ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

28.02.2023                                                                                      Дело № А40-342109/19

 

Резолютивная часть постановления объявлена 20 февраля 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 28 февраля 2023 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кручининой Н.А., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 - ФИО2 по доверенности от 20.04.2021;

от ФИО1 - явился лично, предъявил паспорт;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 05.09.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2022

по заявлению о привлечении его к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Энергоэксперт»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 26.11.2020 общество с ограниченной ответственностью «Энергоэксперт» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО3

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 05.09.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2022, было удовлетворено.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель доводы кассационной жалобы поддержали.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, исследовав материалы дела, проверив, в порядке статей 284, 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, ФИО1 с 18.05.2009 является учредителем должника, то есть, контролирующим должника лицом, по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Обращаясь за судебной защитой с настоящим заявлением конкурсный управляющий должника указывал, что ФИО1 не исполнил установленную законом обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о  признании должника несостоятельным (банкротом).

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из того, что они являются обоснованными.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и оставил обжалуемое определение без изменения, поддержав выводы суда первой инстанции о том, что ФИО1, являясь контролирующим должника лицом, как следствие, будучи обязанным не позднее 21.11.2019 обратиться в суд с указанным заявлением, от исполнения этой обязанности уклонился, что повлекло за собой возникновение новых обязательств.

Между тем, судами не было учтено следующее.

Вывод судов о том, что обязанность по подаче заявления должника возникла у ответчика именно 21.11.2019 не обоснован ссылками на имеющиеся в материалах обособленного спора доказательствах.

Привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника, суд первой инстанции согласился с позицией конкурсного управляющего должника и указал, что обязанность по подаче заявления была обусловлена расторжением договора от 16.10.2017 № БСА/2017-103, заключенного между должником (подрядчиком) и казенным предприятием города Москвы «Большая спортивная арена «Лужники» (заказчиком) (далее – предприятием), и возникла в указанную дату.

Между тем, вывод о том, что расторжение названного договора само по себе повлекло за собой банкротство должника, судами не мотивирован.

Действительно, задолженность должника перед предприятием образовалась в результате неисполнения обязательств по указанному договору, в соответствии с условиями которого должник принял на себя обязательства по выполнению строительно-монтажных работ на объекте в срок до 31.05.2019.

Поскольку должник не сдал работы в указанный срок, как следствие, ему были начислены штрафные санкции.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.05.2021 по настоящему делу требования предприятия в размере 34 677 424,27 руб., из которых 27 968 030,58 руб. – неустойка, 6 497 046,36 руб. – пени, 212 347,33 руб. – проценты за пользование чужими денежными средствами, были включены в реестр требований кредиторов должника.

Вместе с тем, согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412, признаки объективного банкротства, с наступлением которого и возникает у бывшего руководителя должника обязанность по подаче заявления о признании должника, нельзя отождествлять с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В силу статьи 4 Закона о банкротстве, подлежащие применению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства неустойки (штрафы, пени), проценты за просрочку платежа, убытки в виде упущенной выгоды, подлежащие возмещению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, а также иные имущественные и (или) финансовые санкции, в том числе за неисполнение обязанности по уплате обязательных платежей, не учитываются при определении наличия признаков банкротства должника.

В настоящем случае, включенные в реестр требований кредиторов должника требования предприятия представляют собой различного рода санкции.

Все иные обязательства должника перед предприятием были покрыты банковской гарантией.

Таким образом, ни при расторжении договора № БСА/2017-103, состоявшемся 21.08.2019, ни на 21.11.2019, никаких новых обязательств, повлекших неплатежеспособность у должника не возникло.

Вывод судов о возникновении у должника признаков неплатежеспособности в 2019 году противоречит данным бухгалтерской отчетности.

Как усматривается из бухгалтерского баланса должника за 2019 год, на конец указанного периода общество показало убыток в сумме 7 698 000 руб.

При этом, убыток возник у должника впервые – прибыль за 2017-2018 годы составила 4 087 000 руб. и 4 637 000 руб. соответственно.

При этом, в 2019 году должник располагал оборотными средствами стоимостью 258 000 руб., а также оборотными активами - запасами в сумме 51 961 000 руб., дебиторской задолженностью в сумме 13 766 000 руб. и денежными средствами в сумме 4 182 000 руб.

Таким образом, на что последовательно обращал внимание суд первой инстанции и суда апелляционной инстанции ФИО1, из бухгалтерской отчетности должника по итогам 2019 года не усматривается обстоятельств, свидетельствующих о существенном ухудшении финансового положения должника, признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Формальное наличие убытка, определенное по данным бухгалтерской отчетности, в отсутствие иных доказательств неплатежеспособности не свидетельствует о невозможности организации исполнять свои обязательства.

В любом случае, даже если предположить, что признаки неплатежеспособности у должника возникли в 2019 году, ФИО1 стало известно об этом не ранее формирования и предоставления в налоговый орган годовой отчетности за 2019 год.

Судебная практика, сложившаяся в отношении определения момента возникновения обязанности руководителя по обращению с заявлением должника, исходит из даты сдачи бухгалтерской отчетности должника за соответствующий календарный год.

Исходя из сроков, установленных пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, ФИО1, узнав о недостаточности имущества должника, должен был исполнить обязанность по подаче заявления о банкротстве в суд в срок до 01.05.2020.

Однако, 30.12.2019, то есть до истечения отчетного периода, в арбитражный суд уже поступило заявление ФИО4 о признании должника банкротом.

Суды не установили момента наступления и причин объективного банкротства должника.

Указав на дату 21.11.2019 как момент возникновения обязанности ФИО1 по подаче заявления и на возбуждение дела о банкротстве по заявлению иного кредитора – ФИО4, суд первой инстанции дальнейших мер по выяснению причин объективного банкротства должника не принял.

Между тем, данное обстоятельство является существенным при правовой оценке действий контролирующего лица как на предмет своевременной подачи заявления должника, так и на предмет доведения должника до банкротства.

Вывод суда о виновности ФИО1 в невозможности удовлетворения требований кредиторов также не основан на доказательствах.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника в том случае, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия такого контролирующего должника лица.

Из приведенной нормы следует, что в предмет доказывания входит как факт совершения контролирующим лицом неправомерных действий, не отвечающих требованиям разумности и осмотрительности и выходящих за пределы нормального делового риска, так и причинно-следственная связь между такими действиями и объективным банкротством.

Однако, суды, делая вывод о виновности ФИО1 в невозможности погашения требований кредиторов, указанных элементов состава не раскрыли, а напротив, перенесли на ФИО1 бремя доказывания своей невиновности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве.

Пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Пункт 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), разъясняя данную норму, указывает на то, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.

Таким образом, пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяется только тогда, когда факт действий контролирующего лица, повлекших негативные последствия, является доказанным, и наличие вины зависит исключительно от их правовой оценки.

Суды также приняли во внимание доводы заявителя о том, что ответчик не только не обратился в арбитражный суд с соответствующим заявлением, но и не предпринимал меры по предотвращению банкротства должника, более того, ответчик начал вывод активов должника путем заключения договоров купли-продажи транспортных средств совокупной стоимостью 3 318 223,76 руб. по заниженным ценам в пользу аффилированных лиц.

Следует отметить, что аффилированным лицом был покупатель только одного из четырех автомобилей.

Однако, независимо от этого, все сделки по продаже автомобилей банкротства должника повлечь не могли.

Пункт 16 постановления от 21.12.2017 № 53 разъясняет, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В качестве основания привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве заявитель указывал совершение убыточных для должника сделок по продаже четырех автомобилей.

Однако, данные сделки являлись сделками с неравноценным встречным исполнением, но анализ на предмет причинения ими  существенного вреда имущественным правам кредиторов судами не произведен.

Более того, негативные последствия сделок для должника были устранены, производство по обособленным спорам прекращено – автомобиль Lexus NX200 возвращен в конкурсную массу, а в отношении сделок по продаже Ауди Q5, Ауди А6, Мерседес S5004MATIK по обособленным спорам заключены мировые соглашения, предусматривающие полную выплату должнику рыночной стоимости автомобилей, определенной заключением эксперта.

Суды не приняли во внимание меры по предотвращению банкротства, принятые ФИО1

Пункт 9 постановления от 21.12.2017 № 53 разъясняет, что если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

ФИО1 было достигнуто соглашение с банками о рассрочке платежа по банковским гарантиям, которыми обеспечивалось исполнение обязательств должника по договору от 16.10.2017 № БСА/2017-103.

Истинной причиной неисполнения обязательств должником по договору от 16.10.2017 № БСА/2017-103 стала просрочка со стороны его поставщиков и субподрядчиков, что подтверждается решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.05.2021 по делу № А65-27769/20 и решением Арбитражного суда города Москвы от 22.03.2021 по делу № А40-19771/20.

Тем не менее, доводы ФИО1 о том, что им были предприняты все возможные антикризисные меры по компенсации последствий расторжения договора от 16.10.2017 № БСА/2017-103 со стороны судов какой-либо оценки не получили.

Допущенные нарушения могут быть устранены только при повторном рассмотрении дела в суде первой инстанции.

Судебная коллегия также полагает необходимым отметить следующее.

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) и разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пункте 9 постановления от 21.12.2017 № 53 при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Устанавливая момент, с которым Закон о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, суды первой и апелляционной инстанций ограничились лишь оценкой сведений, содержащихся в представленном в материалы дела реестре требований кредиторов должника.

Согласно абзацу 34 статьи 2 Закона о банкротстве, под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В рассматриваемом случае истец ошибочно отождествил неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга.

Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В то же время, установление момента возникновения обязанности по обращению в суд с таким заявлением напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Изложенный методологический подход судебной коллегии соответствует актуальной судебной практике, в том числе, правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы.

Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

При этом из содержания пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на обязанности по уплате обязательных платежей.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого, законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 10 Закона о банкротстве.

В своих возражениях ответчик в том числе ссылался на то, что в спорный период общество осуществляло нормальную хозяйственную деятельность, о чем свидетельствует имеющаяся в материалах дела бухгалтерская отчетность, а каких-либо новых обязательств, после истечения указанного в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве срока, у должника не возникло..

Приведенным доводам и представленным доказательствам суды правовой оценки не дали.

Таким образом, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора обстоятельства судами первой и апелляционной инстанций не устанавливались.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено.

Учитывая, что выводы судебных инстанций сделаны по неполно установленным фактическим обстоятельствам дела, без исследования и надлежащей оценки в совокупности всех доказательств, имеющих значение для правильного разрешения спора, судебная коллегия приходит к выводу об отмене обжалованных судебных актов и передаче дела на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Нарушений норм процессуального права, являющихся, в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

При новом рассмотрении, суду следует учесть изложенное, а также правильно установить фактические обстоятельства дела, дать надлежащую оценку вышеизложенным доводам, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу об удовлетворения кассационных жалоб и отмены обжалуемых судебных актов.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 05.09.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2022 по делу № А40-342109/19 – отменить.

Направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                              Н.А. Кручинина

 

                                                                                                          В.Л. Перунова