Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А40-29380/23-7-238

20 июля 2023 г.

г. Москва

 

Резолютивная часть решения объявлена                                            04 июля 2023 г.

Полный текст решения  изготовлен                                                    20 июля 2023 г.

 

Арбитражный суд города Москвы в составе:

Судьи Огородниковой М.С.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Климовым В.А.

рассмотрев в судебном заседании дело

по иску: ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ЕКАТЕРИНБУРГ-2000" (ОГРН: 1026605229122, ИНН: 6661079603)

к ответчику: АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО" (ОГРН: 1027700054590, ИНН: 7731140006)

о признании, об обязании (с учетом уточнений, принятых в порядке ст. 49 АПК РФ)

при участии:

от истца – Пономарев Д.Е. по доверенности от 30.08.2022 г.

от ответчика – Ихлова В.В. по дов. от 28.02.2023 г., Барнашов А.В. по дов. от 28.02.2023 г. 

 

УСТАНОВИЛ:

ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ЕКАТЕРИНБУРГ-2000"  (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к АКЦИОНЕРНОМУ ОБЩЕСТВУ "ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО"  (далее –ответчик) с исковым заявлением  (с учетом ст. 49 АПК РФ), содержащим следующие требования:

1. признать недействительным односторонний отказ Акционерного общества «ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО» (ИНН 7731140006, ОГРН 1027700054590) от исполнения Договора  на оказание услуг по технической поддержке № 50114961 от 27.04.2018, заключенного с ООО «ЕКАТЕРИНБУРГ-2000» (ИНН 6661079603, ОГРН 1026605229122);

2. признать действующим Договор  на оказание услуг по технической поддержке № 50114961 от 27.04.2018, заключенный ООО «ЕКАТЕРИНБУРГ-2000» (ИНН 6661079603, ОГРН 1026605229122) и Акционерным обществом «ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО» (ИНН 7731140006, ОГРН 1027700054590), в редакции дополнительных соглашений №№ 1 от 10.08.2018 года, № 2 от 22.01.2019 года, № 3 от 22.09.2020 года, № 4 от 03.03.2021 года;

3. обязать Акционерное общество «ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО» (ИНН 7731140006, ОГРН 1027700054590) надлежащим образом исполнять обязательства перед ООО «ЕКАТЕРИНБУРГ-2000» (ИНН 6661079603, ОГРН 1026605229122), возникших из Договора на оказание услуг по технической поддержке № 50114961 от 27.04.2018 в редакции дополнительных соглашений №№ 1 от 10.08.2018 года, № 2 от 22.01.2019 года, № 3 от 22.09.2020 года, № 4 от 03.03.2021 года, приступив к исполнению в срок не позднее 10 календарных дней с момента вступления в силу решения по настоящему делу;

4. в случае неисполнения решения суда по настоящему делу в части обязания Акционерного общества «ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО» (ИНН 7731140006, ОГРН 1027700054590) исполнять обязательства перед ООО «ЕКАТЕРИНБУРГ-2000» (ИНН 6661079603, ОГРН 1026605229122), возникшие из Договора на оказание услуг по технической поддержке № 50114961 от 27.04.2018 в редакции дополнительных соглашений №№ 1 от 10.08.2018 года, № 2 от 22.01.2019 года, № 3 от 22.09.2020 года, № 4 от 03.03.2021 года, - взыскать с  Акционерного общества «ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО» (ИНН 7731140006, ОГРН 1027700054590) в пользу ООО «ЕКАТЕРИНБУРГ-2000» (ИНН 6661079603, ОГРН 1026605229122) судебную неустойку в размере  216.959,4 рубля за каждый день неисполнения решения с даты его вступления в законную силу и до его фактического исполнения.

Представитель истца исковые требования поддержал в полном объеме с учетом принятых уточнений.

Представители ответчика в отношении исковых требований возражали по доводам, изложенным в отзыве на иск и дополнениях к нему.

Суд, рассмотрев исковые требования, выслушав представителей истца, ответчиков, исследовав и оценив, по правилам ст. 71 АПК РФ, имеющиеся в материалах дела доказательства, считает, что заявленные исковые требования не подлежат удовлетворению, исходя из следующего.

Как указывает истец в обоснование иска, Общество с ограниченной ответственностью «ЕКАТЕРИНБУРГ-2000» (далее — Заказчик) является оператором сотовой связи, оказывающим соответствующие услуги на территории Уральского региона под товарным знаком «МОТИВ».

ЗАО «ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО» (в настоящее время — Акционерное общество «ЭРИКССОН КОРПОРАЦИЯ АО», далее - Исполнитель) является российским подразделением европейского производителя телекоммуникационного оборудования — Ericsson AB (Швеция).

Заказчик и Исполнитель заключили Договор на оказание услуг по технической поддержке № 50114961 от 27.04.2018 (далее - Договор).

По условиям Договора Заказчик обязался оплачивать, а Исполнитель — оказывать техническую поддержку системы связи Заказчика в целях ее бесперебойной работы.

Стороны Договора подчинили его толкование и исполнение законодательству Российской Федерации (п. 14.3. Договора).

Согласно п. 5.1. Договора он вступает в силу с 01.05.2018 года и действует в течение трех лет (т.е. до 01.05.2021 года) с возможностью последующего продления срока действия.

В последующем объем, виды, стоимость технической поддержки изменялись следующими дополнительными соглашениями:  № 1 от 10.08.2018 года,  № 2 от 22.01.2019 года, № 3 от 22.09.2020 года.

В отношении продления срока действия Договора сторонами также было заключено дополнительное соглашение  № 4 от 03.03.2021 года, которым стороны согласовали продление срока действия Договора до 30.04.2024 года.

Вместе с тем, Уведомлением от 27.12.2022 года Исполнитель сообщил о досрочном одностороннем расторжении Договора с 31.12.2022 года.

В обоснование правомерности расторжения Договора Исполнитель в Уведомлении  привел ряд доводов, а именно:

1. Форс-мажор. Исполнитель ссылается на наличие «санкций, наложенных на Россию со стороны ЕС и других стран, а также контрсанкций введенных правительством Российской Федерации», в силу которых «любое исполнение по Договору после 31.12.2022 года является невозможным», а поскольку эти форс-мажорные обстоятельства длятся более шести месяцев, Исполнитель воспользовался правом на одностороннее расторжение Договора на основании ст. 12.5. Договора.

2. Невозможность исполнения (фактическая). Исполнитель также ссылается на положения п. 1 ст. 416 Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) о прекращении обязательства невозможностью исполнения, указывая на наступление после возникновения обязательства соответствующих обстоятельств, за которые ни одна из сторон не отвечает (форс-мажорные обстоятельства, выражающиеся в санкциях и контрсанкциях).

3. Невозможность исполнения (юридическая). Наконец, Исполнитель ссылается на положения п. 1 ст. 417 ГК РФ о прекращении обязательства в результате издания акта органа государственной власти, делающего невозможным исполнение обязательства.

Вместе с тем, по мнению Заказчика, приведенные в Уведомлении доводы не содержат ссылок на правомерные (предусмотренные законом или Договором) основания для одностороннего прекращения действия Договора со стороны Исполнителя, который, фактически, в одностороннем порядке отказывается от исполнения  своих обязательств.

Так, в качестве обстоятельств непреодолимой силы Исполнитель ссылается на следующее: 

1.                      Санкции, наложенные на Россию со стороны ЕС и других стран, а также контрсанкции, введенные Правительством РФ. В частности, Исполнитель упоминает Регламент Совета ЕС № 2022/328 от 25 февраля 2022 г., Регламент Совета ЕС № 2022/576 от 08 апреля 2022, вносящие изменения в Регламент Совета ЕС № 833/2014 от 31 июля 2014 года, которые накладывают запрет, в т.ч. на экспорт товаров и технологий в Россию и оказание связанных с этим услуг.

2.                      Компания Ericsson AB (Швеция), с которой аффилирован Исполнитель, получила разрешение от шведской инспекции по стратегическим продуктам (ИСП) от 05 апреля 2022 года на отступление от общего запрета санкций ЕС на оказание технической помощи в части телекоммуникационной сети заказчика.

3.                      Однако 08 апреля 2022 года ИСП фактически отменил решение от 05 апреля 2022  года, вследствие чего в рамках лицензии от 21 июня 2022 года Компания Ericsson AB (Швеция) получила право оказания технической помощи лишь до 31 декабря 2022 года.      

Вместе с тем, по утверждению истца, указанные обстоятельства не соответствуют признакам обстоятельств непреодолимой силы, указанным в п. 3 ст. 401 ГК РФ с учетом толкования этого понятия в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств".

Исполнитель, будучи частью глобальной телекоммуникационной корпорации Эрикссон, является профессиональным участником телекоммуникационного рынка (международного и российского — с 1994 года, согласно Выписке из ЕГРЮЛ, а фактически - на протяжении 130 лет), обладающим уникальными компетенциями, ресурсами, базой знаний, навыками и опытом работы в условиях российского рынка со всеми его особенностями, включая особенности предпринимательского риска в России.

Головная компания телекоммуникационной корпорации Эрикссон — компания Ericsson  AB (Швеция) — имеет в своей структуре целое направление, отвечающее за просчет и оценку рисков своей деятельности, о чем сообщается на официальном интернет-сайте компании.

Соответственно, приняв на себя обязательства оказывать техническую поддержку заказчику по заключенному в 2018 году Договору, Исполнитель тем самым принял на себя и включил в цену Договора все последующие риски работы с Заказчиком в условиях уже введенных с 2014 года антироссийских санкций, включая и риски изменения (в том числе, нарастания) этих санкций, которые он мог и должен был учитывать. 

Более того, Исполнитель, будучи осведомлен о наличии и нарастании постоянно вводимых антироссийских санкций, регулярно заключал дополнительные соглашения к Договору (от 10.08.2018 г., 22.01.2019 г., 22.09.2020, 03.03.2021 года), что также свидетельствует о том, что санкционный риск был учтен Исполнителем. 

На протяжении 2022 года Исполнитель выставлял Заказчику счета за техническую поддержку и получал соответствующую оплату, что подтверждается документами: 

Счет на оплату

Платежное поручение на оплату

№ 90563279 от 01.01.2022 (январь 2022)

№ 1836 от 14.01.2022

 

№ 90564081 от 01.02.2022 (февраль 2022)

 

№ 6027 от 11.02.2022

 

№ 90564432 от 01.03.2022 (март 2022)

 

№ 28141 от 17.06.2022

 

№ 90565400 от 01.04.2022 (апрель 2022)

 

№ 28368 от 21.06.2022

 

№ 90565999 от 01.05.2022 (май 2022)

 

№ 28372 от 21.06.2022

 

№ 90566505 от 01.06.2022 (июнь 2022)

 

№ 28375 от 21.06.2022

 

№ 90567725 от 01.07.2022 (июль 2022) 

 

№ 30427 от 06.07.2022

 

№ 90568765 от 01.08.2022 (август 2022)

 

№ 37538 от 12.08.2022

 

№ 90570125 от 01.09.2022 (сентябрь 2022)

 

№ 42049 от 14.09.2022

 

№ 90571233 от 01.10.2022 (октябрь 2022)

 

№ 44959 от 06.10.2022

 

№ 90572036 от 01.11.2022 (ноябрь 2022)

 

№ 50293 от 09.11.2022

 

№ 90572685 от 01.12.2022 (декабрь 2022)

 

№ 53929 от 05.12.2022

 

Также отмечает, что  санкции, на которые ссылается Исполнитель, не затрагивают непосредственно Исполнителя, поскольку, по смыслу приведенных Исполнителем актов ЕС, они устанавливают ограничения лишь в отношении действий иностранных (европейских) компаний, но не компаний, созданных и зарегистрированных в Российской Федерации. Исполнитель не приводит каких-либо доказательств наличия причинно-следственной связи между введенными ЕС антироссийскими санкциями и невозможностью оказания Исполнителем технической поддержки в рамках исполнения им обязательств по Договору. 

Кроме того, из пояснений Исполнителя усматривается, что санкции накладывают ограничения не непосредственно на Исполнителя, а на другое лицо - компанию Ericsson AB (Швеция), которое является основным контрагентом Исполнителя в части передачи Исполнителю необходимого программного обеспечения, технической поддержки и т.п.

Приведенные в Уведомлении ссылки на уведомления от 04 марта 2022, 08 апреля 2022 не конкретизированы, официальных уведомлений от указанных дат Заказчик не получал. 

Обращения от 12 апреля 2022и 30 июня 2022 направлены не Исполнителем, а компанией Ericsson AB (Швеция) и касаются вопросов исполнения договора № 50104082, а не Договора.   Соответственно, эти извещения направлялись не Исполнителем, не касаются Договора и поэтому не подтверждают исполнение Исполнителем обязанностей по информированию Заказчика о форс-мажоре. 

Доказательств подтверждения фактов непреодолимой силы со стороны Торгово-промышленной палаты Исполнитель также не привел, что также исключает правомерность его ссылки на форс-мажорные обстоятельства.

Таким образом, о том, что Исполнитель в одностороннем порядке квалифицировал названные им обстоятельства как форс-мажорные основания отказа от исполнения Договора, Заказчику стало фактически известно лишь из Уведомления. 

Однако все предшествующее поведение Исполнителя (выставление счетов на оплату в 2022 году, получение оплаты и т. п.) не создавало у Заказчика никаких ожиданий немотивированного прекращения договорных отношений в одностороннем порядке со ссылкой на форс-мажор и ст. 12.5. Договора. 

Данное поведение Исполнителя нарушает как общие требования добросовестности (п.п. 3, 4 ст. 1 ГК РФ), так и требования добросовестности и полноты раскрытия информации, предъявляемые к сторонам обязательственного отношения (п. 3 ст. 307 ГК РФ).            

Также истец полагает, что приведенные Исполнителем обстоятельства (санкции и контрсанкции) не соответствуют признакам невозможности исполнения, которые установлены законом (ст. 416 ГК РФ) и п.п. 36, 37 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11.06.2020 N 6 "О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств"

Указанные обстоятельства послужили основанием для предъявления настоящих требований.

Ответчик, возражая в отношении удовлетворения иска, ссылается на то, что  обязательства Ответчика прекратились в силу невозможности – как фактической, так и юридической – их исполнения; уведомление об этом носит лишь осведомительный характер и не является сделкой; юридическая невозможность исполнения связана с самостоятельными запретами, установленными как законодательством Российской Федерации, так и ЕС и Швеции; позиция Истца строится на игнорировании объективной реальности, а исковые требования – безосновательны, являются ненадлежащим способом защиты и противоречат здравому смыслу.

Фактически заявленные исковые требования сводятся к тому, что уведомление Истца Ответчиком о том, что обязательства прекратились вследствие невозможности их исполнения, является, по мнению Истца, неправомерным, к нему, по утверждению Истца, подлежат применению нормы гражданского законодательства о сделках, и данное уведомление следует признать ничтожной сделкой. Истец также утверждает, что форс-мажорные обстоятельства отсутствуют, равно как и отсутствует невозможность исполнения со стороны Ответчика обязательств по Договору.

Односторонний отказ от исполнения договора отвечает признакам сделки, определенными ст. 153 ГК РФ, в связи с чем защита прав истца может осуществляться в рассматриваемой ситуации путем признания отказа заказчика как оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки ( статья 12 ГК РФ).

Фактически в письме Ответчика от 27.12.2022 Ответчик извещает Истца о невозможности исполнения Договора со стороны Ответчика, наступившей в результате исключительных и непредвиденных обстоятельств, находящихся вне контроля Ответчика.

Истец квалифицирует Уведомление в качестве одностороннего отказа от исполнения Договора и считает его ничтожной сделкой.

Ответчик ссылается на условия Договора и приводит нормы российского законодательства, относящиеся к невозможности исполнения в силу форс-мажора, фактической невозможности и юридической невозможности.

Суд полагает, что Истец ошибочно полагает, что одно и то же обстоятельство не может подпадать под квалификацию в качестве форс-мажорного обстоятельства и вызывать фактическую и юридическую невозможность исполнения.

В соответствии с п. 1 ст. 416 ГК РФ обязательство прекращается невозможностью исполнения, если она вызвана наступившим после возникновения обязательства обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает. При этом прекращение происходит автоматически, ipso jure, в силу самого факта возникновения соответствующего препятствия.

В п. 1 ст. 417 ГК РФ закреплено правило, согласно которому, если в результате издания акта органа государственной власти или органа местного самоуправления исполнение обязательства становится невозможным полностью или частично, обязательство прекращается полностью или в соответствующей части.

Следовательно, ст. 416 ГК РФ предусматривает общее правило о невозможности исполнения, а ст. 417 ГК РФ – специальное правило, регулирующее юридическую невозможность, то есть невозможность исполнения вследствие юридического запрета или отсутствия разрешения и т.п. В этой связи Истец правильно квалифицирует соотношение норм ст. 416 и 417 ГК РФ как общую и специальную и верно указывает, что обязательство прекращается автоматически в силу самого факта возникновения препятствия.

Однако Истец необоснованно утверждает, что одно и то же обстоятельство не может быть подпадать под регулирование ст. 416 и 417 ГК РФ. Наглядным примером является ситуация, которая создалась в настоящее время, когда юридические запреты также вызвали и фактическую невозможность исполнения обязательства, в частности, нарушив все логистические цепочки и прекратив перемещение товаров и услуг через государственные границы, а также вынудив к полному сворачиванию бизнеса.

В этой связи уместно отметить, что в силу ст. 417 ГК РФ обязательство прекращается автоматически в силу самого факта возникновения соответствующего препятствия (т.е. аналогично ст. 416 ГК РФ). При этом следует иметь в виду, что юридическая невозможность по своей природе не может быть вечной, то есть она может отпасть в какой-то момент времени. Однако по смыслу ст. 417 ГК РФ данная особенность не влияет на прекращение обязательства, что опровергает довод Истца об обратном.

Следовательно, в силу наступления обстоятельств, за которые ни одна из сторон не отвечает, в соответствии со ст. 416 ГК РФ (фактическая невозможность) и/или ст. 417 ГК РФ (юридическая невозможность), обязательство прекращается.

Фактическая и/или юридическая невозможность может быть одновременно связана с форс-мажорным обстоятельством.

В силу п. 3 ст. 401 ГК РФ форс-мажор – это чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях обстоятельство. Наличие такого обстоятельства освобождает от ответственности. Но если это же обстоятельство приводит к невозможности (фактической и/или юридической) исполнения, то результатом является прекращение обязательства как такового. В этой связи утверждения Истца об обратном – безосновательны.

Как было указано выше, Уведомление прямо извещало Истца о невозможности исполнения со ссылкой на соответствующие обстоятельства и нормы ст. 416 и 417 ГК РФ, в том числе указывая на форс-мажорный характер обстоятельств. При этом прекращение обязательств Ответчика произошло в силу невозможности их исполнения, причём автоматически, то есть в силу самого факта возникших обстоятельств.

В Уведомлении указано, что обязательства по Договору прекращаются, в том числе в силу истечения лицензии (исключения из общего запрета) 31 декабря 2022 года, которая была выдана исключительно для закрытия бизнеса в России. Это обстоятельство является ключевым. По своему значению оно поглощает все иные обстоятельства, которые произошли ранее.

С 1 января 2023 наступила невозможность исполнения в силу истечения лицензии, в этой связи все иные обстоятельства, в том числе ссылки на форс-мажор, уже не имеют правового значения, поскольку поглощены более значимыми обстоятельствами. При этом само по себе форс-мажорное обстоятельство существует и, соответственно, влечёт освобождение от ответственности как самостоятельное основание.

Как следует из возражений ответчика, хронология событий выглядит следующим образом.

26 февраля 2022 года – ЕС расширяет санкционный режим в отношении России. Введённые санкции включают, помимо прочего, запрет на экспорт, прямой или косвенный, в Россию товаров двойного назначения и технологий, а также запрет на оказание технической поддержки в отношении таких товаров и технологий.

8 марта 2022 года – Швеция наделяет шведский государственный орган Инспекцию по Стратегическим Продуктам (далее – Инспекция) полномочиями на рассмотрение заявлений с просьбой о предоставлении исключения из запрета на экспорт в Россию товаров двойного назначения и оказания соответствующей технической поддержки.

16 марта 2022 года – Ericsson AB обращается в Инспекцию за специальным разрешением, которое законодательно допускается в качестве исключения из общего запрета, на поставку в Россию программного обеспечения (software) и оборудования (hardware), а также на оказание технической поддержки.

5 апреля 2022 года – Ericsson AB получил разрешение на поставку контролируемого программного обеспечения и оказание технической поддержки. Инспекция отказала в просьбе об экспорте телекоммуникационного оборудования.

8 апреля 2022 года – ЕС вводит новые санкции в отношении России. В результате нового регулирования круг возможных исключений применительно к гражданской телекоммуникационной сети значительно сузился. Правовым последствием нового регулирования стала утрата юридической силы решения Инспекции от 5 апреля 2022 года.

13 апреля 2022 года – Ericsson AB обращается в Инспекцию за разрешением на выполнение обязательств по договорам, заключённым до 26 февраля 2022 года, а именно –на поставку программного обеспечения, технического обеспечения и технической поддержки.

22 июня 2022 года – Ericsson AB получает разрешение от 21 июня 2022 года только до 31 декабря 2022 года на выполнение контрактов, заключённых до 26 февраля 2022 года, применительно к экспорту программного обеспечения (software) и оказанию технической поддержки.  В данном разрешении прямо сказано, что оно выдаётся в целях прекращения деятельности, связанной с Россией.

Следовательно, исполнение Ответчиком обязательств по Договору невозможно из-за введённого санкционного запрета.

Группа компаний Ericsson регулярно информировала Истца о своих обращениях в Инспекцию и, как следствие, об обстоятельствах, препятствующих исполнению. Более того, введение санкционных ограничений и запретов со стороны ЕС, США и других стран является общеизвестным фактом.

В этой связи Истец, во-первых, не мог не знать об их существовании и, во-вторых, должен был проявлять соответствующую степень заботливости и осмотрительности, в том числе предпринимать меры, по меньшей мере, по выяснению подробностей происходящего. В этой связи утверждение Истца, которое сводится к тому, что Истец не был информирован в достаточной степени, является не убедительным и не может быть принято во внимание, равно как не может быть принято во внимание утверждение Истца, что «всё предшествующее поведение Исполнителя (выставление счетов на оплату в 2022 году, получение оплаты и т.п.) не создавало у Заказчика никаких ожиданий немотивированного прекращения договорных отношений».

Утверждение Истца о том, что санкционный риск был якобы учтён Ответчиком, поскольку «регулярно заключал дополнительные соглашения к Договору (от 10.08.2018 г., 22.01.2019 г., 03.03.2021 года)» прямо противоречат хронологии введения соответствующих санкционных запретов, которые стали появляется лишь в 2022 году.

Из материалов дела следует, что между Истцом и Ответчиком не было заключено никаких соглашений в 2022 году.

Как известно Истцу, Ответчик входит в группу компаний Ericsson, которым, как было указано выше, было разрешено исполнять обязательства по технической поддержке лишь до 31 декабря 2022 года. В этой связи Ответчик выставлял счета Истцу лишь до 31 декабря 2022 года. Группа компаний Ericsson, частью которой является Ответчик, не может не выполнять европейские и шведские нормативные предписания, иное означало бы наложение ответственности вплоть до уголовной, в том числе на физических лиц из группы компаний Ericsson.

Утверждение Истца о том, что Ответчик не доказал невозможность исполнения Договора третьими лицами, в том числе с учётом ссылки Истца на предложение Ответчика передать исполнение Договора третьему лицу, не имеют отношение к юридической невозможности. Даже если у третьих лиц такая возможность существует, то это не опровергает довод Ответчика о том, что группа компаний Ericsson юридически лишена такой возможности (ст. 417 ГК РФ). В данном контексте имеет значение не уникальность деятельности, а юридический запрет и его последствия. Кроме того, на что было обращено внимание выше, потенциально не вечный характер санкционных ограничений не имеет значения для применения ст. 417 ГК РФ.

Суд соглашается с доводом ответчика о том, что в сложившихся обстоятельствах Ответчик предпринял максимально возможные шаги для смягчения последствий своей невозможности исполнения Договора, предложив передать Договор третьей стороне, в которую перешли специалисты, ранее оказывавшие услуги по Договору от имени Ответчика. В этом случае обеспечивалось бы продолжение оказания услуг Истцу в максимально возможном объёме и качестве.

Таким образом, обязательства Ответчика прекращены в силу ст.ст. 416, 417 ГК РФ вследствие юридических запретов, введённых ЕС и Швецией.

Кроме того, Российская Федерация предпринимает контрмеры по принятию нормативного регулирования в качестве ответных мер на вводимые санкции со стороны ЕС, США и других стран. В частности, в России уже приняты и продолжаются приниматься нормативные акты, которые ограничивают либо полностью исключают определённую деятельность лицами, находящимися под контролем иностранных юридических и/или физических лиц.

Нормы Указа Президента РФ от 8 марта 2022 года № 100 «О применении в целях обеспечения безопасности Российской Федерации специальных экономических мер в сфере внешнеэкономической деятельности» и Постановления Правительства РФ от 9 марта 2022 года № 311 «О мерах по реализации Указа Президента РФ от 8 марта 2022 года № 100» устанавливают до 31 декабря 2023 года запрет на вывоз телекоммуникационного оборудования за пределы Российской Федерации, – что делает невозможным надлежащее исполнение по Договору, поскольку в случае неисправности для осуществления ремонта оборудования необходимо иметь возможность его вывоза из России. Аналогичный запрет установлен в Приказе Минкомсвязи России от 09.10.2019 № 579 «Об утверждении требований к обеспечению устойчивого функционирования средств связи, обеспечивающих взаимодействие со средствами связи других операторов связи, собственников или иных владельцев технологических сетей связи, в том числе находящихся за пределами территории Российской Федерации» (далее – Приказ Минкомсвязи).

С 26 января 2023 года в соответствии с п. 3 Приказа Минкомсвязи следующие виды деятельности могут быть осуществлены только российскими юридическими лицами, не находящимися под контролем иностранных юридических и (или) физических лиц:

- гарантийная и техническая поддержка используемых средств связи;

- модернизация используемых средств связи.

Указанное требование делает полностью невозможным оказание услуг по Договору со стороны Ответчика, поскольку Ответчик находится под контролем иностранных лиц.

Также невозможным исполнение обязательств по Договору делают следующие требования и ограничения, установленные в п. 3 Приказа Минкомсвязи:

- должна быть исключена возможность нарушения работоспособности используемых средств связи посредством несанкционированного и совершённого без контроля владельца средств связи удалённого обновления таких средств связи с территории иностранного государства;

- должно отсутствовать управление используемыми средствами связи с территории иностранного государства;

- должна быть исключена возможность нарушения работоспособности используемых средств связи посредством несанкционированной и совершённой без контроля владельца средств связи передачи информации о состоянии и функционировании используемых средств связи за пределы территории Российской Федерации, за исключением информации, связанной с обеспечением маршрутизации трафика.

Соблюдение вышеупомянутых требований не может быть обеспечено, особенно с учётом того, что Ответчик осуществляет исполнение по Договору посредством в том числе и удалённого доступа, поскольку Ответчик входит в группу компаний Ericsson, то есть находится под контролем иностранных лиц, которые находятся или могут находится за пределами территории Российской Федерации.

Таким образом, обязательства Ответчика прекращены в силу ст.ст. 416, 417 ГК РФ вследствие ограничений и запретов, введённых Российской Федерацией.

Как было указано выше, обязательства Ответчика по Договору прекратились в связи с невозможностью их исполнения и в силу самого факта невозможности. Прекращённое обязательство уже не существует, следовательно, не может быть подтверждено.

Таким образом, требование о признании Договора действующим при прекращённых обязательствах – это ненадлежащий способ защиты, который не приведёт к восстановлению прав истца в силу сложившихся обстоятельств, о чем указано судом выше.

Суд также отмечает, что Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал на необходимость соблюдения принципа исполнимости судебного решения (напр., Определение КС РФ от 29.01.2019 № 61-О и др.). Исполнимость есть проявление общеобязательности решения. Исходя из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, общеобязательный конституционный принцип исполнимости включает не только правоприменительную деятельность суда, но и исполнительное производство как завершающий этап правореализации (напр. п 3 Постановления КС РФ от 10.03.2016 № 7-П).

Следовательно, общеобязательный конституционный принцип исполнимости, во-первых, предполагает изначальный выбор истцом надлежащего (исполнимого) способа защиты, во-вторых, требует от суда произвести проверку исполнимости.

В настоящем деле является очевидным факт невозможности исполнения требования в натуре, в том числе обязывающие Ответчика совершить действия, которое находятся под нормативным запретом.

Таким образом, исковые требования Истца не подлежат удовлетворению, поскольку приведут к принятию неисполнимого судебного акта.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно части 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

При таких обстоятельствах суд считает, что истцом не представлено ни одного надлежащего доказательства, свидетельствующего о том, что оспариваемый отказ от договора является недействительным.

Поскольку в удовлетворении требований судом отказано, то и дополнительное требование в порядке ст. 308.3 ГК РФ удовлетворению не подлежит.

Остальные доводы и доказательства, приведенные и представленные лицами, участвующими в деле, суд исследовал, оценил и не принимает во внимание в силу их малозначительности и/или безосновательности, а также в связи с тем, что по мнению суда, они отношения к рассматриваемому делу не имеют и (или) не могут повлиять на результат его рассмотрения.

Расходы по уплате государственной пошлины за подачу иска в соответствии со статьей 110 АПК РФ относятся на истца.

Руководствуясь  ст.ст. 41, 65, 68, 71, 75, 110, 123, 156, 167-171, 180, 181 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных исковых требований ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "ЕКАТЕРИНБУРГ-2000" (ОГРН: 1026605229122, ИНН: 6661079603) - отказать.

Решение может быть обжаловано в Девятый арбитражный апелляционный суд в месячный срок с даты изготовления полного текста решения.

 

Судья                                                                                                М.С. Огородникова