АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-9698/23 

Екатеринбург

17 сентября 2024 г.

 

Дело № А60-63344/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 03 сентября 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 сентября 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е.А.,

судей Кочетовой О.Г., Морозова Д.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.02.2024 по делу № А60-63344/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

финансовый управляющий ФИО2 (лично, предъявлен паспорт);

представитель общества с ограниченной ответственностью «Дилижанс» (далее – общество «Дилижанс») – ФИО3 по доверенности от 01.10.2021;

представитель ФИО1 – ФИО4 по доверенности от 25.10.2021;

представитель ФИО5 – ФИО4 по доверенности от 09.07.2023;

представитель ФИО6 – ФИО4 по доверенности от 23.11.2022.

 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 01.02.2023 ФИО1 признана несостоятельной (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО2

В арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО2, уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о признании недействительными пунктов 4, 11 брачного договора серии 66 АА № 3052834 от 17.04.2015, заключенного между ФИО6 и ФИО1, удостоверенного нотариусом ФИО7; нотариального согласия ФИО1 от 22.02.2018 на отчуждение ФИО6 2/4 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> д. **, кв. **; договора дарения от 22.02.2018, удостоверенный нотариусом ФИО7, по которому ФИО6 безвозмездно передал, а ФИО5 приняла в собственность 2/4 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> д. **, кв. **, как цепочку взаимосвязанных сделок; применении последствий недействительности сделок в виде возврата имущества в совместную собственность супругов ФИО8, в том числе на 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> д. **, кв. **, путем прекращения права собственности ФИО5 на 2/4 доли в жилом помещении, расположенном по адресу: 

<

...> д. **, кв. **, восстановлением в Едином государственном реестре недвижимости права общей совместной собственности ФИО6 и ФИО1 на 2/4 доли в жилом помещении, расположенном по адресу: 

<

...> д. **, кв. **; долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Рифеста-холдинг» (далее – обществ «УК «Рифеста-холдинг») в размере 50%, номинальной стоимостью 20 000 руб., принадлежащей ФИО6; долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «АСБ и Ко» (далее – общество «АСБ и Ко») в размере 0,1 %, номинальной стоимостью 10 000 руб., принадлежащей ФИО6

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены нотариус ФИО7, ФИО5, Отдел опеки и попечительства Октябрьского района г. Екатеринбурга, финансовый управляющий имуществом ФИО6 – ФИО9.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 05.02.2024, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с вынесенными судами первой и апелляционной инстанций судебными актами, управляющий ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 05.02.2024 и постановление апелляционного суда от 16.04.2024 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

Заявитель кассационной жалобы указывает на то, что на момент заключения оспариваемых сделок должник уже приняла на себя крупные обязательства перед кредитными учреждениями по кредитным договорам, заключенным юридическими лицами (заемщиками), входящими группу компаний «Рифеста», период возникновения которых 2012 - 2013 годы; объем обязательств поручителей составил порядка 90 000 000 руб.; судебными актами установлено, что общества «Актив», «ЮК АСБ», «АСБ и КО», «ФИО10», «ТД «Рифеста-Холдинг», «ТД «АлмазКлуб», «Парнас», «УК «РифестаХолдинг» входили в ювелирный холдинг «Рифеста», бенефициарами которого выступали, в том числе должник и ее супруг – ФИО6; указанные лица неоднократно выступали поручителями в отношении общества «УК «Рифеста-Холдинг», брали кредиты на общие цели внутри холдинга «Рифеста». Причиной банкротства группы компаний Рифеста (2018 год) являлись допущенные просрочки платежей по кредитным обязательствам, которые имели место ранее 2015 года, что не могло быть неизвестно должнику, поскольку ее супруг являлся учредителем и фактическим управленцем (исполнительным органом) группы компаний; ФИО1 осуществляла свою трудовую деятельность в данной компании. 

Кассатор считает, что само право регрессного требования у общества «Дилижанс» возникло лишь после полного погашения обязательств перед кредитным учреждением и основано на решении Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 18.02.2022, что указывает на невозможность предъявления по сути тех же самых требований к должнику в более ранний срок. 

По мнению управляющего, должник должен бы рассчитывать свои финансовые возможности и предвидеть необходимость исполнения обязательств перед своими кредиторами, срок исполнения которых наступит в ближайшем будущем, однако ФИО1, будучи осведомленной о неминуемой возможности взыскания с нее, как с поручителя, достаточно крупных кредитных обязательств, предприняла действия, направленные на передачу всего имеющегося у нее имущества посредством заключения брачного договора и договора дарения, лишившись в результате этого всех своих активов, что препятствовало в дальнейшем исполнить обязательства перед кредитными учреждениями.

Заявитель жалобы полагает, что суды не применили повышенный стандарт доказывания относительно добросовестного поведения как самого должника, так и ФИО6, ФИО5, при том, что именно должник должен доказать добросовестность и разумность своих действий, экономическую целесообразность совершенных им сделок; в данном случае должником не приведены разумные экономические мотивы заключения брачного договора и необходимости совершения сделок по отчуждению принадлежащего должнику имущества без какого-либо встречного исполнения.

Управляющий утверждает, что общая площадь квартиры составляет 127,9 кв. м, что существенно (в два раза) превышает установленную в г. Екатеринбург норму предоставления площади жилого помещения (16 кв. м на одного человека); площадь квартиры по своим характеристикам существенно превышает уровень, достаточный для удовлетворения разумной потребности гражданина-должника и членов его семьи в жилище; спорное жилое помещение можно признать роскошным жильем, превышающим разумную потребность в жилище в два раза; таким образом, С-вы, заключая спорную сделку, произвели отчуждение по договору дарения своей дочери, в том числе и доли в жилом помещении, не подлежащей защите исполнительским иммунитетом. В то же время управляющий учел, что, сохраняя возможный исполнительский иммунитет в отношении доли должников в пределах социальной нормы, приходящейся на каждого, реализация оставшейся ? доли в спорном жилом помещении не приведет к необходимости покупки замещающего жилья должнику и тем более к нарушению его прав на жилище, а также к разлуке с проживающими совместно с ним членами семьи, включая детей, которым останется принадлежать вторая половина (1/2 доли) в спорном жилом помещении. 

ФИО1 в отзыве на кассационную жалобу в отношении изложенных доводов возражает, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения; общество «Дилижанс», напротив, просит обжалуемые судебные акты отменить. 

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд округа оснований для их отмены не усматривает. 

Как установлено судами и следует из материалов дела, должник состоит в браке со ФИО6; брак зарегистрирован 02.02.1990.

Между ФИО6 и ФИО1 17.04.2015 заключен брачный договор, согласно пункту 4 которого супруги С-вы установили правовой режим приобретенного ими имущества в следующем порядке: имущество, состоящее из доли в уставном капитале общества «УК «РифестаХолдинг»; доли в установленном капитале общества «ТД «Алмаз-Клуб»; доли в уставном капитале общества «Актив»; доли в уставном капитале общества «ТД «РифестаХолдинг»; доли в уставном капитале общества «Ювелирная компания АСБ»; доли в уставном капитале общества «АСБ и Ко»; доли в уставном капитале общества «ЮвелирБизнес 2», являются собственностью ФИО6

ФИО1 не вправе претендовать на данное имущество по праву собственности как в период брака, так и после его расторжения, независимо от того, по чьей инициативе и по каким причинам брак будет расторгнут.

ФИО6 вправе распоряжаться указанным имуществом по своему усмотрению, вправе сдавать его в аренду, в наем, закладывать, а также произвести отчуждение в любое время и в любой форме без согласия ФИО1

Согласно пункту 11 брачного договора стороны пришли к соглашению о том, что 1/2 доля в праве общей долевой собственности в квартире, расположенной по адресу: 

<

...> д. **, кв. **, приобретенная сторонами в период брака, зарегистрированная на имя ФИО6, подарена супругами дочери ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.р.

Между ФИО6 и ФИО5 заключен договор дарения от 22.02.2018, согласно которому ФИО6 безвозмездно передал, а ФИО5 приняла в собственность 2/4 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> д. **.

Согласно вступившим в законную силу судебным актам по делам № А60-36936/2018, № А60-59658/2020 общества «Актив», «ЮК АСБ», «АСБ и КО», «ФИО10», «ТД «РифестаХолдинг», «ТД «АлмазКлуб», «Парнас», «УК «РифестаХолдинг» входили в холдинг «Рифеста», бенефициарами которого выступали ФИО6, ФИО1, ФИО11, ФИО12

ФИО6 и его супруга ФИО1 приняли на себя солидарные обязательства по поручительствам в обеспечение возврата заемных средств, полученных от банков по кредитным договорам, заключенным вышеуказанными юридическими лицами (заемщиками), входящими в группу компаний «Рифеста». Объем обязательств поручителей составил порядка 90 000 000 руб.

Далее, в связи с просрочкой исполнения обязательств определением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 23.05.2018 по делу № 2-3517/2018 выданы исполнительные листы на принудительное исполнение указанного решения Третейского суда, в том числе в отношении ФИО1

Кроме того, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Свердловской области от 25.02.2021 по делу № А60-36936/2018 установлено, что жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...> д. **, кв. **, приобретено в 2003 году супругами ФИО8 в общую собственность, зарегистрировано имя ФИО6

На основании договора дарения от 15.05.2008 ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.р., стала собственником 1/4 доли в праве общей долевой собственности на спорную квартиру, а 3/4 долей продолжали владеть супруги С-вы; затем, 27.06.2013 другой дочери, ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.р., подарена 1/4 доля в праве общей долевой собственности на указанную квартиру.

Между супругами ФИО8 17.04.2015 заключен брачный договор, удостоверенный нотариусом ФИО7, согласно условиям которого 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> д. **, кв. **, приобретенной супругами в период брака, зарегистрированная на имя ФИО6, подарена супругами дочери – ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.р.

Между ФИО6 и ФИО5 22.02.2018 заключен договор дарения, удостоверенный нотариусом ФИО7, согласно условиям которого ФИО6 безвозмездно передал, а ФИО5 приняла в собственность 2/4 доли в праве общей долевой собственности на спорную квартиру.

Таким образом, ФИО6, с учетом положений заключенного со ФИО1 брачного договора, по договору дарения недвижимого имущества от 22.02.2018 подарил своей совершеннолетней дочери ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.р., 2/4 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> д. **.

При заключении договора дарения представлено нотариальное согласие супруги ФИО6 – ФИО1, удостоверенное нотариусом ФИО7 22.02.2018.

Согласно данным фонда данных государственной кадастровой оценки, кадастровая стоимость объекта недвижимости, расположенного по адресу 

<

...> д. **, кв. **, составляла на дату заключения договора дарения: 11 221 144 руб. 78 коп.

Согласно пункту 3 договора дарения стороны оценили передаваемую долю в 10 000 000 руб., с учетом чего стоимость подаренной ФИО5 доли составляла не менее 5 610 572 руб. 39 коп.

Ссылаясь на то, что при появлении у группы компаний «Рифеста» признаков неплатежеспособности должник по упомянутому выше брачному договору произвела отчуждение всего принадлежавшего ей имущества в пользу мужа и дочери; указанные сделки совершены со злоупотреблением правом, в результате чего создана невозможность формирования конкурсной массы должника и погашения требований кредиторов; по условиям брачного договора от 17.04.2015 все принадлежащее ФИО1 имущество выбыло из ее владения, что свидетельствует о существенной диспропорции в распределении совместно нажитого имущества, управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением. 

Рассматривая заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

Из положений пункта 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

 

В качестве правовых оснований заявленного требования указаны положения статей 10, 168 ГК РФ. 

Согласно пунктом 1 статьи 213.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного закона.

Исходя из пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или статьей 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Пунктом 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ установлено, что пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции названного Федерального закона) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктом 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции данного Федерального закона).

Установив, что оспариваемый брачный договор заключен 17.04.2015, то есть до 01.10.2015, должник в момент ее совершения не являлся индивидуальным предпринимателем, последующие сделки нотариальное согласие и договор дарения заключены 22.02.2018, более чем за три года до принятия заявления о признании должника банкротом (06.12.2022), суды пришли к выводу, что оспариваемый сделки могут быть признаны недействительными лишь по общегражданским основаниям статей 10 и 168 ГК РФ.

         К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по статье 170 ГК РФ) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее – постановление Пленума от 23.06.2015 №25). 

  В силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений, данных в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пункта 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

        Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 №127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»). 

        Как разъяснено  в пункте 1 постановления Пленума от 23.06.2015 №25 добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

          Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных статьей 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. 

          Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. 

          Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага, уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. В частности, злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания. По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в статье 10 ГК РФ, в связи с чем, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10, 168 ГК РФ). 

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В рассматриваемом случае позиция финансового управляющего основана на том, что спорные сделки заключены должником в период неплатежеспособности группы компаний «Рифеста», поручителем по обязательствам которых являлся должник; по брачному договору ФИО1 произвела отчуждение всего принадлежавшего ей имущества в пользу мужа и дочери; сделки совершены со злоупотреблением правом; создана невозможность формирования конкурсной массы должника и погашения требований кредиторов; по условиям брачного договора от 17.04.2015 все принадлежащее ФИО1 имущество выбыло из ее владения, что свидетельствует о существенной диспропорции в распределении совместно нажитого имущества.

Как указали суды, в обоснование наличия у должника на момент совершения сделок признаков неплатежеспособности управляющий указал на то, что вступившими в законную силу судебными актами по делам № А60-36936/2018, № А60-59658/2020 установлено, что общества «Актив», «ЮК АСБ», «АСБ и КО», «ФИО10», «ТД «РифестаХолдинг», «ТД «АлмазКлуб», «Парнас», «УК «РифестаХолдинг» входили в холдинг «Рифеста», бенефициарами которого выступали ФИО6, ФИО1, ФИО11, ФИО12; при этом супруги  С-вы приняли на себя солидарные обязательства по поручительствам в обеспечение возврата заемных средств, полученных от банков по кредитным договорам, заключенным вышеуказанными юридическими лицами (заемщиками), входящими в группу компаний «Рифеста», и объем таких обязательств составил порядка 90 000 000 руб.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, достаточность и взаимную связь этих доказательств в их совокупности, проанализировав доводы управляющего ФИО2, в том числе о наличии у должника признаков неплатежеспособности на момент заключения оспариваемых договоров, суды констатировали, что спорный брачный договор был заключен более чем за семь лет до возбуждения дела о банкротстве ФИО1, а спорный договор дарения более чем за три года.

Проанализировав обстоятельства дела, суды отметили, что доказательств того, что на момент заключения оспариваемых договоров у должника имелись признаки неплатежеспособности, в материалы дела не представлен; доводы о наличии задолженности у группы компаний «Рифеста», поручителем по обязательствам которых являлся должник, само по себе не может свидетельствовать о наличии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными.

Так, отклоняя доводы управляющего ФИО2 о наличии задолженности у группы компаний «Рифеста», поручителем по обязательствам которых являлся должник, суды исходили из того, что решением Постоянно действующего третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная Палата» от 28.06.2017 по делу № Т/ЕКТ/17/3453 утверждено мировое соглашение, заключенное между публичным акционерным обществом «Сбербанк» (далее – общество «Сбербанк») и обществами «УК «Рифеста-холдинг», «Актив», «Ювелирная компания АСБ», «АСБ и Ко», «Ювелир-Бизнес 2», «ТД «Рифеста-Холдинг», «ТД «Алмаз-Клуб», «Парнас», ФИО6, ФИО1, ФИО11, ФИО12, согласно пункту 2 которого должники признали задолженность по мировому соглашению в сумме 22 800 079 руб. 30 коп.; поскольку обязательства по мировому соглашению сторон не исполнялись, 27.04.2018 общество «Сбербанк» обратилось в Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения Постоянно действующего третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная Палата» от 28.06.2017 по делу№ Т/ЕКТ/17/3453 (дело № 2-3517/2018); решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 27.06.2019 по гражданскому делу № 2-3347/2019 удовлетворены исковые требования акционерного общества «Банк Интеза» о солидарном взыскании с обществ «Дилижанс», «Актив», «Ювелир-Бизнес 2», «ТД «Рифеста-Холдинг», «УК «Рифеста-Холдинг», «Парнас», ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО1 задолженности по кредитному договору NLD123350096 от 13.12.2012 в сумме 10 019 570 руб. 97 коп. 

С учетом изложенного суды заключили, что задолженность по кредитным договорам у группы компаний возникла с апреля 2018 года, то есть после заключения оспариваемых договоров; более того, ФИО1 по поименованным выше кредитным договорам не являлась должником, а выступала поручителем, в связи с чем обязательство по оплате задолженности могло возникнуть с момента начала просрочки; задолженность с должника в судебном порядке взыскана 27.04.2018 и 27.06.2019, то есть после заключения оспариваемых сделок.

При этом, суды, проанализировав положения пункта 1 статьи 363, 323 ГК РФ, разъяснения пункта 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2020 №45 также  отметили, что ФИО1 по названным выше кредитным договорам не являлся должником, а выступала поручителем, поэтому обязательство по оплате задолженности могло возникнуть только с момента начала просрочки; а задолженность с должника в судебном порядке взыскана только 27.04.2018 и 27.06.2019, то есть после заключения оспариваемых сделок; получение поручительства от лица, входящего в одну группу лиц с заёмщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель испытывает финансовые сложности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 №308-ЭС16- 1475); предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счёте, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает; сам факт выдачи поручительства по обязательствам аффилированного лица не является основанием для ответственности контролирующего лица.

Суды также приняли во внимание пояснения должника, согласно которым в период с лета 2019 года по 2021 год в пользу Банка «Интеза» ею, как поручителем, внесены денежные средства в сумме 700 000 руб.; директором общества «Дилижанс», являющегося заявителем по делу, и одним из сопоручителей по возврату заемных средств группы компаний «Рифеста», является ФИО11, который, согласно вступившим в законную силу судебным актам по делам № А60-36936/2018, № А60-59658/2020, является также бенефициаром холдинга «Рифеста».

Руководствуясь правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.05.2018 № 305-ЭС18-4803, суды сочли, что факт заключения договора дарения 22.02.2018, а не сразу после заключения брачного договора (17.04.2015), сам по себе однозначно может свидетельствовать о наличии в действиях сторон сделки, совершенной со злоупотребления правом, при том, что оспариваемый договор дарения заключен во исполнение условий брачного договора.

Наряду с изложенным, отказывая в удовлетворении требований, суды приняли во внимание, что в настоящее время иных объектов недвижимости в единоличной и/или совместной собственности должника не имеется; доказательств того, что спорная квартира обладает признаками роскошного жилья и приобретена должником и его супругой со злоупотреблением гражданскими правами с целью обеспечения его исполнительским иммунитетом и недопущения обращения взыскания на имущество со стороны кредиторов, в материалы дела не представлено и судами таковых обстоятельств в ходе рассмотрения данного спора не установлено.

Кроме того, суды отразили, что в определении от 25.02.2021 по делу № А60-36936/2018 суд не установил оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, указав при этом на то, что брачный договор между супругами ФИО8, предусматривающий дарение дочери ФИО5 спорной 1/2 доли в праве собственности на квартиру, был заключен за пределами периода подозрительности – 17.04.2015, в то время как доказательства того, что последняя, получая имущество в дар, преследовала цель освободить данное имущество от обращения взыскания со стороны кредиторов своего отца по деликтным обязательствам, отсутствуют, как и отсутствуют доказательства того, что спорная квартира не обладала исполнительским иммунитетом на дату совершения оспариваемой сделки – 22.02.2018.

Наряду с изложенным учли, что заявителем не опровергнуто  отсутствие у ФИО1 кредиторов, по отношению к которым она обязана была соблюдать требования, установленные в пункте 1 статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации, брачного договора, и нести ответственность по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора, если она указанные требования не выполняет; при этом, что доводы о совершении сделки супругами с целью сокрытия имущества от взыскания и ухода от ответственности, не нашли своего подтверждения, так как не было установлено факта нарушения ответчиками положений действующего законодательства Российской Федерации при заключении брачного договора, в тоже время финансовым управляющим не опровергнуты причины (мотивы) и условия совершения спорных сделок, соответствующих семейному законодательству (статьи 34, 40,42 Семейного кодекса Российской Федерации). 

Принимая во внимание изложенное, суды не усмотрели оснований для удовлетворения заявленных требований.

           Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку они схожи с доводам и приводимыми обстоятельствам, на которые заявитель ссылался в ходе рассмотрения спора в судах первой и апелляционной инстанций и которые были исследованы судами, получили правовую оценку, и не свидетельствуют о нарушении норм материального и процессуального права, сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств.

При этом у суда округа отсутствуют полномочия для переоценки доказательств по делу, то есть постановки иных по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводов относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»). Иная оценка заявителем жалобы фактических обстоятельств дела, а также иное толкование им положений закона не свидетельствуют о существенных нарушениях судом норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ.

Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 АПК РФ).

 С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.02.2024 по делу № А60-63344/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                             Е.А. Павлова 

 

Судьи                                                                          О.Г. Кочетова 

 

                                                                                     Д.Н. Морозов