АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5401/23 

Екатеринбург

14 сентября 2023 г.

 

Дело № А71-7869/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 07 сентября 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 14 сентября 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Савицкой К.А., Соловцова С.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 03.04.2023 по делу № А71-7869/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет.

В судебном заседании в суде округа принял участие представитель акционерного общества «Энергосбыт Плюс» (далее – общество «Энергосбыт Плюс») – ФИО3 (доверенность от 05.09.2022 № 66АА7514462).

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял личное участие конкурсный управляющий обществом с ограниченной ответственностью «Октябрьское» ФИО4 (далее – конкурсный управляющий), а также представитель ФИО2 (далее – ответчик) – ФИО5 (доверенность от 29.05.2023 № 18АБ1974172).

 

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 28.01.2020 общество с ограниченной ответственностью «Октябрьское» (далее – общество «Октябрьское», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО4

Конкурсный управляющий 01.06.2020 обратился в Арбитражный суд Удмуртской Республики с заявлением о признании недействительными сделками договора от 01.12.2015 № 12/15 на оказание услуг по содержанию многоквартирных домов (далее – МКД), заключенного между должником и ФИО2, перечислений с расчетного счета должника в пользу ответчика денежных средств в общей сумме 7 650 000 руб., и применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ФИО2 в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 7 650 000 руб.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 03.04.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023, требования конкурсного управляющего удовлетворены: договор от 01.12.2015 № 12/15 и платежи в пользу ФИО2 в сумме 7 650 000 руб. признаны недействительными сделками, применены последствия их недействительности в виде взыскания с ФИО2 в пользу общества «Октябрьское» денежных средств в сумме 7 650 000 руб. 

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО2 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 03.04.2023 и постановление апелляционного суда от 15.06.2023 отменить, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что договор от 01.12.2015 совершен за пределами сроков подозрительности, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), выражает несогласие с выводами судов о мнимости договора на оказание услуг, полагает, что непринятие мер по сохранности чеков и квитанций на приобретение товарно-материальных ценностей, расписок о получении денежных средств работниками ФИО2 не свидетельствуют о мнимости договора, одновременное оказание услуг должнику со стороны различных контрагентов обусловлено объемом работ по обслуживанию МКД, находящихся в ведении должника. Податель жалобы также возражает против выводов судов о том, что неисполнение должником обязательств и прекращение им расчетов с кредиторами с 2014 года вызвано недостаточностью денежных средств, а не иными причинами, указывает, что неисполнение обязательств перед кредиторами вызвано несогласием должника с качеством и количеством поставленных кредиторами ресурсов и оказанных ими услуг. По мнению кассатора, оспариваемые сделки не выходят за пределы признаков подозрительности, установленные пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем у судов отсутствовали правовые основания для признания их недействительными по общегражданским основаниям.

Обществом «Энергосбыт Плюс» и конкурсным управляющим представлены отзывы на кассационную жалобу, в котором они против доводов жалобы возражают, просят оставить обжалуемые судебные акты без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения

Законность обжалуемых судебных актов проверена арбитражным судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между обществом «Октябрьское» (компания) и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (исполнитель) 01.12.2015 был заключен договор на оказание услуг по содержанию МКД, в соответствии с условиями которого исполнитель принял на себя обязательства по содержанию, обеспечению сохранности, обслуживанию, эксплуатации, улучшению состояния конструктивных элементов и внешнего облика зданий и прилегающих придомовых территорий МКД согласно приложению № 1 (Завьяловский район 

<

...>, 16, 

<

...>, 4, 6, 8, 11, 16).

В счет исполнения обязательств по указанному договору должником в пользу ФИО2 в период с ноября 2015 по июнь 2017 года на основании платежных поручений перечислены денежные средства в сумме 7 650 000 руб., в назначении платежа указано «оплата по счету, обслуживание МКД».

Указывая, что оспариваемые сделки совершены между аффилированными лицами, ссылаясь на мнимый характер правоотношений, на то, что в спорный период аналогичные услуги оказывались работниками должника и иными привлеченными организациями, в связи с чем заключение договора от 01.12.2014 № 12/15 для должника являлось экономически нецелесообразным, влекло за собой дополнительные расходы, полагая, что денежные средства перечислены в отсутствие равноценного встречного предоставления по мнимому договору и в целях вывода денежных средств из активов должника, в результате чего причинен вред имущественным правам кредиторов, конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании указанного договора и платежей в пользу ФИО2 недействительными сделками на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)  и применении последствий недействительности сделок.

Ответчиком заявлено о пропуске управляющим срока исковой давности.

Суды, удовлетворяя заявленные требования, исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданским кодексом Российской Федерации» (далее - постановление Пленума № 25), к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Гражданский кодекс исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Мнимость сделки состоит в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон не совпадает с их главным реальным намерением, и в сокрытии действительного смысла сделки заинтересованы обе ее стороны, а совершая сделку лишь для вида, стороны верно оформляют все документы, но стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость, поэтому факт расхождения волеизъявления с действительной волей сторон суд устанавливает путем анализа обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений (пункт 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020).

Совершая мнимые сделки, их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Судами установлено, что на дату совершения оспариваемого договора и  спорных перечислений должник имел неисполненные и в последующем включенные в реестр требований кредиторов обязательства перед кредиторами.

Оценивая доводы об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности и представленное в качестве доказательства их отсутствия аудиторское заключение, подготовленное обществом с ограниченной ответственностью Аудиторская фирма «Виктор», руководствуясь правовой позицией, изложенное в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710 (3), требованиям законодательства в составлению аудиторского заключения, суды первой и апелляционной инстанций констатировали, что данное заключение не содержит мнения о достоверности представленной на обозрение аудитора бухгалтерской отчетности, исследования обстоятельств, которые могут оказать или оказывают существенное влияние на достоверность бухгалтерской отчетности, а также не содержит утверждений аудитора о проведении им аудирования бухгалтерской отчетности и иной дополнительной информации.

Кроме того, установив искажение бухгалтерского баланса должника в части отражения в ней дебиторской задолженности и ее превышения над размером кредиторской задолженности, в том числе путем непроведения в бухгалтерском учете своевременно произведенной оплаты за оказанные услуги, суды отметили, что в то же время вышеуказанное аудиторское заключение сформировано на положительных выводах, в частности со ссылкой на превышение согласно бухгалтерскому балансу значений дебиторской задолженности над кредиторской.

С учетом этого, принимая во внимание, что аудитором при определении наличия (отсутствия) у должника признаков неплатежеспособности также не была дана оценка финансового результата, убыточности деятельности, наличия отрицательной динамики прибыли и роста кредиторской задолженности, суды заключили, что представленное аудиторское заключение не отражает фактического состояния должникаи не может быть признано надлежащим доказательством отсутствия у должника в спорный период признаков неплатежеспособности или банкротства.

При таких обстоятельствах, суды отметили, что при прекращении исполнения должником части денежных обязательств недостаточность денежных средств предполагается, в то время как ответчиком данный признак неплатежеспособности бесспорными и не вызывающими сомнений доказательствами не опровергнута. 

При этом суды критически отнеслись к доводам ответчика о стабильности и устойчивости финансово-экономического состояния должника в спорные период, признав их несостоятельными и противоречащими материалам дела, поскольку ответчиком, настаивающем на платежеспособности должника, не было представлено каких-либо разумных и неопровержимых объяснений неспособности должника рассчитаться по возникшим в период 2014-2018 годах, совпадающим с периодами  заключения спорного  договора и осуществления оспариваемых платежей обязательствам.

Судами установлено и ответчиком не оспаривается, что в период с 09.10.2015 по 25.06.2017 руководителем должника являлся ФИО6 – отец ответчика, а в период с 07.09.2016 по 27.06.2017 его учредителеми единственным участником являлся сам ФИО2, который также являлся работником должника, занимал должность главного инженера, то есть должник и ответчик являются аффилированными по отношению друг к другу лицами, ввиду чего презюмируется осведомленность ответчика о финансовом состоянии должника и наличии обязательств перед кредиторами, в то время как надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие названную презумпцию и свидетельствующие об ином, не представлены.

Проанализировав представленную в материалы дела первичную документацию по исполнению обязательств по договору  суды заключили, данные документы не подтверждают действительность исполнения договора, акты составлены  без подтверждения реальности оказанных и принятых услуг.

Сопоставив тарифы на оказание услуг, установленные ответчиком, с тарифами, установленными должником и взимаемыми с жильцов, суды констатировали необоснованное завышение оспариваемым договором тарифов  по услугам, оказываемым должнику, что не могло являться для последнего экономически обоснованным.

Оценив представленные ФИО2 доказательства привлечения им третьих лиц в целях выполнения условий оспариваемого договора суды констатировали, что таковые не подтверждают ни факт выполнения работ по обслуживанию и ремонту общего имущества МКД должника, ни факт привлечения указанных лиц  для выполнения/оказания работ/услуг, указанных в договоре. При этом судами дополнительно отмечено отсутствие в материалах дела доказательств, свидетельствующих об оплате ответчиком оказанных данными третьими лицами услуг, при том, что из выписки по его счетам не следует, что в спорный период ответчиком перечислялись какие-либо денежные средства физическим лицам, учитывая, что согласно данным уполномоченного органа ФИО7 обязанности налогового агента не исполнял, в качестве работодателя соответствующую отчетность не предоставлял, налоги и обязательные взносы не уплачивал.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения лиц, участвующих в деле, принимая во внимание характер деятельности истца, связанный с управлением МКД, суды обеих инстанции установили, что в целях исполнения договоров управления должником были заключены договоры по обслуживанию имущества с иными организациями, в том числе с обществом с ограниченной ответственностью «ЭнергоТех» на техническое обслуживание и технический ремонт газовой водогрейной котельной и трех инженерных тепловых пунктов с оборудованием, с обществом с ограниченной ответственностью «УдмуртЛифт» на аварийно-диспетчерское обслуживание, с обществом с ограниченной ответственностью «Удмуртской мусороперерабатывающая компания», а также с ресурсоснабжающими компаниями (водоснабжение, водоотведение, теплоснабжение, поставка газа, электроснабжение),  оказывающими услуги совпадающие с услугами, закрепленными в оспариваемом договоре. Суды также пришли к выводу о наличии у должника работников, выполняющих те же работы по содержанию МКД, что предусмотрены оспариваемым договором, установив, что оплата за выполненные работы/услуги  производилась должником за счет собственных денежных средств, получаемых от собственников домов в составе платы за обслуживание МКД.

Проанализировав обстоятельства совершения оспариваемых платежей, суды первой и апелляционной инстанции, установив, что полномочия ФИО6 в качестве руководителя должника прекращены 26.06.2017, ФИО2 был исключен из состава участников общества «Октябрьское» 27.06.2017, платежи в счет исполнения договора производились лишь до 16.06.2017, констатировали, что исполнение договора от 01.12.2015 по обслуживанию ответчиком МКД, находящихся в ведении должника, неразрывно связано с нахождением ФИО6 в руководстве общества «Октябрьское» и ФИО2 в составе учредителей, в последующем платежей в адрес ответчика не совершалось

При этом судами отмечено, что ФИО2 был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя непосредственно перед заключением спорного договора (11.11.2015), основным видом его деятельности являлась перевозка грузов неспециализированными транспортными средствами, что не соотносится с деятельностью, оказываемой им должника по договору обслуживания.

Принимая во внимание совокупность установленных обстоятельств, на основании детального исследования имеющихся в материалах дела доказательств, руководствуясь приведенными нормами права с учетом изложенных фактических обстоятельств данного конкретного дела, учитывая, что оспариваемые сделки совершены между аффилированными лицами лицами, исходя из того, что при заключении спорного договора между должником  и ФИО2 и совершении спорных платежей стороны действовали согласованно исключительно с противоправной целью причинить вред иным лицам, заведомо не намеревались создать соответствующие сделкам правовые последствия и истинная воля сторон сделки не была направлена на порождение соответствующих правоотношений, реальные взаимоотношения между сторонами отсутствовали, доказательств обратного в данном случае в материалы дела не представлено, суды признали договор от 01.12.2015 и платежи, направленные в счет его исполнения, мнимыми сделками, совершенными при злоупотреблении правом, в связи с чем признали их недействительными сделками на основании статей 10, 170 ГК РФ.

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 61.6 Закона о банкротстве, суд в качестве последствий недействительности сделки применил одностороннюю реституцию, взыскав с ФИО2 в конкурсную массу должника денежные средства в сумме 7 650 000 руб.

Отклоняя доводы ответчика о пропуске срока исковой давности, суды исходили из следующего. 

В рассматриваемом случае судами установлено, что настоящее дело о банкротстве было возбуждено 17.05.2019, процедура наблюдения в отношении должника введена 14.09.2019, конкурсное производство открыто 28.01.2020, оспариваемый договор заключен 01.12.2015, платежи совершены в период с ноября 2015 года по июнь 2017 года.

Учитывая данные обстоятельства, суды пришли к выводу о том, что конкурсный управляющий, являясь независимым лицом, мог узнать о совершении оспариваемой сделки не ранее даты его утверждения (28.01.2020), с заявлением об оспаривании данной сделки управляющий обратился 01.06.2020, соответственно, предельный срок исковой давности, установленный  пунктом 1 статьи 181 ГК РФ не пропущен.

Таким образом, удовлетворяя заявленные требования, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности оснований для признания спорных сделок недействительными, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

По результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела суд округа считает, что судами первой и апелляционной инстанций верно и в полной мере установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения настоящего спора по существу, им дана надлежащая правовая оценка, приведенные сторонами спора доводы и возражения исследованы в полном объеме с указанием в обжалуемых судебных актов мотивов, по которым они были приняты или отклонены, выводы судов соответствуют установленным им фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, и основываются на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Вопреки суждениям заявителя кассационной жалобы, указанные выводы судов первой и апелляционной инстанций не противоречат имеющимся в деле доказательствам, не свидетельствуют о неправильном применении норм материального права, основаны на совокупной оценке фактических обстоятельств настоящего дела, оснований для переоценки которых у суда округа не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Приведенные в кассационной жалобе доводы об отсутствии признаков неплатежеспособности должника на момент совершения сделок являлись предметом оценки судов первой и апелляционной инстанций и отклонены как не соответствующие фактическим обстоятельствам дела. Делая вывод о том, что в момент совершения сделки должник находился в затруднительном финансовом положении, суды исходили из того, что в реестр требований кредиторов должника, включены требования кредиторов, основанные на длительном ненадлежащем исполнении договоров, доказательств, свидетельствующих о наличии у должника, достаточных средств для целей погашения реестра требований кредиторов, не представлено и судами не установлено. 

При этом суд округа отмечает, что, сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве сделки, заключенной с намерением причинить вред кредиторам должника путем выведения ликвидного имущества во избежание возможности обращения взыскания на него. Направленность сделки на причинение вреда кредиторам должника может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). В рассматриваемом случае, установив обстоятельства совершения оспариваемых платежей (перечисление денежных средств в отсутствие заявленных в назначении платежей правоотношений, заключение договора об оказании услуг в отсутствие реальных намерений его исполнять), суды исходили из того, что спорные действия сторон были согласованными, прикрывались фиктивными договорными правоотношениями в целях создании формального основания для получения ответчиком денежных средств, являлись для должника экономически нецелесообразными и невыгодными, что в своей совокупности надлежаще и достаточно указывает на наличие в действиях сторон спорных сделок признаков злоупотребления правом, фактический вывод активов должника в результате неправомерных действий в преддверии банкротства в нарушение прав и законных интересов кредиторов, при том, что иное не доказано. 

Ссылка заявителя на то, что договор и часть платежей заключены вне периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 закона о банкротстве, отклонена судом кассационной инстанции, так как они оспорены конкурсным управляющим по общегражданским основаниям.

Аргумент кассатора о необоснованной квалификации судами оспоренных сделок как недействительных по статье 170 ГК РФ, был предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, где получил надлежащую правовую оценку.

Как обоснованно отметили суды, действующее законодательство не ограничивает конкурсного управляющего в выборе оснований для оспаривания сделок.

Пороки, выявленные у оспоренных сделок судами (мнимость) выходят за пределы дефиниции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, равно как и заключение договора уступки, в качестве оплаты которого предусмотрен зачет несуществующего обязательства.

Иной подход ФИО2 к квалификации пороков договора на оказание услуг по содержанию МКД и платежей, совершенных в счет оплаты несуществующего обязательства не свидетельствует о нарушении судами норм материального права.

Иные доводы заявителя, изложенные в кассационной жалобе, судом округа также отклоняются, поскольку выводов судов первой и апелляционной инстанций не опровергают, о нарушении ими норм права при принятии обжалуемых судебных актов не свидетельствуют, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что в силу статей 286–288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы компетенции суда кассационной инстанции, а потому данные доводы не могут являться основанием для отмены состоявшихся судебных актов в суде кассационной инстанции. 

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 03.04.2023 по делу № А71-7869/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       О.Э. Шавейникова 

Судьи                                                                                    К.А. Савицкая 

                                                                                              С.Н. Соловцов