АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-2224/22 

Екатеринбург

05 мая 2022 г.

  Дело № А60-737/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 27 апреля 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 мая 2022 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Плетневой В.В., Соловцова С.Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьиФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Блинофф-Петербуржская» (далее – общество «Блинофф-Петербуржская») в лице конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 29.11.2021 по делу № А60-737/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.02.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в суде округа приняли участие ФИО3 и ее представитель ФИО4 (доверенность от 05.08.2021 66АА № 6798540), а также представитель ФИО9 – ФИО5 (доверенность от 14.10.2021 66АА № 6447851 в порядке передоверия).

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие представитель общества «Блинофф-Петербуржская» в лице конкурсного управляющего ФИО2 – ФИО6 (доверенность от 31.08.2021).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 20.01.2021 по заявлению общества «Блинофф-Петербуржская» возбуждено производство по делу о признании общества с ограниченной ответственностью «ФИО7 ГмбХ» (далее - общество «ФИО7 ГмбХ», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.04.2021 в отношении общества «ФИО7 ГмбХ» введено наблюдение, временным управляющим должником утвержден ФИО8.

В арбитражный суд 12.07.2021 поступило заявление временного управляющего ФИО8 о привлечении солидарно ФИО3 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (с учетом уточнений в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 09.09.2021 производство по делу о банкротстве общества «ФИО7 ГмбХ» прекращено.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 29.11.2021, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.02.2022, в привлечении ФИО3 и ФИО9 к субсидиарной по обязательствам должника отказано.

В кассационной жалобе общество «Блинофф-Петербуржская» просит определение от 29.11.2021 и постановление от 18.02.2022 отменить, направить спор на новое рассмотрение, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

В части требований к ФИО3 заявитель считает, что в отношении непереданных ей временному управляющему документов, ФИО3 не представлены доказательства невозможности ведения и хранения документов бухгалтерской отчетности, а также невозможности истребования документов должника у бывшего руководителя и принятия мер по их восстановлению, в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д., а право временного управляющего истребовать документацию и информацию у компетентных органов не означает наличие у него возможности получить и восстановить в полном объеме документы (в том числе первичные) должника и не исключает обязанность по хранению, восстановлению и передаче документов  бывшими руководителями должника, при этом дело о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств. Заявитель указывает, что ФИО3 не представлены доказательства в подтверждение и обоснование закрытия невозможной к взысканию дебиторской задолженности, списания просроченного сырья, оплаты налогов, выплаты заработной платы, а невзыскание дебиторской задолженности и пропуск срока исковой давности на ее взыскание противоречат цели извлечения прибыли и могут указывать на вывод активов должника заинтересованным лицам. Заявитель ссылается на отсутствие в деле платежных и иных первичных документов, подтверждающих долг должника перед лицами, в отношении которых ФИО3 якобы производила платежи за должника, на расчетном счете которого имелись ограничения, и на отсутствие зачета по обязательствам по оплате ФИО3 за должника и по поставке должником ФИО3 товаров в счет возмещения ее расходов на деятельность должника, которые являются отдельными отношениями. По мнению заявителя, из бухгалтерских балансов должника следует, что признаки его объективного банкротства возникли с 31.12.2017 по 31.12.2018, когда размер чистых активов изменился, и именно в 2018 году, когда пропали активы должника, произошла смена руководителей между ответчиками, а с 31.12.2019 по 31.12.2020 шло ухудшение финансового положения должника, размер чистых активов которого снизился, что опровергает доводы ФИО3 о принятии мер по погашению долга перед контрагентами и говорит о дополнительном основании для субсидиарной ответственности в связи с ухудшением экономического положения должника, но суды это не исследовали и не оценили. По мнению заявителя, вывод судов о корпоративном конфликте в должнике с 2017 года, в связи с которым должник готовился к добровольной ликвидации, пока в деле о банкротстве общества «Блинофф-Петербуржская» № А65-4019/2019 не оспорили перечисления в его адрес денежных средств на сумму 3 223 619 руб. 20 коп., не соответствует действительности, голословен и не доказан.

В части требований к ФИО9 заявитель считает, что суды не учли совершение должником в 2015 году операций, которые, без доказательств обоснованности перечислений направлены на вывод активов должника в адрес заинтересованного лица – общества с ограниченной ответственностью «Юниверфуд», единственным участником и руководителем которого был ФИО10 (бывший супруг ФИО9), с которым они после расторжения 01.11.2010 брака не утратили отношения и продолжили вести совместное хозяйство и бизнес, что установлено определением суда от 18.03.2021 по делу № А06-7598/2019, где судом сделан вывод, что ФИО10, ФИО9 и ФИО9 входят в одну группу лиц, а платежи общества «Блинофф-Петербуржская» в пользу должника с 12.01.2016 по 16.10.2018 на сумму более 3 млн. руб. признаны недействительными по статье 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), что указывает на совершение группой лиц действий по созданию и поддержанию системы управления должником, нацеленной на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, а из периода оспоренных сделок видно, что такие действия в интересах группы по выводу активов общества совершали оба ответчика, но суды это не учли. По мнению заявителя, тогда как ФИО10 входит в одну группу лиц с Ч-выми, и определением суда первой инстанции от 18.03.2021 по делу № А06-7598/2019, оставленным в силе постановлением апелляционного суда от 01.06.2021, установлено, что он является соучредителем общества с ограниченной ответственностью «Юни-Менеджмент» (далее – общество «Юни-Менеджмент») вместе с ФИО9, после смерти последнего не принимал мер по избранию нового директора и продолжал руководить обществом «Юни-Менеджмент» - последним руководителем общества с ограниченной ответственностью «Астра-Фуд» (далее – общество «Астра-Фуд», учредителем которого являлся ФИО10), из чего следует, что фактически с 22.09.2018 по 24.12.2018 все сделки названных обществ совершались под контролем и в интересах ФИО10, имевшего доступ к их документации, и все платежи по счету общества «Астра-Фуд» в банке осуществлялись за электронной цифровой подписью, оформленной на ФИО10, с одного IP адреса, использовавшегося в том числе после смерти ФИО9, что, как полагает заявитель, свидетельствует о совершении группой лиц действий по созданию и поддержанию такой системы управления должником, которая направлена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, а вывод судов, что обоснованность перечисления денежных средств контрагентам должника в рамках его хозяйственной деятельности установлена вступившими в законную силу судебными актами, голословен, не соответствует обстоятельствам дела, не подтвержден документально. 

ФИО3 и ФИО9 в отзывах по доводам кассационной жалобы возражают, просят в ее удовлетворении отказать, оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округав порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ), общество «ФИО7 ГмбХ» зарегистрировано в качестве юридического лица 08.12.2008 с присвоением ОГРН 

<

***>.

Учредителем (участником) общества «ФИО7 ГмбХ» являлись с 14.05.2009 Даубе Бертрам (50%) и с 14.11.2014 ФИО9 (50 %), а единоличным исполнительным органом с 19.04.2018 была ФИО3

Основным видом деятельности должника являлось производство продукции из мяса убойных животных и мяса птицы.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 20.01.2021 по заявлению общества «Блинофф-Петербуржская» возбуждено производство по делу о банкротстве общества «ФИО7 ГмбХ», в отношении которого определением от 15.04.2021 введено наблюдение, временным управляющим должником утвержден ФИО8, который обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО3 и ФИО9 к субсидиарной ответственности.

В обоснование требования к ФИО3 управляющий ссылается на нарушение ею обязанности по передаче ему документации должника, в связи с чем, 22.04.2021 временным управляющим подано в суд заявление об истребовании документов у руководителя должника, который, как утверждает заявитель, документы должника не передал, умышленно их сокрыл или уничтожил, что существенно затрудняет процедуры банкротства, привело к невозможности выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его контрагентов, определения основных активов должника и их идентификации, невозможности выявления совершенных в период подозрительности сделок, их условий и анализа на предмет необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы, невозможности установления содержания принятых органами должника решений и их анализа на предмет причинения вреда должнику и кредиторам и потенциальной возможности взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

По мнению заявителя, сам факт неисполнения руководителем должника обязанности по передаче документов говорит о наличии оснований для привлечения ответственного лица к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а, кроме того, из бухгалтерского баланса должника следует, что размер активов должника с 15811 тыс. руб. на конец 2019 года снизился до 4 тыс. руб. на конец 2020 года, а размер запасов с 10728 тыс. руб. на конец 2019 года снизился до 1 тыс. руб. на конец 2020 года, что, как считает заявитель, свидетельствует о выведении активов должника, а также ФИО3 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с причинением существенного вреда кредиторам в результате совершения этим лицом и в его пользу сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, поскольку из банковской выписки по счету должника и накладных о поставках должником в адрес ФИО3 колбасок управляющим выявлено, что руководителем должника выведены активы (согласно имеющихся на момент подачи заявления документов у временного управляющего) на общую сумму 2 469 492 руб. 50 коп. (на 2 541 492,50 руб. поставлено - 72000 руб. оплачено).

Управляющий также просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО9 по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в связи с причинением существенного вреда кредиторам в результате совершения этим лицом и в пользу этого лица сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, поскольку из банковской выписки должника управляющим выявлено, что руководителем должника – ФИО9 выведены активы путем безосновательного перечисления денежных средств должника в сумме 5 386 444 руб. 20 коп. аффилированному лицу - обществу «Юниверфуд», в котором единственным участником и руководителем был ФИО10 – бывший супруг ФИО9 (брак расторгнут 01.11.2010, имеют несовершеннолетнего ребенка ФИО10), а определением суда от 18.03.2021 по делу № А06-7598/2019 установлено, что ФИО10 и бывшая супруга ФИО9 ведут совместное хозяйство, занимаются бизнесом, не утратили отношений, входят в одну группу лиц (статья 19 Закона о банкротстве), из чего, по мнению управляющего, следует, что ФИО9 в целях личного обогащения и обогащения заинтересованных лиц, совершены сделки по выводу активов должника, в результате чего причинен существенный вред кредиторам, лишенным возможности получить исполнение по обязательствам должника.

Отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из следующего.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

Так, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в прежней редакции - абзац 3 пункта 4 статьи 10 Закона), презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно (несколько) направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе, предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве, но и в этом случае заявитель обязан доказать и значимость данной сделки, и ее существенную убыточность, а сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают (пункт 23 постановления Пленума № 53).

В пункте 56 постановления Пленума № 53 разъяснено, что по общему правилу, на управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали доводы о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что, согласно описи, все документы за запрашиваемый период, которые имелись в распоряжении ФИО3, с учетом исполнения ею обязанностей исполнительного органа должника с мая 2019 года, в полном объеме направлены 18.05.2021 по указанному временным управляющим адресу по списку после получения заявления об истребовании документов от 16.05.2021, а по отсутствующим у ФИО3 запрашиваемым документам даны письменные пояснения с приложением подтверждающих документов, из которых следует, что до 13.05.2019 должник управлялся обществом «Юни-Менеджмент» (договор оказания услуг по управлению хозяйственной деятельностью от 26.01.2016), которое, в том числе, вело делопроизводство и хранило документы, вело бухгалтерский, кадровый учет и юридическое делопроизводство на основании названного договора от 26.01.2016, ввиду чего документы должника за период до мая 2019 года находились у общества «Юни-Менеджмент» в связи с управлением хозяйственной деятельностью в указанный период, поэтому ФИО3 обратилась к обществу «Юни-Менедежмент» с письмом от 29.04.2019 об истребовании у него документов за все время оказания услуг по управлению хозяйственной деятельностью должника, но это письмо оставлено без ответа, а также, исходя из того, что аналогичные обстоятельства передачи ФИО3 всех имеющихся в ее распоряжении документов должника и невозможности передачи документов за период до мая 2019 года, находящихся у общества «Юни-Менежджмент» и не переданных им ФИО3, ранее установлены при рассмотрении заявления временного управляющего ФИО8 об истребовании документов у руководителя должника вступившим в законную силу и имеющим преюдициальное значение для настоящего спора определением суда от 18.08.2021 по настоящему делу, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме факта принятия ФИО3 всех необходимых мер, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, для надлежащего исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче всей имеющейся в ее распоряжении документации должника, в то время как иное не доказано.

Кроме того, по результатам исследования и оценки всех доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, в части непередачи управляющему документов должника, проверив ссылки управляющего на вывод ФИО3 активов должника ввиду отражения в бухгалтерском балансе должника активов на конец 2019 года в размере 15811 тыс. и на конец 2020 года в размере 4 тыс. руб., запасов на конец 2019 года - 10728 тыс. руб. и на конец 2020 года - 1 тыс. руб., установив, что договор с управляющей компанией обществом «Юни-Менеджмент» расторгнут ФИО3 13.05.2019 после первого года деятельности в качестве директора, что обусловлено представленными обществом «Юни-Менеджмент» отрицательными финансовыми результатами за 2018 год, учитывая, что после расторжения договора с управляющей компанией, как указано выше, ФИО3 не переданы документы должника, и равным образом не передавалось имущество должника ввиду его отсутствия, и при таких обстоятельствах, установив, что изменение показателей бухгалтерского баланса связано с проведенной ФИО3 работой по закрытию невозможной ко взысканию кредиторской и дебиторской задолженностью, списанием просроченного сырья, оплатой налогов, выплатой заработной платы, в том числе, в связи с отсутствием у ФИО3 соответствующей первичной документации, не переданной ей обществом «Юни-Менеджмент», при том, что соответствующих требований к обществу «Юни-Менеджмент» не предъявлено и, учитывая, что в таких условиях ФИО3 за время ее работы в качестве руководителя должника принимались меры по погашению кредиторской задолженности, произведен полный расчет с работниками должника, оплачены долги по налогам и иным обязательным платежам, и общество «Блинофф-Петербуржская» является единственным кредитором должника с задолженностью, возникшей в связи с признанием в деле о банкротстве данного кредитора недействительными платежей в пользу должника, совершенных до 17.10.2018 (определение от 02.10.2020), суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела сокрытия ФИО3 данных о хозяйственной деятельности должника с целью сокрытия от управляющего и конкурсных кредиторов фактов недобросовестного осуществления своих обязанностей руководителя должника, выразившегося, в частности, в выводе активов, тогда как доказательства иного, опровергающие выводы судов, в материалы дела не представлены.

Помимо изложенного, исследовав и оценив все доказательства по делу, исходя из конкретных установленных судами обстоятельств, суды также приняли во внимание, что управляющим не приведено убедительных доводов о наличии причинно-следственной связи между отсутствием документов (отсутствием в них информации или ее искажением) и существенным затруднением проведения процедур банкротства, при том, что управляющий не был лишен возможности провести самостоятельный анализ финансово-хозяйственной деятельности должника, движения денежных средств по банковским счетам, обратиться к контрагентам должника с запросами о предоставлении актов сверок, универсальных передаточных актов и иной документации в подтверждение фактов хозяйственной жизни должника, и доказательства, того, что непередача каких-либо документов должника привела к невозможности формирования конкурсной массы, взыскания дебиторской задолженности, погашения требований кредиторов и осуществления иных мероприятий в процедуре банкротства должника, не представлены.

Учитывая изложенные установленные судами обстоятельства, по результатам исследования и оценки всех имеющихся доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, и, установив, что управляющим в данном случае не доказаны значимые для дела обстоятельства, не обосновано и не подтверждено документально наличие объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения ФИО3 обязанности по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, суды признали недоказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличие в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в данной части.

Рассмотрев доводы управляющего о привлечении ФИО3 и ФИО9 к субсидиарной ответственности ввиду совершения сделок с целью причинения вреда кредиторам должника путем вывода денежных средств из состава имущества должника в пользу аффилированных лиц, повлекших при этом его банкротство, суды пришли к следующим выводам.

В соответствующей части в отношении ФИО3 управляющий ссылался на то, что в результате анализа представленной Сбербанком выписки по счету должника и представленных руководителем накладных о поставках должником в адрес предпринимателя ФИО3 колбасок им выявлено, что руководителем должника выведены активы (согласно имеющихся на момент подачи заявления документов у временного управляющего) на общую сумму 2 469 492 руб. 50 коп.

Между тем, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все имеющиеся в деле доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что, согласно материалам дела, на момент, когда к ФИО3 в 2019 году перешло управление должником, на расчетном счете должника имелись ограничения на сумму более 800 000 руб. в связи с наличием долга перед бюджетом, в подтверждение чего представлена справка по расчетам с бюджетом на 2019 год, и такие ограничения было невозможно снять в короткие сроки, в связи с чем, не найдя иного способа исполнения по обязательствам, для проведения расчетов с кредиторами, оплаты обязательных платежей и заработной платы принято решение осуществлять оплату за должника в пользу ФИО3, при том, что после прекращения деятельности группы компаний «Юниверфуд» должник потерял полностью сбыт - точки питания группы компаний «Юниверфуд» тоже прекратили свою деятельность, в то время как ФИО3 получала товар по той же цене, что и иные контрагенты, а именно по 350 руб. за кг., продукция отгружалась на тех же условиях, что и другим контрагентам, а из отчета о финансовом положении за 2020 год (форма № 2) следует, что предприниматель ФИО3 приобретала товар по цене, в которой учтена примерно 30% наценка, что является хорошей стандартной наценкой, достаточной для извлечения выручки для обеспечения жизнедеятельности предприятия, продукция отпускалась на условиях самовывоза, а иные покупатели после окончания деятельности группы компаний «Юниверфуд» у должника отсутствовали, так как ранее покупателями продукции были рестораны супруга ФИО9 – ФИО10, относившиеся к группе компаний «Юниверфуд», и, исходя из того, что данные обстоятельства подтверждены представленным в материалы дела документами и ничем не опровергнуты, а, согласно реестру банковских операций за январь-май 2019 года, предпринимателем ФИО3 оплачено за должника 889 720 руб. 91 коп. в счет отгрузок продукции по предоставленным товарным накладным за 2019 год, а по реестру банковских операций за 2020 год предпринимателем ФИО3 оплачено за должника 1 826 542 руб. 42 коп в счет отгрузок продукции за 2020 год, а также произведены расчет по заработной плате с работниками должника и погашение долга перед бюджетом, суды признали доказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что, таким образом, денежные средства направлялись ФИО3 в счет погашения обязательств должника, который, в свою очередь, возмещал произведенные расходы путем поставки в адрес ФИО3 имеющейся продукции, а доказательства иного, опровергающие выводы судов, не представлены.

В обоснвоание требований к участнику должника ФИО9 временный управляющий ссылался на совершение заинтересованным лицом действий по выводу активов в размере 5 386 444 руб. 20 коп. со счета должника в пользу общества «Юниверфуд», а именно: совершение операций по платежным поручениям от 20.02.2015 № 105, от 20.02.2015 № 106, от 20.02.2015 № 103 и от 24.02.2015 № 108 на указанную сумму. 

Учитывая изложенное, исследовав и оценив все имеющиеся доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что должник с момента совершения названных выше операций в 2015 году продолжал вести текущую хозяйственную деятельность, предъявленные к нему в судебном порядке требования от контрагентов существенными по размеру взысканий относительно масштабов деятельности должника не являлись, и должник продолжал осуществлять расчеты с кредиторами, приняв во внимание пояснения заинтересованных лиц о том, что с 2017 года в обществе «ФИО7 ГмбХ» между участниками имелся корпоративный конфликт, в связи с чем к 2019 году должник готовился к процедуре добровольной ликвидации, проведены соответствующие мероприятия, а также, учитывая, что в процедуре банкротства общества «Блинофф-Петербуржская» по делу № А65-4019/2019 определением суда от 02.10.2020 по заявлению конкурсного управляющего признаны недействительными банковские операции общества «Блинофф-Петербуржская» по перечислению должнику в 2016 – 2018 годах денежных средств должнику на сумму 3 223 619 руб. 20 коп. с применением соответствующей реституции, и, исходя из того, что с января 2016 года до июня 2019 года управление должником осуществляло общество «Юни-Менеджмент», которое не передало ФИО3 соответствующие первичные документы, и к которому никаких требований в рамках настоящего дела о банкротстве не предъявлено, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что вышеуказанные сделки с денежными средствами должника, совершенные в 2015 году, сами по себе либо в совокупности с иными сделками повлекли банкротство должника либо ухудшили его финансовое состояние, при том, что каких-либо доказательств факта несения должником убытков, а равно неосновательного обогащения со стороны контрагентов, не представлено, а само по себе погашение требований кредиторов должника с нарушением календарной очередности, вопреки доводам управляющего, не свидетельствует о причинении данными сделками существенного вреда кредиторам и/или ухудшении финансового состояния должника в связи с совершением таких действий, при том, что перечисление денежных средств осуществлялось в адрес контрагентов в рамках хозяйственной деятельности должника и являлось обоснованным, что установлено вступившими в законную силу судебными актами, и никакого обоснования тому, что такие спорные действия находятся в прямой связи с банкротством общества либо с ухудшением его финансового положения, и письменных доказательств этому, в материалах дела не имеется.

Учитывая все вышеизложенные установленные судами конкретные обстоятельства дела, по результатам исследования и оценки всех представленных в материалы дела доказательств, исходя из того, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, ввиду чего инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности требований конкурсного управляющего, подтверждающих, что причиной банкротства были именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчиков, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника, тогда как наличие в рассмотренном деле таких обстоятельств судами не установлено, а конкурсным управляющим в состязательном процессе не доказано, и, исходя из отсутствия оснований для утверждения о наличии злонамеренных, недобросовестных действий контролирующих должника лиц по уклонению от погашения долга, а также недоказанности материалами дела совершения контролирующими должника лицами виновных действий, имеющих причинно-следственную связь с наступлением банкротства должника, и, учитывая, что само по себе вхождение ФИО10, ФИО9 и ФИО9 в одну группу лиц, применительно к статье 19 Закона о банкротстве, не свидетельствует о неправомерности перечислений денежных средств в рамках этой группы, объединенной одной производственной целью, совершенных при отсутствии у должника, долг которого перед обществом «Блинофф-Петербуржская» возник в 2020 году, неплатежеспособности, и не подтверждает причинение должнику убытков, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных условий, необходимых для удовлетворения требований управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, ввиду чего отказали в удовлетворении заявленных требований.

Проверив обоснованность заявления ФИО9 о пропуске срока исковой давности для привлечения к субсидиарной ответственности, руководствуясь пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, и, исходя из того, что в данном случае заявление подано в процедуре наблюдения, суды признали срок исковой давности по требованиям управляющего не пропущенным. 

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований управляющего, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия оснований для привлечения ФИО3 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, судебные акты отмене не подлежат, оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 29.11.2021по делу № А60-737/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.02.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью«Блинофф-Петербуржская» в лице конкурсного управляющего ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий Ю.А. Оденцова 

Судьи В.В. Плетнева 

 С.Н. Соловцов