АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

 

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-3513/2024

09 сентября 2024 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 27 августа 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 09 сентября 2024 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Чумакова Е.С.,

судей: Никитина Е.О., Сецко А.Ю.

при участии: 

представителя общества с ограниченной ответственностью «АгроТрансГрупп» - ФИО1 (онлайн), по доверенности от 12.10.2023;

ФИО2 и его представителя – ФИО3, по доверенности 29.04.2023 (оба онлайн);

представителя акционерного общества «Дальневосточная генерирующая компания» - ФИО4, по доверенности от 16.01.2023;

представителя публичного акционерного общества «Дальневосточная энергетическая компания» - ФИО5, по доверенности от 01.06.2024;

рассмотрел в судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции, кассационные жалобы конкурсного управляющего акционерным обществом «Сельскохозяйственный комплекс «Агроэнерго» ФИО6, общества с ограниченной ответственностью «АСЛ Групп» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 420107, 

<

...>)

на определение Арбитражного суда Хабаровского края от 26.02.2024, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от  14.06.2024

по делу № А73-4866/2018

по заявлению конкурсного управляющего акционерным обществом «Сельскохозяйственный комплекс «Агроэнерго» ФИО6, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «АгроТрансГрупп» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 125430, 

<

...>, эт., 4 пом., 412Б К12), индивидуального предпринимателя ФИО8 

к ФИО9, ФИО2, обществу с ограниченной ответственностью «Велес» (ОГРН: 

<

***>,                ИНН: 

<

***>, адрес: 675000, 

<

...>, пом. 1.3), публичному акционерному обществу «Дальневосточная энергетическая компания»  (ОГРН: 

<

***>,          ИНН: 

<

***>, адрес: 690091, 

<

...>), акционерному обществу «Дальневосточная генерирующая компания» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 680000, 

<

...>)

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках дела о признании акционерного общества «Сельскохозяйственный комплекс «Агроэнерго» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 680505, 

<

...>) несостоятельным (банкротом)   

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Хабаровского края от 14.08.2019 в отношении акционерного общества «Сельскохозяйственный комплекс «Агроэнерго» (далее - АО «СК «Агроэнерго», должник, Общество) введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО10.

Определением суда от 19.06.2020 ФИО10 освобождена от исполнения обязанностей временного управляющего должником; определением от 03.09.2020 временным управляющим утвержден ФИО6.

Решением суда от 06.11.2020 АО «СК «Агроэнерго» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства; исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на временного управляющего ФИО6, который определением суда от 23.11.2020 утвержден конкурсным управляющим должником.

Определением от 26.12.2022 к участию в деле о банкротстве привлечен Прокурор Хабаровского края.

03.03.2023 конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о взыскании с ФИО9, ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «Велес» (далее – ООО «Велес»), публичного акционерного общества «Дальневосточная энергетическая компания» (далее – ПАО «ДЭК»), акционерного общества «Дальневосточная генерирующая компания» (далее – АО «ДГК») в порядке привлечения к субсидиарной ответственности 805 040 245,40 руб.

Определением суда от 14.04.2023 заявление принято к производству.

Определением от 23.10.2023 принят отказ конкурсного управляющего ФИО6 от требований по заявлению (вх. 35988) к ПАО «ДЭК». Произведена замена заявителя по обособленному спору конкурсного управляющего ФИО6 в части требований к ПАО «ДЭК» на ФИО7, общество с ограниченной ответственностью «АгроТрансГрупп» (далее – ООО «АгроТрансГрупп»), индивидуального предпринимателя ФИО8 (далее – ИП ФИО8) как созаявителей в размере принадлежащих им правам требований.

03.11.2023 ФИО7 также обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9,                      ФИО2, ПАО «ДЭК» и АО «ДГК» по обязательствам должника.

Определением суда от 13.12.2023 указанное заявление принято к рассмотрению в порядке статей 46, 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в качестве заявления об уточнении требований, к участию в обособленном споре субсидиарным соответчиком привлечено АО «ДГК».

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 26.02.2024, оставленным без изменения постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024, в удовлетворении заявленных требований отказано.

В кассационных жалобах общество с ограниченной ответственностью «АСЛ Групп» (далее – ООО «АСЛ Групп»), конкурсный управляющий       (далее также – заявители жалоб, кассаторы) просят Арбитражный суд Дальневосточного округа отменить определение суда первой инстанции от 26.02.2024 и постановление апелляционного суда от 14.06.2024, принять новый судебный акт об удовлетворении заявлений в полном объеме.

Так, конкурсный управляющий в кассационной жалобе ссылается                 на то, что бывшие руководители должника ФИО9 и ФИО2, так же как и акционеры должника - ООО «Велес», ПАО «ДЭК» и аффилированное лицо АО «ДГК», были осведомлены о наличии признаков неплатежеспособности Общества и, соответственно, были обязаны инициировать процедуру его банкротства; вместе с тем бывшие руководители - ФИО9 и ФИО2, несмотря на наличии сведений о неплатежеспособности должника, не обратились в суд с заявлением о признании его банкротом, а продолжали убыточную деятельность, в результате чего наступила полная невозможность погашения требований кредиторов АО «СК «Агроэнерго»; считает, что поскольку ситуация неплатежеспособности последнего создана намеренно ПАО «ДЭК», ответственным за проведение экономической политики АО «СК «Агроэнерго» в предбанкротный период, и ООО «Велес» - в период после принятия судом заявления о признании банкротом, является доказанной совокупность всех необходимых условий для привлечения всех ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

ООО «АСЛ Групп» в обоснование собственной кассационной                жалобы приводит доводы о том, что неисполнение ФИО9 и ФИО2 обязанности по подаче заявления о признании АО «СК «Агроэнерго» банкротом привело к наращиванию размера его задолженности; при этом, вопреки выводам судов, именно финансовое состояние должника в 2016 году и его неспособность удовлетворять требования кредиторов свидетельствуют о том, что в дальнейшем разрыв превышения обязательств над активами продолжил кратно увеличиваться; кроме того, полагают, что ФИО9 и ФИО2 не исполнена обязанность по передаче документации Общества арбитражному управляющему, при этом отсутствие спора по истребованию документации само по себе не противоречит возможности привлечения данных лиц к ответственности за неисполнение соответствующей обязанности. Также данный кассатор отметил, что судом апелляционной инстанции не дана оценка доводу ООО «АгроТрансГрупп» о том, что действия ПАО «ДЭК» и АО «ДГК» привели к объективным признакам банкротства.

Определениями от 18.07.2024 и от 24.07.2024, соответственно, кассационные жалобы приняты к производству Арбитражного суда Дальневосточного округа, судебное заседание по их рассмотрению назначено на 12 час. 10 мин. 27.08.2024.

В представленных отзывах на кассационные жалобы ФИО2, ПАО «ДЭК», АО «ДГК», конкурсный управляющий ООО «Велес», соответственно, выразили несогласие с доводами заявителей жалоб.

В судебном заседании, проведенном в соответствии со статьей 153.2 АПК РФ в режиме веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел», ФИО2 и его представитель, а также представители  ПАО «ДЭК» и АО «ДГК» поддержали заявленные позиции по существу спора, дав по ним необходимые пояснения. Представитель                                ООО «АгроТрансГрупп» высказался в поддержку заявленных кассаторами доводов.

Заявители жалоб, а также иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку представителей в заседание суда кассационной инстанции не обеспечили, что в соответствии с правилами части 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб в их отсутствие.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов кассационных жалоб, Арбитражный суд Дальневосточного округа оснований для их отмены не усматривает.

Так, в обоснование заявлений о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по долгам должника конкурсным управляющим и кредитором ФИО7  указано на неподачу заявления о банкротстве должника в суд, непередачу ФИО9 и                 ФИО2 документации Общества арбитражному управляющему, совершение сделок по обеспечению залогом имущества требований                    АО «ДГК» и ПАО «ДЭК», а также продажу газопровода-отвода, автоматической газораспределительной станции (далее - АГРС) в пользу            АО «ДГК».

Указанные обстоятельства, по мнению кредитора и конкурсного управляющего, являются основанием для привлечения к субсидиарной ответственности руководителей должника - ФИО9 и                     ФИО2, а также акционеров должника - ООО «Велес», ПАО «ДЭК» применительно к пунктам 1, 2 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) за неисполнение обязанности, предусмотренной пунктами 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве; АО «ДГК» и ПАО «ДЭК» – применительно к пункту 1 статьи 61.11 Закона об банкротстве.

Возражая против доводов кредитора и управляющего, ФИО9 указал, что с учетом получения сведений по отчетности о деятельности организации период исполнения обязанности по подаче заявления о банкротстве окончен в дату, которая выпадает на период после возбуждения дела о банкротстве; неверен расчет требований кредиторов, которые могут быть предъявлены, поскольку включают и текущие требования; с 17.03.2018 обязанности руководителя не исполнял, поскольку, трудовой договор с ним был расторгнут, утвержден временный руководитель ФИО11

ФИО2, помимо прочего, ссылался на то, что им предпринимались в спорный период исполнения им полномочий меры по преодолению кризиса, при этом имелись реальные для этого условия и перспективы; назначение на должность ФИО2 производилось при переходе контроля к ООО «Велес», также произведена смена всего менеджмента организации и передача дел (с 22.11.2017), в связи с чем, за короткий период, указанный конкурсным управляющим, руководитель физически не обладал возможностью установить реальное положение дел в организации.

Также в письменных пояснениях названный ответчик раскрыл характер производства, управления организацией, которые представляли собой комплекс сельскохозяйственного производства в рамках единого технологического цикла, состоящего из: комбикормового завода (хранение зерна и кормовых компонентов для производства комбикорма в целях обеспечения поголовья свиней); свиноводческого комплекса и племенной фермы (комплекс на 35 тысяч голов, племенная ферма на 7 тысяч голов, производительностью до 6 тыс. тонн свинины в живом весе); мясоперерабатывающего комбината (производство продукции для реализации, а также переработка санитарного и технологического брака). Указал, что на момент вступления в полномочия руководителя                    ФИО2 поголовье свиней составляло около 23 тыс. голов, которые требовали текущих расходов в целях ухода и содержания. Отметил характер предприятия, занимавшего значительную долю рынка, с учетом также и существенного количества работников и мероприятий по продовольственно-экономической безопасности, а также имевшего специфику по сельскохозяйственной деятельности; в связи с чем, стандартный подход к финансовым показателям организации считает неправильным, поскольку должник в лице его руководителей объективно полагался на возможность выхода из кризиса, что выражалось в принятии мер к восстановлению платежеспособности, а не подаче заявления о банкротстве. Так, руководителем принимались мероприятия по налаживанию цепи производства и каждой из его составляющих, однако, в силу внешних факторов и короткого промежутка времени реализовать цели восстановления платежеспособности не удалось; приняты меры по составлению бизнес-плана для выхода из кризиса (антикризисного плана) на 2018-2020 гг., включающего в себя меры по повышению доходности деятельности организации с применением экономического, маркетологического, производственного и финансового методов, а также модернизации самих  методов управления организацией.

ПАО «ДЭК» и АО «ДГК» в собственных возражениях, в том числе выраженных в судебных заседаниях, ссылались на обстоятельства того, что с 10.02.2017 группой РусГидро был утрачен корпоративный контроль ввиду заключения договора продажи акций №ДЭК-20-13/164 от 10.02.2017, в связи с чем не могла иметь место обязанность по подаче заявления о банкротстве или созыве собрания акционеров. Равно указали на обстоятельства осведомленности для акционеров должника, изложенные в возражениях ООО «Велес» с учетом периодов сдачи отчетности, а также на то, что в расчет размера требований не должны быть включены требования текущих кредиторов, а также требований аффилированных к ООО «Велес» лиц – ФИО8 и ФИО7 Отметили, что ПАО «ДЭК» исходило из нормального финансового состояния должника с учетом наличия дорогостоящих активов, в том числе ссылаясь на отчеты о рыночной стоимости акций «АБМ Партнер», экспертизу в деле № А04-5676/2018.

В части требований, основанных на ссылке на недействительность договоров залога и купли-продажи, указано, что наличие договоров залога не влияло на финансовое положение должника и не могло привести к ухудшению состояния платежеспособности; равно отмечено несогласие с выводами о недействительности договора купли-продажи, указанного ФИО7, поскольку сделка заключена на рыночных условиях и не имела пороков совершения, не причиняла вреда с учетом характера имущества.

Разрешая спор, суд первой инстанции, выводы которого поддержал апелляционный суд, оценив представленные в материалы дела доказательства, посчитал отсутствующим наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за недоказанностью причинно-следственной связи между вмененными им неправомерными действиями и банкротством должника и фактов совершения со стороны ответчиков каких-либо действий в отношении должника, непосредственно приведших к объективному банкротству, в связи с чем отказал в удовлетворении рассмотренных заявлений.

Судебная коллегия суда округа в настоящем случае также исходит из конкретных доводов поданных по делу кассационных жалоб и руководствуется нижеследующим.

В статью 10 Закона о банкротстве Федеральным законом от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и Федеральным законом от 28.06.2013 № 134-ФЗ     «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ) были внесены соответствующие изменения. Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

В пункте 1 статьи 4 Закона № 266-ФЗ регламентировано, что он вступает в силу с момента его официального опубликования, то есть с 30.07.2017. Законом № 266-ФЗ прекращено действие положений статьи 10 Закона о банкротстве, которой была установлена ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве.

По смыслу пункта 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ), положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона                   № 266-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 30.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013                       № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности, как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц», по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ. Субсидиарная ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о признании должника банкротом установлена в пункте 2 статьи 10 старой редакции Закона о банкротстве, статье 61.12 новой редакции Закона о банкротстве. В соответствии с диспозициями обеих статей (старой и новой редакции) размер субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом равен размеру обязательств, возникших после истечения срока, установленного пунктами 2, 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

В подпунктах 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 постановления Пленума № 53).

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 постановления Пленума № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1           ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Верховным Судом Российской Федерации в определении от 06.08.2018 №308-ЭС17-6757(2,3) изложена правовая позиция, согласно которой субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых соответствующим лицам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения данных лиц к ответственности).

Применительно к рассматриваемому случаю, поскольку события, в связи с которыми заявителями поставлен вопрос об ответственности учредителей и руководителей общества (возникновение признаков неплатежеспособности и необращение в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника), касались периода действия Закона № 134-ФЗ и до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежали положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ (действовала с 30.06.2013 до 30.07.2017), а в дальнейшем (в отношении учредителя должника) - в последующей редакции, поскольку указываемое заявителями бездействие носит длящийся характер и применению подлежит редакция Закона о банкротстве, действовавшая в соответствующий период такого вменяемого бездействия.

Положениями статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Закона                     № 134-ФЗ предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться с заявлением о признании должника банкротом. Абзацем 6 статьи 2 Закона о банкротстве предусмотрено, что руководителем должника является единоличный исполнительный орган юридического лица или руководитель коллегиального исполнительного органа, а также иное лицо, осуществляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности.

Предусмотренная абзацем 3 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность лиц, имеющих право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иных контролирующих должника лиц потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом в случае неисполнения руководителем должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом была введена пунктом 2 статьи 1 Закона                № 266-ФЗ, вступившего в силу 30.07.2017.

При этом с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности в порядке как пункта 2 статьи 10 (в редакции Закона                    № 134-ФЗ), так и пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве заявитель должен обосновать и установить конкретную дату возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом и доказать, что после указанной даты у должника возникли денежные обязательства перед кредиторами, которые не были исполнены из-за недостаточности у должника имущества.

Согласно разъяснениям пунктов 9 и 12 постановления Пленума № 53 обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В данном случае, разрешая вопрос о наличии у ответчиков по настоящему обособленному спору статуса контролирующих должника лиц, судебные инстанции, приняв во внимание установленные материалами банкротного дела обстоятельства, характер поведения лиц в рамках экономической деятельности должника, сведения публичных реестров (включая реестр акционеров) и содержание ранее вынесенных по делу судебных актов, в том числе по продаже ПАО «ДЭК» акций Общества             ООО «Велес», исходили из того, что в спорный период ПАО «ДЭК» исходя        из совокупности как формального признака перехода прав на акции,                       так и фактического сохранения контроля над деятельностью должника             через назначенного ПАО «ДЭК» руководителя являлось лицом, контролировавшим должника, до 17.11.2017, как и АО «ДГК», являвшееся членом холдинга РусГидро, а также обеспечивавшее пополнение оборотных средств АО «СК «Агроэнерго»; с 18.11.2017 корпоративный контроль перешел в пользу ООО «Велес», в связи с чем, доводы конкурсного управляющего относительно периода контроля ООО «Велес» с 10.02.2017 по 03.04.2018 судами были отклонены.

Кроме того, установив, что с 12.05.2016 руководителем АО «СК «Агроэнерго» выступал ФИО9, который с 25.11.2017 переведен на должность первого заместителя генерального директора Общества, с 15.02.2018 вновь избран на должность генерального директора организации, 16.03.2018 трудовой договор расторгнут по инициативе работодателя; ФИО2 являлся директором АО «СК «Агроэнерго», а равно – контролирующим должника лицом по формальным признакам – с 06.12.2017 по 14.02.2018; суды заключили, что, учитывая осведомленность             ФИО9 о прекращении его полномочий, объективное наличие препятствий к подаче заявления, следует исходить из ограничения полномочий ФИО9 периодом с наделения его статусом руководителя 15.02.2018 (приказ о вступлении в должность № 38-П от 15.02.2018) и прекращением его полномочий 16.03.2018 как период фактического контроля; аналогично, следует ограничивать и период фактического контроля ФИО2 периодом до 15.02.2018.

Далее, определяя периоды наличия обязанности по подаче заявления о банкротстве, судами по результатам исследования и оценки по правилам главы 7 АПК РФ представленных в материалы дела доказательств, доводов и возражений лиц, участвующих в споре, было констатировано, что:

- применительно к вышеприведенным положениям норм правового регулирования и разъяснениям по их применению в случае неисполнения руководителем должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом ПАО «ДЭК» в случае доказанности самих фактов о соответствующем финансовом положении компании и осведомленности подпадает под период действия абзаца 3 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ из расчета даты – не позднее 10.08.2017;

- соответствующая обязанность для нового акционера – ООО «Велес», который при заключении сделки купли-продажи акций № ДЭК-20-13/164 от 10.02.2017 обладал как профессиональный участник оборота сведениями о платежеспособности должника, его финансовыми и управленческими показателями, которые подлежат раскрытию в обыкновенных условиях при приобретении дорогостоящего актива, а равно обладал возможностью проведения собственного анализа деятельности организации в период до передачи акций – могла иметь место с даты обретения статуса акционера                 с 28.11.2017 – также при условии доказанности наличия признака неплатежеспособности или недостаточности имущества должника;

- вместе с тем объективные признаки неплатежеспособности компании с учетом положений статьи 2 Закона о банкротстве, о чем свидетельствует накопление обязательств перед внешними кредиторами, возникли в период не ранее февраля 2017 года, когда возникли просрочки в исполнении обязательств по совершенным ЗАО «Бел Вита», НПАО «Клоудайс МКорма» (НАО «Де Хес») поставкам;

- финансовые показатели должника, полученный убыток по итогам 2016 года, на которые ссылались заявители, не являются показателями, указывающими на конкретную дату возникновения объективного банкротства, а также неспособности удовлетворения требований кредиторов; структурирование в те или иные перетекающие периоды задолженности внутри самой группы компаний, в которую входил должник, не свидетельствует о наличии имущественного кризиса, при котором необходимо было обращаться с заявлением о банкротстве, либо созывать общее собрание по такому вопросу;

- с позиции требований абзаца 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве соответствующие требования заинтересованных лиц не учитываются, поскольку требование о привлечении к субсидиарной ответственности является средством защиты исключительно независимых от должника кредиторов; при этом возникшая перед внешними кредиторами задолженность в 2017 году является незначительной при сопоставлении общего оборота должника за 2016 год в размере 603 999 тыс. руб., активов в размере 599 891 тыс. руб., что не свидетельствовало о невозможности осуществления деятельности организации.

Критически оценивая ссылки заявителей на обстоятельства отрицательного значения чистых активов общества в 2016 году и отсутствия прибыли, которые, по их мнению, указывают на момент возникновения у должника признаков объективного банкротства, судебные инстанции исходили из показателей бухгалтерской отчетности общества за                        2015-2017 гг., по результатам исследования которой установлено, что выявленные впервые у предприятия про итогам 2016 года отрицательные чистые активы в размере - 27 677 000 руб. не превышали уставного капитала общества (331 899 000 руб.), при этом значительное снижение чистых активов определяется уже в 2017 году, размер которых составил                    357 068 тыс. руб.

Вместе с тем судами принято во внимание, что АО «СК «Агроэнерго» являлось организацией сельскохозяйственного типа по направлению свиноводства, с полным циклом производства продукции, за счет собственных средств обеспечивая реализацию готовой продукции от свиного мяса до колбасных изделий и полуфабрикатов, занимая свыше 20% рынка Хабаровского края по данным типам продукции; учитывая активы, выявленные и реализованные в ходе конкурсного производства, а также активы, реализованные и выявленные при оспаривании сделок, организация осуществляла деятельность единого технологического цикла (предполагавшего  хранение зерна и кормовых компонентов для производства комбикорма в целях обеспечения поголовья свиней, производительность до 6 тыс. тонн свинины в живом весе, производства продукции для реализации, а также переработка санитарного и технологического брака), что предполагало наличие значительного объема внеоборотных активов по сравнению с иными организациями как сельскохозяйственного типа, так и организаций иных отраслей; при этом исходя из характера деятельности, а также из финансовой отчетности организации предполагалась и необходимость несения постоянного объема затрат на содержание стада, вне зависимости от объемов выручки; вместе с тем финансовые показатели организации с указанием на убыточность имели место и в предшествующие периоды, лишь в 2014-2015 гг. имело место получение прибыли; в то же время характер изменения активов и пассивов организации указывает, что выручка периодов 2014-2015 гг. направлялась в значительной степени на цели погашения кредиторской (как долгосрочной, так и краткосрочной) задолженности, что улучшало финансовые показатели обеспеченности собственными средствами, однако, общие показатели указывали на неустойчивое положение компании.

На основании перечисленного судебные инстанции, руководствуясь вышеприведенными норами права и разъяснениями по их применению, а также приняв во внимание обстоятельства, установленные вступившим в законную силу постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 06.12.2022 по делу № А04-5676/2018, судебными актами, принятыми в рамках обособленного спора по настоящему делу и оставленными без изменения постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 21.05.2024 (статья 69 АПК РФ), пришли к выводу о том, что у должника имелись объективные обстоятельства, предполагающие преодоление финансовых трудностей; в связи с чем, также приняв во внимание, что после смены собственника должника произошли изменения в совете директоров и на руководящих должностях на предприятии, принятие ФИО2 мер для разрешения текущих вопросов, а также реальных мер по выходу из кризиса (как вновь назначенный генеральный директор должника он разработал и начал реализовывать бизнес-план, который к концу января 2018 начал приносить положительные результаты), не усмотрели оснований для возложения на учредителей и руководителей должника ответственности за неподачу заявления о банкротстве организации, в том числе и с учетом представленных ФИО2 и не опровергнутых доказательств и пояснений, которые указывают на отсутствие, при наличии плана антикризисного управления и объективной возможности его исполнения, однозначной обязанности по подаче заявления о банкротстве.

При формировании соответствующей правовой позиции и постановке в пределах имеющейся компетенции собственных выводов судебные инстанции, наряду с изложенным, исходили и из того, что достаточность оборотных средств для покрытия внешних обязательств должника перед кредиторами до ноября 2017 года обеспечивалась в целом действиями группы РусГидро относительно финансовой деятельности должника, направленными на поддержание функционирования организации.

Критически оценивая доводы заявителей о существенной убыточности для должника сделок по предоставлению ему в 2016 году АО «ДГК» займов, купли-продажи АГРС по договору № 564/хтск-16 от 28.12.2016, договора залога № 888/32-17 от 17.10.2017, совершения сделки по продаже акций должника, в результате которых, по мнению заявителей, должник  (применительно к масштабам его деятельности) утратил возможность продолжать осуществлять хозяйственную деятельность и лишился источника дохода, повлекли за собой ограничение энергоснабжения, до отчуждения должник выступал поставщиком газа, а после стал лишь потребителем, суды констатировали недоказанность элемента причинно-следственных связей и обстоятельств причинения вреда кредиторам с доведением должника до банкротства в результате совершения перечисленных сделок. Так, судами было отмечено, что:

- должник не являлся поставщиком газа (договор поставки газа заключен между АО «ДГК» (Поставщик) и ОАО «СК «Агроэнерго» (Покупатель) 13.03.2012), при этом услуга транспортировки оказывалась должником и после сделки; наличие или отсутствие у должника АГРС существенным образом не влияло на обеспечение производственного цикла предприятия, доходы от данного актива являлись незначительными и предполагали бы дополнительные затраты, которые несопоставимы с представленными бизнес-планом и дорожной картой на 2018-2020 гг.;

- заключение договоров займа и купли-продажи акций (с учетом изложенного выше), напротив, было направлено на финансирование деятельности должника, что обеспечивало функционирование организации; вместе с тем вступившими в законную силу судебными актами в рамках обособленного спора по настоящему делу о банкротстве (определение суда от 18.12.2023, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2024, постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 21.05.2025) установлено, что в период 2016 - 2017 гг. производились мероприятия по перераспределению непрофильных активов организаций, входящих в группу холдинга РусГидро, к которым относился и должник, чья хозяйственная деятельность существенно отличалась от общей направленности деятельности холдинга, в связи с чем планировалась реализация акций АО «СК «Агроэнерго»; имела место последовательность действий в виде кредитования должника в АО «Россельхозбанк» в целях реализации бизнес-плана и проекта «Реконструкция предприятия ОАО «СК «Агроэнерго» (Некрасовский свиноводческий комплекс) в части перевода систем теплоснабжения на природный газ» (по материалам которого, в частности, установлено, что в него включалась как газификация самого комплекса, так и возведение сопутствующей инфраструктуры, включающей спорный АГРС; в дальнейшем АО «ДГК» предприняты меры по снятию внешнего финансового бремени с должника посредством заключения договоров займа № 170/32-16 от 25.02.2016, № 230/32 от 29.03.2016,                     № 354/32-16 от 28.04.2016 с меньшей процентной ставкой и подготовки к заключению спорного договора купли-продажи, что свидетельствует о выделении спорного актива при одновременном покрытии за счет средств АО «ДГК» кредита перед АО «Россельхозбанк», полученного на реконструкцию, включая возведение АГРС) и установлено, что подобная совокупность последовательных действий сторон не выходила за пределы разумного поведения группы, которая производит раздел активов по профилям между организациями, одновременно обеспечивая покрытие соответствующих обязательств перед имевшимися внешними кредиторами

- дополнительно в названных судебных актах судами исходя из исследованных конкретных обстоятельств, в том числе финансовых показателей АО «СК «Агроэнерго», сделан вывод и о том, что по результатам 2015 финансового года, когда принимались решения о предоставлении упомянутых займов, в деятельности должника усматривалось снижение показателей непокрытого убытка, увеличение объема активов при снижении обязательств, рост валовой прибыли и чистой прибыли; вместе с тем накопление обязательств перед оставшимися внешними кредиторами происходило в целом после февраля 2017 года.

Надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие данные обстоятельства и свидетельствующие об ином, заявителями в нарушение требований статей 9 и 65 АПК РФ в материалы дела не представлены.

В части указанных ФИО7 обстоятельств непередачи, по его мнению, документации должника суды, отметив, что конкурсным управляющим, в свою очередь, также не приведено какие конкретно документы и сведения являлись необходимыми для наиболее полного анализа деятельности должника и выявления его активов,  констатировали недоказанность факта того, что какая-либо непередача документации имелась и повлекла негативные последствия для должника, а также собственно причинно-следственной связи между обстоятельствами по данному вопросу и как таковой утратой платежеспособности должником.

По перечисленному суды двух инстанций, руководствуясь содержанием вышеуказанных норм Закона о банкротстве, пришли к мотивированному выводу об отсутствий в данном конкретном случае оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности ввиду недоказанность заявителями безусловного наличия всей необходимой и подтвержденной совокупности условий для возложения на контролирующих должника лиц соответствующего вида ответственности, предусмотренной нормами действующего законодательства.

У суда кассационной инстанции отсутствуют правовые основания для несогласия с выводами судов, сделанными на основе надлежащей правовой оценки совокупности представленных в материалы дела доказательств и установленных фактических обстоятельств.

Кассационные жалобы не содержат аргументов заявителей, опровергающих указанные выводы судов, а переоценка установленных фактических обстоятельств дела и принятых доказательств в силу статьи            286 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Так, пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствия выводов о применении нормы права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в нем доказательствам (части 1 и 3 статьи 286 АПК РФ); установление же фактических обстоятельств дела, исследование и оценка доказательств является прерогативой судов первой и апелляционной инстанций, при этом в оспоренных кассатором судебных актах судами обеих инстанций приведены мотивы, по которым они пришли к соответствующим выводам, с указанием на конкретные доказательства, исследованные и оцененные в их совокупности по правилам статьи 71 АПК РФ.

Следовательно, аргументы кассаторов, изложенные в поданных жалобах, не могут служить основанием для отмены обжалованных судебных актов и отклоняются судом округа, поскольку не свидетельствуют о нарушениях судами норм права, повлиявших на результат судебного разбирательства, или допущенной судебной ошибке.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции также не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Государственная пошлина в размере по 3 000 руб., в уплате которой заявителям при подаче кассационных жалоб предоставлена отсрочка, подлежит взысканию с должника и ООО «АСЛ Групп» в доход федерального бюджета в соответствии со статьей 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 110, 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Хабаровского края от 26.02.2024, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024          по делу № А73-4866/2018 оставить без изменения, кассационные жалобы –         без удовлетворения.

Взыскать с акционерного общества «Сельскохозяйственный комплекс «Агроэнерго» в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение кассационной жалобы в размере 3 000 руб.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «АСЛ Групп» в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение кассационной жалобы в размере 3 000 руб.

Арбитражному суду Хабаровского края выдать исполнительные листы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                           Е.С. Чумаков

 

Судьи                                                                                    Е.О. Никитин

 

А.Ю. Сецко