АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-4964/2021

27 сентября 2021 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 21 сентября 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 27 сентября 2021 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Никитина Е.О.

судей Мельниковой Н.Ю., Чумакова Е.С.

при участии:

от ФИО1: ФИО2, представителя по доверенности от 25.03.2020;

финансового управляющего ФИО3;

от других участвующих в деле лиц представители не явились

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1, ФИО4 

на определение Арбитражного суда Хабаровского края от 19.04.2021, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 14.07.2021

по делу № А73-6014/2019

по заявлению финансового управляющего имуществом должника Бабина Дениса Владимировича

к ФИО4 

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО5, ФИО6

о признании недействительной сделки и применении последствий ее недействительности 

в рамках дела о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом)

УСТАНОВИЛ:

ФИО7 04.04.2019 обратился в Арбитражный суд Хабаровского края с заявлением о признании ФИО1 (далее – должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением суда от 08.04.2019 заявление принято к производству, в отношении ФИО1 возбуждено дело о банкротстве. 

Определением суда от 20.09.2019 заявление ФИО7 признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО3.

В рамках данного дела о банкротстве гражданина, финансовый управляющий ФИО3 28.08.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ, Кодекс), о признании недействительным, заключенного 09.08.2018 между должником и ФИО4 (далее – ответчик), договора дарения квартиры, и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ответчика 2 400 000 руб. 

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО5 и ФИО6.

Определением суда от 19.04.2021 заявление финансового управляющего удовлетворено, договор дарения от 09.08.2018 признан недействительным, с ФИО4 взыскано 2 400 000 руб.

Постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 14.07.2021 определение суда от 19.04.2021 оставлено без изменения.

Не согласившись с определением и апелляционным постановлением, ФИО1 в кассационной жалобе просит их отменить и направить дело на новое рассмотрение. По мнению заявителя жалобы, на дату совершения оспоренной сделки у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности. Вывод судов о том, что размер реестровой задолженности составляет более 50 000 000 руб. противоречит материалам дела о банкротстве, поскольку в настоящий момент (и на дату принятия апелляционного постановления от 14.07.2021), в реестр включены требования кредиторов на сумму 40 310 342,31 руб., из которых                 16 848 635 руб. в скором времени могут быть пересмотрены по новым обстоятельствам (требования ФИО7), итого в реестре останется 23 461 707,31 руб. Судами не в полном объеме проверены обстоятельства наличия просроченной задолженности перед кредиторами на дату совершения сделки, а именно, не установлены кредиторы, требования которых были просрочены и не погашены должником (прекращено исполнение обязательств). Со всеми кредиторами у должника имелись соглашения о рассрочках (отсрочках) исполнения обязательств, которые должником исполнялись. Срок исполнения по обязательствам перед ФИО8, ФИО9 и ФИО6 наступил исключительно 17.09.2019 в связи с введением процедуры банкротства, а обязательства перед публичным акционерным обществом «Дальневосточный банк» по кредитному договору от 22.10.2018 № КНМ-266 на дату заключения сделки еще не возникли. Полагает, что судами необоснованно не приняты в качестве доказательств объяснения сторон сделки, которые не опровергнуты финансовым управляющим. Оспариваемый договор является частью сделки от 25.03.2017, а в свою очередь данная цепочка сделок является притворной, прикрывающая договор поручения, заключенный между ответчиком и должником, который не причинил вреда конкурсной массе. 

ФИО4 в кассационной жалобе также ссылается на незаконность принятых судебных актов. Считает, что отсутствие у ответчика заинтересованности в совершении 25.03.2017 сделки по безвозмездной передаче имущества должнику, подтверждается тем, что спорная квартира находилась в собственности ФИО1 менее суток и отчуждена на возмездной основе ФИО10. Ввиду того, что совершенный в интересах ФИО4 договор купли-продажи с             ФИО10 расторгнут, формально полученная должником квартира возвращена ответчику 09.08.2018 по оспариваемому договору, направленному на аннулирование ранее заключенного договора дарения от 25.03.2017. При этом последующие сделки в отношении спорного имущества не имеют юридического значения для рассмотрения заявления об оспаривании договора от 09.08.2018, поскольку они между собой не взаимосвязаны и предметом рассматриваемого спора не являются. 

Другие доводы ответчика аналогичны позиции, изложенной в кассационной жалобе ФИО1  

В судебном заседании представитель ФИО1 подержал доводы кассационных жалоб, настаивал на их удовлетворении.

Финансовый управляющий ФИО3 в отзыве и судебном заседании не согласился с доводами кассационных жалоб, сославшись на то, что реальной целью оспариваемой сделки являлось изъятие ликвидного актива из имущественной массы ФИО1 Должник и ответчик не представили разумных объяснений столь необычной правовой конструкции по владению и распоряжению спорной квартирой, учитывая, что в материалах дела имеется нотариальная доверенность на представление интересов                ФИО4 ее сыном, у сторон отсутствовали препятствия для оформления договора поручения или агентского договора. Все участники сделок, в том числе ФИО6 и ФИО5, заинтересованы с ФИО1; фактически должник получил доход от продажи квартиры ФИО5 и, по сути, выполнял все правомочия, характерные для собственника недвижимого имущества. В настоящее время в суде первой инстанции рассматривается спор об отчуждении должником 100% долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «ДВСБ+» в пользу ФИО4 Аргументируя цель отчуждения доли в уставном капитале юридического лица, должник пояснял, что указанная организация находилась в тяжелом финансовом положении и поэтому принято решение избавиться от проблемного актива в пользу матери, что противоречит его объяснениям в рассматриваемом споре о необходимости оказания ей помощи для переоформления квартиры, так как участие в проблемном хозяйственном обществе требует не меньшей компетенции, чем простая сделка купли-продажи имущества. 

Кассационные жалобы рассмотрены в порядке статьи 156 АПК РФ в отсутствие иных участвующих в споре лиц.

Заслушав представителя должника и финансового управляющего, изучив материалы дела, проверив законность определения от 19.04.2021 и постановления от 14.07.2021, с учетом доводов кассационных жалоб и отзыва на них, Арбитражный суд Дальневосточного округа считает, что предусмотренных статьей 288 АПК РФ оснований для их отмены (изменения) не имеется.

Как установлено арбитражными судами и следует из материалов дела, 15.04.2009 между ФИО4 (покупатель) в лице ее представителя             ФИО6 и ФИО11, ФИО12 (продавцы) заключен договор купли-продажи жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

...>, общей площадью 64,2 кв.м, кадастровый номер: 27:22:0030410:641 (далее –квартира). Право собственности зарегистрировано за покупателем 08.05.2009.

ФИО4 зарегистрирована в квартире с 26.05.2009 по настоящее время непрерывно. Прав на иные жилые помещения (собственности) не имеет, в период с 18.02.2016 по 18.02.2021 сделок с иными жилыми помещениями на ее имя не зарегистрировано. 

Между ФИО4 (даритель) и ФИО1 (одаряемый) 25.03.2017 заключен договор дарения, по условиям которого квартира безвозмездно отчуждена в пользу должника, право собственности последнего зарегистрировано 30.03.2017. 

В эту же дату – 30.03.2017 квартира отчуждена ФИО1 в пользу ФИО10 по договору купли-продажи по цене 1 000 000 руб., согласно пункту 5 которого квартира подлежит передаче покупателю в течение месяца. 

В соответствии с предоставленными копиями регистрационного дела в отношении данной квартиры, заявление о регистрации сделки подано должником в лице его представителя по доверенности ФИО6, регистрация перехода права произведена 07.04.2017. 

Далее между ФИО1 и ФИО10 25.07.2018 подписано соглашение о расторжении договора купли-продажи от 30.03.2017, из содержания которого следует, что договор расторгнут до фактической передачи квартиру покупателю в связи с обнаружением им при осмотре существенных недостатков, ранее полученные продавцом денежные средства в сумме 1 000 000 руб. возвращены обратно покупателю. Право собственности на квартиру зарегистрировано за ФИО1 

Между ФИО1 (даритель) и ФИО4 (одаряемая) 09.08.2018 заключен договор дарения спорной квартиры, по условиям которого сторонами в договоре установлена цена жилого помещения в размере 1 000 000 руб. (пункт 2 договора). 

Право собственности ФИО4 по заявлению выступающего по доверенности ФИО6 зарегистрировано 25.08.2018. 

ФИО4 (продавец) в лице представителя по доверенности ФИО1 и ФИО5 (покупатель) 01.06.2019 заключили договор купли-продажи квартиры по цене 2 000 000 руб. В соответствии с пунктом 4 договора продавец в срок до 01.12.2019 обязуется осуществить действия по снятию с регистрационного учета из квартиры. 

Впоследствии 02.10.2019 ФИО5 отчудил квартиру по договору купли-продажи ФИО6 по цене 2 400 000 руб., который приобретает квартиру за счет привлекаемых по кредитному договору денежных средств. Договор прошел государственную регистрацию в установленном порядке, в настоящее время правом собственности на квартиру обладает ФИО6 

Полагая, что сделка дарения от 09.08.2018 совершена должником в период подозрительности, в условиях отсутствия встречного предоставления с заинтересованным лицом, в связи с чем является недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона Российской Федерации                       от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также в соответствии со статями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), как направленная на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.  

Согласно положениям части 1 статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) юридических лиц и граждан рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Пунктом 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что отношения, связанные с банкротством граждан, урегулированы главой Х «Банкротство граждан», а также главами I – III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IХ и параграфом 2 главы ХI данного Закона.

В соответствии со статьей 213.11 Закона о банкротстве требования кредиторов по денежным обязательствам, об уплате обязательных платежей, за исключением текущих платежей, требования о признании права собственности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о признании недействительными сделок и о применении последствий недействительности ничтожных сделок могут быть предъявлены только в порядке, установленном данным Федеральным законом.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.

Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 данного Федерального закона, может быть подано, в том числе финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов (пункт 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из условий, названных в абзацах третьем – пятом пункта 2 данной статьи Закона о банкротстве.

Оспариваемая сделка должника от 09.08.2018 с учетом положений статей 425, 433 и 558 ГК РФ считается заключенной с даты государственной регистраций перехода права собственности – 25.08.2018, т.е. совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом (04.04.2019), следовательно, она подпадает под период подозрительности, определенный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Исходя из разъяснений, изложенных в пунктах 5, 6 и 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63), для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходима совокупность следующих условий: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию. При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Установленные абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором – пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества. 

Предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. 

Заинтересованными лицами по отношению к должнику – гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга (пункт 3 статьи 19 Закона о банкротстве).

В абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума № 63 разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

Пунктом 1 статьи 10 ГК РФ установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25                  «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

По смыслу приведенных положений законодательства и разъяснений высших судов, квалификация сделки как совершенной со злоупотреблением правом возможна в случае представления лицом, заявившим соответствующие требования, доказательств направленности недобросовестных действий участников гражданских правоотношений с целью реализовать какой-либо противоправный интерес, причинить вред другому лицу.

Арбитражными судами установлено, что на момент совершения оспариваемой сделки у должника имелся ряд неисполненных обязательств перед кредиторами: ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО6, ФИО13, обществом с ограниченной ответственностью «ЖКХ-Амур» и акционерным обществом «Дальневосточная генерирующая компания». 

ФИО4 является матерью ФИО1, то есть заинтересованным по отношению к должнику лицом, что предполагает ее осведомленность о наличии у него неисполненных обязательствах, признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на дату заключения договора по безвозмездному отчуждению квартиры.

Таким образом, исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, установив, заинтересованность ФИО1 и ФИО4, наличие у должника многочисленных неисполненных обязательств перед кредиторами на дату совершения спорной сделки и безвозмездность отчуждения недвижимого имущества, суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, признали доказанным наличие необходимой совокупности условий для признания договора дарения от 09.08.2018 недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и применении последствий его недействительности в виде взыскания с ответчика 2 400 000 руб. – стоимости квартиры, определенной исходя из цены договора купли-продажи от 02.10.2019 (сторонами не оспаривалась) в отсутствие подтверждения наличия оснований для виндикации спорного имущества у ФИО6

Вместе с тем, рассмотрев доводы финансового управляющего               ФИО3 о необходимости квалификации договора дарения от 09.08.2018 как совершенного со злоупотреблением правом, суды пришли к выводу о неподтвержденности обстоятельств, свидетельствующих о наличии у оспариваемой сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, установленных специальными нормами Закона о банкротстве. 

Основания не согласиться с выводами судов у кассационной инстанции отсутствуют. 

Доводы кассационных жалоб о том, что ФИО1 являлся лишь номинальным собственником квартиры, а совершенные сделки с квартирой до ее дарения и после являлись притворной сделкой, прикрывающей договор поручительства на продажу имущества и договор займа с залогом, являлись предметом рассмотрения судов и правомерно отклонены ввиду следующего.

Позиции ответчика и должника имеют противоречия: договор купли-продажи между должником и ФИО10 вопреки письменным пояснениям не имеет условия относительно столь длительной отсрочки передачи имущества и права проживания ответчика до покупки нового жилья; последующий договор купли-продажи с ФИО6 заключен не с должником либо ответчиком, а с ФИО5; в договоре купли-продажи указано на получение ФИО6 для покупки квартиры кредита, представлен график платежей, в то же время разумных объяснений мотиву и интересу последнего, одновременно являющегося конкурсным кредитором               ФИО1, при выдаче займа из кредитных средств, либо иных действий, совершенных фактически в интересах должника и ответчика, не приведено. 

В то же время, совокупность имеющихся доказательств указывает на следующие обстоятельства: ФИО4 действительно распорядилась принадлежащей ей квартирой в пользу ФИО1, которым впоследствии в преддверии банкротства путем оформления договора дарения, реализована схема по выводу недвижимости из своей имущественной сферы, при этом в целях придания ФИО6 статуса добросовестного приобретателя, использовано лицо, заинтересованность которого не подтверждена. 

Следовательно, материалами дела подтверждается, что спорный договор опосредовал реальные отношения дарения недвижимого имущества, направленные на безвозмездную передачу должником ответчику спорного помещения.

Судом округа также принимаются во внимание возражения финансового управляющего ФИО3, указывающего на отсутствие необходимости заключения договора дарения от 30.03.2017 в целях дальнейшей продажи имущества в интересах ФИО4, при возможности наделения должника соответствующими полномочиями иным способом (путем выдачи доверенности, заключения договора поручительства и др.). При этом материалами дела повреждается, что в последующем договор купли-продажи от 01.06.2019 заключен ФИО1 как представителем своей матери.

Суды правомерно критически отнеслись к поступившим от ответчика и должника пояснениям относительно цели совершения сделки дарения квартиры, поскольку они даны заинтересованными между собой лицами, противопоставляющими свои интересы правам независимых кредиторов, и какими-либо иными внешними объективными данными не подтверждены.

Исследование обстоятельств дальнейшей смены собственников спорной квартиры, вопреки утверждению ответчика, соответствует положениям статьи 61.6 Закона о банкротстве и необходимо для разрешения вопроса о применении последствий недействительности сделки.  

Доводы об отсутствии у ФИО1 на момент совершения сделки признаков неплатежеспособности и заключении должником соглашений об отсрочке, которые им исполнялись, отклоняется окружным судом на основании следующего.  

В соответствии с правовыми позициями Верховного Суда Российской Федерации, сформулированными в определении от 12.03.2019                                   № 305-ЭС17- 11710(4), сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной; в частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях; по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления Пленума              № 63 обстоятельства наличия у должника задолженности перед кредитором, требования которого в последующем включены в реестр требований кредиторов, с более ранним сроком исполнения, в том числе наступившим к моменту заключения оспариваемой сделки, подтверждают факт неплатежеспособности должника для целей оспаривания сделок в деле о банкротстве.

Из материалов дела о банкротстве следует, что на дату совершения договора дарения (09.08.2018), у должника имелись неисполненные обязательства с наступившим сроком исполнения перед ФИО9, чьи требования в дальнейшем включены в реестр кредиторов должника (определение суда от 16.03.2020 по данному делу о банкротстве).

Так согласно указанному судебному акту с ФИО1 в пользу ФИО9 решением Центрального районного суда г. Комсомольска-на-Амуре от 14.05.2018 по делу № 2-1209/2018 взыскана задолженность по договору займа от 06.02.2017 в размере 3 000 000 руб., проценты за пользование займом в сумме 1 216 397 руб. и нестойка за период с 20.08.2017 по 14.05.2018 в размере 220 273,97 руб. с начислением процентов за пользование займом по ставке 42% годовых и неустойки по ставке 10% годовых с 15.05.2018 по день фактической уплаты долга. Определением от 11.01.2019 по делу № 13-33/2019 (после совершения оспариваемой сделки) утверждено заключенное между должником и кредитором мировое соглашение, согласно которому с 14.05.2018 сумма основного долга и неустойка не уменьшились и составили 3 000 000 руб. и 220 273,97 руб. соответственно. 

Соглашение о рассрочке на сумму 9 600 000 руб. по договорам займа от 10.06.2016 (на сумму 3 250 000 руб.) и от 06.10.2016 (на сумму                    1 000 000 руб.) с кредитором ФИО8 заключено только 28.05.2019, т.е. после совершения спорной сделки. Срок уплаты долга по договору от 06.10.2016 наступил 06.11.2016. Согласно соглашению о рассрочке сумма основного долга по договорам займа не изменилась, на что указано самим кредитором при предъявлении требований (определение суда от 03.08.2020 по делу о банкротстве). 

Судебные акты о включении в реестр требований кредиторов требования ФИО7 в период рассмотрения обособленного спора по заявлению финансового управляющего не пересмотрены, в связи с чем у судов не имелось оснований полагать, что на дату заключения договора дарения задолженность перед указанным кредитором погашена. 

Соответственно, безвозмездное отчуждение должником ликвидного имущества произведено при наличии у него неисполненных обязательств перед кредиторами в существенном размере, которые имели право на удовлетворение своих требований за его счет.  

В целом доводы кассационных жалоб не опровергают выводов судов первой и апелляционной инстанций и направлены на переоценку фактических обстоятельств спора, а также представленных в материалы дела доказательств.

Нарушений либо неправильного применения норм материального и процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену определения и постановления, судами не допущено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты отмене, а кассационные жалобы удовлетворению, не подлежат.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Хабаровского края от 19.04.2021, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 14.07.2021 по делу № А73-6014/2019 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья                                           Е.О. Никитин                   

Судьи                                                                                    Н.Ю. Мельникова         

                                                                                               Е.С. Чумаков