ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 18АП-10376/2021, 18АП-11039/2021, 18АП-11278/2021

Дело № А47-12075/2018

13 сентября 2021 года

г. Челябинск

Резолютивная часть постановления объявлена 06 сентября 2021 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 13 сентября 2021 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Румянцева А.А.,

судей Забутыриной Л.В., Матвеевой С.В., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Оренбургагростройиндустрия» ФИО3, ФИО4 на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 29.06.2021 по делу № А47-12075/2018 о частичном удовлетворении заявления о взыскании убытков.

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 07.03.2019 (резолютивная часть от 06.03.2019) ликвидируемый должник закрытое акционерное общество «Оренбургагростройиндустрия» признано несостоятельным (банкротом) с открытием конкурсного производства сроком на 6 месяцев до 06.09.2019. Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО3.

Конкурсный кредитор ФИО4 (далее – заявитель) 24.06.2019 обратилась в арбитражный суд с заявлением, в котором просила привлечь к субсидиарной ответственности: генерального директора должника ФИО2; учредителей общества ФИО5,ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19; взыскать с генерального директора и учредителей должника в пользу возмещение убытков, причиненных действиями ответчика, в размере кредиторских требований по настоящему делу 1 292 078 руб. 59 коп.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 29.06.2021 заявленные требования ФИО4 удовлетворены частично. Суд взыскал с бывшего генерального директора ЗАО «Оренбургагростройиндустрия» ФИО2 в пользу ФИО4 убытки в размере 653 894 руб. 20 коп. В удовлетворении оставшейся части заявленных требований отказал.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО2, конкурсный управляющий ЗАО «Оренбургагростройиндустрия» ФИО3 и ФИО4  обратились с апелляционными жалобами.

В обоснование своей апелляционной жалобы ФИО2 указал, что им не были заявлены ходатайства и заявления об осмотре и об рыночной оценке стоимости списанных по акту «обследования незавершенного строительства в виде монолитных фундаментов в п. Акбулак Оренбургской области и списание их с баланса» от 02.04.2018 - 11 таковых фундаментов под строительство домов на общую сумму 2 656 303 рубля 08 копеек, в виду состояния здоровья и тяжелой болезни, перенесенных операций, а поэтому выводы суда по этому вопросу являются предположительными. Указанный акт не оспорен, не признан недействительным, а значит, акт является обоснованным и законным, а выводы суда о том, что  на ответчика ФИО2 возлагаются обязанность по доказыванию правомерности составления данного акта от 02.04.2018, являются предположениями суда. Сама по себе продажа имущества должника на этапе подготовки к ликвидации общества в понимании суда не свидетельствует о каких-либо намерениях контролирующих должника лиц причинить вред кредиторам. Подготовка к ликвидации и ликвидация юридического лица являются нормальными этапами существования любого субъекта предпринимательской деятельности. Продажа автомобиля по договору от 28.08.2018 не привела к банкротству должника. Полученные денежные средства были направлены в погашение задолженности по заработной плате. 

От ФИО2 также поступило ходатайство о возврате апелляционной жалобы на определение от 16.06.2021, как ошибочно направленной, поскольку обжалуемое определение вынесено 29.06.2021.

Поскольку из содержания апелляционной жалобы ФИО2 очевидно, что дата обжалуемого определения указана неверно, им обжалуется определение суда первой инстанции от 29.06.2021 (резолютивная часть от 16.09.2021), апелляционная коллегия не находит оснований для возврата жалобы.

ФИО4 не согласившись с определением суда в части отказа в удовлетворении требований, также обратилась с апелляционной жалобой, в которой указала, что правомерность списания объектов незавершенного строительства балансовой стоимостью 2 656 303,08 рублей и приобретенный для изготовления монолитного пенобетона пенообразователь в количестве 1360 кг стоимостью 158 956, 89 руб. конкурсным кредитором поставлена под сомнение, поскольку за столь короткий срок ликвидные объекты не могут стать неликвидными. Все ликвидные активы - объекты недвижимого имущества были отчуждены в 2016 году, то есть менее чем за год до введения наблюдения по заявлению ООО ПКФ «ДомоСтроитель» в рамках дела № А47-6885/2017. При этом погашение требований ООО ПКФ «ДомоСтроитель» произведено АО «Сельский дом», то есть, очевидно, что сам должник не смог расплатиться с долгами самостоятельно, то есть имелись признаки неплатежеспособности на 22.06.2017. 11 объектов незавершенного строительства в виде монолитных фундаментов в п. Акбулак Оренбургской области, которые были списаны по акту обследования 02.04.2018, менее чем через месяц стали неликвидными. Полагает, что директор, зная о признаках неплатежеспособности общества, осознавая, что требования кредитора ООО ПКФ «ДомоСтроитель» были погашены АО «Сельский дом» лишь с целью предотвратить процедуру банкротства ЗАО «Оренбургагростройиндустрия» в 2017 году и как следствие невозможность оспорить сделки по отчуждению 30 объектов недвижимости, не обратился самостоятельно в суд с заявлением о признании ЗАО «Оренбургагростройиндустрия» банкротом.

Конкурсный управляющий ЗАО «Оренбургагростройиндустрия» ФИО3 в своей апелляционной жалобе указала, что требования заявлены о привлечении к субсидиарной ответственности, требований о взыскании убытков, заявлено не было. Считаем, что ФИО4 не представила в материалы дела доказательств причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинением ей убытков. Судом не исследовался довод о том, что у ЗАО «Оренбургагростройиидустрия» в собственности отсутствовали земельные участки, на которых располагались монолитные фундаменты, а также, что данные фундаменты не были зарегистрированы за должником и то каким образом, данные объекты могли быть реализованы, если они находились в неликвидном состоянии. Оснований подвергать сомнению представленные директором акты обследования и списания о том, что фундаменты в непригодном неликвидном состоянии, отсутствуют. Заявитель также не представил в материалы дела доказательств ликвидности вышеуказанных фундаментов и возможности их реализации.

Судом на основании ст.ст. 262, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отказано в приобщении приложенных к апелляционной жалобе ФИО2 дополнительных доказательств: выписка из амбулаторной карты от 09.07.2021, справка об инвалидности от 01.02.2020, справка № 46 от 15.07.2021, копия газеты, объявления, копии фотографий, поскольку часть датирована после вынесения судебного акта, в отношении остальных не представлено доказательств, невозможности предоставления в суд первой инстанции. 

От МИФНС № 6 по Оренбургской области поступил отзыв на апелляционную жалобу с доказательствами направления и ходатайство о рассмотрении жалобы в отсутствие уполномоченного органа. 

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

В соответствии со ст.ст. 123, 156, 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц.

В судебном заседании представитель подателя жалобы ФИО2  поддержал доводы апелляционной жалобы.

Законность и обоснованность судебного акта проверена судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела и правильно установлено судом первой инстанции, между заявителем ФИО4 и должником 14.05.2012 заключен договор № 10 долевого участия в строительстве (том 7 л.д. 4-19). Договор предусматривал гарантийный срок продолжительностью 5 лет с момента сдачи в эксплуатацию (п. 8.1, том 7 л.д. 14).

Квартира принята заявителем у застройщика по акту от 05.12.2012 (том 7 л.д. 20).

Заявитель обратился к должнику с претензией о наличии в квартире строительных недостатков (том 7 л.д. 29 с оборотом). Точную дату обращения с претензией из материалов дела установить невозможно.

Решением Ленинского районного суда г. Оренбурга от 23.11.2017 сдолжника в пользу ФИО4 взысканы 653 894 руб. 20 коп. 

В реестр требований кредиторов должника включены требования трех кредиторов в общей сумме 1 445 861 руб. 58 коп., в том числе:

1) ЗАО «Оренбургагростройиндустрия» в сумме 770 966 руб. 38 коп. (решение суда от 07.03.2019);

2) ФИО4 в сумме 653 894 руб. 20 коп. (определение суда от 07.05.2019);

3) ФНС России в сумме 21 001 руб. 00 коп. (определение суда от 28.06.2019).

ФИО2 в период с декабря 2010 года (информация внесена в ЕГРЮЛ 27.12.2010, том 3 л.д. 85-86) по май 2017 года являлся руководителем должника.

Копия регистрационного дела должника, представленная МРИ ФНС № 10 по Оренбургской области (документов, содержащихся в ЕГРЮЛ в отношении должника) - том 3 л.д. 31-150, том 4 л.д. 1-110.

На годовом общем собрании акционеров 24.04.2017 (протокол - том 3 л.д. 63-66) было принято решение о предстоящей ликвидации общества. Ликвидатором общества назначен ФИО2

Запись о принятии решения о ликвидации юридического лица, назначении ликвидатора внесена в ЕГРЮЛ 05.05.2017 (том 3 л.д. 67-68).

Внеочередным собранием акционеров должника 10.08.2017 принято решение о прекращении ликвидации общества, назначении генерального директора - ФИО2 (протокол - том 3 л.д. 57-58).

18.08.2017 должником в ЕГРЮЛ внесена запись о прекращении процедуры ликвидации (лист записи ЕГРЮЛ - том 3 л.д. 53, 59).

На годовом общем собрании акционеров 28.06.2018 (протокол - том 3 л.д. 43-46) было принято решение о предстоящей ликвидации общества. Ликвидатором общества назначен ФИО2

Запись о принятии решения о ликвидации юридического лица, назначении ликвидатора внесена в ЕГРЮЛ 09.07.2018 (том 3 л.д. 47-48).

Ликвидатором должника документы по личному составу должника переданы в учреждение, уполномоченное на ведение соответствующего архива (том 2 л.д. 12), а документация должника в полном объеме -конкурсному управляющему должника (том 2 л.д. 14-18).

Из учредительного договора общества от 15.10.1993 (том 4 л.д. 66-70) следует, что в число учредителей должника входили ТОО "Железобетон", ТОО ЖБИ "Сорочинское", АО ЗЖБИ и СД "Орское", ТОО "ЖБИ и СД", ФИО20 ФИО5, ФИО21, ФИО6, ФИО11, ФИО14, ФИО17, ФИО15, ФИО13, ФИО16, ФИО12, ФИО22, ФИО18

Из устава общества в редакции 1996 года (том 4 л.д. 31) следует, что 170 обыкновенных акций общества были перераспределены между учредителями следующим образом: ФИО5 - 17 акций, ФИО20 - 14 акций, ФИО6 - 14 акций, ФИО11 - 13 акций, ФИО12 - 12 акций, ФИО13 - 10 акций, ФИО16 - 8 акций, ФИО14 - 9 акций, ФИО15 - 9 акций, ФИО18 - 8 акций, ФИО17 - 8 акций, ФИО21 - 6 акций, ФИО9 - 14 акций, ФИО23 - 14 акций, ФИО8 - 14 акций.

Соответствующую информацию об участниках общества директор должника представлял в регистрирующий орган (том 4 л.д. 11-25).

В выписке ЕГРЮЛ (том 3 л.д. 16-17) иные контролирующие должника лица, поименованные заявителем (кроме ФИО2), указаны в качестве участников и акционеров общества в периоде с 11.12.2002.

Заявитель в обоснование заявленных требований указала на ряд действий должника, в силу которых, как он полагает, должник не погасил кредиторскую задолженность перед ним:

- списание активов, которые числись в бухгалтерском балансе;

- продажа автомобиля;

- передача строительных материалов (том 3 л.д. 11).

В дополнениях к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности (том 6 л.д. 58-60, 69-72, том 7 л.д. 1 с оборотом) со ссылкой на правовую норму ст. 61.11 Закона о банкротстве заявитель указал на совершение должником сделок, которыми причинен существенный вред правам кредиторов (договор купли-продажи от 11.07.2017), что в деле № А47-6885/2017 объекты незавершенного строительства, принадлежащие должнику, указывались им как доказательства платежеспособности должника, а впоследствии, 02.04.2018, были списаны с баланса должника как непригодные для дальнейшего строительства, и акт списания от 02.04.2018 является оспоримой сделкой. Также указал, что по состоянию на 01.11.2016 у должника имелись признаки объективного банкротства.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции исходил из следующего.

Согласно статье 223 АПК РФ, статье 32 Федерального закона N 127-ФЗот 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" дела о несостоятельности(банкротстве)рассматриваютсяарбитражным        судом        поправилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Федеральным законом N 266-ФЗ от 29.07.17 "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона N 266-ФЗ от 29.07.17 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Заявление конкурсного кредитора ФИО4 подано в арбитражный суд 24.06.2019, то есть в период действия Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

Между тем, порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 137 от 27.04.10 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона N 73-ФЗ от 28.04.09 "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" означает следующее.

Действие норм материального права во времени подчиняется иным правилам пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы     и     применяются     к    отношениям,    возникшим    после    введения     их     в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда РоссийскойФедерации, в частности изложенных в Постановлениях от 22.04.14 N 12-П иот 15.02.16 N 3-П, преобразование отношения в той или иной сфережизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному)принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный принцип имеет своей цельюобеспечениеправовойопределенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 137 от 27.04.10, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

ФИО4 ссылается на то, что участники и руководитель должника совершили действия, нарушающие права кредиторов, в 2017-2018 году.

Таким образом, основания привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в понимании суда определяются главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве" Закона о банкротстве в редакции Федерального закона о банкротстве N 266-ФЗ.

С учетом включения в реестр требований кредиторов должникатребования ФИО4 определением суда ее право на обращение сзаявлениемопривлеченииксубсидиарной ответственности контролирующих должника лиц сторонами обособленного спора не оспаривается.

В целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более      чем      за      три      года,      предшествующих      возникновению      признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно (п. 8 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Из материалов дела следует, что должник в 2002-2015 годах осуществлял стабильную экономическую деятельность, в 2016 году продал большую часть принадлежащего ему имущества, на годовом общем собрании акционеров 24.04.2017 утвердил решение о ликвидации общества.

Директором должника необходимые документы долговременного хранения переданы в архив (акт - том 2 л.д. 12), оставшиеся документы в полном объеме – конкурсному управляющему должника (акт приема-передачи - том 2 л.д. 14-18). Конкурсный управляющий в отзыве поясняла, что отсутствуют какие-либо замечания к сданным руководителем должника конкурсному управляющему документы.

Оценивая договор купли-продажи автомобиля от 28.08.2018 (том 2 л.д. 112-116, том 4 л.д. 124-127, том 5 л.д. 61-63, акт приема-передачи – том 5 л.д. 62) суд первой инстанции указал, что полученные денежные средства были направлены     в    погашение    задолженности     по     заработной    плате,     в    силу положений ст. 134 Закона о банкротстве задолженность по заработной плате включается во вторую очередь реестр требований кредиторов должника и подлежит погашению до погашения задолженности перед конкурсным кредитором ФИО4 Денежные средства в полном объеме в сумме 70 000 руб. 00 коп. поступили в кассу должника (приходный кассовый ордер – том 5 л.д. 63), оплачены в качестве заработной платы директору должника (расходный кассовый ордер – том 5 л.д. 63 оборот), при этом согласно расшифровке к балансу за 9 мес. 2017 года задолженность по заработной плате перед директором составляла 99 300 руб. 00 коп., и данная сумма (в пересчете на 7 месяцев, с декабря 2016 года по июнь 2017 года, как указано в графе «основание» расходного кассового ордера), в понимании суда не является чрезмерной (по 10 тыс. руб. ежемесячно). Подлинники приходного и расходного кассовых ордеров обозревались судом в судебном заседании 14.09.2021. Цена сделки не оспорена (автомобиль 2009 года выпуска), об аффилированности покупателя и продавца доказательств не имеется.

Оценивая договор купли-продажи от 17.07.2015 (том 6 л.д. 56), платежное поручение покупателя об оплате от 23.09.2015 № 378 на сумму 1 300 000 руб. (том 6 л.д. 48), суд указал, что переход права собственности от продавца к покупателю зарегистрирован Росреестром 11.07.2017 - том 4 л.д. 138, п. 30 выписки ЕГРП в отношении недвижимого имущества должника); сделка не признана недействительной, сведений о взаимозависимости покупателя и продавца, об отклонении цены недвижимого имущества от рыночной, также не представлено.

Также судом сделан вывод, что сама по себе продажа имущества должника на этапе подготовки к ликвидации общества в понимании суда не свидетельствует о каких-либо намерениях контролирующих должника лиц причинить вред кредиторам. Подготовка к ликвидации и ликвидация юридического лица являются нормальными этапами существования любого субъекта предпринимательской деятельности. Из материалов дела следует, что должник заблаговременно пришел к решению о предстоящей ликвидации и планомерно готовился к ней, осуществляя продажу принадлежащего ему имущества.

В отношении довода о нарушениях должника в части продажи строительных материалов, суд первой инстанции указал на следующее.

Довод заявителя ФИО4 о том, что АО «Сельский дом», участником которого является должник, перечисляло на расчетный счет должника дивиденды, которые скрыты должником от конкурсного кредитора, подлежит отклонению судом. Справки о размере дивидендов за 2017-2019 годы и платежные поручения по их выплате должнику (том 5 л.д. 55-58) АО «Сельский дом», которое является заявителем по делу № А47-12075/2018, представило в материалы дела. Из размера сумм (всего 3 руб. 19 коп.) не имеется оснований полагать действия должника злоупотреблением правом.

Заявитель ФИО4 указывала, что ей не представлены конкурсным управляющим должника исчерпывающие доказательства в отношении поступления и списания денежных средств с расчетного счета должника, высказывала сомнения о наличии у должника лишь одного расчетного счета (том 6 л.д. 58-59). 

Однако, судом установлено, что у должника  имелся лишь  один  расчетный    счет  (том 6 л.д. 57). 

Согласно справки регистрирующих органов (том 4 л.д. 124-133) у должника не было иного движимого имущества, а право собственности на все объекты недвижимости перешло ранее иным лицам (выписка ЕГРП - том 4 л.д. 134-138).

Из представленных конкурсным управляющим должника бухгалтерского баланса должника на 31.12.2017 (том 2 л.д. 110-111, том 5 л.д. 66-67), копии расшифровок к нему (том 5 л.д. 64-65, том 6 л.д. 151) следует, что в процессе подготовки к ликвидации общества с бухгалтерскогобалансадолжникабылисписаныдебиторская и кредиторская задолженность (дебиторская задолженность по налогам в сумме 45 094 руб. 46 коп., кредиторская задолженность по сторонним контрагентам в связи с истечением сроков исковой давности в общей сумме 539 579 руб. 78 коп.), о чем составлен приказ № 2 от 29.03.2018, подписанный генеральным директором должника (том 4 л.д. 140-141). При этом в части налога на прибыль, зачисляемого в федеральный бюджет, ФНС информировала должника о невозможности возврата переплаты по указанному налогу в связи с истечением 3-летнего срока с даты уплаты, с указанием в обоснование п. 7 ст. 78 Налогового Кодекса РФ. 

Судом сделан вывод, что такая операция в бухгалтерском учете является стандартной, не выходящая за рамки обычной деловой практики. Доказательства того, что денежные средства могли быть истребованы из бюджета, с учетом указанного в приказе факта пропуска срока исковой давности, в материалы дела не представлены. Также судом принимается во внимание, что включенные в реестр требований кредиторов 21 001 руб. 00 коп. налогов (определение суда от 28.06.2019) представляют собой НДС и НДФЛ, то есть списанные с баланса переплаты по налогу на прибыль и страховым взносам в ФСС не влияли непосредственно на размер задолженности по НДС и НДФЛ.

По акту от 02.04.2018 обследования объектов незавершенного строительства в виде монолитных фундаментов (том 4 л.д. 139) комиссия в  составе ответственных лиц должника списала с баланса общества выполненные работы по строительству фундаментов в сумме 2 656 303 руб. 08 коп., пенообразователь стоимостью 158 956 руб. 89 коп.

Между тем, доказательств того, что данное списание с баланса активов привело к несостоятельности должника, судом не установлено. Кроме того, данное списание имело место уже тогда, когда все признаки объективного банкротства у должника имелись.

Из материалов дела следует, что заявителем (с учетом принятого судом отказа заявителя ФИО4 от требований к части ответчиков) в перечень контролирующих должника лиц включены руководитель генеральный директор должника ФИО2 и акционеры общества ФИО8, ФИО10, ФИО14, ФИО24, ФИО25

Между тем, суд первой инстанции не установил оснований для привлечения участников (акционеров) должника к субсидиарной ответственности с учетом следующего.

Из представленной в материалы дела конкурсным управляющим должника информации АО "Регистраторское общество "Статус" (том 2 л.д. 54-55, том 4 л.д. 142-145, том 5 л.д. 108-109) следует, что доли в уставном капитале должника по состоянию на 15.01.2019 (согласно количеству обыкновенных акций) распределялись следующим образом: ФИО8 - 8,235294%; ФИО10 - 17,647059%; ФИО14- 17,647059%; ФИО24- 17,647059%; ФИО2- 21,176471%; ФИО25- 17,647059%.

К субсидиарной ответственности подлежит привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам. Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2019 N 307-ЭС17-11745(2).

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве контролирующие должника лица должны принять решение о созыве заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принять такое решение, и (или) подать данное заявление в арбитражный суд, при неисполнении чего данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 5 постановления ПленумаВерховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.2017 "О некоторыхвопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц кответственностиприбанкротстве",предполагается,чтоучастник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующимлицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГКРФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защитеконкуренции", статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "Оконкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарныхрынках") вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций(долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентовголосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосовдостаточно для назначения (избрания) руководителя должника.

Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Согласно п. 2 ч. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, контролирующимдолжника лицом является то лицо, которое имело право самостоятельно либосовместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью иболее процентами голосующих акций акционерного общества, или более чемполовинойдолейуставногокапиталаобществасограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В соответствии с пунктом 25 Устава  ЗАО «Оренбургагростройиндустрия» (том 4 л.д. 37), утвержденного решением Общего собрания акционеров от 20.06.1996, внеочередное общее собрание акционеров Общества может быть проведено по требованию акционеров (акционера), являющихся владельцами не менее, чем 10% голосующих акций Общества на дату предъявления требований (том 4, л.д. 27-42).

Такимобразом, участник должника может быть признан контролирующим лицом при наличии у него не менее 50 процентов голосующих акций или привлечен к субсидиарной ответственности в случае, когда он, обладая 10% голосующих акций общества, не созвал собрание акционеров по вопросу деятельности общества.

Поскольку доли акционеров общества не позволяют им непосредственно влиять на деятельность должника, в связи с чем они не могут быть признаны контролирующим должника лицом, а следовательно и привлечены к субсидиарной ответственности.

В пункте 4 Протокола годового собрания акционеров от 24.04.2017 (том 3 л.д. 63-66) указано, что членами совета директоров общества были избраны ФИО24, ФИО25, ФИО10, ФИО26, ФИО2 (том 3 л.д. 64 оборот). 

Однако, поскольку судом не установлено оснований для привлечения членов совета директоров должника к субсидиарной ответственности, доказательств совершения им действий, приведших к банкротству должника, не представлено, выводы суда об отказе в удовлетворении требований в указанной части, являются обоснованными, а доводы апелляционных жалоб об ином, несостоятельными.

По смыслу норм Закона о банкротстве субсидиарная ответственность устанавливается в размере непогашенных по причине отсутствия имущества должника требований кредиторов.

Из материалов дела следует, что в реестр требований кредиторов включена задолженность в общей сумме 1 445 861 руб. 58 коп., в том числе:

1) ЗАО «Оренбургагростройиндустрия» в сумме 770 966 руб. 38 коп. (решение суда от 07.03.2019);

2) ФИО4 в сумме 653 894 руб. 20 коп. (определение суда от 07.05.2019);

3) ФНС России в сумме 21 001 руб. 00 коп. (определение суда от 28.06.2019).

В соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В настоящем случае размер требования заявлены конкурсным кредитором ФИО4 в сумме 653 894 руб. 20 коп., соответствующей удовлетворенным судом кредиторским требованиям заявителя.

С учетом того, что конкурсный кредитор АО "Сельский дом" является аффилированным     лицом     с     должником     (должник     -     его     учредитель),     то задолженность перед АО "Сельский дом" не подлежит включению в размер субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Поскольку ФИО4 просит привлечь руководителя должника и его учредителей к субсидиарной ответственности только по обязательствам перед указанным кредитором, что противоречит нормам действующего законодательства, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Из разъяснений, изложенных в определении ВС РФ от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992, в объем субсидиарной ответственности бывшего руководителя нельзя включить обязательства, которые возникли до того, как возникла обязанность направить в суд заявление о банкротстве, либо в течение месяца после этого момента.

Таким образом, в настоящем споре необходимо установить момент, когда у руководителя должника возникла обязанность направить в суд заявление о банкротстве.

Определением суда от 13.02.2019 по делу № А47-12075/2018 было отказано во введении наблюдения в отношении должника, заявление ФИО4 было оставлено без рассмотрения.

Из решения суда от 06.11.2018 по делу № А47-11574/2018 следует, что просрочка должника в возврате акционерному обществу "Сельский дом" задолженности в сумме 714 234 руб. 79 коп. (основной долг) возникла 01.01.2018 (долг должен был быть погашен до 01.01.2018). Ликвидатор ФИО2 в деле № А47-11574/2018 признавал долг.

Перечисляя в первоначальном заявлении правовые нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, заявитель ФИО4 в том числе указывала на необходимость для руководителя должника своевременно обратиться в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Вместе с тем, субсидиарная ответственность за нарушение обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве должника наступает только в случае, если после соответствующей даты у должника возникли новые обязательства.

Как следует из решения суда от 06.11.2018 по делу № А47-11574/2018 задолженность перед АО "Сельский дом" у должника возникла вследствие того, что АО "Сельский дом", как аффилированное с должником лицо (должник являлся его участником, это следует из выписки ЕГРЮЛ АО "Сельский      дом")      погасил      задолженность      должника      перед      бюджетом.

ИФНС по Ленинскому району города Оренбурга представила 05.04.2021 расчеты задолженностей по налогам в табличной форме (том 6 л.д. 92-146).

Из данных документов суд пришел к выводу, что задолженность по налогам возникла у должника 27.06.2016 (том 6 л.д. 101), она превышала 300 000 руб., была впоследствии погашена платежами АО "Сельский дом".

Таким образом, по состоянию на 01.09.2016 (дату, указанную заявителем), руководитель должника должен был знать о наличии задолженности, то есть о признаках несостоятельности должника.

С учетом разъяснений, данных в п. 11 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве" суд исходит из того, что обязательство по возмещению конкурсному кредитору убытков и иных расходов возникло в момент сдачи объекта недвижимости должником (застройщиком) кредитору ФИО4, то есть 05.12.2012, а не из судебного решения суда общей юрисдикции от 23.11.2017.

Спорные обязательства перед должником, стоимость которых в порядке субсидиарной ответственности полагает необходимым взыскать с руководителя должника кредитор, возникли до 01.09.2016, являются убытками из выполненных с недостатками работ, сданных заявителю по акту 05.12.2012, то есть не могут быть включены в объем субсидиарной ответственности ФИО2

Заявитель ФИО4 была надлежащим образом уведомлена о ликвидации должника, в материалы дела обособленного спора по кредиторскому требованию ФИО4 ею представлялось письмо в адрес ИФНС по Ленинскому району города Оренбурга от 23.08.2018, в котором она полагала, что задолженность перед ней должна быть включена должником в ликвидационный баланс.

Статьями61.11и 61.12 Закона о банкротстве установлен исчерпывающий перечень оснований привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Согласно разъяснений, изложенных в п.п. 16-17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Ф от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – постановление Пленума № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Вместе с тем, судом не установлено каких-либо действий контролирующих должника лиц, которые явились бы необходимой причиной банкротства должника, то есть тех, без которых объективное банкротство не наступило бы. Также не выявлено действий, совершенных после наступления объективного банкротства, которые существенно ухудшили бы имущественное положение должника. Доказательств недобросовестных действий со стороны контролирующих должника лиц, которые привели к банкротству должника, также не представлены.

В пункте 20 постановления Пленума № 53 даны следующие разъяснения.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

С учетом изложенного, суд первой инстанции, самостоятельно квалифицировав предъявленное требование, признал доказанным фактом нарушения прав конкурсного кредитора со стороны должника списанием с баланса объектов незавершенного строительства – фундаментов стоимостью 2 656 303 руб. 08 коп. При этом доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего ФИО3 о том, что требования заявлены о привлечении к субсидиарной ответственности, требований о взыскании убытков, заявлено не было, отклоняются.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (п. 1 ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктами пунктам 1-3 статьи 71 Закона № 208-ФЗ члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и    исполнении    обязанностей    должны    действовать    в    интересах    общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно.

Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества,единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральныйдиректор), временный единоличный исполнительный орган, членыколлегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции),равно как и управляющая организация или управляющий, несутответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу ихвиновнымидействиями(бездействием),еслииныеоснования ответственности не установлены федеральными законами.

При определении оснований и размера ответственности членов совета директоров (наблюдательного совета), единоличного исполнительного органа общества (директора, генерального директора) и (или) членов коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющей организации или управляющего должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

В соответствии с пунктами 1, 2 ст. 401 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности. Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

Поскольку ответственность единоличного исполнительного органа общества является гражданско-правовой, поэтому убытки, причиненные им, подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, которой предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Таким образом, в гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа, истец обязан доказать сам факт причинения убытков и наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности единоличном исполнительном органе, члене совета директоров.

В силу пункта 5 статьи 71 Закона № 208-ФЗ общество или акционер(акционеры), владеющие в совокупности не менее чем 1 процентомразмещенных обыкновенных акций общества, вправе обратиться в суд сиском к члену совета директоров (наблюдательного совета) общества,единоличному исполнительному органу общества (директору, генеральномудиректору), временному единоличному исполнительному органу общества (директору, генеральному директору), члену коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и к управляющей организации (управляющему) о возмещении причиненных обществу убытков в случае, предусмотренном абзацем первым пункта 2 настоящей статьи.

Общество или акционер вправе обратиться в суд с иском к члену совета директоров (наблюдательногосовета) общества, единоличному исполнительному органу общества (директору, генеральному директору), временному   единоличному   исполнительному   органу   общества   (директору, генеральному директору), члену коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и к управляющей организации (управляющему) о возмещении причиненных ему убытков в случае, предусмотренном абзацем вторым пункта 2 настоящей статьи.

По смыслу указанных выше норм права, ответственность исполнительного органа (директора) в виде возмещения убытков, наступает при наличии противоправного деяния, убытков, причиненных обществу, причинной связи между деянием и убытками, вины нарушителя. При этом истцом должен быть доказан не только факт неисполнения либо ненадлежащего исполнения нарушителем своих обязанностей, но и то, что в результате этого у общества возникли убытки.

Разъяснения по вопросам, касающимся возмещения убытков, причиненных действиями (бездействием) лиц, входящих или входивших в состав органов юридического лица, даны в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 (далее - постановление Пленума № 62).

В пункте 2 Пленума № 62 указано, что при определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 Гражданского кодекса РФ), также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, утверждении стратегий и бизнес-планов и т.п.). Согласно пункту 4 Пленума № 62 добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо.

Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Согласно разъяснениям названного Пленума, если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; 2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; 3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; 4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; 5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению (абз. 2 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25).

Как установлено судом и следует из материалов дела, по акту «обследования незавершенного строительства в виде монолитных фундаментов в п. Акбулак Оренбургской области и списание их с баланса» от 02.04.2018 списаны с бухгалтерского баланса выполненные работы по возведению 11 фундаментов в сумме 2 656 303 руб. 08 коп.

При этом в перечень вопросов годового общего собрания акционеров должника 24.04.2017 (том 3 л.д. 63-66) вопрос о списании с баланса объектов незавершенного строительства не входил.

Списание данных фундаментов с баланса должника произведено в отсутствие достаточных доказательств их неликвидности.

Руководитель должника должен был знать в апреле 2018 года оналичии задолженности перед заявителем, поскольку имелось решение суда о взыскании от 23.11.2017.

В виду изложенного, суд пришел к верному выводу, что руководитель должника мог бы реализовать данные фундаменты и направить денежные средства в погашение требований кредитора ФИО4

Таким образом, посчитав доказанным факт причинения ФИО4 убытков в сумме  653 894 руб. 20 коп., суд первой инстанции взыскал указанную сумму с ФИО2, как бывшего руководителя должника. 

В виду изложенного, отклоняются доводы жалобы ФИО2  в отношении указанного акта, поскольку доказательств неликвидности переданных по акту фундаментов, суду не представлено; отчуждение имело место при наличии у должника признаков неплатежеспособности; доказательств, что денежные средства были направлены в погашение задолженности по заработной плате, не представлены.

Доводы апелляционной жалобы управляющего ФИО3 об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинением ей убытков, отклоняются, как противоречащие установленным по делу обстоятельствам.

Ссылка апелляционной жалобы управляющего ФИО3 на то, что судом не исследовался довод о том, что у ЗАО «Оренбургагростройиидустрия» в собственности отсутствовали земельные участки, на которых располагались монолитные фундаменты, а также, что данные фундаменты не были зарегистрированы за должником, несостоятельна, поскольку указанный фундамент числился на балансе должника и был списан с него по акту от 02.04.2018.

Отклоняется также довод о том, что заявитель не представил в материалы дела доказательств ликвидности вышеуказанных фундаментов и возможности их реализации, поскольку обязанность по доказыванию данного обстоятельства лежит на ответчике, поскольку именно он являлся руководителем должника, имел доступ к бухгалтерской и иной документации общества.

Доводы апелляционной жалобы ФИО4 о том, что у должника   имелись признаки неплатежеспособности на 22.06.2017 подлежат отклонению, поскольку судом установлено, что признаки неплатежеспособности возникли у должника 01.09.1016.

Следовательно, оснований для отмены определения суда и удовлетворения жалоб не имеется. Доводы жалоб не опровергают выводов суда, исходя из конкретных обстоятельств рассматриваемого дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании ч. 4 ст. 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

Судебные расходы по апелляционной жалобе распределяются между сторонами в соответствии с правилами, установленными ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 29.06.2021 по делу № А47-12075/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2, конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Оренбургагростройиндустрия» ФИО3, ФИО4 - без удовлетворения.

Возвратить ФИО2 из федерального бюджета излишне уплаченную государственную пошлину по чеку-ордеру ПАО Сбербанк Оренбургское отделение 8623/72, операция 46, от 06.07.2021 в размере 300 руб.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судьяА.А. Румянцев

  Судьи:Л.В. Забутырина

С.В. Матвеева