АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

 

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-1073/2023

07 апреля 2023 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 04 апреля 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 07 апреля 2023 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Кучеренко С.О.,

судей Кушнаревой И.Ф., Чумакова Е.С.

при участии:

конкурсного управляющего ООО «Карагай» ФИО1 (лично);

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 19.12.2022 № 27АА2008412; 

от ООО «Хабаровсктехмонтаж Трейд» - ФИО4 по доверенности от 30.09.2019;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2

на определение Арбитражного суда Еврейской автономной области                       от 21.09.2022, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда          от 24.01.2023

по делу № А16-2596/2020

по заявлениям конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Карагай» ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Материалы Контактной Сети»                       (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 199178, 

<

...> острова, д. 70, лит. А, пом. 158, 159/52Н)

к ФИО2, ФИО5

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Карагай» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 679000, 

<

...>) несостоятельным (банкротом)   

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Еврейской автономной области от 16.09.2020 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Хабаровсктехмонтаж Трейд» о признании общества с ограниченной ответственностью «Карагай» (далее - ООО «Карагай», общество, должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о банкротстве.

Определением арбитражного суда от 18.01.2021 в отношении ООО «Карагай» введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утверждена ФИО1.

Решением суда от 20.05.2021 ООО «Карагай» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО1

Определением от 30.06.2021 ФИО1 утверждена конкурсным управляющим должником (далее также конкурсный управляющий).

В рамках данного дела о банкротстве, конкурсный управляющий 09.11.2021 обратился в арбитражный суд с уточненным заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2 к субсидиарной ответственности, по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Также в рамках дела о признании должника несостоятельным (банкротом) общество с ограниченной ответственностью «Материалы контактной системы» (далее - ООО «МКС») 29.03.2022 обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Определением от 07.06.2022 суд первой инстанции для совместного рассмотрения объединил в одно производство заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и заявление ООО «МКС» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5

Определением от 21.09.2022 признано доказанным наличие оснований для привлечения солидарно ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Карагай». Производство по заявлениям приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023 определение суда первой инстанции от 21.09.2022 оставлено в силе.

ФИО2 обратился в Арбитражный суд Дальневосточного округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 21.09.2022 и апелляционное постановление от 24.01.2023 отменить полностью, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

По мнению заявителя жалобы, ответчики надлежащим образом пояснили причины, по которым не представляли документы и сведения в срок, а также предприняли все возможные меры, и предоставили все имеющие у них документы и информацию; материалы дела содержат доказательства передачи всей имеющейся у ответчиков документации, из числа испрошенных арбитражным управляющим и судом, в связи с чем оснований привлечения ответчиков к субсидиарной ответственность в данной части не имеется. Указывает, что в спорный период времени фактическим руководителем должника являлся ФИО5, ФИО2 не принимал никаких решений в отношении общества, в том числе по заключению сделок и осуществления оплат, при этом сделки, совершенные в лице ФИО5 были заключены в рамках обычной хозяйственной деятельности общества. Полагает, что специалист общества с ограниченной ответственностью «Арт финанс» ФИО6, которая не представила документов подтверждающих ее квалификацию и соответствующее образование, ошибочно расценивает в своем анализе деятельность общества как убыточную, в указанный период времени должником заключен ряд выгодных договоров, доказательств заключения сделок на невыгодных условиях не представлено. Отмечает, что истцами не представлено доказательств наличия у должника признаков неплатежеспособности как на март 2019 года, так и на август 2019 года, задолженность по налогам и иным обязательным платежам за данный период отсутствует.

Конкурсный управляющий ФИО7 и кредитор должника – ООО «МКС» в своих отзывах на кассационную жалобу просят отказать в ее удовлетворении ввиду необоснованности приведенных в ней доводов.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержала доводы кассационной жалобы, просила судебные акты отменить, в том числе и в отношении ФИО5 Конкурсный управляющий и представитель кредитора просили судебные акты оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы путем размещения соответствующей информации на сайте арбитражного суда в сети «Интернет», своих представителей для участия в судебном заседании суда кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Заслушав участников процесса, изучив материалы дела, проверив законность определения от 21.09.2022 и постановления от 24.01.2023, с учетом доводов кассационной жалобы и отзывов на нее, Арбитражный суд Дальневосточного округа приходит к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) руководителем (генеральным директором) ООО Карагай» с 22.10.2015 по день введения в отношении общества конкурсного производства являлся ФИО2 Учредителем ООО «Карагай» являлось общество с ограниченной ответственностью «МАСТЕР-ТРЕЙД ВОСТОК», где ФИО2 принадлежит 99% доли.

В ходе рассмотрения спора судом первой инстанции представитель ФИО2 в судебных заседаниях, а также в представленных письменных возражениях, отзывах указывал, что доверитель не являлся фактическим руководителем должника - в период работы должника, ФИО2 фактически не осуществлял руководство деятельностью компании; руководством занимался уполномоченный на основании нотариальной доверенности ФИО5, о чем, в том числе свидетельствуют и подписанные им со стороны ООО «Карагай» первичные документы, договоры с кредиторами и прочее.

Судами установлено, а ФИО5 не оспаривается, что ООО «Карагай» в лице генерального директора ФИО2 выдало ФИО5 доверенности от 05.06.2018 (сроком на 1 год) и от 07.06.2019 (сроком на 1 год), со следующими полномочиями: распоряжаться имуществом общества, от имени и в интересах общества совершать сделки, заключать договоры, подписывать акты, счета, счета-фактуры, накладные, приказы и распоряжения, внутренние документы общества, совершать все необходимые действия, предусмотренные ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и Уставом общества для подготовки общего собрания участников, выполнять решения, принятые общим собранием участников, получать выписки со счетов, подписывать платежные документы, вносить и получать (в том числе со счетов) наличные денежные средства, подписывать бухгалтерскую отчетность.

В материалах дела имеются договоры, заключенные ООО «Карагай» в лице представителя ФИО5, а именно: договор поставки с ООО «МКС» от 01.03.2019 № 010319-Щ; договор оказания услуг по бухгалтерскому обслуживанию организации с ООО «АмурБизнес» от 12.01.2017 № 02/2017.

Также, общество с ограниченной ответственностью «Строительное управление № 23» (далее – СУ № 23) в представленном в суд первой инстанции 12.09.2022 ходатайстве указало, что при заключении договорных отношений с должником, вел переговоры, подписывал документы именно ФИО5, представивший нотариальную доверенность.

При таких обстоятельствах, с учетом положений пунктов 1, 2, 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, разъяснений изложенных в пункте 6 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), суды признали, что ФИО2 и ФИО5 являлись контролирующими должника лицами.

Как усматривается из материалов дела, заявление конкурсного управляющего и кредитора о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО5 по обязательствам ООО «АмурБизнес» подано со ссылками на статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве и мотивировано неисполнением (бездействием) контролирующими должника лицами обязанности по передаче арбитражному управляющему документов организации-банкрота, содержащих информацию, необходимую для проведения процедуры банкротства, в частности для взыскания дебиторской задолженности и проверки обоснованности списания имущества; совершением этими лицами сделок, признанных судом недействительными, и неподачей заявления о признании общества несостоятельным (банкротом) при наличии соответствующих признаков.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО5 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Карагай» в размере непогашенных требований кредиторов по всем заявленным конкурсным управляющим и кредитором основаниям, суды обеих инстанций исходили из следующего.

Определением от 13.08.2021 по настоящему делу о банкротстве общества суд обязал бывшего руководителя должника ФИО2 передать конкурсному управляющему штампы, материальные и иные ценности должника, а также оригиналы документов и информацию в отношении должника, однако до подачи в арбитражный заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности, ФИО2 данный судебный акт не исполнил. Документы в отношении должника представлены только 18.02.2022, 24.02.2022, 05.05.2022.

Основываясь на данных обстоятельствах, суды констатировали, что представленные документы не позволяют сформировать конкурсную массу, ввиду отсутствия интересующих конкурсных кредиторов документов об активах, обеспечивающих уставный капитал, а также документов, подтверждающих дебиторскую задолженность в размере 1 454 000 руб. и правомерность списания в порчу имущества стоимостью 4 698 800 руб., что в силу положений статьи 61.11 Закона о банкротстве, разъяснений, приведенных в пункте 24 постановления Пленума № 53, является основанием для привлечения ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности.

Судами также установлено, что в рамках обособленных споров определением суда первой инстанции от 07.04.2022, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 03.08.2022, признаны недействительными сделки по перечислению ООО «Карагай» в пользу предпринимателя ФИО2 безналичных платежей на общую сумму 1 737 000 руб.; определением от 29.08.2022 суд первой инстанции признал недействительной сделкой перечисление ООО «Карагай» 04.04.2019 в пользу ФИО5 денежных средств в размере 150 000 руб. Таким образом, в совокупном размере признаны недействительными сделки, совершенные между должником и контролирующими его лицами на сумму 1 887 000 руб.

Суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, признал, что вышеуказанными сделками причинен существенный вред кредиторам должника, что в соответствии с разъяснениями, данными в пункте 23 постановления Пленума № 53 также является основанием для привлечения ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, так как на момент совершения спорных сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, и денежные средства, переведенные аффилированным лицам, могли и должны были быть направлены на погашение задолженности перед независимыми кредиторами.

Основанием для привлечения ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.12 Закона о банкротстве, послужил проведенный конкурсным управляющим анализ движения денежных средств, из которого следует, что после второго квартала 2019 года наблюдается падение активности общества; с августа 2019 года образовалась задолженность перед ООО «СУ №23» и перед обществом с ограниченной ответственностью «Хабаровсктехмонтаж Трейд» (далее ООО «Хабаровсктехмонтаж Трейд»), а также  сальдо расчетов с основным поставщиком услуг обществом с ограниченной ответственностью  «Луч» (далее - ООО «Луч»)  на дату 30.08.2019 составило - 1 232 500 руб. в пользу последнего, в связи с чем, по мнению судов, с указанной даты номинальный либо фактический руководители должника должны были направить в суд первой инстанции (но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств) заявление о признании ООО «Карагай» несостоятельным (банкротом).

Между тем при разрешении данного конкретного спора судами не учтено следующее.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2012 № 9127/12 указано, что ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 4 Закона о банкротстве (в настоящее время - подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, также имеет значение и причинно-следственная связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

В силу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

При этом абзацем вторым пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусматрено, что размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 19 постановления Пленума № 53, если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункт 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Таким образом, определение суда об истребовании документов само по себе не является безусловным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности за непередачу документов должника, отражающих хозяйственную деятельность, его активы и пассивы, и не имеет преюдициального значения при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности, а в случае привлечения к субсидиарной ответственности руководителя должника за не передачу документов, повлекшую невозможность формирования конкурсной массы, при отсутствии иных виновных действий, размер ответственности должен быть ограничен стоимостью имевшегося у должника имущества, за счет которого и происходит формирование конкурсной массы.

В настоящем случае судами установлен факт передачи документов ФИО2 актами от 18.02.2022, 24.02.2022, 05.05.2022, однако указано на отсутствие документов по формированию уставного капитала в сумме 61 049 000 руб., документов подтверждающих дебиторскую задолженность в размере 1 454 000 руб., документов, подтверждающих наличие запасов в сумме 6 175 000 руб. и обоснованность списания в порчу имущества стоимостью 4 698 800 руб.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8) по делу № А40-208852/2015 изложена правовая позиция, из которой следует, что только лишь подозрений в виновности ответчиков недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, в рамках рассматриваемой категории дел необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600(5-8). Такой подход приводит к обвинительному уклону в делах о привлечении к субсидиарной ответственности, что является недопустимым. Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица.

Вместе с тем, в настоящем споре судами не выяснялось какая конкретно документация не была передана конкурсному управляющему (с учетом передачи документов), и каким образом непередача конкретных документов затруднила процедуру банкротства.

Суды не исследовали и не оценили доводы ответчиков о внесении в ЕГРЮЛ сведений об уставном капитале в указанном размере задолго до получения ФИО2 статуса участника общества, и что фактически эти сведения отражают рыночную стоимость остатков полезных ископаемых на лицензионном участке должника на момент создания.

Суды указали, что действительная стоимость лицензии и документы о создании должника не представлены, вменив это в вину ответчикам, при этом доказательства того, что данные документы передавалисьФИО2 предыдущим собственником должника, и тем более имелись у ФИО5, действовавшего по доверенности в ограниченный период времени, отсутствуют. При этом, из акта приема-передачи документов от 05.05.2022 следует, что конкурсному управляющему переданы документы на электронном носителе, в том числе с наименованием «Учредительные», а также оригиналы свидетельств о регистрации и постановке на налоговый учет общества от 13.12.2010, что противоречит выводам судов об обратном.

Кроме того, судами не исследован вопрос невозможности получения конкурсным управляющим данных документов от уполномоченных органов, не раскрыто, как отсутствие этих документов повлияло на возможность формирования конкурсной массы должника, при том, что в дополнении к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности от 13.07.2022 конкурсный управляющий сама указала на фактическое отсутствие актива в виде уставного капитала, так как данный актив должен был быть списан с баланса в связи с его амортизацией.

В части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за совершение сделок коллегия  приходит к следующему.

Пунктом 23 постановления Пленума № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Признавая обоснованным привлечение ответчиков по данному основанию к субсидиарной ответственности, размер которой определяется суммой непогашенных требований, суды не установили существенность спорных сделок по отношению к масштабу деятельности должника, констатировав только, что сделки по отчуждению в пользу ФИО2 и ФИО5 денежных средств совершены при наличии неисполненных обязательств перед иными кредиторами.

При этом суд округа обращает внимание на разъяснения, изложенные в пункте 20 постановления Пленума № 53, согласно которым, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Таким образом, для правильного разрешения спора о привлечении контролирующих должника к субсидиарной ответственности в связи с совершением ими, либо в их пользу, сделок, судам необходимо было установить, насколько существенной относительно масштабов деятельности должника была каждая из сделок, совершение которой причинило вред имущественным интересам кредиторов, повлекло ли наступление банкротства совершение такой сделки, повлекло ли существенное ухудшение финансового положения должника совершение такой сделки, и исходя из установленного квалифицировать спорные правоотношения.

Кроме того, суд округа обращает внимание на то, что для определения размера убытков необходимо установить исполнены ли судебные акты о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок полностью или в части.

По основанию неподачи заявления о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве) коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: - удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; - органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; - органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; - обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; - должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; - имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; - настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в указанных выше случаях в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве предусмотрено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Согласно пункту 2 указанной статьи размер ответственности равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного статьей 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

В соответствии с пунктом 8 постановления Пленума № 53 обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Субсидиарная ответственность руководителя по заявленному основанию ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Данная правовая позиция подтверждается Определением Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: - возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; - момент возникновения данного условия; - факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; - объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Объективное банкротство наступает в критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов становится неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, а не в момент прекращения исполнения обязательств (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 по делу № 309-ЭС17-1801).

Отсутствие оплаты по конкретному договору не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем, не может быть безусловным доказательством, подтверждающим необходимость его руководителя обратиться в суд с заявлением о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов (пункт 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021)).

Ответчик в своих отзывах последовательно указывал, что им предпринимались меры по урегулированию ситуации с кредиторами, заключались договоры на поставку щебня, однако данные доводы не получили оценки в судебных актах.

Приведенные выше правовые подходы Верховного суда Российской Федерации судами при вынесении судебных актов не были учтены, в том числе, при установлении обстоятельства объективного банкротства должника, доводы ответчика не нашли должной оценки.

В рассматриваемом случае суды ошибочно отождествили неплатежеспособность с падением финансовой активности общества и наличием задолженности перед отдельными кредиторами. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Необходимо учитывать, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Судебные акты не содержат выводов относительно объема обязательств (размера требований, возникших после заявленной кредитором даты), возникших после даты наступления объективного банкротства.

В связи с изложенным, судебные акты о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО5 являются преждевременными.

При таких обстоятельствах судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что в соответствии с частью 3 статьи 288 АПК РФ указанные судебные акты подлежат отмене.

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Еврейской автономной области в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ.

При новом рассмотрении спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, установить обстоятельства, входящие в предмет доказывания в соответствии со сложившейся практикой применения норм о субсидиарной ответственности, истребовать у сторон и иных уполномоченных органов документы, на которые ссылается ФИО5 в отзыве от 30.06.2022, подтверждающие правомерность списания имущества, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, а также с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Еврейской автономной области                       от 21.09.2022, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда          от 24.01.2023 по делу № А16-2596/2020 отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Еврейской автономной области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                                С.О. Кучеренко

Судьи                                                                                        И.Ф. Кушнарева

Е.С. Чумаков