ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-102593/2018

15 июня 2023 года

г. Санкт-Петербург

/сд.2

Резолютивная часть постановления объявлена  07 июня 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 15 июня 2023 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Тарасовой М.В.,

судей Герасимовой Е.А., Кротова С.М., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,  

при участии:

ФИО2 (паспорт), ее представителя ФИО3 (доверенность от 27.02.2023), 

от финансового управляющего – представителя ФИО4 (доверенность от 20.04.2023), 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 (регистрационный номер 13АП-7954/2023) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.01.2023 по обособленному спору №А56-102593/2018/сд.2 (судья Овчинникова Н.Ю.), принятое по заявлению финансового управляющего ФИО5 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО6,

ответчики: ФИО2, ФИО7,  

 

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области поступило заявление ФИО8 о признании ФИО6 (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 21.09.2018 заявление ФИО8 принято к производству, возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением арбитражного суда от 24.01.2019 (резолютивная часть объявлена 21.01.2019) в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Решением арбитражного суда от 23.12.2019 (резолютивная часть объявлена 16.12.2019) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5

В арбитражный суд обратился финансовый управляющий ФИО5 с заявлением о признании отчуждения должником в пользу ФИО2 транспортного средства - автомобиля БМВ X5XDRIVE351, легковой, 2013 года выпуска, VIN 

<

***>, оформленной договором купли-продажи транспортного средства от 15.09.2017 №8-КВ, недействительной сделкой и применении последствий ее недействительности.

В ходе рассмотрения обособленного спора требования финансового управляющего неоднократно уточнялись, в частности заявитель просил в качестве применения последствий недействительности сделки взыскать с ФИО2 денежные средства в размере 2 500 000 рублей (стоимость автомобиля по спорному договору).

В последних уточнениях, принятых арбитражным судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), финансовый управляющий просил: 

- признать недействительной всю цепочку сделок, совершенную в отношении автомобиля, начиная с 15.09.2017; 

- применить последствия недействительности цепочки сделок в виде возврата в конкурсную массу автомобиля, находящегося во владении ФИО7.

Определением арбитражного суда к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечен ФИО7 

Определением от 30.01.2023 суд признал недействительной первоначальную сделку - договор купли-продажи автомобиля от 15.09.2017, заключенный между должником ФИО6 и ФИО2, взыскал с ФИО2 в пользу должника денежные средства в размере 2 500 000 рублей. В удовлетворении остальной части требований суд отказал.

   Не согласившись с принятым судебным актом в части применения последствий недействительности сделки, ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит определение от 30.01.2023 в части взыскания с нее денежных средств отменить.

В обоснование податель жалобы указывает, что суд первой инстанции нарушил нормы процессуального права, вышел за пределы заявленных требований в части последствий, на применении которых настаивал в последних уточнениях финансовый управляющий. Апеллянт подтверждает факт притворности сделки с должником, указывая, что реальным собственником и продавцом являлся сам должник, использовавший с целях реализации автомобиля личность апеллянта и ФИО9 Реальной перспективой пополнения конкурсной массы является применение последствий недействительности цепочки сделок в виде возврата автомобиля в конкурсную массу, что и просил финансовый управляющий. Фактическое уклонение финансового управляющего от дальнейшего участия в споре (отсутствие уточнения надлежащего круга ответчиков и фигуры последнего приобретателя автомобиля) не может оправдать выход суда первой инстанции за пределы заявленных требований. Признание первой сделки недействительной не лишает финансового управляющего права на обращение с виндикационным иском к конечному приобретателю автомобиля.

Определением арбитражного суда от 24.02.2023 (резолютивная часть определения объявлена 14.02.2023) ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО6

Определением арбитражного суда от 30.03.2023 (резолютивная часть объявлена 21.03.2023) финансовым управляющим должника утвержден ФИО10.

В отзыве финансовый управляющий ФИО10 против удовлетворения жалобы возражает, полагая судебный акт законным и обоснованным.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

В настоящем судебном заседании представитель ФИО2 настаивал на удовлетворении апелляционной жалобы; представитель финансового управляющего поддержал доводы, изложенные в отзыве.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в споре, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем в порядке статьи 156 АПК РФ дело рассмотрено в их отсутствие.

Принимая во внимание, что в порядке апелляционного производства обжалуется только часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в силу части 5 статьи 268 АПК РФ проверяет законность и обоснованность определения суда первой инстанции только в обжалуемой части при отсутствии возражений.

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы, правовую позицию финансового управляющего в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Как следует из материалов дела, должник являлся собственником автомобиля марки БМВ X5XDRIVE351, легковой, 2013 года выпуска, VIN 

<

***>.

В отношении спорного имущества был совершен ряд сделок, в результате которых оно выбыло из собственности ФИО6, в частности, 15.09.2017 между должником и ФИО2 заключен договор купли-продажи автомобиля по цене 2 500 000 рублей.

Согласно сведениям, полученным из органов, осуществляющих учет транспортных средств, владельцами спорного имущества являлись: 

- с 24.08.2014 по 14.09.2017 – ФИО6, 

- с 15.09.2017 по 12.02.2018 – ФИО2, 

- с 13.02.2018 по 16.07.2019 – ФИО9, 

- с 17.07.2019 по 26.09.2019 – ФИО11, 

- с 09.11.2019 – ФИО7 (на дату подготовки ответа последний собственник).

В ходе судебного разбирательства судом получена также карточка учета владельцев транспортного средства, согласно которой после ФИО7 с 11.05.2022 автомобиль был зарегистрирован за ФИО12.

На дату совершения сделки с ФИО2 у ФИО6 имелся непогашенный долг перед ФИО8 по возврату займа с наступившим сроком исполнения (01.09.2017). Наличие непогашенной задолженности перед       ФИО8 послужило основанием для возбуждения дела о банкротстве ФИО6, требования указанного кредитора признаны обоснованными и включены в реестр должника определением от 24.01.2019.

Ссылаясь в уточнениях на то, что совершенная цепочка сделок направлена на сокрытие имущества должника от кредиторов и препятствует удовлетворению их требований за счет указанного имущества, финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании ее недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), в котором просил истребовать автомобиль у конечного владельца ФИО7

ФИО2 факт отсутствия реальных взаимоотношений по договору от 15.09.2017 подтвердила, указав, что сделку совершила по просьбе ФИО6, ее родного брата. В доказательство ФИО2 представила водительское удостоверение, свидетельствующее о получении прав на управление транспортным средством только через год после совершения сделки с ней (28.12.2018), а также сведения о своих доходах и имуществе, размер которого не позволял уплатить установленную в договоре цену автомобиля.

Оценив представленные доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, учитывая разъяснения в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление №25), пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», руководствуясь статьями 10, 168, 170 ГК РФ, заслушав объяснения ФИО2, суд первой инстанции пришел к выводу о формальном отчуждении должником имущества в пользу заинтересованного лица, безвозмездно и при наличии непогашенных обязательств перед кредитором, что свидетельствует о мнимости сделки и доказанности факта совершения спорной сделки в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, потому признал договор от 15.09.2017 недействительной сделкой (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статья 170 ГК РФ).

При этом правовых оснований для признания всей цепочки сделок недействительными, суд первой инстанции не усмотрел, поскольку достаточных доказательств для признания последующих сделок недействительными, финансовым управляющим суду не приведено, более того после получения полного пакета документов из ГИБДД по факту всех совершенных сделок в отношении спорного автомобиля, финансовым управляющим так и не был уточнены требования с точки зрения необходимости либо отсутствия таковой для привлечения новых соответчиков, и формулирования по отношению к ним соответствующих требований, исходя из чего, суд удовлетворил первоначально заявленные требования финансового управляющего к ФИО2, являющейся заинтересованным лицом, а в остальной части заявления отказал. 

Доводы подателя жалобы не создают оснований для отмены судебного акта.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц. 

Поскольку оспариваемый договор с ФИО2 заключен 15.09.2017,  а дело о банкротстве должника возбуждено определением арбитражного суда от 21.09.2018, то суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что оспариваемая сделка по сроку подпадает под действие пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). 

В пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление №63) разъяснено, что для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало совокупность следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 Постановления №63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под таким вредом понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 6 Постановления №63, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств (пункт 7 Постановления №63).

В силу части 1 статьи 64, статей 71 и 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется правилами статей 67 и 68 АПК РФ об относимости и допустимости доказательств. 

Если исходя из доводов оспаривающего сделку лица и имеющихся в деле доказательств суд придет к выводу о наличии иного правового основания недействительности сделки, чем то, на которое ссылается истец (например, пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве вместо статьи 61.3, или наоборот), то на основании части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) суд должен самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дать правовую квалификацию), и признать сделку недействительной в соответствии с надлежащей нормой права (пункт 9.1 Постановления №63). 

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 №301-ЭС17-19678 изложена следующая правовая позиция.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 №6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности. 

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Финансовый управляющий не привел доказательств взаимосвязи всех последующих сделок, совершенных после продажи имущества в пользу  ФИО2, потому суд первой инстанции обоснованно остановился на рассмотрении вопроса о недействительности первой сделки с учетом требований и доводов финансового управляющего, касающихся договора от 15.09.2017.

Судом установлено, что условия договора купли-продажи от 15.09.2017, заключенного между должником и ФИО2, предусматривают возмездный характер отчуждения имущества. Принимая во внимание, что ФИО2 не только не отрицала отсутствие оплаты по договору, но и подтвердила невозможность уплатить такую сумму вследствие отсутствия у нее потенциальной финансовой  возможности, и учитывая, что ответчик является сестрой должника, а значит, аффилированным лицом по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для признания оспариваемого договора сделкой, направленной на вывод имущества из конкурсной массы и совершенной в целях причинения вреда кредиторам. 

Вопреки доводам апеллянта, финансовый управляющий в ходе рассмотрения спора просил в качестве применения последствия недействительности взыскать с ФИО2 денежные средства в размере 2 500 000 рублей.

В пункте 29 постановления №63 разъяснено, что суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки.

Таким образом, суд не связан указанием финансового управляющего на необходимость применения последствий недействительности в виде истребования имущества у ФИО7, который в действительности конечным приобретателем имущества не является, и такая формулировка последствий недействительности цепочки сделок, вопреки доводам подателя жалобы, не свидетельствовала об обязанности суда ограничиться лишь признанием сделки недействительной и указанием на возможность виндикации имущества у последующих покупателей.

Пояснения ФИО2 относительно заключения договоров купли-продажи по просьбе брата без понимания правовых последствий сделки, как верно указал суд первой инстанции, лишь подтверждают наличие оснований для признания сделки недействительной и не могут являться поводом для неприменения последствий признания сделки недействительной, поскольку ФИО2, на момент совершения сделки достигшая возраста 27 лет, могла и должна была осознавать последствия и риски заключения подобного рода договора, обратное не доказано.  

Непосредственно ФИО2 факт последующей продажи имущества ФИО9 не отрицала. Развернутых пояснений об обстоятельствах заключения сделки (каким образом и кому передавались денежные средства по договору, в каких отношениях последняя состояла с ФИО9 либо последующими покупателями и т.д.). 

Заслуживает внимание тот факт, что по договор купли-продажи автомобиля между ФИО2 и ФИО9 от 13.02.2018 заключен при посредничестве агента со стороны продавца – ООО «Полюс-Авто». 

По условиям агентского договора от 13.02.2018 №4 ООО «Полюс-Авто» (агент) за вознаграждение обязалось по поручению ФИО2 (принципал) от имени и за ее счет реализовать автомобиль по цене 2 500 000 рублей. Финансовые взаиморасчеты с третьим лицом (покупатель) стороны производят между собой самостоятельно без привлечения агента.

При таких обстоятельствах в отсутствие доказательств обратного апелляционный суд исходит из того, что расчеты между ФИО2 и последующим приобретателем имущества состоялись. 

При таком положении суд первой инстанции правомерно сделал вывод о недействительности сделки с ФИО2, взыскав с ответчика денежные средства в порядке статьи 167 ГК РФ. 

Апелляционный суд, соглашаясь с выводами суда, полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом установлены верно, все доказательства исследованы в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ. 

Нарушений судом норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.  

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.01.2023 по обособленному спору №А56-102593/2018/сд.2 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

Е.А. Герасимова

 С.М. Кротов