АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-30011/2018

Дело № А65-4569/2016

г. Казань

14 декабря 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 07 декабря 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 14 декабря 2022 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Самсонова В.А.,

судей Кашапова А.Р., Моисеева В.А.,

при участии:

ФИО1,

при участии представителей:

ФИО2 –  ФИО3, доверенность от 22.04.2022,

акционерного коммерческого банка «Энергобанк» (АО) – Соколовой Ю.В., доверенность от 10.01.2022,

ФИО5 – ФИО6, доверенность от 26.06.2021,

ФИО7 – ФИО1, доверенность от 07.08.2022,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО7, ФИО8, ФИО2, конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ойлтэк» ФИО9

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 25.02.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2022

по делу № А65-4569/2016

по заявлениям ФИО10, АКБ «Энергобанк» (АО) конкурсного управляющего ООО «Ойлтэк» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ООО «Дизель-Маркет», ФИО11, ИП ФИО7, ООО «Чулпан-Трейд», ФИО12, ФИО2, ФИО5 по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Ойлтэк», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.02.2017 общество с ограниченной ответственностью «Ойлтэк» (далее – общество «Ойлтэк», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО13. 

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.11.2018 ФИО13 освобождён от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.12.2018 конкурсным управляющим должником утверждена ФИО9. 

В Арбитражный суд Республики Татарстан 15.02.2019 обратился кредитор должника ФИО10 с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО8, ООО «ДизельМаркет», ФИО11, ФИО7, ООО «Чулпан Трейд», ФИО12, ФИО2. 

Кредитор АКБ «Энергобанк» (АО) поддержал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, заявлением от 06.06.2019 в порядке присоединения к заявлению просил о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО8, ООО «Дизель-Маркет», ФИО11, ИП ФИО7, ООО «Чулпан Трейд», ФИО12, ФИО2, а также ФИО5. 

Определением суда от 18.02.2020 ФИО5 привлечена в качестве соответчика. 

Конкурсный управляющий ООО «Ойлтэк» также присоединился к заявлению о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, заявлением от 05.09.2019 просил о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО8, ООО «Дизель-Маркет», ИП ФИО7, ООО «Чулпан Трейд», ФИО2. 

По результатам рассмотрения обособленного спора определением от 25.02.2022 Арбитражный суд Республики Татарстан (с учетом определения об исправлении опечатки от 25.02.2022) привлек ФИО8, ООО «Дизель-Маркет», ФИО2, ФИО7, ООО «Чулпан-Трейд» к субсидиарной ответственности в солидарном порядке. 

В удовлетворении заявления в отношении ФИО12, ФИО11 отказал. 

Взыскал с ФИО8 и ФИО5 в солидарном порядке в пользу общества «Ойлтэк» убытки денежные средства в сумме 23 810 400 руб. 

Приостановил производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2022 производство по апелляционным жалобам ФИО14, ООО «ТД ОПТРЕЙД» на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 25.02.2022 прекращено. 

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 25.02.2022 отменено в части взыскания с ФИО8 и ФИО5 солидарно в пользу ООО «Ойлтэк» убытков в сумме 23 810 400 руб. В отмененной части принят новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований. В остальной части определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 25.02.2022 ставлено без изменения.

ФИО8, ФИО2, ФИО7 и конкурсный управляющий должником обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами на постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2022.

Доводы ФИО8, ФИО2, ФИО7 схожи и сводятся к следующему. По мнению заявителей кассационных жалоб, судами неверно применены нормы материального права, касающиеся исчисления сроков исковой давности, что привело к неправомерному отказу в сделанном ответчиками заявлении о применении исковой давности по заявленным требованиям о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Также необоснованными являются и выводы судов относительно наличия оснований субсидиарной ответственности в виде совершения ответчиками вменяемых им действий, повлекших за собой невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Доводы конкурсного управляющего общества «Ойлтэк» ФИО9, напротив, сводятся к несогласию с постановлением суда апелляционной инстанции лишь в части отказа в удовлетворении требований о взыскании с ФИО8 и ФИО5 в солидарном порядке убытков в сумме 23 810 400 руб. Конкурсный управляющий должником считает необоснованными выводы апелляционного суда об отсутствии у ФИО5 статуса контролирующего должника лица, по его мнению, судом не приняты во внимание доводы конкурсного управляющего о согласованном характере действий супругов по выводу части имущества должника посредством использования механизма раздела имущества супругов.

 Присутствующие в судебном заседании ФИО8, представители ФИО7, ФИО2 настаивали на удовлетворении своих кассационных жалоб, одновременно возражая против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ФИО9

АКБ «Энергобанк» представил мотивированный отзыв на кассационные жалобы ФИО8, ФИО7 и ФИО2, содержащий возражения относительно их удовлетворения, а также доводы в поддержку кассационной жалобы конкурсного управляющего ФИО9

Конкурсный управляющий должником ФИО9 представила мотивированный отзыв с возражениями относительно удовлетворения кассационных жалоб ФИО8, ФИО7 и ФИО2

ФИО5 также представила мотивированный отзыв на кассационную жалобу конкурсного управляющего ФИО9, в котором возражала против её удовлетворения, просила постановление суда апелляционной инстанции оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб и проверив в соответствии с пунктом 1 статьи 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, судебная коллегия считает, что кассационные жалобы подлежат оставлению без удовлетворения, а обжалуемое постановление апелляционного суда - оставлению без изменения, по следующим основаниям.

Согласно пункту 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», как следует из частей 1 и 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции при проверке законности судебных актов, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливает правильность применения норм материального права и норм процессуального права, а также проверяет соответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Поскольку в кассационных жалобах заявителями приведены только доводы, свидетельствующие о несогласии с выводами судов о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности только ФИО8, ФИО7 и ФИО2, обществ «Дизель-Маркет» и «Чулпан-Трейд», а также отсутствия оснований для взыскания убытков солидарно с ФИО8 и ФИО5 в размере 23 810 400 руб., а доводов в отношении иных ответчиков жалоба не содержит, суд округа в силу правил статьи 286 АПК РФ ограничивается рассмотрением законности обжалуемых судебных актов в пределах приведенных заявителями доводов.

В отношении статуса ответчиков судами установлено, что ответчики ФИО2 и ФИО8 подлежат признанию контролирующими должника лицами, поскольку ФИО2 в течение двух лет до возбуждения дела о банкротстве должника исполнял обязанности генерального директора должника, а ФИО8 с мая 2013 года являлся владельцем 100%, а с 2015 года – 90% долей уставного капитала должника. 

Остальные ответчики являются контролирующими лицами в качестве фактически контролирующих лиц, определяющих действия должника и в том числе, извлекшие выгоду из недобросовестного поведения руководства должника, а также совершившие синхронные операции в противоречие интересам должника, но приведшие к существенному приросту имущества на стороне этих ответчиков.

Указав, что в рассматриваемом случае подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, что означает, что предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), в рассматриваемом случае не применима, и указанные в заявлениях факты (извлечение выгоды из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ) применительно к рассматриваемому периоду действия закона в редакции ФЗ № 134-ФЗ не образуют презумпцию контроля, суды, тем не менее, отметили, что это не освобождает суд от правовой оценки всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на эти обстоятельства ссылаются заявители.

Обращаясь с заявлениями о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий должником и кредиторы в обоснование своих требований ссылались на выявление в ходе процедуры банкротства действий и сделок, явившихся, по их мнению, причиной банкротства должника и невозможности погашения требований кредиторов, включенных в реестр. При этом убыточность спорных сделок, состоит в поведении контролирующих должника лиц и фактически сводится к умышленной неоплате в 2015-2016 годах дебиторской задолженности со стороны аффилированных лиц и при использовании позже выявленных у них имеющихся денежных средств путем их направления в обход должника на личные цели самого контролирующего лица (ФИО8), в частности, через общество «Дизель-Маркет».

Возражая против заявленных требований, ответчиками заявлено о пропуске конкурсным управляющим и иными заявителями исковой давности по предъявленным к ним требованиям.

Рассматривая доводы заявителей относительно наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, судом первой инстанции установлено, что спорные события доведения должника до банкротства имели место в период 2014-2016 годов (18.04.2016 возбуждено дело о банкротстве). В связи с подачей рассматриваемых заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в суд после 01.07.2017 их надлежит рассматривать в порядке главы III.2 Закона о банкротстве (в части применения процессуальных положений) с учетом положений Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Поскольку предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу не отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума от 21.12.2017 № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Рассматривая довод заявителей о неисполнении бывшим руководителем и бенефициаром должника обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему, судом первой инстанции установлено, что определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.04.2017 истребованы документы у бывшего директора ФИО2, в порядке частичного исполнения указанного определения по акту от 26.04.2017 им передана часть документов: отдельные договоры, счета-фактуры и оригиналы книг покупок и продаж должника. 

Поскольку документация должника не была передана в полном объеме, конкурсный управляющий 26.02.2018 повторно обратился в арбитражный суд с заявлением об истребовании у ФИО2 соответствующих документов. Определением от 26.06.2018 судом установлено, что иная документация и ценности у ФИО2 отсутствуют и не могут быть фактически переданы.

В итоге конкурсному управляющему не была передана, в том числе, база электронной формы бухгалтерского учета в системе «1С-Бухгалтерия», отражающая финансово-хозяйственные операции должника и позволяющая системно и достоверно выявить и оценить операции должника. 

Приняв во внимание выводы Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда, изложенные в постановлении от 30.03.2021 по настоящему делу, о сокрытии ФИО8, как лицом, контролировавшим действия общества «Ойлтэк» и общества «Дизель-Маркет», необходимой информации и не исполнении обязанности передать конкурсному управляющему документы, послужившие основанием для оспаривания сделок, суд первой инстанции пришел к выводу, что данные обстоятельства существенным образом не затруднили инвентаризацию конкурсным управляющим имущества и работу с дебиторской задолженностью должника, в связи с чем сама по себе неполная передача документов не может быть расценена в данном случае в качестве основной причины банкротства, но подлежит учету при оценке степени злонамеренности поведения ответчиков, выразившегося в искусственном создании условий для заявления о пропуске срока исковой давности.

Рассматривая довод заявителей об умышленном создании и поддержании такой системы управления должником, которая была ограничена взаимодействиями преимущественно с аффилированными лицами участника должника ФИО8, и нацелена на вывод имущества должника на явно недоступных независимым хозяйствующим субъектам условиям передачи имущества, полученного от аффилированного поставщика, в адрес аффилированного покупателя в долг без процентов, и в том числе, вообще без итоговой оплаты, в целях создания круговой задолженности и систематического извлечение выгоды и прироста имущества на стороне аффилированных к участнику должника лиц (обществ «Чулпан - Трейд» и «Дизель-Маркет»), суды исходили из следующего. 

Приняв во внимание правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, согласно которой предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума от 21.12.2017 № 53, суды указали, что вменяемое в настоящем деле поведение и сделки контролирующих лиц должника частично в рамках обособленных споров уже признаны недействительными, а аффилированность данной группы лиц (ФИО8, ФИО7, ФИО2, общества «Чулпан-Трейд» и «ДизельМаркет», ФИО12, ФИО11) и должника подтверждена вступившими в законную силу судебными актами.

Судами указано, что определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.09.2020 по настоящему делу, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2020 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 31.03.2021, было установлено, что ФИО8 (участник должника) и общество «Дизель-Маркет» являются аффилированными лицами (согласно данным ЕГРЮЛ 90% уставного капитала должника принадлежат ФИО8, 10 % – ФИО7), ФИО8 также принадлежит 100% уставного капитала общества «Чулпан - Трейд», ФИО11 как директор и единственный участник общества «Дизель-Маркет» являлась представителем должника. 

В определении Арбитражного суда Республики Марий Эл от 02.11.2018 по делу № А38-5891/2016 о несостоятельности (банкротстве) общества «Чулпан - Трейд» установлено, что директор общества «Чулпан-Трейд» ФИО8 и ФИО7 являются родственниками, а именно: ФИО7 является родным братом супруги ФИО8 Кроме того, ФИО7, являющийся родным братом жены ФИО8, уступил права на 279 893 262,50 руб. обществу «Дизель-Маркет» и заключил сделку зачета однородных требований от 08.12.2016, признанную недействительной вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.05.2018 по делу № А65-30648/2016. 

Таким образом, как установлено судами, должник и аффилированные с участником должника ФИО8 лица входили в корпоративную группу, которая занималась перепродажей нефтепродуктов (ГСМ), при этом схема была построена на цепочке закупки должником у общества «Чулпан - Трейд» (договоры от 18.05.2011 № 18/05-11, от 01.10.2012 № 01-10/12) горюче-смазочных материалов с дальнейшей перепродажей их должником обществу «Дизель-Маркет» (договор от 01.03.2012 № 01/03-12), которое, в свою очередь, поставленные должником нефтепродукты не оплачивало. 

Кроме того, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.09.2019 по делу №А65-4569/2016 признаны недействительными договоры поставки, заключенные между обществом «Чулпан-Трейд» и обществом «ОйлТэк», при этом суд пришел к выводу, что в товарных накладных указаны не стороны договора, а иные поставщики - ПАО АНК «Башнефть», АО «Танеко», ООО «Марийский НПЗ», ООО «АНПЗ Продукт», Таиф-НК и т.д., а грузополучателями являются - АО «Ядран Ойл», ООО «Норд Ойл», ООО «Техно-Ойл». 

При этом никто из указанных лиц факт отношений по поставкам с общества «Чулпан-Трейд» и общества «Ойлтэк» не подтвердил. Доказательств оприходования нефтепродуктов, использования должником и ответчиками данного товара, получения дохода от данного товара, дальнейшей реализации также не имеется. 

Определением суда от 03.12.2020 по делу № А65-40849/2017 обществу «Чулпан-Трейд» было отказано во включении в реестр требований кредиторов ИП ФИО7 по требованию об оплате поставленных в 2016 году нефтепродуктов ввиду отсутствия доказательств их реальности (с учетом возражений заявленных ФИО8, обществом «Дизель-Маркет», ИП ФИО15 и обществом «Хазар»).

В рамках указанного обособленного спора суд пришел к выводу, что целью такой сделки было создание круговорота искусственной задолженности за ГСМ между заинтересованными лицами с взаимными последовательными долгами. Начиная с 2014 года внутри группы компаний, контролируемых ФИО8, велся формальный документооборот и заключались мнимые договоры между обществами «Ойлтэк», «Дизель-Маркет», «Чулпан-Трейд», «Автофорвард» и другими участниками группы лиц, сторонами спорных сделок, которые являются фактически аффилированными лицами, создавались цепочки взаимоотношений, основанных на формальном документообороте, без реального движения товаров, работ и услуг, что позволяло внутри группы лиц иметь взаимную подконтрольную задолженность с целью установления контроля в случае несостоятельности (банкротства) одного из членов группы аффилированных лиц.

В результате, как установлено судами, в период с 2014-2015 годов за счет систематического отвлечения и вывода активов должник утратил возможность получать необходимый доход от своей деятельности, финансовые результаты деятельности общества существенно ухудшились и привели должника к банкротству. 

Так, по данным анализа финансового состояния должника и его отчетности за 2016-2017 годы, за период 2014-2016 годы финансовые показатели, характеризующие результаты деятельности должника, резко ухудшались: актив баланса сократился с 782 966 тыс. руб. до 450 407 тыс. руб.; выручка упала с 429 818 тыс. руб. до 1 022 тыс. руб.; валовая прибыль сократилась с 52 118 тыс. руб. до 38 038 тыс. руб.; прибыль от продаж снизилась с 2014 на 2015 год на 53,19%; прибыль с продаж с 13 322 тыс. руб. перешла в убыток 17 250 тыс. руб.; чистая прибыль с 2014 года упала на 80% и составила на 2015 год 2 504 тыс. руб. и далее упала до 585 тыс. руб., перешла в убыток 20 805 тыс. руб. У должника накоплена существенная дебиторская задолженность к обществу «Дизель-Маркет» в размере 239 618 782,19 руб. (дело № А65-30648/2016, № А65-853/2019).

С учетом указанных обстоятельств суд первой инстанции пришел к выводу, что приведенные показатели свидетельствуют о падении доходов и выручки с ростом дебиторской задолженности, свойственным систематическому выводу имущества (в том числе, не получением выручки за отгруженные товары). Систематический временный вывод денежных средств и выручки в пользу контролирующего должника лица - общества «Чулпан-Трейд» (более 1,1 млрд руб.), вывод оплаченного топлива в пользу общества «Дизель-Маркет» без оплаты и создание невозвратной дебиторской задолженности за счет поставок в долг (более 239 000 000 рублей) при совокупном размере реестровых требований (587 995 809 руб.) явилось существенным и составило совокупность сделок, изменивших экономическую судьбу должника, и повлекших наступление банкротства и сделавших его неизбежным. 

Кроме того, как установил суд первой инстанции, значимая часть сделок по выводу активов была совершена должником в преддверии банкротства, в пределах шести месяцев до возбуждения дела о банкротстве (18.04.2016), с аффилированными организациями, что выходит за рамки нормального осуществления хозяйственной деятельности и не может быть признано добросовестным поведением со стороны контролирующих лиц должника и сделало банкротство неизбежным.

По мнению суда первой инстанции, приведенные кредиторами и конкурсным управляющим доводы в рассматриваемом случае указывают на искусственный характер возникновения у должника имущественного кризиса, вызванный умышленными недобросовестными действиями контролирующих лиц, которые вопреки установленным законом презумпциям, ответчиками не опровергнуты. 

Так, в указанный период контроля на фоне недостаточности собственных оборотных денежных средств, подтверждаемых систематическим оформлением кредитов, в первую очередь с учетом последующего, как правило, нецелевого со стороны общества «Чулпан-Трейд» использования авансов, была создана схема использования платных процентных денежных средств должника на авансирование должником покупки топлива, с последующим нецелевым и бесплатным временным существенным использованием оборотных средств должника контролирующим лицом обществом «Чулпан-Трейд» в собственных интересах, в том числе, по своим долговым обязательствам, и с последующей отгрузкой такого топлива должником явно в долг с искусственной умышленной неоплатой такой задолженности, впоследствии выводимой к выгоде и приросту имущества на стороне компаний участника должника ФИО8 (ООО «Чулпан – трейд», ООО «Дизель-Маркет»). 

Судом первой инстанции также установлено, что выписками по счетам должника и общества «Чулпан-Трейд» подтверждается направление заявленных сумм кредитов, а также иных оборотных средств должника, из оборота должника в пользу аффилированного выгодоприобретателя общества «Чулпан-Трейд» (за 2014-2015 год в размере более 1,3 миллиарда рублей) с назначением платежа – аванс, оплата по договору поставки 01.04.2013, с последующим синхронным их использованием обществом «Чулпан-Трейд» не на заявленную оплату топлива, а в погашение своих долгов или выдачу займов в собственных интересах общества «Чулпан-Трейд» с наличием через различное время встречных платежей должнику с назначением платежа «возврат авансов».

Судом первой инстанции установлено, что такие операции в период 2014 – 2015 годов произведены на сумму 1 177 395 000 руб., что почти в 1,5 раза превышает активы баланса должника и свидетельствует о существенном влиянии таких операций и их нецелесообразности при факте привлечения самим должником кредитов на условиях уплаты процентов. 

С учетом установленных обстоятельств суд первой инстанции посчитал, что совершение обществом «Чулпан-Трейд» указанных действий по временному нецелевому использованию средств должника за топливо, на исполнение своих долговых обязательств и в том числе последующий возврат таких авансовых платежей, вызывают обоснованные сомнения в том, что ФИО8, общество «Чулпан - Трейд» и ФИО2 руководствовались интересами подконтрольного общества, которое, в свою очередь, привлекало такие денежные средства на платной процентной основе. При этом данная оценка недобросовестности действий ФИО8 соответствует необходимой причине банкротства (пункт 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020).

При этом суд первой инстанции счел, что должник имел объективную возможность продавать топливо на рыночных условиях по авансовой предоплате или с незамедлительной оплатой после отгрузки, однако, несмотря на явную недостаточность оборотных средств и получения кредитных средств в 2014 году, система организации бизнеса должника умышленно была построена через использование должника посредником между аффилированными лицами (согласно книге покупок и продаж 90% топлива покупалось именно у общества «Чулпан-Трейд» и продавалось обществу «Дизель-Маркет») и через схему вывода топлива путем отгрузки преимущественно только в адрес общества «Дизель-Маркет» и путем отгрузки в долг без оплаты, при этом согласно акта сверки сторон от 31.12.2016 задолженность перед должником на 31.12.2014 уже составляла более 62 000 000 руб. (62 026 789,91 руб.) и была за 2015-2016 годы увеличена до 239 756 787,42 руб. 

Как установил суд первой инстанции, вывод активов прямым причинением вреда в виде неоплаты топлива составил более 239 756 787,42 руб., что составляет почти третью часть активов баланса и кредиторской задолженности должника.

По мнению суда первой инстанции, о спланированном выводе активов без цели оплаты в пользу исключительно аффилированных лиц также свидетельствует и вывод основных средств в виде транспортных средств через должника в пользу ФИО7 (договор от 30.12.2013). При этом в судебном порядке установлено, что изначально залоговое имущество (транспортные средства) было собственностью общества «Чулпан - Трейд» и общества «Ойлтэк», затем 30.12.2013 было выведено в пользу ИП ФИО7 с учетом использования единой корпоративной воли и центра управления (ФИО8) (постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 16.06.2021 по делу № А65- 40849/2017).

Оценив вышеуказанные обстоятельства, суд первой инстанции признал обоснованными доводы заявителей о том, что действия ответчиков по выводу и отвлечению денежных средств из оборота должника в пользу общества «Чулпан – Трейд», по выводу топлива без оплаты в пользу общества «Дизель-Маркет» и с умышленным непогашением такой задолженности на фоне платного привлечения кредитных средств и недостаточности денежных средств у должника, лишили должника возможности зарабатывать на платных ресурсах, в итоге должник не смог исполнять растущие кредитные обязательства, что усугубило и без того затруднительное финансовое состояние должника и привело его к объективному банкротству, которое в такой ситуации стало неизбежным. 

Признавая наличие оснований для привлечения ФИО8, ФИО2, общества «Чулпан-Трейд», общества «Дизель-Маркет», ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции указал на наличие в настоящем деле совокупности значимых для должника сделок, совершенных под влиянием контролирующих лиц и способствовавших возникновению у должника кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства, что в силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве влечет субсидиарную ответственность ответчиков по его обязательствам.

В рассматриваемом случае за три месяца до возбуждения дела о банкротстве и после его возбуждения, на фоне недостаточности денежных средств у общества (появления первых признаков неплатежеспособности) действия тех же контролирующих лиц (ФИО8, ФИО2, обществ «Чулпан - Трейд» и «Дизель-Маркет», ИП ФИО7) по изъятию выручки и ликвидного имущества в пользу себя и своих аффилированных лиц во вред должнику, усугубили и без того затруднительное финансовое состояние должника, что привело к банкротству, которое в такой ситуации стало неизбежным (пункт 1 Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016).

Судом первой инстанции установлено, что в период с 18.04.2016 по 31.12.2016 теми же лицами (ФИО8, ФИО2, общество «Чулпан-Трейд» и общество Дизель-Маркет») умышленно произведен мнимый оборот по поставкам нефтепродуктов по якобы получению от общества «Чулпан – Трейд» нефтепродуктов на суммы: 49 434 691,15 руб. и 29 799 281,03 рублей и с отгрузкой якобы в общество «Дизель-Маркет» на сумму 53 308 778,58 руб. с возложением долга и налоговой нагрузки на должника. Согласно представленных инкассовым поручениям (№ 792 от 13.03.2017 на 2 115 422 руб., №982 от 30.03.2017 на 2 115 422 руб., № 909 от 19.05.2017 на 2 115 421 руб.) со счета должника в период по 11.12.2017 списана налоговая задолженность, с датой налогового периода 31.12.2016. 

Определениями Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.09.2019 и от 24.12.2020 указанные поставки признаны мнимыми и совершенными при злоупотреблении правом, как совершенные в период после банкротства, в отсутствие разумного экономического смысла получения и поставки товара в долг без возможности оплаты, между аффилированными лицами и в целях искусственного создания задолженности, в итоге не принесшей никаких реальных экономических выгод, в то время как создана текущая задолженность должника.

С учетом этого суд первой инстанции пришел к выводу о том, что такое поведение руководителей должника, а также его участника и выгодоприобретателей является недобросовестным и направленным на умышленное причинение вреда имущественным правам должника и его кредиторов. Указанные противоправные действия ответчиков привели к прекращению хозяйственной деятельности должника, невозможности погашения задолженности по обязательным платежам и кредиторской задолженности, и как следствие к несостоятельности (банкротству) должнику.

В итоге суд первой инстанции признал доказанными доводы о направленности действий ФИО8, ФИО2, обществ «Чулпан-Трейд» и «Дизель-Маркет», а также ФИО7 на доведение должника до банкротства, наличия причинной связи между такими действиями и последствиями в виде наступления банкротства должника, в связи с чем пришел к выводу о доказанности наличия состава субсидиарной ответственности и совокупности предусмотренных абзацем 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве условий, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в солидарном порядке. 

С учетом перечисленного, суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования в отношении перечисленных выше ответчиков, одновременно приостановив производство по рассмотрению заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности на основании пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве до окончания расчетов с кредиторами. 

В то же время обстоятельств контролирующего положения у иных лиц, указанных в качестве ответчиков, включая наличие существенных сделок, повлекших вред должнику (ФИО11, ФИО12) суд первой инстанции не установил.

Отклоняя заявление ответчиков о применении исковой давности к требованиям о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции исходил из следующего.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 21 раздела «Практика применения законодательства № 2 (2018)», утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а именно о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть не может начаться ранее введения процедуры конкурсного производства. 

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Таким образом, данная норма Закона о банкротстве содержала указание на применение двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 ГК РФ, и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Верховным Судом Российской Федерации в определении от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) выработана правовая позиция, согласно которой субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых соответствующим лицам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения данных лиц к ответственности). 

Изменение срока исковой давности с одного года до трех лет для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности внесено в абзац 5 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве с 01.07.2017 (в редакции Закона N 488-ФЗ), в пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве (введен в действие с 30.07.2017 в редакции Закона № 266-ФЗ). 

В рассматриваемом случае обстоятельства, в связи с которыми заявители связывали наличие оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в силу Закона № 488-ФЗ и Закона № 266-ФЗ, соответствующее заявление поступило в суд после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, следовательно, настоящий спор подлежит рассмотрению с применением пунктов 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в ранее действовавшей редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям». 

При этом трехлетний объективный срок исковой давности подлежит применению при установлении обстоятельств, свидетельствующих о наличии препятствий (объективной невозможности) для обращения с заявлением в течение годичного субъективного срока исковой давности. 

Отклоняя доводы ответчиков о том, что должник признан несостоятельным (банкротом) 15.02.2017, а с настоящими заявлениями конкурсный управляющий и кредиторы обратились в суд лишь 15.02.2019, 06.06.2019 и 05.09.2019, то есть после истечения субъективного годичного срока исковой давности, суд первой инстанции указал, что сами обстоятельства, на которые ссылался конкурсный управляющий в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место в период по 2016 год. Однако состав лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, их взаимная связь, основания ответственности обусловленные обстоятельствами совершения убыточных сделок, стали известна лишь 2018 - 2019 году. При этом с заявлениями о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности кредиторы и конкурсный управляющий обратились 15.02.2019, 06.06.2019 и 05.09.2019, что с учетом вышеуказанных обстоятельств означает, что заявители обратились в суд в пределах субъективного годичного срока исковой давности. 

При этом суд первой инстанции установил наличие объективной невозможности подачи заявления ранее в виду отсутствия совокупности достаточных оснований для иска из-за сокрытия ответчиками фактической аффилированности и вывода средств через ФИО7 и общество «Дизель-Маркет», установленной только в 2019 году, что следует, в частности из постановления Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2020 по настоящему делу).

Разрешая заявление в части, касающейся солидарного взыскания с ответчиков ФИО8 и ФИО5 в пользу общества «Ойлтэк» убытков в сумме 23 810 400 руб., суд первой инстанции установил, что вступившим в законную силу решением Высокогорского районного суда Республики Татарстан от 25.02.2019 по делу № 2-13/2019 произведен раздел имущества супругов Ф-вых, в результате чего ФИО5 выделены жилой дом площадью 162,4 кв.м, земельный участок площадью 879 кв.м, жилой дом площадь 163 кв.м, земельный участок площадью 879 кв.м, квартира в г. Казань площадью 66,5 кв.м, автомобиль Acura MDX 2011, а также мотоцикл YAMAHA V MAX 2008 год общей стоимостью 24 215 270 руб.

При этом суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для ответственности ФИО5, указав, что она, действуя скоординировано со своим супругом ФИО8 и получив в результате раздела имущество, преследовала наряду с приобретением права собственности и другую цель - освободить данное имущество от обращения взыскания со стороны кредиторов супруга по обязательствам перед независимыми кредиторами в банкротстве. 

В то же время требование о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности суд первой инстанции переквалифицировал в требование о взыскании убытков в сумме 23 810 400 руб. и пришел к выводу о необходимости их взыскания как с ФИО5, так и с ФИО8 в солидарном порядке, сославшись на имевшие место совместные действия супругов, а также на то, что при рассмотрении иска о разделе имущества ответчик ФИО8 иск признал и согласился с вариантом раздела, предложенным ФИО5

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор, согласился с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям, также согласившись с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для вывода о пропуске заявителями срока исковой давности.

В то же время апелляционный суд не согласился с судом первой инстанции в части наличия оснований для взыскания в солидарном порядке убытков с супругов ФИО16 убытков в размере 23 810 400 руб., указав на отсутствие доказательств наличия у ФИО5 соответствующего статуса контролирующего должника лица, при том, что основанием ее ответственности являются не факты доведения должника до банкротства, а действия, направленные на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества действительного контролирующих должника лиц. 

Суд апелляционной инстанции отметил, что предусмотренное законом право на судебное установление доли в общем имуществе супругов само по себе не может быть истолковано в качестве действий, направленных на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения. 

В связи с этим, отменяя определение суда первой инстанции от 25.02.2022 в части взыскания с ФИО5 и ФИО8 убытков в размере 23 810 400 руб., апелляционный суд указал на отсутствие у суда первой инстанции оснований для взыскания с ФИО5 убытков, равно как на отсутствие оснований для возложения обязанности по возмещению таких убытков на самого ФИО8

У судебной коллегии кассационного суда отсутствуют основания не соглашаться с выводами суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Согласно правовой позиции Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в определении от 10.04.2015 № 309-ЭС14-7022, предусмотренная законодательством о банкротстве субсидиарная ответственность установлена в качестве санкции (ответственности в прямом смысле), причем не за действия организации-должника, а за собственные недобросовестные и неразумные действия контролирующего лица, следствием которых стало банкротство юридического лица, не позволившее ему удовлетворить требования кредиторов.

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на ответчика обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Следовательно, для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо доказать наличие в действиях ответчика противоправности и виновности, а также наличие непосредственной причинно-следственной связи между соответствующими виновными и противоправными действиями (бездействием) и наступившими вредоносными последствиями в виде банкротства соответствующего предприятия (невозможности погашения задолженности перед кредиторами).

В соответствии с пунктом 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. 

Удовлетворяя заявленные конкурсным управляющим и кредиторами требования в части наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: ФИО8, ФИО2, обществ «Чулпан-Трейд» и «Дизель-Маркет», ИП ФИО7, суды первой и апелляционной инстанций правомерно исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела заявленных требований, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Доводы заявителей кассационных жалоб ФИО8, ФИО7, ФИО2 о неверном применении норм материального права, касающихся исчисления сроков исковой давности, подлежат отклонению.

Как неоднократно подчеркивал Верховный Суд Российской Федерации (в определениях от 29.01.2018 № 310-ЭС17-13555, от 12.02.2018 № 305-ЭС17-13572, от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3), от 19.11.2018 № 301-ЭС18-11487 и др.), срок исковой давности не может начать течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации, то есть момента, начиная с которого истец должен был узнать о нарушении своих прав, об основаниях для предъявления иска и о личности надлежащего ответчика (определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.02.2019 № 305-ЭС16-20779). 

С учетом сокрытия ответчиками обстоятельств деятельности должника, процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированных на основе анализа поведения упомянутых субъектов, выводы судов о наличии у заявителей объективных препятствий вплоть до 2019 года для обращения в суд с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности является верным. 

Так, сведения о фактической аффилированности общества «Дизель-Маркет», должника и ФИО8 стали известны конкурсному управляющему и кредиторам должника не в день открытия процедуры конкурсного производства, а не ранее 2019 года, что установлено постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2020 по настоящему делу.

Доводы кассаторов ФИО8, ФИО2, ФИО7 о недоказанности выводов судов относительно наличия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности также отклоняются судом округа.

Указанные доводы были предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанции, при этом отклонены судами с подробным изложением мотивов, эти доводы не опровергает выводов судов, а сводятся к несогласию указанных подателей жалоб с произведенной судами оценкой фактических обстоятельств дела. Оснований для переоценки сделанных судами первой и апелляционной инстанций выводов у суда округа не имеется.

Доводы конкурсного управляющего ФИО9 о том, что судом апелляционной инстанции необоснованно не приняты во внимание доводы конкурсного управляющего о согласованном характере действий супругов по выводу части имущества должника посредством использования механизма раздела имущества супругов также подлежат отклонению.

В соответствии со статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью (пункт 1). К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относится любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства (пункт 2).

Раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов, а также в случае заявления кредитором требования о разделе общего имущества супругов для обращения взыскания на долю одного из супругов в общем имуществе супругов (пункт 1 статьи 38 СК РФ). При разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами (пункт 1 статьи 39 СК РФ).

Осуществляя судебный раздел совместно нажитого имущества, супруги исходили из принадлежности такого имущества им обоим в соответствии с вышеназванными нормами семейного законодательства: имущество ФИО8 не отчуждалось в пользу ФИО5, поскольку последняя изначально обладала правом собственности в отношении указанного имущества, в котором в судебном порядке осуществлено лишь установление той его части, которая принадлежит ФИО5 

С учетом этого апелляционный суд пришел к обоснованному выводу о том, что поскольку кредиторы должника изначально не могли претендовать на имущество ФИО5, установление конкретного состава такого имущества не может быть квалифицировано как действия, направленные на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующего должника лица.

По мнению суда округа, разрешая спор в указанной части и отменяя судебный акт суда первой инстанции в части взыскания с ФИО16 убытков в размере 23 810 400 руб., суд апелляционной инстанции действовал в рамках предоставленных полномочий, оценил обстоятельства и доказательства по своему внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Иные доводы, приведенные кассаторами в кассационных жалобах, являлись предметом детальной проверки судом апелляционной инстанции, получили исчерпывающую правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении апелляционным судом норм права при принятии обжалуемого судебного акта, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286-288 АПК РФ.

Поскольку нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены обжалуемого постановления апелляционного суда от 22.08.2022 и удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2022 по делу № А65-4569/2016 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судьяВ.А.  Самсонов 

СудьиВ.А. Моисеев

А.Р. Кашапов