АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН

ул.Ново-Песочная, д.40, г.Казань, Республика Татарстан, 420107

E-mail: info@tatarstan.arbitr.ru

http://www.tatarstan.arbitr.ru

тел. (843) 533-50-00

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. КазаньДело № А65-24206/2021 

Дата принятия решения –  21 марта 2022 года.

Дата объявления резолютивной части –  15 марта 2022 года.

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе: судьи Э.Г.Мубаракшиной,

при  ведении аудиопротоколирования и составлении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску Общества с ограниченной ответственностью "Дезинфекционная станция",  г.Зеленодольск, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) к  Обществу с ограниченной ответственностью "Коммерсант", г. Альметьевск, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) 

о признании (ничтожным) недействительным договора уступки прав (цессии) №2 от 22.03.2021,

с привлечением к участию в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора -  ФИО2, ФИО3, а/у ФИО4,

при участии:

от истца  –ФИО5, доверенность от 16.02.2021,

от ответчика  – не явился, извещен,

от третьих лиц:

ФИО3 – ФИО6, доверенность от 12.07.2021, ФИО7, доверенность от 12.07.2021,

остальные третьи лица – не явились, извещены, 

 

установил:

Истец - Общество с ограниченной ответственностью "Дезинфекционная станция", г.Зеленодольск (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) обратился с иском в суд к ответчику - Обществу с ограниченной ответственностью "Коммерсант", о признании (ничтожным) недействительным договора уступки прав (цессии) №2 от 22.03.2021.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.10.2021 в порядке статьи 51 АПК РФ привлечены третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора – ФИО2, ФИО3, а/у ФИО4,

В ходе судебного заседания от 16.11.2021 истец заявил об отзыве ходатайства об истребовании дополнительных доказательств, поскольку необходимые сведения получены истцом самостоятельно.

Суд принял отзыв ходатайства об истребовании дополнительных доказательств.

В материалы дела поступила копия регистрационного дела Общества, которая приобщена судом.

В ходе судебного заседания от 11.03.2022 истцом было заявлено ходатайство об истребовании от ответчика выписки по расчетному счету, открытому в АКБ «Энергобанк» за период времени с 18.11.2020 по 01.06.2021, поскольку 14.04.2021 по выписке ответчика ПАО «Сбербанк» указано на перевод денежных средств с расчетного счета в АКБ «Энергобанк», также ранее истцом было заявлено об истребовании выписок по расчетному счету открытому в АО «Тинькофф Банк» на имя ФИО3, открытому Банк Татарстан на имя Общества «Коммерсант» за период времени с 26.03.2021 по 01.07.2021.

Рассмотрев ходатайство об истребовании с учетом заявления об уточнении ходатайства об истребовании доказательств, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для его удовлетворения в порядке статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из следующего.

В силу закрепленного в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации принципа состязательности задача лиц, участвующих в деле, - собрать и представить в суд доказательства, подтверждающие их правовые позиции. Арбитражный суд не является самостоятельным субъектом собирания доказательств.

Для обеспечения соблюдения принципов состязательности процесса и равенства сторон, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в отдельных случаях наделяет суд полномочиями по истребованию дополнительных доказательств как по ходатайству лица, участвующего в деле, так и по собственной инициативе.

С учетом положений части 1 статьи 65, частей 1, 2 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд оказывает содействие участвующим в деле лицам в реализации их прав, со своей стороны ограничиваясь правом предложения представить дополнительные доказательства.

Арбитражный суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела и принятия законного и обоснованного судебного акта до начала судебного заседания или в пределах срока, установленного судом (часть 2 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, законодательством суду предоставлено право, а не установлена обязанность истребования дополнительных доказательств в подтверждение правомерности доводов стороны, поскольку, как указано выше, бремя доказывания обстоятельств лежит на их заявителе, что связано с принципом состязательности в арбитражном процессе.

Вместе с тем суд, приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения ходатайства истца, поскольку в материалах дела имеется достаточно доказательств для полного, объективного и всестороннего рассмотрения спора, необходимости в предоставлении дополнительных доказательств не имеется.

Согласно части 1 статьи 67 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение к рассматриваемому делу.

Из изложенного следует, что ходатайство об истребовании доказательства подлежит удовлетворению только в том случае, если обозначенные в таком ходатайстве обстоятельства, которые могут быть установлены в результате исследования соответствующего доказательства, входят в круг обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения настоящего дела, а вопросы права нельзя разрешить без установления и оценки соответствующих фактов.

Оценив круг обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения настоящего дела с учетом предмета и основания иска, а также подлежащих применению норм материального права, суд приходит к выводу, что документы, об истребовании которых просит истец, не отвечают требованию относимости.

В судебном заседании был объявлен перерыв до 15 марта 2022 года 13 часов 00 минут.

Информация о перерыве размещена на сайте Арбитражного суда Республики Татарстан.

Судебное заседание продолжено 15 марта 2022 года в 13 часов 00 минут в том же составе суда, с участием представителей сторон.

Третьи лица, кроме ФИО3, не явились, извещены надлежащим образом, имеются уведомления о вручении копии судебного акта.

Дело в порядке статьи 156 АПК РФ рассмотрено в их отсутствие.

Истец исковые требования поддерживает в полном объеме.

Представители ФИО3 возражают против удовлетворения исковых требований, по основаниям, изложенным в отзыве.

От ФИО2 в электронном виде поступил отзыв, согласно которому с исковыми требованиями согласен, просит их удовлетворить, по основаниям, изложенным в отзыве.

Выслушав представителей истца, третьего лица, исследовав материалы дела, суд установил следующее.

Общество с ограниченной ответственностью «Дезинфекционная станция»  (далее – Общество) создано 23.12.2002.

Единственным участником Общества является ФИО8.

Решением единственного участника Общества №12 от 22.07.2021 прекращены полномочия директора ФИО3 с назначением на должность нового директора ФИО9

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01 октября 2018 года (резолютивная часть решения оглашена 27 сентября 2018 года) общество с ограниченной ответственностью «Альтон», г.Зеленодольск, (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), признано несостоятельным (банкротом), и в отношении него открыта процедура конкурсного производства (ликвидируемый должник). 

Конкурсным управляющим должником утверждена кандидатура ФИО4, члена некоммерческого партнёрства Ассоциация «Национальная организация арбитражных управляющих»; соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 183 от 06.10.2018. 

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Альтон», г.Зеленодольск, (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) ФИО4 о выплате с депозитного счета арбитражного суда 250 000 рублей суммы вознаграждения.  

Основанием для возбуждения настоящего дела о банкротстве явилось обращение кредитора общества с ограниченной ответственностью «Дезинфекционная станция», г.Зеленодольск. 

При этом, при обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом, кредитор произвел перечисление денежных средств на депозитный счет суда в сумме 250 000 рублей в целях финансирования процедуры банкротства. 

Поскольку денежные средства, внесенные на депозитный счет Арбитражного суда Республики Татарстан в размере 250 000 рублей внесены для финансирования процедуры банкротства кредитором, денежных средств у должника не имеется, заявление конкурсного управляющего было удовлетворено, с выплатой с депозитного счета Арбитражного суда РТ арбитражному управляющему ФИО4 денежную сумму в размере 250 000 руб., перечисленную на депозитный счет Арбитражного суда РТ обществом с ограниченной ответственностью «Дезинфекционная станция», г.Зеленодольск по представленным реквизитам.

В последующем, 22.03.2021 между Обществом «Коммерсант» в лице директора ФИО10 (цессионарий) и Обществом «Дезинфекционная станция» в  лице директора ФИО3 (цедент), был заключен договор уступки права (цессии) №2, согласно которому цедент уступает, а цессионарий принимает права (требования) к гражданину ФИО2, задолженности в 250 000 рублей, возникшая на основании определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.12.2020 по делу №А65-23775/2019 о выплате с депозитного счета Арбитражного суда Республики Татарстан арбитражному управляющему ФИО4 денежную сумму в размере 250 000 рублей, перечисленную на депозитный счет Арбитражного суда Республики Татарстан Обществом «Дезинфекционная станция» по предоставленным реквизитам, как убытки, причиненные Обществу «Дезинфекционная станция», в том числе право на проценты.

В силу пункта 2.2. договора за уступаемое право (требования) цессионарий обязан выплатить цеденту его стоимость в размере, указанном в пункте 3.1 настоящего договора.

Согласно пункту 3.1 договора стоимость уступаемых прав требований составляет 250 000 рублей.

Также составлен акт приема-передачи, согласно которому переданы определение суда от 08.12.2020 по делу №А65-23775/2018, платежное поручение №22 от 25.03.2021, подтверждающее перечисление Обществом «Коммерсант» в адрес Общества «Дезинфекционная станция».

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.12.2020 по делу №А65-23775/2018 установлен размер субсидиарной ответственности ФИО2 в размере 2 884 190 рублей 53 копеек, со взысканием данной суммы в пользу Общества «Альтон» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности, произведена замена взыскателя Общества «Альтон» на его правопреемника Общество «Дезинфекционная станция».

Из текста указанного определения следует, что согласно пункту 3 статьи 59 Закона о банкротстве, единственным основанием для возложения обязанности по погашению расходов по делу о банкротстве на заявителя является недостаточность средств у должника (абзац 2 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 N 97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве»). 

Более того, редакция статьи 10 Закона о банкротстве (редакция закона, действовавшая в момент противоправных действий контролирующего должника лица) не предусматривала включение расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему и судебных расходов в состав убытков в порядке субсидиарной ответственности. Приведенные нормы права регламентируют точный порядок определения размера такой ответственности с указанием закрытого перечня показателей, из которых он формируется (абзац 8 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве). 

Расходы на выплату вознаграждения арбитражному управляющему и судебные расходы в состав этих показателей законом не включены, в связи с чем, истец полагает, что передача несуществующего права влечет недействительность договора цессии.

Обосновывая заявленный иск, истцом указано, что оспариваемый договор заключен  в отношении несуществующего права, имеет признак мнимой сделки, реальная цель которых была заключена в ущерб интересам Общества, при аффилированности лиц, что является основанием для признания такого договора недействительной сделкой на основании статей 10, 168, пункта 1 статьи 170.

В силу пункта 1 статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В соответствии со статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2).

Истец полагает, что оспариваемый договор цессии имеет признаки мнимой сделки, поскольку перечисление Обществом денежных средств на расчетный счет ответчика носили формальный, мнимый характер, так как по выписке по расчетному счету последнего прослеживается списание денежных средств ФИО3 в том же размере, которые были зачислены ответчиком, например перед перечислением ответчиком денежных средств в размере 250 000 рублей (25.03.2021) ФИО3 были перечислены на ее личный счет денежные средства (26.03.2021, 29.03.2021, 31.03.2021, 01.04.2021 и пр.).

ФИО3 представлены возражения относительно мнимого характера оспариваемой сделки, поскольку протокольным определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.09.2018 по делу №А65-23775/2018 суд обязал Общество «Дезинфекционная станция» внести на депозитный счет Арбитражного суда Республики Татарстан денежные средства в размере 250 000 рублей.

Данные денежные средства были перечислены на расчетный счет Общества «Дезинфекционаня станция» Обществом «Промсервис» 19.09.2018 на основании договора процентного денежного займа №1 от 19.09.2018 и соответственно в этот же день данные денежные средства были перечислены на депозитный счет Арбитражного суда Республики Татарстан в связи с необходимостью финансирования процедуры банкротства.

В последующем, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.12.2020 удовлетворено заявление арбитражного управляющего о выплате с депозитного счета Арбитражного суда Республики Татарстан арбитражному управляющему ФИО4 250 000 рублей, перечисленную на депозитный счет Арбитражного суда Республики Татарстан Обществом «Дезинфекционная станция».

Во исполнение пункта 2.2. оспариваемого договора ответчиком в адрес Общества были перечислены денежные средства в размере 250 000 рублей с указанием в назначении платежа: «согласно договору уступки №2 от 22.03.2021».

Ответчик возражал против довода относительно мнимости сделки, поскольку согласно выписке по расчетному счету ответчика на момент перечисления денежных средств на личный счет ФИО3, 25.02.2021, остаток денежных средств на счету ответчика составлял 2 265 282 рубля 82 копейки, согласно представленной в материалы дела выписке по расчетному счету. В целях пополнения оборотных средств ответчик 25.03.2021 реализовало долю в принадлежащем ему объекте недвижимости с ценой договоров 1 980 000 рублей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

По смыслу приведенной нормы права, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности ввиду ее заключения, то есть стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Согласно пункту 86 постановления N 25 следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Следовательно, установление расхождения волеизъявления с волей осуществляется судом посредством анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (статьи 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Бремя доказывания наличия правовых оснований полагать заключенную между сторонами спора сделку мнимой в соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации возложено на истца.

Судом установлено, что оспариваемая сделка исполнена, оплата произведена ответчиком в полном объеме, согласно пункту 2.2. оспариваемого договора.

 В нарушение указанных требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательств, подтверждающих мнимый характер сделки, истцом не представлено, доводы носят предположительный характер.

Напротив, из материалов дела усматривается, что спорная сделка исполнена сторонами. Воля сторон была направлена на создание тех правовых последствий, которые они предполагали при подписании договора.

Воля и намерения сторон по данной сделке совпадают с достигнутыми в результате ее исполнения последствиями.

При установленных судом обстоятельствах нет оснований считать спорный договор заключенным его сторонами без намерения создать соответствующие этому договору правовые последствия, а значит условий для признания сделки ничтожной ввиду мнимости.

Поскольку истец в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представил суду доказательств, подтверждающих, что подлинная воля сторон по оспариваемому договору не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при его заключении, суд приходит к выводу о том, что бесспорные основания для признания указанного договора мнимой сделкой на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют.

Также истец полагает, что передача несуществующего права влечет недействительность договора цессии №2 от 22.03.2021.

Согласно статье 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

В силу статьи 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты.

В соответствии со статьей 385 ГК РФ уведомление должника о переходе права имеет для него силу независимо от того, первоначальным или новым кредитором оно направлено. Должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до предоставления ему доказательств перехода права к этому кредитору, за исключением случаев, если уведомление о переходе права получено от первоначального кредитора. Если должник получил уведомление об одном или о нескольких последующих переходах права, должник считается исполнившим обязательство надлежащему кредитору при исполнении обязательства в соответствии с уведомлением о последнем из этих переходов права. Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право (требование), и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления этого права (требования).

Как разъяснено в пункте 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, из положений статьи 390 ГК РФ вытекает, что действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Недействительность данного требования влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право.

Аналогичная правовая позиция нашла отражение в пункте 8 Постановления N 54, согласно которому по смыслу статей 390, 396 ГК РФ невозможность перехода требования, например, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из этого договора. Например, если стороны договора продажи имущественного права исходили из того, что названное право принадлежит продавцу, однако в действительности оно принадлежало иному лицу, покупатель вправе потребовать возмещения причиненных убытков, а также применения иных предусмотренных законом или договором мер гражданско-правовой ответственности.

Возможность уступки требования также не ставится в зависимость от того, является ли уступаемое требование бесспорным, обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником (пункт 1 статьи 384, статьи 386, 390 ГК РФ, пункт 11 Постановления N 54).

При нарушении цедентом правил, предусмотренных пунктами 1 и 2 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации, цессионарий вправе потребовать от цедента возврата всего переданного по соглашению об уступке, а также возмещения причиненных убытков (пункт 3 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, в силу статей 382, 384, 385, 386, 390 ГК РФ, разъяснений, изложенных в пункте 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Информационное письмо N 120), пунктах 8, 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки", действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Недействительность данного требования влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право, в связи с чем, оснований для признания недействительным договора цессии у суда отсутствуют.

 Истец также полагает, что заключение спорной сделки обусловлено исключительно аффилированностью сторон сделки, направлены на причинение вреда Обществу, разумная хозяйственная цель приобретения за номинальную стоимость права требования к лицу, в отношении которого было подано заявление о признании несостоятельным (банкротом), не усматривается.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Данному конституционному положению корреспондируют пункты 3 и 4 статьи 1 ГК РФ, согласно которым при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В целях реализации указанного выше правового принципа абзацем первым пункта 1 статьи 10 ГК РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ" (далее - постановление N 25), добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Исходя из смысла приведённых выше правовых норм и разъяснений, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряжённое с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

При этом установление злоупотребления правом одной из сторон влечёт принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учётом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 постановления N 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

Для признания недействительным договора на основании статей 10, 168 ГК РФ необходимо установить факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) обеих сторон оспариваемой сделки, а также то обстоятельство, что обе стороны сделки действовали исключительно с намерением причинить вред кредиторам должника (третьим лицам).

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом при её совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создаёт или создаст в будущем препятствия.

  Довод истца о том, что оспариваемая сделка совершена фактически аффилированными лицами, отклоняется судом, поскольку аффилированность сторон сделок, на которую ссылается истец, не свидетельствует о том, что она каким-либо образом повлияла на исполнение сторонами условий сделки. Кроме того суд учитывает, что применительно к заявленным требованиям и указанной в качестве правового основания статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, факт заключения сделки между фактически аффилированными лицами сам по себе не может являться обстоятельством, подтверждающим мнимость сделки и наличии у сделки цели причинения вреда другим лицам.  

Доводы истца о наличии личных неприязненных отношениях между ФИО3 и ФИО2, о выплате действительной стоимости доли ФИО11, не имеет правового отношения к предмету спору.

Заявляя об аффилированности ответчика и ФИО3, истцом указано на взаимную связь между ФИО12, ФИО4, ФИО13, ФИО14, ФИО10, истец ссылается на нормы Закона о банкротстве, которые не применимы в рамках настоящего спора

Более того, истцом не представлено доказательств аффилированности Общества, ответчика, не представлено сведений о подконтрольности организаций или о праве одного контрагента давать другому контрагенту обязательные для исполнения указания.

 Учитывая вышеизложенное, истец не представил доказательств того, что ответчик использовал свое право злонамеренно, с целью нанести вред им.

Также не представил доказательств, свидетельствующих о наличии порока воли сторон оспариваемого договора, а также того, что спорная сделка были совершены с заведомой целью их неисполнения или ненадлежащего исполнения, либо исключительно с намерением причинить вред сторонам договора или по иным недобросовестным мотивам.

По смыслу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 24.02.2004 N 3-П, Определении от 04.06.2007 N 320-О-П, судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

Отсутствует документально подтвержденная информация об умышленном сокрытии директором общества от его участника информации о финансово-хозяйственной деятельности данного общества.

Доказательства недобросовестности ответчика не представлены истцом, таким образом, установленная законом презумпция добросовестности ответчика не опровергнута, доводы истца носят предположительный характер.

Доводы относительно транзитного характера перечисления денежных средств ответчиком в адрес Общества с целью последующего снятия ФИО3 денежных средств, не имеют правового значения при оспаривании договора уступки права требования.

С учетом изложенного отказывая в иске, суд указывает, что ответчиком представлены допустимые доказательства, подтверждающие отсутствие причинение им убытков Обществу «Дезинфекционная станция».

 Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих мнимый характер оспариваемой сделки, либо недобросовестность действий ее участников, принимая во внимание, что представленные в материалы дела доказательства свидетельствуют об исполнении сделки, учитывая положения статей 382, 384, 385, 386, 390 ГК РФ, разъяснений, изложенных в пункте 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Информационное письмо N 120), пунктах 8, 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки", суд приходит к выводу о том, что оснований для признания оспариваемой сделки недействительной не имеется, в связи с чем, отказывает в удовлетворении исковых требований.

В силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  расходы по уплате госпошлины подлежат отнесению на истца.

Руководствуясь статьями 110, 112, 167 – 169, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, 

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью "Дезинфекционная станция",  г.Зеленодольск, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), в доход федерального бюджета 6 000 рублей государственной пошлины.

Решение  может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в месячный срок.

СудьяЭ.Г. Мубаракшина