ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

29.05.2023

Дело № А40-181599/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 22 мая 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 29 мая 2023 года

 

            Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего-судьи Голобородько В.Я.,

судей Коротковой Е.Н., Михайловой Л.В.

при участии в заседании:

не явились

рассмотрев 22.05.2023 в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1

на определение от 08.12.2022

Арбитражного суда города Москвы

на постановление от 15.02.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЦЕНТР-ГАРАНТИЯ»,

в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 23.11.2018 в отношении ООО «ЦентрГарантия» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим утвержден ФИО2, является членом Саморегулируемой организации арбитражных управляющих МСО ПАУ.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 13.07.2022 арбитражный управляющий ФИО2 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Центр-Гарантия».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.07.2022 конкурсным управляющим ООО «Центр-Гарантия» утвержден арбитражный управляющий Воронцов В В., член Ассоциации СОАУ «МЕРКУРИЙ».

В Арбитражный суд города Москвы 06.02.2020 поступило заявление ООО КБ «БФГКредит» о привлечении ФИО4, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЦентрГарантия».

В Арбитражный суд города Москвы 14.02.2020 поступило заявление конкурсного управляющего ООО «Центр-Гарантия» о привлечении ФИО1, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Центр-Гарантия».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2020 указанные заявления о привлечении к субсидиарной ответственности объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2023, заявления конкурсного управляющего ООО «Центр-Гарантия» и ООО КБ «БФГ Кредит» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО4, ФИО5 удовлетворены. ФИО1, ФИО4, ФИО5 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Центр-Гарантия». Приостановлено производство по заявлениям конкурсного управляющего ООО «ЦентрГарантия» и ООО КБ «БФГ-Кредит» о привлечении ФИО1, ФИО4, ФИО5 к субсидиарной ответственности по делу № А40-181599/18-30-197Б в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении заявления ООО КБ «БФГ-Кредит» о привлечении к убыткам ФИО5 судом отказано. Также отказано в удовлетворении ходатайств ФИО1 об истребовании доказательств и об отложении судебного заседания.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель в кассационной жалобе указывает, что судами первой и апелляционной инстанции неполно исследованы все обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора по существу, в обжалуемых судебных актах не дана оценка по всем доводам, представленным привлеченными лицами и лицами, привлеченными к делу, выводы суда не соответствуют материалам дела. Доводы заявителя подробно изложены в его кассационной жалобе.

Надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного разбирательства лица, участвующие в деле, явку своих представителей в суд кассационной инстанции не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в отсутствие представителей этих лиц.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о рассмотрении настоящей кассационной жалобы размещена на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru  и   http://kad.arbitr.ru в сети "Интернет".

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб, поскольку они основаны на неправильном толковании заявителем норм материального права и направлены на переоценку исследованных судами доказательств, что, в силу норм статьи 286 и части 2 статьи 287Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не входит в полномочия суда кассационной инстанции.

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела, заявления конкурсного управляющего должника и ООО КБ «БФГ Кредит» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности мотивировано тем, что банкротство наступило вследствие совершения ФИО1 и ФИО4 сделок, повлекших ущерб должнику, а также вследствие не исполнения ФИО5 обязанности по подаче заявления о банкротстве должника.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявления конкурсного управляющего и кредитора должника, исходил из представления ими надлежащих доказательств наличия обязательных условий, при которых возможно привлечение ответчиков ФИО1, ФИО4, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. При этом судом не установлено правовых оснований для взыскания убытков с ФИО5 

С выводами суда первой инстанции согласился апелляционный суд.

Выводы судов в отношении ФИО4, ФИО5 сторонами не оспариваются, законность судебного акта в указанной части судом кассационной инстанции проверке не подлежит.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 №266 - ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Фактически, законодателем установлена дата вступления в силу отдельных положений ФЗ №266-ФЗ, с 01.07.2017. Основание в виде доведения до банкротства, невозможности полного погашения требований кредиторов имело место быть в Законе о банкротстве как в редакции Законов №73-ФЗ, №134-ФЗ, так и в последующих редакциях.

В настоящее время Законом № 266-ФЗ введены презумпции (предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), которые предназначены для облегчения доказывания одного основания привлечения к субсидиарной ответственности, то есть для прямого вывода о том, что именно действия (бездействие) контролирующего должника лица повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, в настоящем обособленном споре подлежит применению Закон о банкротстве в редакции Законов №73-ФЗ, №134-ФЗ в части определения применимых материальных норм, в редакции Закона №266-ФЗ в части определения правил рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующего обстоятельства: требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Понятие лиц, контролирующих должника, содержалось в абзаце 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции закона, действовавшего до 01.07.2017), согласно которому под контролирующим должника лицом понималось лицо, имеющее либо имевшее право в течение менее чем двух лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем понуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления иным образом. С введением законом 266-ФЗ в Закон о банкротстве главы III. 1 абзац 34 статьи 2 утратил силу.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее -Постановление №53) и по смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3. пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее -объективное банкротство).Указанные положения законодательства не исключают возможность привлечения контролирующего лица к иной ответственности за действия, совершенные за пределами названного трехлетнего периода, например, к ответственности, предусмотренной законодательством о юридических лицах (статья 53. Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 №208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее - Закон об акционерных обществах), статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 №14 - ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) и т.д.).

Из положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве следует, что под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Согласно материалам дела, ФИО1 в период с 28.06.2013 по 10.07.2016 являлась единоличным исполнительным органом (генеральным директором) должника, и в период с 04.03.2016 по 28.06.2016 являлась участником должника с размером доли 70 %.

Следовательно, данное лицо являлось в силу указанных выше положений Закона о банкротстве контролирующим должника лицом.

Доводы ФИО1 со ссылкой на то, что она являлась номинальным руководителем были предметом рассмотрения суда первой инстанции и обоснованно им отклонены.

По общему правилу номинальный статус руководителя не освобождает последнего от субсидиарной ответственности, но может быть учтен при определении ее размера, исходя из того насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 6 постановления ВС РФ № 53).

В пункте 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено дискреционное полномочие суда полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, в случае, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

Доказательств того, что ФИО1 была неспособна осознавать последствия совершения ей действий по принятию на себя функций генерального директора общества, действовала под влиянием насилия или угрозы, в материалы дела не представлены.

Доводы ФИО1 о ее номинальном характере как руководителя должника, носят предположительный характер и не подтверждаются материалами дела.

Также судом отклонены доводы возражений ФИО1 о том, что она имела статус контролирующего должника лица за пределами двухлетнего периода контроля.

Заявление о признании ООО «Центр-Гарантия» банкротом было принято к производству суда определением Арбитражного суда города Москвы от 23.08.2018. Между тем, указанный двухлетний срок не является пресекательным и не исключает возможности квалификации определенного субъекта как лица, контролирующего должника, за его пределами.

По своему существу данные законоположения представляют собой презумпцию, поскольку предполагается, что в границах определенного срока для лица, контролирующего должника, потенциальное банкротство последнего в связи с ухудшением финансовой стабильности является очевидным, поскольку в силу корпоративной осведомленности контролирующего лица о делах контролируемой компании ему доподлинно известно о том, что грядущая несостоятельность фактически неминуема.

Соответственно, в таком положении добросовестное и разумное контролирующее должника лицо должно предпринять меры по предотвращению несостоятельности либо, во всяком случае, сведению к минимуму ее масштабов. Это, в частности, подразумевает корректировку методов управления с учетом интересов кредиторов, защиту активов должника в целях максимизации их стоимости и предотвращения утраты, отказ от заключения сделок, если только они должным образом не оправданны с коммерческой точки зрения.

Равным образом предполагается, что принятые в течение этого срока контролирующими лицами управленческие решения напрямую отразились на финансовой состоятельности контролируемой организации, находящейся в кризисе.

Поэтому действия контролирующих лиц. повлекшие в конечном итоге причинение вреда имущественным правам кредиторов, презюмируют наличие оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед кредиторами, как не соответствующие вышеописанному повышенному стандарту поведения контролирующего лица в кризисной для контролируемой организации ситуации. Бремя опровержения подобной презумпции лежит на контролирующих должника лицах.

Таким образом, суд пришел к правомерному выводу о том, что доводы ФИО1 об отсутствии у нее статуса контролирующего должника лица в связи с тем, что она являлась руководителем должника в период по 10.07.2016, то есть более чем за два года до принятия судом заявления о признании должника банкротом, противоречат положениям статьи 2 Закона о банкротстве и основаны на неправильном толковании норм материального права.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

Согласно пункту 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если:

1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось;

2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен;

3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Согласно абзацу 4 пункта 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53, по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Судами установлено, что 01.02.2016 между ООО КБ «БФГ-Кредит» (Банк) и ООО «Центр-Гарантия» (Заемщик) заключен Кредитный договор 

<

***>, согласно которому Заёмщику предоставлен кредит в сумме 2 055 600 000 руб.

В обеспечение исполнения указанных обязательств в залог Банку предоставлено недвижимое имущество, которое приобретено ООО «Центр Гарантия» за счёт кредитных средств Банка (ипотека в силу закона) у ООО «Холтон» и ООО «ТЭС-Авто» по договорам купли-продажи от 17.12.2015 с отсрочкой платежа до 01.01.2017.

При этом одновременно 17.12.2015 сторонами также заключены договоры обратной купли-продажи, в соответствии с условиями которых заключение договоров обратной купли-продажи осуществляется не позднее 01.01.2017.

Оплата по условиям Договоров купли-продажи не осуществлялась ООО «Центр Гарантия», соответствующие средства не предоставлялись Банком.

При этом исполнение обязательств ООО «Центр Гарантия» по договорам купли-продажи обеспечено поручительством Банка.

Решениями Арбитражного суда республики Крым от 01.11.2017 по делу № А83-6968/17 и от 01.11.2017 по делу №А83-6968/17 договоры купли-продажи и предварительные договоры обратной купли-продажи признаны ничтожными сделками (вышеуказанные обстоятельства нашли отражение в данных судебных актах).

Совершение указанных притворных сделок позволило ООО «Центр-Гарантия» (владельцем 70% доли в капитале которого является ФИО4) получить кредит в размере 2 млрд руб., отразив дорогостоящие активы у себя на балансе.

При этом 01.02.2017 (в день получения кредита от Банка) денежные средства, полученные по Кредитному договору в полном объеме, были направлены на исполнение обязательств ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон».

В результате исполнения обязательств указанных организаций перед Банком, Должником в порядке пункта 5 статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации получены ранее принадлежавшие Банку права требования к заёмщикам.

Заёмщики ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон» не осуществляли реальную хозяйственную деятельность, права требования к ним являются неликвидными на основании нижеследующих обстоятельств, имевших место на дату приобретения Должником прав требования к заёмщикам: у ООО «ТК «Уникпрофит» отсутствуют основные средства за отчетные периоды с 2013 по 2016; ООО «ТК «Уникпрофит» имеет адрес массовый регистрации, одно лицо исполняет обязанности единоличного исполнительного органа в нескольких организациях, отсутствие заемщика по месту нахождения, указанному в учредительных документах, или по заявленному им фактическому месту нахождения, условия договоров с контрагентами не соответствуют общепринятой практике (поставка товаров с условиями оплаты товаров с контрагентами более чем через 6 месяцев), единственный расчётный счёт открыт в ООО КБ «БФГ-Кредит». Вотношении ООО «Полигон» установлено в том числе существенный рост дебиторской задолженности (от 70% относительно предыдущего года), отсутствие основных средств за отчетные периоды с 2013 по 2015 с учетом периодов предоставления кредитов, дат регистрации и ликвидации заемщиков, массовый адрес регистрации, отсутствие в штате главного бухгалтера или бухгалтерской службы, среднесписочная численность не превышает 5 человек, негативная информация о дебиторах (кредиторах), условия договоров с контрагентами не соответствуют общепринятой практике, наличие в исследуемом периоде существенной по суммам и/или срокам задолженности перед бюджетом РФ. субъектами РФ. местными бюджетами и внебюджетными фондами, отсутствие расчетных счетов в других банках.

Данные обстоятельств. подтверждаются постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 25.01.2021 по делу № А40-163846/2016. которым установлено том числе не осуществление реальной хозяйственной деятельности ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон», «технический» характер задолженности указанных организаций перед Банком.

Суды сделали вывод о том, что в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ответчиком не представлено в материалы дела доказательств, опровергающих «технический» характер задолженности ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон», и получение должником равноценного встречного исполнения.

Судами принято во внимание, что ФИО1 в своих письменных пояснениях, представленных в материалы дела, соглашалась с «техническим» характером задолженности, полученной должником, отсутствием экономической целесообразности совершением платежей по погашению задолженности третьих лиц перед банком.

Таким образом, осуществление должником операций по погашению заведомо невозвратной задолженности ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон», не осуществлявших реальную Хозяйственную деятельность, перед Банком повлекло причинение вреда должнику в размере 2 055 600 000 руб.

Судами сделан выводу о том, что указанные сделки по перечислению денежных средств были произведены должником только для вывода денежных средств из оборота.

Несмотря на крупный для должника характер сделок по погашению задолженности ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон», какая-либо проверка данных организаций не осуществлялась генеральным директором ФИО1

Суды сослались на то, что обоснование экономической целесообразности осуществления сделок ответчиком не представлено.

Напротив, в своём отзыве ФИО1 подтверждает заведомую и очевидную на дату совершения сделок нецелесообразность их совершения.

В случае проявления минимальной должной осмотрительности ФИО1 могла установить обстоятельства, указывающие на неосуществление реальной хозяйственной деятельности ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон», а также заведомо невозвратном характере задолженности данных организаций.

Таким образом, ФИО1 должна была знать о том, что совершение сделок влечёт причинение вреда должнику.

Несмотря на указанные обстоятельства 25.01.2016 ФИО4. владея 70% доли в капитале должника, в составе общего собрания участников одобрил заключение целевого кредитного договора с Банком, с целью погашения задолженности ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон» перед Банком.

Протокол заседания Общего собрания участников ООО «Центр-Гарантия» №31 от 25.01.2016 заверен генеральным директором ФИО1, присутствовавшей на заседании.

Генеральный директор должника ФИО1 не предприняла какие-либо действия, направленные на защиту интересов должника, в частности по проверке заёмщиков, получении надлежащего обеспечения исполнения ими обязательств. Напротив, зная об отсутствии экономической целесообразности совершения сделок, ФИО1 подписала кредитный договор с банком от лица должника.

Кроме того, из материалов дела следует, что 25.05.2016 заключен договор купли- продажи квартиры по адресу 

<

...>, к» 20 между Должником (продавец) и ФИО6, ФИО7 (покупатели), в соответствии с пунктом 9 которого стоимость квартиры составляет 1 млн руб. При этом согласно пункту 8 которого кадастровая стоимость квартиры составляет 9 729 598, 03 руб.

Также 18.05.2016 заключен договор купли-продажи квартиры по адресу 

<

...>. 143. к.2, кв.518 между Должником (продавец) и ФИО8 ФИО9, ФИО10 (покупатели), в соответствии с пунктом 10 которого стоимость квартиры составляет 1.5 млн руб. При этом согласно пункту 8 которого кадастровая стоимость квартиры составляет 18 740 387, 24 руб.

Условия указанных сделок явным очевидным для любого участника оборота образом отличаются от рыночных. При этом оплата по договорам не получена должником.

Сами сделки совершены в период наличия у должника признаков недостаточности имущества оплата по сделкам не получены должником от продавцов.

Сделки купли-продажи совершены от лица должника генеральным директором ФИО1 Какие-либо доказательства осуществления ФИО1 проверки наличия у покупателей возможности исполнения обязательств по договорам купли - продажи не представлены. Обоснование экономической целесообразности совершения указанных сделок также не представлено.

На основании вышеизложенного, осуществление должником сделок по отчуждению ликвидного недвижимого имущества, повлекло причинение вреда должнику в размере не менее 28 469 985,27 руб.

Совершение ФИО1 сделок по отчуждению недвижимого имущества Должника на заведомо для любого участника оборота не рыночных условиях, а также совершение ФИО1 сделок по погашению задолженности «технических» организаций перед банком не отвечает принципам добросовестности и разумности.

Суд первой инстанции согласился с доводами заявителей о том, что указанные действия фактически были направлены, а выведение активов должника, что привело к уменьшению его имущества и ущемлению прав должника и его кредиторов и является основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд первой инстанции сделал вывод о том, что в действиях ФИО1 усматривается состав правонарушения, влекущего за собой привлечение её к субсидиарной ответственности.

Суды установили, что в материалы дела представлены надлежащие и бесспорные доказательства противоправности поведения ФИО1 и её вины в банкротстве организации, в том числе сведения о выводе денежных средств с расчетных счетов организации, противоправных сделках, иных умышленных действиях.

Таким образом, заявление в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Центр -Гарантия» правомерно удовлетворено судами.

Доводы возражений ФИО1 о пропуске срока исковой давности также были предметом рассмотрения суда первой инстанции и обоснованно им отклонены.

В соответствии с абзацем 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции на дату совершения действий, послуживших основанием для подачи заявления о привлечении к ответственности) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

В отзыве на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 просила суд применить последствия пропуска субъективного срока исковой давности, поскольку, по мнению, ответчика, срок подлежит исчислению с 05.02.2019, когда конкурсным управляющим должника получено требование ООО КБ «БФГ-Кредит» о включении задолженности по кредитному договору в реестр требований кредиторов.

Исследовав материалы дела, суд пришел к правомерному выводу, что указанный довод ФИО1 является несостоятельным и сделан в связи с неправильным толкованием норм материального права (статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве).

Срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности по общему правилу исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: лице, имеющем статус контролирующего должника лица; его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность; о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

Указанные сведения были получены конкурсным управляющим только в рамках обособленного спора о включении требований ООО КБ «БФГ-Кредит» в реестр требований кредиторов (определение Арбитражного суда г. Москвы от 29.04.2019) где суд установил, что 01.02.2016 между КБ «БФГ-Кредит» (ООО) и ООО «Центр- Гарантия» заключен Кредитный договор 

<

***>, согласно которому ООО «Центр- Гарантия» предоставлен кредит в сумме 2 055 600 000,00 руб., а денежные средства были направлены на погашение задолженности «технических» организаций ООО «ТК «Уникпрофит» и ООО «Полигон» в общем размере 2 055 600 000,00 руб.

Поскольку производство по обособленному спору о включении требований ООО КБ «БФГ-Кредит» возбуждено 15.02.2019 (определение опубликовано 16.02.2019), следует признать, что исковая давность по требованию в настоящем обособленном споре начала течь не ранее 16.02.2019.

Таким образом, заявления конкурсного кредитора ООО КБ «БФГ-Кредит» (подано 06.02.2020) и конкурсного управляющего должника (подано 14.02.2020) поданы в суд в переделах годичного срока исковой давности.

Доводы ФИО1 о неприменении в настоящем споре положений главы III.2 Закона о банкротстве также обоснованно отклонены судами.

Как указывает ответчик, положения главы III.2 Закона о банкротстве при рассмотрении настоящего спора неприменимы, а применению подлежат положения ст. 10 Закона о банкротстве, так как обстоятельства, за которое лицо привлекаются к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в силу Закона №73-ФЗ.

Согласно части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266- ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя.

Как предусмотрено пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Принимая во внимание время поступления в суд 06.02.2020 (банк) и 14.02.2020 (конкурсный управляющий) заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, к рассматриваемому спору подлежат применению процессуальные положения Главы III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам - пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом. При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Также следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности (ст. ст. 9, 10 ФЗ № 127-ФЗ в редакции 134- ФЗ).

Вместе с тем, порядок привлечения лица к субсидиарной ответственности и его новые нормы, не ухудшающие положения лица, подлежит применению с учетом изменений, введенных ФЗ № 266- ФЗ.

Следовательно, возможно применение положений о субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», однако с учетом положений норм Закона о банкротстве, действующих в рассматриваемый период в отношении ответчика (ст. ст. 9, 10 ФЗ № 134-ФЗ).

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции находит выводы судов первой и апелляционной инстанции законными и обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального и процессуального права, с установлением всех обстоятельств по делу, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора по существу.

Доводы кассационной жалобы о нарушении судами норм материального права судебной коллегией отклоняются, поскольку основаны на неверном толковании этих норм.

Доводы кассационной жалобы сводятся к переоценке имеющихся в деле доказательств, что в силу положений статьи 286 и части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы полномочий суда кассационной инстанции.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения и постановления в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также не нарушены.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2023 по делу № А40-181599/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                            В.Я. Голобородько             

Судьи:                                                                       Е.Н. Короткова 

                                                                                  Л.В. Михайлова