ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-28545/2021

Дело № А40-151142/19

г. Москва

07 июня 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 26 мая 2021 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 07 июня 2021 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный  суд в составе:

председательствующего судьи Проценко А.И.

судей Савенкова О.В., Александровой Г.С.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ООО «Энергоспецтехремонт» на решение Арбитражного суда г. Москвы от 23.03.2021 по делу № А40-151142/19 по иску ООО «Энергоспецтехремонт» (ИНН 

<

***>, ОГРН  

<

***>) к ООО «Каркаде» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании неосновательного обогащения по договору лизинга,

 

при участии в судебном заседании представителей: от истца: ФИО2 по доверенности от 03.10.2019, диплом номер 020505 от 30.05.2000, 

от ответчика: ФИО3 по доверенности от 01.01.2021, диплом номер 107704 0187671 от 09.12.2019; 

 

УСТАНОВИЛ:

ООО «Энергоспецтехремонт» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к ООО «Каркаде» о взыскании неосновательного обогащения в сумме 2 080 956 руб.93 коп., процентов за пользование чужими денежными средствами в сумме 743 795 руб.68 коп. по договору лизинга № 20089/2013 от 05.12.2013 года. 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 23 марта 2021 года в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с принятым решением, истец обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение суда отменить, поскольку выводы суда не соответствуют материалам дела, кроме того, судом нарушены нормы материального права и процессуального права при принятии решения по делу.

Представитель истца доводы апелляционной жалобы поддержал в полном объеме.

Также ходатайствовал о приобщении к материалам дела дополнений к апелляционной жалобе, в приобщении которых судом апелляционной инстанции отказано, поскольку указанные дополнения были поданы за пределами срока установленного АПК РФ на подачу апелляционной жалобы, содержали дополнительные доводы, кроме того, подача дополнительных апелляционных жалоб не предусмотрена действующим процессуальным законом, ввиду чего дополнения возвращены заявителю.

Представитель ответчика в судебном заседании против доводов жалобы возражал, направил отзыв на жалобу.

Девятый арбитражный апелляционный суд, рассмотрев дело по правилам статей 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив доводы жалобы, исследовав и оценив представленные доказательства, не находит оснований для отмены или изменения решения Арбитражного суда города Москвы от 23 марта 2021 года на основании следующего.

Решением   Арбитражного  суда  Удмуртской   Республики   от  01.02.2017 г.   по  делу  № А71-17062/2016 в отношении ООО «ЭнергоСпецТехРемонт» введена процедура наблюдения.

Решением Арбитражного Суда Удмуртской Республики от 23.10.2017г. по делу № А71-17062/2016 в отношении ООО «ЭнергоСпецТехРемонт»введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

В процессе направления запросов с целью выявления имущества установлено, что между ООО «ЭСТР» и ООО Каркаде» был заключен договор лизинга № 20089/2013 от 5 декабря 2013 г. 

Согласно разделу «Предмет договора» договора лизинга № 20089/2013 от 5 декабря 2013 г. предметом лизинга являлось т/с Р056РО 77 WDC166823 1А248584 (МЕРСЕДЕС-БЕНЦ GL 350CDI 4 МАТ1С).

Предмет лизинга был приобретен Лизингодателем (покупателем) у выбранного Лизингополучателем продавца (ЗАО «МБ-Беляево»).

Согласно п. 1.1 договора купли-продажи № 20089/2013 от 5 декабря 2013 г. и в соответствии со Спецификацией к договору, продавец обязуется передать в собственность покупателя, а покупатель обязуется принять и оплатить легковой автомобиль иностранного производства: (МЕРСЕДЕС-БЕНЦ GL 350CDI 4 МАТ1С).

В соответствии с п. 2.1. договора купли продажи т/с и 3.1. договора лизинга общая сумма договора (цена договора) составляет 3 653 970,26 рублей, в том числе НДС 18%.

05.12.2013 г. по акту приема передачи Лизингодатель (ООО Каркаде) передал, а Лизингополучатель (ООО «ЭнергоСпецТехРемонт») принял товар.

Лизингополучатель, в соответствии с вышеназванным договором лизинга, обязуется уплачивать Лизингодателю платежи в сроки и в суммах, указанных в графике лизинговых платежей. 

Также в соответствии с условиями договора лизинга Лизингополучатель обязан оплатить авансовый платеж в сумме 493 855, 84 руб.

Согласно данному графику, оплата первого платежа по сделке до 05.01.2014 г. в сумме 190 781,88 руб., последняя оплата по сделке 05.11.2015 г. в сумме 36 539,70 руб.

Как указывает истец, за период с 16.12.2013 г. по 30.03.2015 г. ООО «ЭСТР» перечислило на расчетный счет ООО «Каркаде» денежные средства в сумме 3 154 654,07 руб. (без учета авансового платежа и пени).

В связи с просрочкой уплаты лизинговых платежей Лизингодатель отказался в одностороннем порядке от исполнения вышеуказанного договора лизинга.

Срок договора лизинга в днях составил - 489 дней (за период с даты заключения договора лизинга - 05.12.2013 г. по дату договора купли-продажи т/с - 07.04.2015 г., о чем стало известно в процессе обжалования сделки по реализации т/с недействительной).

Так, в соответствии с документами (Приложение № 4), предоставленными ООО «Каркаде» в Арбитражный суд Удмуртской  Республики 13 сентября 2018 г. т/с Р056РО 77 - WDC166823 1А248584 (МЕРСЕДЕС-БЕНЦ GL 350 CDI 4 MATIC) реализовано в адрес ФИО5 (директор ООО «ЭСТР») по договору купли-продажи № 20089/2013-ЛП от 7 апреля 2015 г. по цене 1 500 000 руб.

Между тем, истец полагает, что действительная рыночная стоимость отчужденного т/с Р056РО 77 -

<

***> (МЕРСЕДЕС-БЕНЦ GL 350 CD1 4 МАТ1С) согласно экспертному заключению независимого оценщика - Бюро независимой экспертизы и оценки «ПрофЭксперт» о рыночной стоимости транспортного средства составила 3 300 000 руб. (Приложение № 11), в то время как реализовано за 1 500 000 руб., учитывая вышеизложенное, по данным ООО «ЭСТР», сальдо встречных обязательств в соответствии с разъяснениями Постановления Пленума ВАС РФ № 17 от 14.03.2014 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» составляет 2 080 956, 93 руб. в пользу лизингополучателя, в связи с чем, соответствующая сумма подлежит взысканию с лизингодателя как неосновательное обогащение на основании ст. 1102 ГК РФ.

Рассмотрев заявленные исковые требования и отказывая в их удовлетворении, суд первой инстанции указал, что Договор лизинга расторгнут, и предмет лизинга изъят 11.03.2015 г., срок исковой давности по предьявлению требований о расчете сальдо встречных обязательств истек 11.03.2018 г. 

При этом, исковое заявление истцом было подано 11.06.2019 г., то есть с пропуском трехгодичного срока исковой давности, в то время как отказ в применении исковой давности нарушит принцип стабильности и правовой определенности, а также права ООО «Каркаде». 

Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, в данном случае с даты изъятия транспортного средства (11.03.2015 г.), не с даты, когда конкурсный управляющий ООО «ЭнергоСпецТехРемонт» узнал о фактах, которые, по его мнению, нарушают права должника, ввиду того, что конкурсный управляющий должника, обращаясь с исковым заявлением о взыскании неосновательного обогащения, действует не как субъект, осуществляющий защиту своего личного права, а действует от имени юридического лица общества. 

Поскольку конкурсный управляющий представляет интересы и действует от имени юридического лица, которое знало или должно было знать о нарушении своих прав и принять меры к своевременному восстановлению своих прав в установленном законом порядке, срок исковой давности подлежит исчислению со дня, когда само общество узнало о наличии оснований требовать с ответчика неосновательного обогащения, возникшего в виду расторжения договора лизинга и изъятия транспортного средства. 

Как разъяснено в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности. Поскольку в силу пункта 1 статьи 129 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" с момента назначения конкурсного управляющего он осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника, конкурсный управляющий при предъявлении иска о взыскании неосновательного обогащения заменяет органы управления должника и реализует права общества на защиту нарушенного права, соответственно, назначение конкурсного управляющего, само по себе, не прерывает и не возобновляет течение срока исковой давности, не изменяет общего порядка исчисления срока исковой давности. 

В силу пункта 1 статьи 129 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" с момента назначения конкурсного управляющего он осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника. 

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что изменение состава лиц, уполномоченных действовать от имени юридического лица, не влияет на исчисление срока исковой давности по требованиям такого юридического лица. 

Принимая во внимание, что по настоящему делу исковое заявление подано от имени общества, учитывая, что конкурсный управляющий при предъявлении иска о взыскании задолженности по договору заменяет органы управления взыскателя и реализует права общества на защиту нарушенного права, назначение конкурсного управляющего, само по себе, не прерывает и не возобновляет течение срока исковой давности, не изменяет общий порядок исчисления срока исковой давности назначение конкурсного управляющего само по себе не прерывает и не возобновляет течение срока исковой давности, не изменяет общего порядка его исчисления. 

Возникновение у конкурсного управляющего возможности обратиться с настоящим иском только после утверждения его в качестве конкурсного управляющего должника (осуществление своих прав через уполномоченные органы общества), а также того обстоятельства, что у него отсутствовали какие-либо документы, не исключает применение общего порядка исчисления срока исковой давности. 

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что в данном случае, конкурсный управляющий должника, обращаясь с исковым заявлением о взыскании долга, действует не как субъект, осуществляющий защиту своего личного права, а действует от имени юридического лица общества. 

Поскольку конкурсный управляющий представляет интересы и действует от имени юридического лица, которое знало или должно было знать о нарушении своих прав и принять меры к своевременному восстановлению своих прав в установленном законом порядке, срок исковой давности подлежит исчислению со дня, когда само общество узнало о наличии оснований требовать с ответчика долга…». 

Таким образом, по спорам о взыскании сальдо встречных обязательств, течение срока исковой давности начинается с даты изъятия предмета лизинга, поскольку именно в этот момент лизингополучателю становится известно о возникновении на стороне лизингодателя неосновательного обогащения:

Согласно ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. 

В силу п. 15 Постановления Пленума ВС РФ № 43 истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). 

Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела. 

Согласно п. 1 ст. 207 ГК РФ с истечением срока исковой давности по главному требованию считается истекшим срок исковой давности и по дополнительным требованиям (проценты, неустойка, залог, поручительство и т.п.), в том числе возникшим после истечения срока исковой давности по главному требованию. 

Кроме того, суд первой инстанции указал, что истцом представлен неверный расчет сальдо встречных обязательств ввиду того, что им указано необоснованно высокая стоимость возвращенного транспортного средства. 

На основании п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга" стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга (по общему правилу статьи 669 ГК РФ - при возврате предмета лизинга лизингодателю) исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга или в срок, предусмотренный соглашением лизингодателя и лизингополучателя, либо на основании отчета оценщика (при этом судам следует принимать во внимание недостатки, приведенные в акте приема-передачи предмета лизинга от лизингополучателя лизингодателю). 

Постановление пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 представляет исчерпывающий перечень доказательств, которые обосновывают стоимость возвращенного предмета лизинга, а именно: договор купли-продажи, последующей реализации изъятого предмета лизинга; отчет об оценке, составленный на дату изъятия транспортного средства. 

В материалы дела конкурсный управляющий ООО «ЭСТР» представил отчет об оценке № 21-01/21 от 21.01.2021 г., согласно которому стоимость возвращенного транспортного средства составляет 2 952 100 руб.

При этом, суд первой инстанции указал, что согласно сведениям из ЕГРЮЛ в отношении АНО «Специализированная коллегия экспертов» (исполнитель оценки), указанная компания не имеет видов деятельности, связанных с оценкой транспортных средств (движимого имущества). 

Основным видом деятельности АНО «Специализированная коллегия экспертов» является «69.10 - деятельность в области права». 

Таким образом, суд первой инстанции указал, что АНО «Специализированная коллегия экспертов» не отвечает перечисленным в ст. 15.1 ФЗ «Об оценочной деятельности» требованиям, которым должны соответствовать юридические лица, которым поручено выполнение экспертизы, в связи с чем, отчет об оценке, утвержденный АНО «Специализированная коллегия экспертов не соответствует требованиям ФЗ «Об оценочной деятельности в РФ» и не является доказательством рыночной стоимости предмета лизинга. 

В соответствии со ст. 3 ФЗ «Об оценочной деятельности в РФ» для целей настоящего Федерального закона под оценочной деятельностью понимается профессиональная деятельность субъектов оценочной деятельности, направленная на установление в отношении объектов оценки рыночной, кадастровой, ликвидационной, инвестиционной или иной предусмотренной федеральными стандартами оценки стоимости. 

В соотв. со ст. 11 в отчете должны быть указаны стандарты оценки для определения стоимости объекта оценки, перечень использованных при проведении оценки объекта оценки данных с указанием источников их получения, принятые при проведении оценки объекта оценки допущения. 

Деятельность оценщиков в сфере определения стоимости движимого имущества, в том числе т/с регулируется следующими федеральными стандартами: ФСО № 1 «Общие понятия оценки, подходы и требования к проведению оценки», утвержден Приказом Минэкономразвития России от 20.05.2015 г. № 297; ФСО № 2 «Цель оценки и виды стоимости», утвержден Приказом Минэкономразвития России от 20.05.2015 г. № 298; ФСО № 3 «Требования к отчету об оценке», утвержден Приказом Минэкономразвития России от 20.05.2015 г. № 299; ФСО № 10 «Оценка стоимости машин и оборудования», утверждён приказом Минэкономразвития России от 01.06.2015 г. № 328. 

При определении стоимости восстановительного ремонта и оценки субъект оценочной деятельности должен руководствоваться «Исследование автомототранспортных средств в целях определения стоимости восстановительного ремонта и оценки. Методические рекомендации для судебных экспертов» (ред. от 22.01.2015). 

В соответствии с перечнем нормативной документации и литературы при проведении данного исследования, были проигнорированы требования ФСО № 10 «Оценка стоимости машин и оборудования», утверждён Приказом Минэкономразвития России от 01.06.2015 г. № 328. 

В нарушение ст. 16 ФЗ «Об оценочной деятельности в РФ» в отчете отсутствуют сведения о независимости юридического лица, с которым оценщик заключил трудовой договор, а также самого оценщика в отношении заказчика услуг и информация об оценщике. 

В соотв. с п. 10 ФСО № 10 «Оценка стоимости машин и оборудования», для оценки стоимости машин и оборудования оценщик исследует рынок в тех его сегментах, в которых может быть реализована наиболее значимая по стоимости часть оцениваемых машин и единиц оборудования. 

Исследуются сегменты как первичного, так и вторичного рынка, если для объекта оценки эти виды рынка существуют. Оспариваемый отчет не содержит анализа вторичного рынка, на котором в последующем будет реализовываться т/с в регионе использования. 

Оценщиком в отчете об оценке не учтен п. 5.6. методических рекомендаций ("Исследование автомототранспортных средств в целях определения стоимости восстановительного ремонта и оценки. 

Методические рекомендации для судебных экспертов" (ред. от 22.01.2015), в соответствии с которым оценщик должен учитывать ограничение по срокам продажи (срочная продажа т.к. по общему правилу принимается разумный срок для реализации 3 месяца), т.е. должно быть дополнительное снижение стоимости которое может составлять до 15%. 

Дата оценки не соответствует требованиям п. 4 Постановления Пленума ВАС № 17. 

Датой перехода риска случайной гибели или порчи предмета лизинга к лизингодателю в соответствие с актом приема-передачи (комиссионный) предмета лизинга по договору лизинга № 20089/2013 от 04.12.2013 г., заключенному между ООО «Каркаде» и ООО «ЭСТР» является 11.03.2015 г. 

Эксперт в своем заключении производит расчет стоимости тс на дату 07.04.2015 г., что является нарушением вышеуказанного постановления пленума. 

В реестре членов Ассоциации СРО «Национальная коллегия специалистов оценщиков» за регистрационным номером № 02434 от 19.07.2019 г., отсутствует сведения о подписанных оценщиком отчетах об оценке за 2021 год. 

Вместе с тем, доказательства, ранее представленные истцом, в качестве стоимости возвращенного предмета лизинга, не могут быть положены в основу расчета сальдо встречных обязательств в виду следующих обстоятельств.

Кроме того, стоимость возвращенного предмета лизинга в указанной справке отражена не на дату изъятия транспортного средства, а на 15.05.2015 г., в связи с чем, не может быть использована в рамках судебного разбирательства. 

Договоры последующей продажи транспортного средства также не должны учитываться при расчете сальдо встречных обязательств, поскольку согласно п. 4 ПП ВАС № 17 стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга. 

После того как право собственности на транспортное средство перешло от ООО «Каркаде» к новому собственнику, его рыночная стоимость могла увеличиваться как по причинам, связанным с ситуацией на рынке, так и по причинам, связанным с самим транспортным средством (его ремонт, улучшения, установка дополнительного оборудования и т.д.). 

В силу ст. 665 ГК РФ и ст. 2 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» по договору финансовой аренды (лизинга) арендодатель обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование. 

По правилам п. 1 ст. 11 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» предмет лизинга, переданный во временное владение и пользование лизингополучателю, является собственностью лизингодателя. 

В соответствии с п. 1 ст. 223 ГК РФ право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором. 

В п. 3.4 договора купли-продажи указано, что право собственности на товар переходит к покупателю ООО «Каркаде» в момент подписания акта приема-передачи. 

В связи с чем, ООО «Каркаде» являлось собственником предмета лизинга как в период действия договора лизинга, так и после его расторжения.

В соответствии со ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. 

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом. 

ООО «Каркаде» являясь собственником автомобиля - MERCEDES-BENZ GL350 CDI 4MATIC, VIN 

<

***> воспользовалось своим правом на реализацию автомобиля третьему лицу - ФИО5. 

Транспортное средство продано третьему лицу за 1 500 000 руб., что подтверждается договором купли-продажи автомобиля № 20089/2013-ЛП от 07.04.2015 г. и ранее представленным в материалы дела приходным кассовым ордером № 243 от 07.04.2015 г., подтверждающую реальность исполнения договора купли-продажи № 20089/2013-ЛП от 07.04.2015 г. 

Денежные средства были внесены в кассу ООО «Каркаде» в наличной форме. 

Кроме того, суд первой инстанции указал, что конкурсный управляющий ООО «ЭСТР» ФИО4 обращался в Арбитражный суд Удмуртской Республики в рамках дела № А71-17062/2016 с заявлением о признании недействительной сделкой договора купли-продажи транспортного средства МЕРСЕДЕС-БЕНЦ GL 350 CDI 4МАТ1С, VTN 

<

***>, государственный регистрационный номер 

<

***> при этом, определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.05.2019 г. по делу № 8 А71-17062/2016 производство по данному заявлению прекращено, что подтверждает факт того, что договор купли-продажи транспортного средства МЕРСЕДЕС-БЕНЦ GL 350 CDI 4МАТ1С, VIN 

<

***> не был признан недействительной сделкой, и учитывается судом при рассмотрении настоящего заявления.

Таким образом, суд первой инстанции установил, что с учетом доводов лизингодателя, расчет сальдо встречных обязательств должен быть следующим: 

Общий размер платежей по договору лизинга (П) - 4 727 596,90 руб. 

Сумма аванса по договору лизинга (А) - 493 855,84 руб. 

Закупочная цена предмета лизинга в совокупности с расходами лизингодателя при заключении договора лизинга, указанными в п. 3.1 договора лизинга (п. 3.4 ППВАС РФ от 14.03.2014 N 17): стоимость предмета лизинга (п. 2.1. Договора куплипродажи (Поставки) №20089/2013 от 05.12.2013 г.) - 3 653 970,26 руб.; страхование КАСКО (п. 3.1.2.1. договора лизинга № 20089/2013 от 05.12.2013 г.) - 147 991,02 руб.; страхование ОСАГО (п. 3.1.2.2. договора лизинга № 20089/2013 от 05.12.2013 г.) - 13 680 руб. = 3 815 641,28; размер финансирования (Ф) = 3 321 785,44 руб.; сумма внесенных лизингополучателем платежей = 3 648 509,91 руб.; сумма внесенных лизингополучателем платежей (без аванса) = 3 154 654,07 руб.; стоимость возвращенного предмета лизинга - 1 500 000 руб.; дата начала договора лизинга - 05.12.2013; дата окончания договора лизинга - 19.11.2015; дата, до которой рассчитывается плата за финансирование - 07.04.2015 руб.; срок договора лизинга в днях (с/дн) – 714; срок, в течение которого начисляется плата за финансирование - 488; плата за финансирование в процентах годовых (ПФ) - 14,03449466; плата за финансирование за период пользования финансированием - 623297,3985; предоставление лизингополучателя = сумма внесенных лизингополучателем платежей 9 (без аванса) + стоимость возвращенного предмета лизинга - 4 654 654,07 руб.; предоставление лизингодателя = размер финансирования + плата за финансирование за период пользования финансированием + реальный ущерб лизингодателя + иные санкции=3 945 082,84 руб., разница (если положительная - в пользу лизингодателя) = - 709 571, 23 руб. 

            При этом, судом указано, что лизингополучатель может доказать, что при определении цены продажи предмета лизинга лизингодатель действовал недобросовестно или неразумно, что привело к занижению стоимости предмета лизинга при расчете сальдо взаимных обязательств сторон.

В таком случае суду при расчете сальдо взаимных обязательств необходимо руководствоваться, в частности, признанным надлежащим доказательством отчетом оценщика.

Между тем, как указывает в решении суд первой инстанции, в силу положений п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса РФ, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, при этом в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие неразумность и недобросовестность истца при реализации транспортных средств, при этом, и не доказано, что у истца имелась реальная возможность реализации предмета лизинга по более высокой цене (указанный вывод также подтверждается сложившейся судебной практикой, в частности, Постановлением Девятого Арбитражного апелляционного суда от 29.03.2017 по делу № А40-122755/2016, Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 17.07.2017 по делу № А40-122755/2016, Определением Верховного суда от 23.06.2017 № 308-ЭС17-5788(3) по делу № А32-42972/2015).

Как разъяснено в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств", риски изменения цен на сопоставимые товары, работы или услуги возлагаются на сторону, неисполнение или ненадлежащее исполнение договора которой повлекло его досрочное прекращение, например, в результате расторжения договора в судебном порядке или одностороннего отказа другой стороны от исполнения обязательства.

Поскольку договор расторгнут в связи с ненадлежащим исполнением лизингополучателем своих обязательств, лизингополучатель не может извлекать выгоду при определении сальдо, связанную с повышением цен на транспортное средство.

Доказательств того, что реализация предметов лизинга осуществлена по заведомо заниженной цене, истцом в материалы дела не представлено, а равно не представлено доказательств того, что договор купли-продажи являются мнимой сделкой, или его заключение направлено на причинение имущественного вреда контрагенту.

Таким образом, суд пришел к выводу, что истцом не доказано неразумное и недобросовестное поведение ответчика при реализации изъятой техники, а потому, с учетом всех обстоятельств установлененных в ходе судебного разбирательства, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований.

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев дело повторно, проверив правильность выводов суда первой инстанции и обоснованность доводов апелляционной жалобы, полагает, что она не подлежит удовлетворению, а решение арбитражного суда отмене, по следующим основаниям.

Довод заявителя жалобы касающийся того, что судом первой инстанции нарушены нормы материального права в части применения срока исковой давности, отклоняется судом апелляционной инстанции в силу следующего.

Договор лизинга № 20089/2013 от 05.12.2013 г. был расторгнут 11.03.2015 г. Транспортное средство по договору лизинга № 20089/2013  от 05.12.2013 г. было изъято 11.03.2015 г. Указанные обстоятельства истцом не оспаривались.

Таким образом, срок исковой давности для предъявления искового заявления о взыскании неосновательного обогащения по договору лизинга №20089/2013 от 05.12.2013 г. истек 11.03.2018 г.

Исковое заявление конкурсного управляющего ООО «ЭнергоСпецТехРемонт» ФИО4 было подано с пропуском общего трехгодичного срока исковой давности, а именно 11.06.2019 г.

Истец пропустил общий срок исковой давности по причинам, зависящим исключительно от него.

Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, в данном случае с даты изъятия транспортного средства (11.03.2015 г.), а не с даты, когда конкурсный управляющий ООО «ЭнергоСпецТехРемонт» узнал о фактах, которые, по его мнению, нарушают права должника, ввиду того, что конкурсный управляющий должника, обращаясь с исковым заявлением о взыскании неосновательного обогащения, действует не как субъект, осуществляющий защиту своего личного права, а действует от имени юридического лица общества.

Поскольку конкурсный управляющий представляет интересы и действует от имени юридического лица, которое знало или должно было знать о нарушении своих прав и принять меры к своевременному восстановлению своих прав в установленном законом порядке, срок исковой давности подлежит исчислению со дня, когда само общество узнало о наличии оснований требовать с ответчика неосновательного обогащения, возникшего в виду расторжения договора лизинга и изъятия транспортного средства.

Согласно многочисленной судебной практике по спорам о взыскании сальдо встречных обязательств, течение срока исковой давности начинается с даты изъятия предмета лизинга, поскольку именно в этот момент Лизингополучателю становится известно о возникновении на стороне Лизингодателя неосновательного обогащения.

В силу л. 15 Постановления Пленума ВС РФ № 43 истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Согласно п. 1 ст. 207 ГК РФ с истечением срока исковой давности по главному требованию считается истекшим срок исковой давности и по дополнительным требованиям (проценты, неустойка, залог, поручительство и т.п.), в том числе возникшим после истечения срока исковой давности по главному требованию.

ООО «Каркаде» заявило о пропуске истцом срока исковой давности.

Таким образом, в удовлетворении исковых требований конкурсного управляющего ООО «ЭнергоСпецТехРемонт» было правомерно отказано, как по основному требованию (по сальдо встречных обязательств), так и по процентам, начисленным истцом в соответствии со ст. 395 ГК РФ.

Конкурсный управляющий не доказал недобросовестность ООО «Каркаде» по представлению истребуемых документов в рамках банкротного спора № А71-17062/2016, в связи с чем судом первой инстанции правомерно не была применена ст. 10ГКРФ.

Все запрашиваемые документы конкурсному управляющему представлялись, несмотря на необоснованность его запросов.

Кроме того, суд апелляционной инстанции обращает внимание на тот факт, что Недобросовестность ООО «Каркаде» не может подтверждаться непредставлением договора купли-продажи изъятого предмета лизинга, поскольку обязанность по представлению документов, в соответствии с п. 2 ст. 126 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" возложена на руководителя должника. 

Более того, конкурсным управляющим не представлено доказательств, свидетельствующих об истребовании данного договора купли-продажи у руководителя должника.

Таким образом, утверждение конкурсного управляющего о непредставлении ответов со стороны ООО «Каркаде» не соответствует действительности, поскольку ООО «Каркаде» представило ответы на все запросы конкурсного управляющего, а также приобщило все запрашиваемые документы во исполнение Определения Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02 августа 2018 года по делу №А71-17062/2016. Все ответы были предоставлены в установленные законом сроки.

Кроме того, согласно Определению Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02 августа 2018 г. по делу № А71-17062/2016 по заявлению конкурсного управляющего судом у ООО «Каркаде» было истребовано дополнительное соглашение о расторжении договора лизинга, заключенное между ООО «Каркаде» и ООО «ЭСТР».

Поскольку указанный документ между сторонами не подписывался, у ООО «Каркаде» отсутствовала возможность его представить, о чем суду и было сообщено (договор лизинга 20089/2013 от 05.12.2013 г. был расторгнут уведомлением о расторжении договора лизинга от 11.03.2015 г.)

Относительно дополнительного соглашения от 15.12.2014 г., конкурсным управляющим оно не запрашивалось, и было представлено совместно с возражениями на иск в рамках реализации принципа состязательности.

Кроме того, конкурсный управляющий в апелляционной жалобе указывает, что : «...ФИО5 в период с 04.02.2010 г. по 17.05.2015 г. являлся генеральным директором ООО «Энергоспецтехремонт». Все документы послужившие расторжению договора лизинга и договор купли-продажи от 07 апреля 2015 г, заключенный между ООО «Каркаде» и ФИО5 были совершены в период, когда ФИО5 являлся генеральным директором ООО «Энергоспецтехремонт», а следовательно ООО «Каркаде» недобросовестно уклонилось от предоставления испрашиваемой информации. В действиях ООО «Каркаде» и генерального директора ООО «Энергоспецтехремонт» фактически имеются заинтересованные действия (СГОВОР) в сокрытии информации о совершенных сделках и как следствие причинении ущерба как ООО «Энергоспецтехремонт», так и конкурсным кредиторам...».

Однако, судебная коллегия не может принять во внимание данные доводы, поскольку заявителем не представлены доказательства, которые подтверждали бы данное заключение истца.

То обстоятельство, что генеральным директором ООО «Энергоспецтехремонт» являлся ФИО5, не свидетельствует о том, что обязанность по представлению документов, в соответствии с п. 2 ст. 126 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" не могла быть на него возложено.

Как верно отметил представитель ответчика в отзыве на иск, доводы заявителя жалобы о том, что между генеральным директором ООО «ЭСТР» и ООО «Каркаде» имелся сговор в сокрытии информации о совершенных сделках ничем не подтвержден, в тоже время вся имеющая у ответчика информация была представлена конкурсному управляющему, в то время как конкурсный управляющий, переложил бремя сбора доказательств на суд в рамках банкротного спора, что привело к пропуску срока исковой давности более чем на год.

Таким образом, довод истца о том, что срок исковой давности необходимо рассчитывать с даты представления ООО «Каркаде» истребуемой документации (Определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.08.2018 г. по делу № А71-17062/2016) является необоснованным, что прямо следует из действующего законодательства и судебной практики.

Как разъяснено в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации). Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

Поскольку в силу пункта 1 статьи 129 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" с момента назначения конкурсного управляющего он осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника, конкурсный управляющий при предъявлении иска о взыскании неосновательного обогащения заменяет органы управления должника и реализует права общества на защиту нарушенного права, соответственно, назначение конкурсного управляющего, само по себе, не прерывает и не возобновляет течение срока исковой давности, не изменяет общего порядка исчисления срока исковой давности.

Довод заявителя жалоб о том, что конкурсному управляющему ООО «ЭСТР» ФИО4, стало известно о реализации транспортного средства по договору лизинга № 20089/2013 от 05.12.2013 г. за пределами срока исковой давности, правомерно был отклонен судом первой инстанции, как несоответствующий действительности.

В своих доводах конкурсный управляющий не учитывает,  что лизингодатель не обязан извещать лизингополучателя, а в данном случае конкурсного управляющего лизингополучателя, о факте реализации предмета лизинга и цене продажи.

Ничто не препятствовало конкурсному управляющему лизингополучателя определить рыночную стоимость предмета лизинга, поскольку ее определение возможно на основании отчета об оценке, что и было сделано конкурсным управляющем в последующем, но уже после истечения общего срока исковой давности.

Конкурсный управляющий, не имея сведений о фактической дате продажи изъятого предмета лизинга, мог в своих расчетах учесть разумный срок на его реализацию, то есть, началом течения срока исковой давности по требованию об установлении сальдо взаимных обязательств в связи с расторжением договора лизинга является дата возврата предмета лизинга лизингодателю, поскольку именно с указанного момента истец должен узнать (должен осознать) о нарушении своих прав, обусловленном применением последствий расторжения договора лизинга, следовательно, начало течения срока исковой давности по требованию о взыскании неосновательного обогащения путем расчета сальдо встречных обязательств не может быть обусловлено моментом окончания разумного срока на реализацию изъятого предмета лизинга, поскольку по таким требованиям срок исковой давности начинает течь с момента изъятия (возврата) предмета лизинга, когда размер предоставления на стороне лизингополучателя (уплаченные лизинговые платежи + стоимость возвращенного имущества) может быть определен.

Факт выбытия транспортного средства из владения лизингополучателя был известен конкурсному управляющему до истечения срока исковой давности.

Это подтверждается документами, которые были представлены самим же конкурсным управляющим.

А именно, конкурсным управляющим ООО «ЭСТР» ФИО4 в материалы дела был представлен ответ ГИБДД от 03.12.2017 г. назапрос№ 10-к от25.10.2017 г., к которому была приложена карточка учета транспортного средства, согласно которой 15.05.2015 г. была произведена операция по изменению собственника спорного транспортного средства, что также подтверждается распечаткой с сайта ГИБДД.

Таким образом, конкурсному управляющему как минимум с декабря 2017 г. стало известно о том, что транспортное средство по договору лизинга № 20089/2013 года было реализовано.

Более того, конкурсный управляющий о реализации транспортного средства мог узнать из базы ГИБДД, которая является открытой для доступа.

Таким образом, поскольку согласно действующему законодательству для расчета сальдо встречных обязательств важен факт изъятия транспортного средства, а не факт его продажи, кроме того, конкурсному управляющему было известно о выбытии транспортного средства из пользования лизингополучателя до истечения срока исковой давности, то довод о том, что у конкурсного управляющего ООО «ЭСТР» отсутствовала возможность произвести расчет сальдо встречных обязательств в отсутствие документов по реализации транспортного средства в адрес покупателя, является необоснованным.

Кроме того, истец в своей апелляционной жалобе неверно толкует содержание принципа эстоппель.

Так, главная задача принципа эстоппель и правила venire contra factum proprium (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению) состоит в том, чтобы воспрепятствовать стороне получить преимущества и выгоду, как следствие своей непоследовательности в поведении в ущерб другой стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной.

Более того, согласно п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 (ред. от 07.02.2017) "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", пунктом 2 статьи 199 ГК РФ не предусмотрено какого-либо требования к форме заявления о пропуске исковой давности: оно может быть сделано как в письменной, так и в устной форме, при подготовке дела к судебному разбирательству или непосредственно при рассмотрении дела по существу, а также в судебных прениях в суде первой инстанции, в суде апелляционной инстанции в случае, если суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции (часть 5 статьи 330 ГПК РФ, часть 6.1 статьи 268 АПК РФ). Если заявление было сделано устно, это указывается в протоколе судебного заседания.

ООО «Каркаде» заявило о пропуске срока исковой давности при подготовке дела к судебному разбирательству в соответствии с действующим законодательством.

Таким образом, ООО «Каркаде» не занимало противоречивую позицию и изначально указало на пропуск срока исковой давности конкурсным управляющим общества «ЭСТР».

В связи с вышеизложенным, принцип эстоппель не подлежит применению в рамках дела № А40-151142/19.

Также, суд первой инстанции обоснованно указал, что отчет об оценке истцов был выполнен с грубыми ошибками.

Доводы о недобросовестности ООО «Каркаде», которая выражена в распоряжении собственным имуществом, не могут быть признаны обоснованными.

В силу ст. 665 ГК РФ и ст. 2 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» по договору финансовой аренды (лизинга) арендодатель обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование.

По правилам п. 1 ст. 11 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» предмет лизинга, переданный во временное владение и пользование лизингополучателю, является собственностью лизингодателя.

В соответствии с п. 1 ст. 223 ГК РФ право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором. 

В п. 3.4 договора купли-продажи указано, что право собственности на товар переходит к покупателю ООО «Каркаде» в момент подписания акта приема-передачи.

Таким образом, ООО «Каркаде» являлось собственником предмета лизинга как в период действия договора лизинга, так и после его расторжения.

В соответствии со ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Конкурсным управляющим в свою очередь не представлено каких-либо доказательств того, что ООО «Каркаде» был заинтересован продать транспортное средство по цене, ниже рыночной, в том числе лицам, каким-либо образом, связанным с лизингополучателями.

Информация о реализации предмета лизинга размещалась на публичных площадках, но подтверждение этому не может быть приобщено ООО «Каркаде», так как с момента их опубликования и продажи предмета лизинга прошло более пяти лет.

Таким образом, ООО «Каркаде» являясь собственником автомобиля - MERCEDES-BENZ GL350 CDI 4MATIC, VIN 

<

***> воспользовалось своим правом на реализацию автомобиля третьему лицу - ФИО5.

Кроме того, ООО «Каркаде» ранее в своих позициях ссылалось на то, что конкурсный управляющий ООО «ЭСТР» ФИО4 обращался в Арбитражный суд Удмуртской Республики в рамках дела № А71-17062/2016 заявлением о признании недействительной сделкой договора купли-продажи транспортного средства МЕРСЕДЕС-БЕНЦ GL 350 CDI 4MATIC, VIN 

<

***>, государственный регистрационный номер 

<

***> однако Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 16.05.2019 г. по делу № А71 -17062/2016 производство по данному заявлению было прекращено, что свидетельствует о том, что договор купли-продажи транспортного средства МЕРСЕДЕС-БЕНЦ GL 350 CDI 4MATIC, VIN 

<

***> не был признан недействительной сделкой, и в таком случае должен быть учтен судом при рассмотрении настоящего заявления.

Принимая во внимание требования вышеназванных норм материального и процессуального права, а также учитывая конкретные обстоятельства по делу, суд апелляционной инстанции считает, что ответчик не доказал обоснованность доводов апелляционной жалобы.

При совокупности изложенных обстоятельств суд апелляционной инстанции находит доводы апелляционной жалобы несостоятельными, оснований для отмены либо изменения решения суда и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

Руководствуясь статьями 176, 266-268, пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд, 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда города Москвы от 23.03.2021 по делу № А40-151142/19 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Взыскать с ООО «Энергоспецтехремонт» (ИНН 

<

***>, ОГРН  

<

***>) в доход федерального бюджета 3000 (три тысячи) рублей государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

 

Председательствующий судья                                                                 А.И. Проценко 

 

Судьи:                                                                                                         О.В. Савенков 

                       

                                                                                                         Г.С. Александрова