СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, http://7aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Томск                                                                                    Дело № А45-19248/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 17 июля 2018 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 20 июля 2018 г.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего Назарова А.В., 

судей: Кайгородовой М.Ю.,

ФИО1, 

при ведении протокола судебного заседания без использования средств аудиозаписи секретарем судебного заседания ФИО2, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу закрытого акционерного общества «Росмедпром» (№ 07АП-4091/2018(6)) на определение от 21.05.2018 Арбитражного суда Новосибирской области (судья Ничегоряева О.Н.) по делу №А45-19248/2017 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Сибирские медицинские технологии» (633011, 

<

...>, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятое по заявлению закрытого акционерного общества «РосМедПром» (633011, 

<

...>, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о включении требования в размере 30 956 084 рублей в реестр требований кредиторов должника, 

без участия представителей сторон судебном заседании,

установил:

определением от 20.10.2017 (резолютивная часть объявлена 16.10.2017) Арбитражного суда Новосибирской области в отношении общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Сибирские медицинские технологии» (далее – ООО «НПО «СМТ», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3, член Ассоциации Ведущих Арбитражных Управляющих «Достояние».

28.10.2017 в газете «Коммерсантъ» опубликованы сведения о введении в отношении должника процедуры банкротства – наблюдение.

Решением суда от 07.06.2018 (резолютивная часть решения объявлена 31.05.2018) должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство сроком на 6 месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

27.11.2017 в Арбитражный суд Новосибирской области поступило заявление акционерного общества «РосМедПром» (далее – ЗАО «РосМедПром», кредитор) о включении требования в размере 30 956 084 рублей в реестр требований кредиторов должника.

Определением суда от 21.05.2018 в удовлетворении требования кредитора отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, кредитор обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, принять по делу новый судебный акт, ссылаясь на несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, неполное выяснение обстоятельств имеющих значение для дела, неприменение норм материального и процессуального права.

В обоснование апелляционной жалобы кредитор приводит следующие доводы: сам по себе факт того, что займодавцем выступает бенефициар должника, является недостаточным для вывода об отсутствия заемных отношений и направленности на реализацию внутрикорпоративных отношений; суд первой инстанции не принял во внимание представленные в материалы дела требования о погашении задолженности по договорам займа б/н от 20.02.2009, от 20.07.2009, от 08.07.2009, от 10.07.2009, от 30.08.2010, датированные 27.11.2009 и 13.12.2010, являющиеся доказательствами совершения кредитором действий, направленных на возврат суммы займа; с 2008 года вступая в договорные отношения с должником, кредитор ежегодно получал доход около 1 500 000 рублей; займы выдавались не единовременно, часть займов возвращена в срок; аналитическая записка к отчету о деятельности завода по производству медицинских изделий в городе Бердске (должника) за 2016 год, положенная в основу вывода суда первой инстанции о вхождении должника в группу компаний «Афина Паллада», не является надлежащим доказательством по делу, оформлена ненадлежащим образом, никем не подписана, отсутствую подтверждения полномочий лица, составившего записку; на момент предоставления займов ФИО4 владел только 50 % акций кредитора, соответственно не мог единолично принимать решения о предоставлении займов, а остальные владельца 50 % акций не могли принимать заведомо экономически невыгодные для своей компании решение о предоставлении займов должнику.

Лица, участвующие в обособленном споре в деле о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание апелляционной инстанции не явились.

16.07.2018 от кредитора поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства, мотивированное тоем, что в Арбитражном суде Новосибирской области на дату рассмотрения апелляционной жалобы назначено судебное заседание по другому делу, в связи с чем, представитель ФИО5 лишена возможности участвовать в двух судебных заседаниях.

Рассмотрев ходатайство кредитора об отложении судебного разбирательства, суд первой инстанции отклонил его ввиду отсутствия процессуальных оснований, предусмотренных статьей 158 АПК РФ.

Частью 3 статьи 158 АПК РФ предусмотрено, что в случае, если лицо, участвующее в деле и извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, заявило ходатайство об отложении судебного разбирательства с обоснованием причины неявки в судебное заседание, арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает причины неявки уважительными.

Из содержания данной нормы следует, что отложение дела не является обязанностью суда и для отложения судебного заседания необходимы объективные причины.

В силу части 5 статьи 158 АПК РФ арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает, что оно не может быть рассмотрено в данном судебном заседании, в том числе вследствие неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле, других участников арбитражного процесса, в случае возникновения технических неполадок при использовании технических средств ведения судебного заседания, в том числе систем видеоконференц-связи, а также при удовлетворении ходатайства стороны об отложении судебного разбирательства в связи с необходимостью представления ею дополнительных доказательств, при совершении иных процессуальных действий.

Таким образом, заявляя ходатайство об отложении рассмотрения дела, лицо, участвующее в деле, должно указать и обосновать, для совершения каких процессуальных действий необходимо отложение судебного разбирательства. Заявитель должен также обосновать невозможность разрешения спора без совершения таких процессуальных действий.

В соответствии со статьей 59 АПК РФ дела организаций ведут в арбитражном суде их органы, действующие в соответствии с федеральным законом, иным нормативным правовым актом или учредительными документами организаций. При этом представителем в арбитражном суде может быть дееспособное лицо с надлежащим образом оформленными и подтвержденными полномочиями на ведение дела.

Поскольку кредитор является юридическим лицом, указание на занятость одного из его представителей по причине его участия в ином процессе, не может быть расценено судом апелляционной инстанции как уважительная причина для отложения судебного разбирательства, когда кредитором не доказано наличие препятствий к обеспечению явки другого представителя. Заявляя об отложении судебного разбирательства, кредитор не обосновал необходимость участия представителя совершением каких-либо процессуальных действий, которые могли бы повлиять на разрешение спора.

В силу части 1 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения либо не совершения ими процессуальных действий.

Учитывая изложенное, в порядке части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 АПК РФ суд апелляционной инстанции считает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие лиц, участвующих в обособленном споре в деле о банкротстве.

Проверив материалы дела в порядке статьи 268 АПК РФ, изучив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его отмены, исходя из следующего.

Как следует из материалов дела, должника имеются неисполненные обязательства перед кредитором, которые возникли в связи с неисполнением обязательств по возврату денежных средств из следующих договоров:

1) договор № б/н займа от 20.02.2009, согласно которого заемщику предоставлен беспроцентный заем на сумму 15 800 000 рублей, на срок до 19.02.2010;

2) договор № б/н займа от 08.07.2009, согласно которого заемщику предоставлен беспроцентный заем на сумму 6 400 000 рублей, на срок до 31.12.2010;

3) договор № б/н займа от 10.07.2009, согласно которого заемщику предоставлен беспроцентный заем на сумму 770 000 рублей, на срок до 31.12.2010;

4) договор беспроцентного денежного займа от 30.08.2010, согласно которого заемщику предоставлен беспроцентный заем на сумму 1 400 000 рублей, на срок до 31.12.2010;

5) договор № б/н займа от 22.07.2009, согласно которого заемщику предоставлен беспроцентный заем на сумму 3 518 676 рублей, на срок до 31.12.2009;

6) договор беспроцентного денежного займа от 20.02.2013, согласно которого заемщику предоставлен беспроцентный заем на сумму 8 975 348 рублей, на срок до 31.12.2015.

Дополнительными соглашениями, заключенными по пяти вышеуказанным договорам, срок возврата денежных средств по договорам займа был продлен до 31.12.2016.

Общий размер задолженности перед кредитором согласно вышеуказанным договорам займа составляет 30 956 084 рублей.

Указывая на наличие просроченных обязательств, кредитор обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требования кредитора о включении в реестр требований кредиторов должника его требований, исходил из того, что договоры заключены с кредитором, являющимся заинтересованным и аффилированным по отношению к должнику лицом, в целях искусственного создания задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора, а также в целях уменьшения в интересах должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов и в отсутствие каких-либо разумных экономических мотивов совершения сделок займа.

Выводы суда первой инстанции, соответствуют действующему законодательству и фактическим обстоятельствам дела.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закона о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 6 статьи 16, статьи 71 Закона о банкротстве требования кредиторов рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется арбитражным судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором, с другой стороны. Требование кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

С учетом специфики дел о банкротстве, при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Исходя из указанных норм права, арбитражному суду необходимо по существу проверить доказательства возникновения задолженности и применения мер ответственности на основе положений норм материального права.

Соответственно, общие правила доказывания при рассмотрении обособленного спора по включению в реестр требований кредиторов предполагают, что заявитель, обратившийся с требованием о включении в реестр, обязан представить первичные документы в подтверждение факта передачи кредитором должнику какого-либо имущества (в том числе и денежных средств), иные участники процесса при наличии возражений обязаны подтвердить их документально (например, представить доказательства встречного предоставления со стороны должника по рассматриваемому обязательству).

Однако в ситуации предъявления к должнику требований аффилированного кредитора сложившейся судебной практикой, выработаны иные критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства; судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (определения Верховного Суда Российской Федерации № 308-ЭС16-7060 от 15.09.2016; № 306-ЭС16-17647 (1)от 30.03.2017; № 306-ЭС16-17647 (7)от 30.03.2017; № 306-ЭС16-20056 (6) от 26.05.2017).

Указанное распределение бремени доказывания обусловлено необходимостью установления обоснованности и размера спорного долга, возникшего из договора, и недопущением включения в реестр необоснованных требований (созданных формально с целью искусственного формирования задолженности с целью контролируемого банкротства либо имевшихся в действительности, но фактически погашенных (в ситуации объективного отсутствия у арбитражного управляющего документации должника и непредставлении такой документации аффилированным лицом)), поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования.

Таким образом, сам по себе факт аффилированности кредитора, предъявившего требование о включении в реестр, и должника хотя и не свидетельствует о намерении сторон искусственно создать задолженность, однако при заявлении иными незаинтересованными участниками процесса обоснованных возражений возлагает бремя опровержения таких возражений на аффилированного кредитора.

Согласно пункту 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника.

Вместе с тем, как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ЗАО «РосМедПром» и ООО НПО «СМТ» входят в группу компаний «Афина Паллада».

В соответствии с данными из регистрирующего органа, в период с 14.08.2009 по 08.08.2017 ЗАО Агентство «Афина Паллада» (ИНН 

<

***>) являлось единственным участником должника, обладавшим 100% долей в уставном капитале должника.

В соответствии с данными о составе акционеров ЗАО Агентство «Афина Паллада», представленными от АО «Регистратор «Р.О.С.Т.», как минимум в период с 01.01.2015 по 01.11.2017 владельцем 99,98% акций общества являлся гражданин ФИО4

Из протоколов заседаний совета директоров ЗАО Агентство «Афина Паллада» (единственного участника ООО «НПО «СМТ») за 2010 – 2013 года видно, что в совет директоров входили:

- ФИО4 (акционер ЗАО «РосМедПром», фактический владелец и акционер ЗАО Агентство «Афина Паллада», президент группы компаний «Афина Паллада»);

- ФИО6 (руководитель контрольно-ревизионного управления группы компаний «Афина Паллада», руководитель ЗАО «РосМедПром» с момента образования общества 08.11.2007 до 24.11.2017);

- ФИО7 (руководитель ЗАО Агентство «Афина Паллада» на момент выдачи займов);

- ФИО8 (руководитель ЗАО Агентство «Афина Паллада» с 21.03.2017, руководитель ЗАО «РосМедПром» с 24.11.2017).

В соответствии с данными из ЕГРЮЛ по ЗАО «РосМедПром» (выписки по состоянию на 05.12.2017) 50% акций ЗАО «РосМедПром» принадлежит гражданину Магакеляну Гайку Гвардиковичу с 2007 года, являющемуся фактическим владельцем и бенефициаром ООО НПО «СМТ».

Также, в материалах дела имеются приказы №137 от 21.11.2013 «О корпоративном управлении группы компаний «Афина Паллада» и № 05 от 26.02.2014 «О проведении инвентаризации внутренней задолженности Обществ группы компаний «Афина Паллада», подписанные президентом группы компаний «Афина Паллада» ФИО4 с приложением списка компаний, входящих в группу. В соответствии с приложенным к приказам списком в группу компаний «Афина Паллада» входят в том числе ЗАО «РосМедПром» (№2), ЗАО Агентство «Афина Паллада» (№3) и ООО Научно-производственное объединение «Сибирские медицинские технологии» (№32).

Таким образом, ЗАО «РосМедПром» является заинтересованным и аффилированным в отношении должника лицом. Кроме того, учитывая, что в ЗАО «РосМедПром» 50% акций принадлежит фактическому владельцу и конечному бенефициару от деятельности ООО «НПО «СМТ» гражданину ФИО4, следовательно, действует в интересах последнего.

Сам по себе фат принадлежности ФИО4 только 50 % акций ЗАО «РосМедПром», вопреки ошибочного мнения кредитора, не опровергает то, что ЗАО «РосМедПром» является заинтересованным и аффилированным в отношении должника лицом.

С учетом изложенного, при рассмотрении настоящего обособленного спора возражения независимых кредиторов относительно создания искусственной задолженности и экономической нецелесообразности заключения договоров должны были быть опровергнуты заявителем апелляционной жалобы.

Действительно, в соответствии со статьями 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Пункт 1 статьи 8 ГК РФ устанавливает, что гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, в частности, из договоров и иных сделок.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В силу пункта 1 статьи 809 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором займа, заимодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором.

Пункт 1 статьи 810 ГК РФ возлагает на заемщика обязанность возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые установлены договором займа. 

Материалами дела подтверждается факт предоставления займов должнику кредитором, заинтересованным и аффилированным в отношении должника лицом.

Вместе с тем, как верно указал суд первой инстанции, денежные средства предоставлялись на длительный срок и не имели для заимодавца как коммерческой организации своей целью получение прибыли/дохода в форме процентов на вложенные средства, что недоступно обычным участникам денежного рынка. Следовательно, заключением договоров займа прикрывались сделки по докапитализации подконтрольной владельцу ЗАО «РосМедПром» ФИО4 компании ООО НПО «СМТ» (увеличение уставного капитала компании), что характеризует указанные договоры займа как притворные сделки (пункт 2 статьи 170 ГК РФ);

Как обоснованно указал суд первой инстанции, при допущении просрочки займы не истребовались кредитором у должника, а заключались дополнительные соглашения о продлении срок для возврата займа на 6-7 лет, что в свою очередь свидетельствует о притворности сделок по выдаче займов. 

Ссылка заявителя апелляционной жалобы на предъявлении 27.11.2009 и 13.12.2010 кредитором должнику требований о возврате суммы займа, судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку по истечению установленного в требованиях срока, для добровольного исполнения обязательства по возврату займов (31.12.2009 и 31.12.2010) кредитор не обращался в суд за взысканием предоставленных средств с должника (лист дела 147-148 том 1). Кроме того, требования от 27.11.2009 и от 13.12.2010 выставлялись лишь по договорам займа б/н от 20.02.2009, от 22.07.2009, от 08.07.2009, от 10.07.2009, от 30.08.2010. При этом доказательств предъявления требования по договору займа б/н от 20.02.2013 материалы дела не содержат, кредитор на наличие таких доказательств не ссылается.

Принимая во внимание изложенное выше, а также учитывая то, что кредитор не смог раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5, утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017), суд апелляционной инстанции, также как и суд первой инстанции, приходит к выводу, что действительной целью предоставления займов от лица ЗАО «РосМедПром» являлись инвестиционные и развитие ООО «НПО «СМТ», входящей в группу компаний; стороны сделки не имели намерения создать соответствующие ей правовые последствия, а именно возвратить сумму займа; использование механизма предоставления инвестиций в виде формального займа в подконтрольную компанию позволило фактическому бенефициару группы компаний «Афина Паллада» акционеру ЗАО «РосМедПром» ФИО4 снизить риск убытков от негативных результатов своего воздействия на хозяйственную деятельность должника, нарастить подконтрольную себе кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (статья 10 ГК РФ), уравнять себя в правах на получение доли от конкурсной массы должника с независимыми кредиторами. 

Приведенное в апелляционной жалобе обоснование выбора конструкции взаимоотношений между кредитором и должником, указанные выше выводы не опровергает.

Доводы кредитора о том, что экономическим мотивом выдачи займов было поддержание платежеспособности ООО «НПО «СМТ» с целью для заявителя дальнейшего извлечения прибыли от сдачи помещений и оборудования в аренду, судом первой инстанции обоснованно отклонены как необоснованный. ЗАО «РосМедПром» в рамках настоящего дела также заявлено требование о включении в реестр требований задолженности в размере 29 181 804,61 рублей, возникшей в связи с неоплатой должником платежей по заключенным между сторонами договорам аренды помещений и оборудования, в том числе по договору от 2008 года, по которому оплат не было.

Из аналитической записки к отчету о деятельности завода по производству медицинских изделий в города Бердск (ООО «НПО «СМТ») за 2016 год (лист дела 8-12 том 2), составленной руководителем контрольно-ревизионного управления группы компаний «Афина Паллада» ФИО6 (переданной временному управляющему бывшим руководителем должника ФИО9) усматривается установленная информация о займах ООО «НПО «СМТ» (страница 4) с указанием на тот факт, что в балансе общества на 31.12.2016 числится задолженность по займам 188 824 т.р. (171560 т.р. образованы до октября 2013 года) и то, что займы были предоставлены в разные периоды времени с момента становления, развития предприятия и получены были лично от акционера и предприятий, входивших в группу.

При этом у суда апелляционной инстанции отсутствую основания для призвания аналитической записки ненадлежащим доказательством по делу, возражения кредитора со ссылкой на ненадлежащее оформление данного документа не нашли своего подтверждения.

В соответствии с разъяснениями, данными Верховным Судом Российской Федерации в пункте 18 Обзора судебной практики № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено законодательством о юридических лицах (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 06.07.2017 №308-ЭС17-1556(2) по делу №А32-19056/2014, при функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Закона об ООО, статья 47 Федерального закона № 208-ФЗ от 26.12.95 «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

При этом если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе. 

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС15-5734 (4,5) от 12.02.2018).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС17-17208 от 15.02.2018).

К тому же, изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера) (определение Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС17-17208 и 21.02.2018 N 310-ЭС17-17994 (1,2) от 15.02.2018.

Таким образом, с учетом изложенного выше, а также исходя из того, что договоры заключены с кредитором, являющимся заинтересованным и аффилированным по отношению к должнику лицом, в целях искусственного создания задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора, в целях уменьшения в интересах должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов и в отсутствие каких-либо разумных экономических мотивов совершения сделок займа, ЗАО «РосМедПром» не может быть признано конкурсным кредитором. 

Оценивая изложенные в апелляционной жалобе доводы, суд апелляционной инстанции установил, что в них отсутствуют ссылки на факты, которые имели бы юридическое значение и могли бы повлиять в той или иной степени на принятие законного и обоснованного судебного акта при рассмотрении заявленного требования по существу.

Суд апелляционной инстанции не установил нарушений норм материального и норм процессуального права судом первой инстанции.

Оснований, предусмотренных статьей 270 АПК РФ, для отмены определения в обжалуемой части у суда апелляционной инстанции не имеется. Апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 258, 268, 271, пунктом 1 части 4 статьи 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение от 21.05.2018 (резолютивная часть объявлена 10.05.2018) Арбитражного суда Новосибирской области по делу №А45-19248/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области.

ПредседательствующийА.В. Назаров 

Судьи М.Ю. Кайгородова 

ФИО1