ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-103887/23

10 июля 2024 года

город Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 03 июля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 10 июля 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Кузнецова В.В.,

судей: Перуновой В.Л., Тарасова Н.Н.,

при участии в заседании:

представители не явились;

рассмотрев 03 июля 2024 года в судебном заседании кассационную жалобу

АО «Меркурий»

на определение Арбитражного суда города Москвы

от 15 февраля 2024 года,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда 

от 22 апреля 2024 года

о признании требования АО «Меркурий» в размере 2.718.576,67 руб. подлежащими удовлетворению в порядке, предшествующим распределению ликвидационной квоты,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЗАПАДНОАБДУЛИНО»,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 13.07.2023 в отношении ООО «ЗАПАДНОАБДУЛИНО» (далее - должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО1, о чем опубликовано сообщение в газете «Коммерсантъ» от 29.07.2023 № 137(7582).

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление АО «Меркурий» (далее - кредитор) о включении требования в размере 2.718.576,67 руб. в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15 февраля 2024 года требование АО «Меркурий» в размере 2.718.576,67 руб. признано подлежащими удовлетворению в порядке, предшествующем распределению ликвидационной квоты.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 апреля 2024 года определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, АО «Меркурий» обратилось с кассационной жалобой, в которой просит определение и постановление отменить и принять по делу новый судебный акт о включении требования АО «Меркурий» в размере 2.718.576,67 руб. в состав требований кредиторов третьей очереди.

Заявитель жалобы считает судебные акты незаконными и необоснованными, как принятые с неправильным применением норм материального и процессуального права.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, кассационная инстанция не находит оснований для изменения или отмены определения и постановления в обжалуемой части в связи со следующим.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из разъяснений Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, данных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности, поскольку может иметь место злонамеренное соглашение должника и конкретного кредитора с целью причинения вреда имущественным правам иных кредиторов либо с целью ведения контролируемого банкротства.

Целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению законных прав и интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что требование кредитора подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, ввиду наличия корпоративных связей между кредитором и должником.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/14, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/15).

Как разъяснено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/15, о наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, участником должника с размером доли 30% является ФИО2 (дата внесения указанных сведений в Единый государственный реестр юридических лиц - 29.06.2019), который с 29.06.2019 является директором правопредшественника кредитора ООО «Меркурий», а впоследствии и АО «Меркурий».

Имеет место непосредственно идентичная территориальная расположенность, поскольку кредитор располагается по адресу: 

<

...>, а должник долгое время располагался по адресу: 

<

...>, и изменил адрес незадолго до возбуждения производства по делу о банкротстве.

Данное обстоятельство, как обоснованно отметили суды, также в совокупности свидетельствует о наличии заинтересованности.

Судами установлено, что помимо АО «Меркурий» с заявлениями о включении в реестр требований кредиторов должника обратились следующие кредиторы: АО «ФЕТИДА» (располагается по адресу: 

<

...>, генеральным директором общества является ФИО2), АО «РИФ» (располагается по адресу: г. Оренбург, переулок Матросский, 12, офис 105, генеральным директором общества является ФИО3, который также является директором должника).

Суды указали, что должник с момента своего создания существовал за счет заменых средств, предоставленных лицами, входящими с должником в одну группу компаний, ООО «ЗАПАДНОАБДУЛИНО» никогда не имело собственного капитала для ведения хозяйственной деятельности.

При таких обстоятельствах суды обоснованно заключили, что предоставляя должнику заем в 2020 году, генеральный директор кредитора ФИО2, являющийся участником должника, не мог не знать о выбранной руководством ООО «ЗАПАДНОАБДУЛИНО» модели ведения бизнеса и неблагополучном финансовом состоянии должника.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем, из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее - Обзор от 29.01.2020), обобщившем правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве, при наличии любого из обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в трудном экономическом положении и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве. Очередность удовлетворения требования кредитора, аффилированного с лицом, контролирующим должника, может быть понижена, если этот кредитор предоставил компенсационное финансирование под влиянием контролирующего должника лиц.

В соответствии с пунктом 3.1 Обзора от 29.01.2020, внутреннее финансирование должно осуществляться добросовестно и не нарушать права и законные интересы иных лиц. Предоставление аффилированным лицом должнику, пребывающему в состоянии имущественного кризиса, финансирования, направленного на возвращение должника к нормальной предпринимательской деятельности (компенсационное финансирование), в частности с использованием конструкции договора займа, то есть с избранием модели поведения, отличной от предписанной пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, означает, что соответствующий займодавец принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из пункта 3.1 Обзора от 29.01.2020, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Наряду с выдачей займов формами компенсационного финансирования должника являются, в частности, невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, пункт 2 статьи 811, статья 813 Гражданского кодекса Российской Федерации), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа. Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства (пункт 3.2 Обзора от 29.01.2020).

В соответствии с пунктом 3.3 Обзора от 29.01.2020, разновидностью финансирования по смыслу пункта 1 статьи 317.1 Гражданского кодекса Российской Федерации является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи, подряда, аренды и так далее по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом, об оплате работ после окончательной сдачи их результатов, о внесении арендной платы в сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах и тому подобное); в случае признания подобного финансирования компенсационным вопрос о распределении риска разрешается так же, как и в ситуации выдачи контролирующим лицом займа.

Основанием понижения очередности удовлетворения требования контролирующего лица является то, что предоставляя в ситуации имущественного кризиса компенсационное финансирование, аффилированное лицо в одностороннем порядке (без участия независимых кредиторов) принимает рискованное решение о способе выхода из сложившейся ситуации, затрагивающее судьбу уже вложенных независимыми кредиторами средств, отклоняясь от стандарта поведения, установленного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 11 Обзора от 29.01.2020).

В пункте 14 Обзора от 29.01.2020 отражено, что понижение очередности погашения требования лица, контролирующего должника, вызвано исключительно отнесением на него риска предоставления компенсационного финансирования, в связи с чем требование такого лица удовлетворяется на основании пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, пункта 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора от 29.01.2020).

Исходя из смысла вышеприведенных разъяснений и подходов, выработанных Верховным Судом Российской Федерации при рассмотрении подобных споров, основным мотивом субординации требований лиц, имеющих общие экономические интересы с должником, является понижение очередности удовлетворения требований таких лиц, обусловленное тем, что названные лица, участвующие в предпринимательской деятельности должника, не могут конкурировать с внешними (независимыми) кредиторами за распределение конкурсной массы.

При этом контролирующее лицо, опровергая факт выдачи компенсационного финансирования, вправе доказать, что согласованные им условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кредитором не опровергнуты выводы судов о выбранной руководством должника модели ведения бизнеса.

Апелляционный суд обоснованно отклонил доводы кредитора со ссылкой на правоотношения должника, ООО «Реал», ООО «Меркурий» в связи со следующим.

Судом апелляционной инстанции установлено, что из заявления кредитора в суд первой инстанции и приложенных к заявлению документов прямо следует, что кредитор основывает свои требования на договоре займа от 10.01.2020 № МР/3А-01/20, факт перечисления денежных средств кредитором должнику подтверждается выписками по счету. В договоре займа от 10.01.2020 № МР/3А-01/20 какие-либо ссылки на другие договоры отсутствуют. Из договора процентного займа от 10.01.2020 № МР/3А-01/20 никак не следует, что он имеет отношение (даже косвенно) к длящимся правоотношениям, является составной часть какой-либо единой сделки.

Апелляционный суд отметил, что в судебное заседание суда апелляционной инстанции кредитор не явился, представителей не направил. При таких обстоятельствах, как отметил апелляционный суд, остается не ясно, какое значение к рассматриваемому спору имеют обстоятельства правоотношений десятилетней давности, на которые ссылался кредитор, даже если они в действительности имели место быть.

Также апелляционный суд указал, что в любом случае договоры, предположительно заключенные 16.01.2012 и 25.07.2012, в материалах дела отсутствуют, правового значения применительно к спорному договору займа не имеют.

При этом апелляционный суд отметил, что сам должник в дополнительных пояснениях в суд первой инстанции подтверждает, что полученные от кредитора денежные средства были направлены на осуществление текущей хозяйственной деятельности.

Учитывая изложенное, суды пришли к обоснованному выводу о том, что модель ведения бизнеса построена таким образом, что ООО «ЗАПАДНОАБДУЛИНО» существовало за счет заемных денежных средств от аффилированных структур, а потому требование таких кредиторов, предоставивших денежные средства посредством конструкции договора займа, не могут быть противопоставлены требованию единственного независимого на сегодняшний момент кредитора - Администрации города Оренбурга.

Учитывая изложенное, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу о признании требования АО «Меркурий» в размере 2.718.576,67 руб. подлежащими удовлетворению в порядке, предшествующим распределению ликвидационной квоты.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции находит выводы судов первой и апелляционной инстанций законными и обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального и процессуального права.

Доводы кассационной жалобы о нарушении судами норм материального права судебной коллегией суда кассационной инстанции отклоняются, поскольку основаны на неверном толковании этих норм.

Указанные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения и оценки судов при принятии обжалуемых актов. Каких-либо новых доводов кассационная жалоба не содержит, а приведенные в жалобе доводы не опровергают правильности принятых по делу судебных актов.

Доводы кассационной жалобы сводятся к переоценке имеющихся в деле доказательств, что в силу положений статьи 286 и части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы полномочий суда кассационной инстанции.

Нарушений судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, способных повлиять на правильность принятых судами судебных актов либо влекущих безусловную отмену последних, судом кассационной инстанции не выявлено.

Учитывая изложенное, оснований, предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для изменения или отмены обжалуемых в кассационном порядке судебных актов, по делу не имеется.

Руководствуясь статьями 284 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 15 февраля 2024 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 апреля 2024 года по делу № А40-103887/23 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационную жалобу АО «Меркурий» - без удовлетворения.

 

Председательствующий-судья                                                          В.В. Кузнецов

 

Судьи                                                                                            В.Л. Перунова

 

Н.Н. Тарасов