№ 09АП-40734/2023

Дело №А40-259004/20

г. Москва

15 ноября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 сентября 2023 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 15 ноября 2023 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Р.Г. Нагаев 

судей О.В. Гажур, Е.А. Скворцовой

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, АО «БМ-Банк», финансового управляющего ФИО3 - ФИО4 на определение Арбитражного суда г.Москвы от 28.04.2023 г. по делу № А40-259004/20 о признании недействительным договора куплипродажи от 19.04.2021, заключенного между ФИО3 и ФИО5

при участии в судебном заседании:

от АО «БМ-Банк»: ФИО6 по доверенности от 02.12.2022,

от ФИО2: ФИО7 по доверенности от 13.07.2021,

от ФИО4: ФИО8 по доверенности от 17.11.2021,

ФИО3 лично, паспорт РФ,

иные лица не явились, извещены,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 24.03.2021 по делу №А40-259004/20 ФИО3 признана несостоятельной (банкротом), в отношении нее введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО4

В настоящем обособленном споре рассмотрено заявление финансового управляющего о признании недействительными договора купли-продажи от 19.04.2021, заключенного между должником и ФИО5, договора дарения от 01.06.2021, заключенного между ФИО5 и ФИО9, договора купли-продажи доли 2 жилого дома с земельным участком, заключенного между ФИО9 и ФИО2, и применении последствий недействительности сделок. 

Определением Арбитражного суда г.Москвы от 28.04.2023 признан недействительным договор купли-продажи от 19.04.2021, заключенный между ФИО3 и ФИО5; прекращено производство по заявлению в части требования о признании недействительными договоров дарения от 01.06.2021, заключенного между ФИО5 и ФИО9, и купли-продажи, заключенного между ФИО9 и ФИО2; отказано в удовлетворении заявления в части применения последствий недействительности сделок. 

ФИО2, АО «БМ-Банк», финансовый управляющий ФИО3 - ФИО4 не согласились с указанным определением суда в связи с чем обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами. В судебном заседании представители заявителей поддержали доводы апелляционных жалоб. ФИО3 полагает определение суда обоснованным и правомерным, апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению. Отзыв на апелляционную жалобу представлен.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 АПК РФ информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Рассмотрев дело в отсутствие иных лица, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266, 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения представителей участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об обоснованности доводов апелляционной жалобы, в связи с чем обжалуемое определение суда подлежит изменению, поскольку в отмененной части не отвечает требованиям пункта 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по следующим основаниям.

Как следует из представленной в материалы дела выписки из ЕГРН о правах отдельного лица на имеющиеся (имевшиеся) у него объекты недвижимого имущества ФИО3 на дату запроса (28.03.2021) на праве собственности принадлежали следующие объекты недвижимости: 

- жилое помещение с кадастровым номером 50:15:0070103:365, общей площадью 263,60 кв.м., расположенное по адресу Московская обл., г. Балашиха, 

<

...>,

- земельный участок с кадастровым номером 50:15:0070103:11, общей площадью 1 400 кв. м., местоположение относительно ориентира, расположенного в границах участка, почтовый адрес ориентира 

<

...>.

Финансовому управляющему 19.04.2021 стало известно, что после признания должницы банкротом, введения процедуры реализации имущества гражданина и публикации соответствующих сообщений, вышеуказанные объекты недвижимости отчуждены должницей по договору купли-продажи, заключенному с ФИО5 (покупатель). В соответствии с пунктом 2.1 договора объекты отчуждены за 7 100 000 руб. Согласно сведениям ЕГРН право собственности на отчужденные объекты зарегистрировано за ФИО5 30.04.2021. Далее, 01.06.2021 между ФИО5 (даритель) и ФИО9 (одаряемый) заключен договор дарения части жилого дома (квартиры 2-3), в соответствии с которым вышеуказанные объекты недвижимости перешли в собственность ФИО9 (дата государственной регистрации перехода права собственности - 21.06.2021). В последствии, 30.07.2021 между ФИО9 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи доли жилого дома с земельным участком, в результате которого к ФИО2 перешла 1/10 доли в праве долевой собственности на вышеуказанное жилое помещение и 1/56 доли в праве долевой собственности на земельный участок (дата государственной регистрации перехода права собственности - 23.08.2021). Таким образом, на жилое помещение с кадастровым номером 50:15:0070103:365, общей площадью 263,60 кв. м., расположенное по адресу Московская обл., г. Балашиха, 

<

...>, а также земельный участок с кадастровым номером 50:15:0070103:11, общей площадью 1 400 кв. м. была установлена общая долевая собственность: 

- ФИО9 - 9/10 в праве собственности на жилое помещение и 55/56 в праве собственности на земельный участок, 

- ФИО2 - 1/10 в праве собственности на жилое помещение и 1/56 в праве собственности на земельный участок.

Финансовый управляющий обратился в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании цепочки сделок недействительной, полагая, что вышеуказанные договоры являются взаимосвязанными сделками, являются ничтожными в силу ст.213.25 ФЗ от 26.10.2002 №127-ФЗ, а также ст.174.1 ГК РФ.  В своем заявлении (с учетом принятых уточнений в порядке ст.49 АПК РФ) финансовый управляющий просил:

- признать недействительными договор купли-продажи от 19.04.2021, заключенный между должницей ФИО3 и ФИО5 (дата государственной регистрации перехода права собственности - 30.04.2021), 

- договор дарения от 01.06.2021, заключенный между ФИО5 и ФИО9 (дата государственной регистрации перехода права собственности - 21.06.2021), 

- договор купли-продажи доли жилого дома с земельным участком от 30.07.2021 г., заключенный между ФИО9 и ФИО2 (дата государственной регистрации перехода права собственности - 23.08.2021), а также применить последствия недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 28.04.2023 договор купли-продажи от 19.04.2021, заключенный между ФИО3 и ФИО5, признан недействительным. Производство по заявлению в части требований о признании недействительными договора дарения от 01.06.2021 и договора купли-продажи от 30.07.2021 прекращено. В удовлетворении заявления в части применения последствий недействительности сделок отказано.

По мнению суда апелляционной инстанции, указанный судебный акт подлежит отмене в части прекращения производства по заявлению о признании недействительными договора дарения от 01.06.2021, заключенного между ФИО5 и ФИО9, и договора купли-продажи от 30.07.2021, заключенного между ФИО9 и ФИО2, а также отказа в применении последствий недействительности сделок.

Представитель АО «БМ-Банк» заявил ходатайство о приобщении к материалам дела новых письменных доказательств - снимка изображений спорных объектов недвижимости из интернет-сервиса «Яндекс-карты», а также распечатки главной страницы интернет-сайта https://universefourseasons.ru/. Как следует из данных документов, в интернет-сервисе «Яндекс-карты» имеется указание на нахождение по адресу спорных объектов недвижимости СПА-комплекса. На упомянутом интернет-сайте содержится информация о сдаче в аренду объекта недвижимости для проведения дачного отдыха (сауна, баня, бассейн и др.). Как указано на сайте, объект расположен по адресу: 

<

...>, то есть адресу объекта недвижимости, чье отчуждение оспаривается в настоящем деле. При этом в нижней части сайта указано, что данный комплекс принадлежит ИП ФИО2 (ИНН 

<

***>), то есть ответчице.

В качестве обоснования значения данных доказательств для настоящего обособленного спора представитель АО «БМ-Банк» пояснил, что данные доказательства опровергают довод ФИО2, что доля в спорном объекте недвижимости якобы является для нее самой и ее несовершеннолетних детей единственным пригодным для постоянного проживания жильем.

Согласно ч. 2 ст. 268 АПК РФ дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными. Согласно абз. 6 п. 29 постановления Пленума ВС РФ от 30.06.2020 №12 ходатайство о принятии новых доказательств в силу требований части 3 статьи 65 АПК РФ должно быть заявлено лицами, участвующими в деле, до начала рассмотрения апелляционной жалобы по существу. Данное ходатайство должно соответствовать требованиям ч. 2 ст. 268 АПК РФ, то есть содержать обоснование невозможности представления данных доказательств в суд первой инстанции, и подлежит рассмотрению арбитражным судом апелляционной инстанции до начала рассмотрения апелляционной жалобы по существу.

В обоснование невозможности представления данных доказательств в ходе производства по делу в арбитражном суде первой инстанции представитель АО «БМ-Банк» пояснил, что ранее интернет-сервис «Яндекс-карты» не был снабжен указанием на нахождение по адресу спорного объекта недвижимости СПА-комплекса и ссылкой на интернет-сайт. Данное указание появилось уже после подачи апелляционной жалобы, а потому соответствующие доказательства не могли быть представлены в ходе рассмотрения спора в арбитражном суде первой инстанции.

Учитывая, что указание на нахождение в спорных объектах недвижимости СПА-комплекса появилось в интернет-сервисе «Яндекс-карты» лишь в ходе рассмотрения обособленного спора в арбитражном суде апелляционной инстанции, арбитражный суд апелляционной инстанции соглашается с доводом АО «БМ-Банк» об отсутствии объективной возможности установления данных сведений, получения и представления данных доказательств в ходе рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции. На основании изложенного арбитражный суд апелляционной инстанции полагает возможным приобщить дополнительные доказательства к материалам дела.

В соответствии с п.1 ст.213.32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным ст.ст. 61.2 или 61.3 главы III.1 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Финансовый управляющий наделен правом подачи в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным ст.ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, а также сделок, совершенных с нарушением Закона о банкротстве (абзац второй п. 7 ст. 213.9 Закона о банкротстве). Согласно п.1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.

Как следует из материалов дела, первая сделка в оспариваемой цепочке (договор купли-продажи, заключенный между должницей ФИО3 и ФИО5) заключена 19.04.2021, то есть после вынесения решения суда о признании ФИО3 несостоятельной (банкротом), введения в отношении нее процедуры реализации имущества гражданина, а также публикации соответствующих сообщений в ЕФРСБ и официальном издании.

Признавая данную сделку недействительной, арбитражный суд первой инстанции руководствовался положениями законодательства о банкротстве, согласно которым с даты признания гражданина банкротом все права в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, в том числе на распоряжение им, осуществляются только финансовым управляющим от имени гражданина и не могут осуществляться гражданином лично (абзац 2 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве). Согласно абзацу 3 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве с даты признания гражданина банкротом, сделки. совершенные гражданином лично (без участия финансового управляющего) в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, ничтожны.

Отказывая в признании недействительными последующих сделок в оспариваемой цепочке и прекращая производство в данной части, арбитражный суд первой инстанции руководствовался положениями п.16 Постановления Пленума Вас РФ от 23.12.2010 г. №63 «О некоторых вопросах. связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Арбитражный суд первой инстанции посчитал, что при рассмотрении недействительности последующих сделок по отчуждению спорных объектов недвижимости финансовым управляющим не было представлено доказательств недобросовестности ФИО9 и ФИО2 Судом первой инстанции указано, что финансовым управляющим не было обосновано и доказано наличие общего замысла на последовательное отчуждение имущества в пользу ФИО9 и ФИО2 как конечных приобретателей. На этом основании судом сделан вывод, что оспариваемая цепочка не является цепочкой притворных сделок как прикрывающих сделку между первым отчуждателем и последними приобретателями. Между тем арбитражным судом первой инстанции не было учтено следующее.

Согласно п.16 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, если право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки перешло в порядке универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица) к правопреемнику другой стороны этой сделки, то заявление о ее оспаривании предъявляется по правилам ст.61.8 Закона о банкротстве к этому правопреемнику, на которого также распространяются пункты 4 и 5 названной статьи.

Если же право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой стороной сделки иному лицу по следующей сделке (например, по договору купли-продажи), то заявление об оспаривании первой сделки предъявляется по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к другой ее стороне. Если первая сделка будет признана недействительной, должник вправе истребовать спорную вещь у ее второго приобретателя только посредством предъявления к нему виндикационного иска вне рамок дела о банкротстве по правилам ст.ст. 301 и 302 ГК РФ.

Однако судебная практика допускает оспаривание цепочки сделок, прикрывающей прямой вывод активов должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве). Так, в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.07.2017 №305-ЭС15-11230 по делу №А40-125977/2013 сделан вывод, что цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании п.2 ст.170 ГК РФ. 

При признании судом цепочки сделок притворной как прикрывающей сделку между первым продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма.

Вторая сделка в оспариваемой цепочке (договор дарения между ФИО5 и ФИО9) заключена между заинтересованными лицами (ст.19 Закона о банкротстве).  Так, ФИО5, приобретатель имущества по первой сделке в цепочке, является матерью ФИО9 Кроме того, между ФИО5 и ФИО9 была заключена безвозмездная сделка - договор дарения.При этом договор купли-продажи между должницей ФИО3 и ФИО5 - первая сделка в оспариваемой цепочке, которая признана арбитражным судом первой инстанции недействительной - от имени ФИО5 подписан ее сыном ФИО9 как представителем по доверенности. Далее ФИО9 произвел отчуждение имущества в свою пользу по безвозмездной сделке. ФИО9 как представитель по доверенности, подписавший с ФИО3 признанный недействительным договор купли-продажи, знал (должен был знать) о том, что данная сделка является ничтожной как совершенная в рамках процедуры реализации имущества гражданина без согласия финансового управляющего. Следовательно, ФИО9 не может быть признан добросовестным лицом.

Также обращает на себя внимание тот факт, что между первой и второй сделками в оспариваемой цепочке прошел незначительный период времени - менее полутора месяцев (19.04.2021 и 01.06.2021). Данное обстоятельство рассматривается судебной практикой в качестве дополнительного основания для признания сделки недействительной ввиду того, что приобретатель не проявил должной осмотрительности и добросовестности (Определение Верховного Суда Российской Федерации №305-ЭС20-4693 от 27.08.2020 по делу №А40-157934/2015).

Наряду с аффилированностью ФИО9 и ФИО5 в материалах дела имеются доказательства фактической аффилированности ФИО9 также и с должницей ФИО3 Согласно сложившейся судебной практике в делах о несостоятельности (банкротстве) значение имеет не только юридическая аффилированность, прямо предусмотренная ст.19 Закона о банкротстве, но и фактическая, вытекающая из действительного взаимоотношения сторон (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475 по делу №А53-885/2014).

Как следует из материалов дела, объекты недвижимости, чье отчуждение оспаривается в рамках настоящего обособленного спора, ранее являлись предметом судебного разбирательства в Балашихинском городском суде Московской области между должницей ФИО3 и ее сыном ФИО10 В данном деле ФИО9 являлся процессуальным представителем ФИО3 В абз.4 страницы 2 решения Балашихинского городского суда Московской области от 21.01.2019 по делу №2-121/2019 (2-6783/2018) указано, что в судебное заседание истец ФИО3 не явилась, действовала через своих представителей. Представители истца по доверенности (л.д. 14; 26) - ФИО11 и ФИО9 иск поддержали в полном объеме, просили удовлетворить иск по доводам, изложенным в исковом заявлении (т. 2, л.д. 1-5).

Кроме того, самой должницей ФИО3 в арбитражный суд первой инстанции были представлены письменные пояснения, в которых она лично подтверждала давнее знакомство как с ФИО5, так и с ФИО9 В данных пояснениях указано, что должница ФИО3 знает семью Донских на протяжении более 30 лет. При этом должница ФИО3 также указывала, что в 2012 брала у них деньги в долг на личные нужды (т. 1, л.д. 148). Об аффилированности ФИО9 с ФИО3 говорит и тот факт, что еще до отчуждения ФИО3 спорных объектов недвижимости расходы по коммунальным и эксплуатационным платежам по ним нес ФИО9 Данный факт подтверждается как отзывом ФИО9 (т. 1, л.д. 152-153), так и представленными самим ФИО9 в материалы дела договорами (т. 2, л.д. 14-35).

Кроме того, арбитражный суд апелляционной инстанции отмечает противоречивость процессуальной позиции ФИО9 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве).  Так, в ходе рассмотрения спора в арбитражном суде первой инстанции ФИО3 и ФИО9 ссылались на заключение между ФИО3 и ФИО5 предварительного договора купли-продажи спорных объектов недвижимости от 12.02.2018 (т. 1,л.д. 131-132). Согласно доводам представленного в арбитражный суд первой инстанции отзыва ФИО9 признание ФИО3 несостоятельной (банкротом) не должно было вести к признанию отчуждения ею имущества в пользу ФИО5 недействительным, так как предварительный договор был заключен за несколько лет до этого.

Согласно пункту 5 предварительного договора расчеты за покупку спорных объектов недвижимости в размере 7 100 000 руб. должны были осуществляться путем зачета обязательств по расписке от 12.11.2012. Копия данной расписки была представлена в материалы дела (т. 1, л.д. 154). Права требования по данной расписке были в последующем уступлены ФИО5 в пользу ФИО9 по договору цессии. Однако предварительный договор и оспариваемый договор купли-продажи имеют существенное различие в части осуществления расчетов. Согласно пункту 2.2 признанного недействительным договора купли-продажи от 19.04.2021, заключенного между ФИО3 и ФИО5, расчеты по договору должны были осуществляться уже наличными денежными средствами и подтверждаться распиской. При этом в рамках настоящего дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО9 подавал заявление о включении требований, основанных на указанной в предварительном договоре купли-продажи расписке от 12.11.2012, в реестр требований кредиторов ФИО3 

Определением Арбитражного суда г.Москвы от 19.01.2023 по настоящему делу в удовлетворении указанного заявления было отказано по причине пропуска срока исковой давности. Постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2023 и Арбитражного суда Московского округа от 13.06.2023 указанное определение оставлено без изменения. В постановлении арбитражного суда кассационной инстанции указано, что суждения ФИО9 субъективны, противоречат друг другу в связи с чем не могут признаваться достаточными для отмены состоявшихся судебных актов.

В тексте предварительного договора купли-продажи от 12.02.2018 стороны ссылаются на решение Балашихинского городского суда Московской области от 21.01.2019 (пункт 2 договора), то есть состоявшееся спустя почти год после якобы имевшего место заключения предварительного договора. Следовательно, данный предварительный договор не может быть признан достоверным доказательством. Вопреки доводам должницы ФИО3 и ответчиков отчуждение спорных объектов недвижимости не основано на предварительном договоре купли-продажи от 12.02.2018.  В любом случае заключение предварительного договора купли-продажи в отношении спорных объектов недвижимости само по себе не говорит о действительности заключения в последующем договора купли-продажи, так как заключение такого договора и переход права собственности от должницы имели место уже после признания ее несостоятельной (банкротом).

Таким образом, ФИО9 является аффилированным лицом как с должницей ФИО3, так и первой приобретательницей спорных объектов недвижимости по признанной недействительной сделке ФИО5, которая приходится ему матерью. При этом признанная недействительной сделка, по которой объекты недвижимости выбыли из конкурсной массы ФИО3 уже после признания ее несостоятельной (банкротом), была заключена ФИО9 от имени ФИО5 как представителем по доверенности. Дальнейшее отчуждение имущества ФИО5 в пользу ФИО9 имело место на основании безвозмездного договора - договора дарения.

ФИО9 как фактически аффилированное с должницей ФИО3 лицо знал (должен был знать) о признании ее несостоятельной (банкротом), а потому ничтожности заключаемых с ней сделок по отчуждению объектов недвижимости. При этом в любом случае такое оспаривание является объективным, так как в силу абзаца 3 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве и пункта 1 статьи 174.1 ГК РФ доказывание осведомленности контрагента в данном случае не требуется.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что, заключив первую признанную недействительной сделку в цепочке от имени своей матери как представитель по доверенности, ФИО9 преследовал цель вывода из конкурсной массы должницы ФИО3 имущества в свою пользу. Фигура своей матери в данном случае была использована ФИО9 в качестве промежуточного собственника в целях создания внешней видимости добросовестности приобретения объектов недвижимости. Обосновывающих такое структурирование сделки (заключение сделки по отчуждению имущества после признания должницы банкротом по доверенности от имени своей матери и последующее приобретение имущества от нее по безвозмездной сделке) доводов ФИО9 не представлено.

Указанные факты свидетельствуют о притворности цепочки сделок по отчуждению объектов недвижимости по договору купли-продажи между ФИО3 и ФИО5, а также договору дарения между ФИО5 и ФИО9, а потому направленности действий сторон на прямой вывод имущества в пользу ФИО9 по заключенной уже после признания ФИО3 несостоятельной (банкротом) сделке. На основании изложенного арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недействительности договора дарения от 01.06.2021, заключенного между ФИО5 и ФИО9

Касательно доводов апелляционных жалоб финансового управляющего и АО «БМ-Банк» о признании недействительным договора купли-продажи от 30.07.2021. заключенного между ФИО9 и ФИО2, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как и заключенная между ФИО5 и ФИО9 сделка, данная сделка была заключена спустя незначительный период времени после заключения сделки по отчуждению имущества с предыдущим собственником ФИО9 (30.07.2021 и 01.06.2021), а также отчуждения имущества из конкурсной массы ФИО3 (19.04.2021). Столь короткий срок заключения цепочки сделок должен был породить у ФИО2 обоснованные сомнения относительно законности данной цепочки. При этом ФИО2 были приобретены ничтожно малые доли в праве собственности на спорные объекты недвижимости - 1/10 доли в праве собственности на помещение и 1/56 доли в праве собственности на земельный участок. Указанные доли настолько малы, что фактически не могут быть выделены в натуре. Следовательно, экономическая целесообразность приобретения таких микродолей отсутствует. Доводов и доказательств обратного ответчиками не представлено. До настоящего времени указанные идеальные доли не выделены в натуре.

Установление в отношении спорных объектов недвижимости режима общей долевой собственности само по себе уже может говорить об аффилированности ФИО2 и ФИО9, так как установленный волеизъявлением сторон режим долевой собственности предполагает наличие личных и (или) экономических связей между долевыми сособственниками.

Кроме того, ФИО2 и ФИО9 не было представлено доказательств заключения сделки на открытом рынке между независимыми контрагентами, например, посредством представления ими копий объявлений о продаже имущества, размещенных ранее в открытом доступе. Наряду с иными обстоятельствами данный факт является дополнительным основанием для вывода об аффилированности сторон сделки, а потому признания такой сделки недействительной (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 16.06.2020 №Ф05-9021/2016 по делу №А41-94811/2015).

Напротив, в материалах дела имеются доказательства того, что на протяжении ряда лет ФИО2 являлась соседкой должницы ФИО3 Так, 26.09.2011 между должницей ФИО3 и ФИО12 заключен договор реального раздела домовладения (жилого дома) в самостоятельные объекты недвижимого имущества. 

В результате заключения данного договора объект недвижимости, расположенный по адресу Московская обл., г. Балашиха, 

<

...>, был разделен на два помещения: квартира 1, переданная в собственность ФИО12, и квартира 2-3 (объект, чье отчуждение оспаривается в рамках настоящего дела), переданная в собственность должнице ФИО3 (т. 3, л.д. 19-22).

29.12.2018 между ФИО12 и ФИО2 заключен договор купли-продажи, в результате которого ФИО2 приобрела в собственность квартиру 1 - соседнее помещение с помещением, чье отчуждение оспаривается в рамках настоящего дела (т. 3, л.д. 69-73). Следовательно, ФИО2 является соседкой как ФИО9, так и ранее на протяжении нескольких лет являлась соседкой должницы ФИО3

Согласно пункту 3 договора купли-продажи от 30.07.2021, заключенного между ФИО9 и ФИО2, стоимость приобретения долей в праве собственности на спорные объекты недвижимости составляла 780 000 руб. АО «БМ-Банк» в материалы дела было представлено экспертное мнение о рыночной стоимости имущества по состоянию на 23.08.2021. Согласно указанному документу рыночная стоимость спорных объектов недвижимости составляла 30 400 000 руб., а общая стоимость долей в праве собственности на объекты, перешедшие в собственность ФИО2, 1 320 000 руб. (т. 1, л.д. 38 - 50).

Данные величины существенным образом отличаются как от стоимости договора купли-продажи, заключенного между ФИО3 и ФИО5 (30 400 000 руб. и 7 100 000 руб.), так и от стоимости договора купли-продажи долей в праве собственности, заключенного между ФИО9 и ФИО2 (1 320 000 руб. и 780 000 руб.). Указанные расхождения имеют кратный характер.

Согласно определению Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ №305-ЭС21-19707 от 23.12.2021 необъяснимое двукратное и более отличие цены договора от рыночной должно вызывать подозрение у любого участника хозяйственного оборота, а потому свидетельствует о фактической аффилированности  сторон сделки.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.12.2016 №308-ЭС16-11018 по делу №А22-1776/2013 указано, что само по себе многократное занижение цены отчуждаемого актива свидетельствует о недобросовестности контрагента должника при оспаривании отчуждения по мотиву его совершения в ущерб интересам кредиторов должника. 

При установлении недобросовестности контрагента следует учитывать, что отчуждение не имеющего недостатки объекта недвижимости по многократно заниженной цене или безвозмездно, очевидно свидетельствует о том, что продавец преследовал цель вывода ликвидного имущества. Это в свою очередь не может не породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности отчуждения. Контрагент должника не мог не осознавать то, что сделка с такой ценой нарушает права и законные интересы кредиторов, справедливо рассчитывающих на удовлетворение их требований за счет равноценного денежного эквивалента, полученного от реализации недвижимости.

Вышеуказанное экспертное мнение не является судебной экспертизой, так как не соответствует положениям ст.82 АПК РФ. Однако данный документ выполнен в соответствии с законодательством об оценочной деятельности (лицом, имеющим соответствующую профессиональную подготовку, содержит перечень объектов-аналогов и соответствующие корректировки), а потому подлежит оценке арбитражным судом как иное письменное доказательство. 

Ответчиками по сделкам (ФИО5, ФИО9 и ФИО2) не было представлено каких-либо пояснений и доказательств, обосновывающих цену заключенных ими сделок и опровергающих выводы данного экспертного мнения. Такое процессуальное бездействие следует расценивать как уклонение от опровержения доводов процессуального оппонента (статьи 9 и 65 АПК РФ).

Также обращает на себя внимание противоречивость процессуальной позиции самой ФИО2 В материалы дела ФИО2 было представлено заключение об оценке рыночной стоимости 1/10 доли в квартире от 27.07.2022. Согласно данному заключению стоимость 1/10 доли составляла 3 818 215 руб. (т. 4, л.д. 9-23). При этом каких-либо доказательств увеличения рыночной стоимости спорных объектов недвижимости после их приобретения, повлиявших на кратное возрастание их стоимости в столь короткий промежуток времени, ответчиками представлено не было. Такими доказательствами могли быть, например, документы о проведенном ремонте и (или) строительных работах. Однако такие документы в материалы дела представлены не были. По заявлению финансового управляющего в целях недопущения дальнейшего отчуждения спорных объектов недвижимости в ЕГРН были внесены записи о наличии судебного спора.

Согласно абз.3 п.7 ст.8.1 ГК РФ лицо, оспаривающее зарегистрированное право в суде, вправе требовать внесения в государственный реестр отметки о наличии судебного спора в отношении этого права. В силу п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» внесенная в государственный реестр отметка о возражении лица, соответствующее право которого было зарегистрировано ранее, или отметка о наличии судебного спора в отношении зарегистрированного права не препятствует осуществлению регистрации прав на имущество (пункт 7 статьи 8.1 ГК РФ). Наличие указанных отметок также не препятствует принятию судом обеспечительных мер в отношении этого имущества. Правовым последствием внесения указанных отметок является то, что лицо, обратившееся за регистрацией права на имущество в тот момент, когда в отношении этого имущества в государственном реестре содержалась отметка, считается знавшим о соответствующем притязании в случае спора с лицом, по требованию или заявлению которого была внесена эта отметка (абзац второй пункта 6 статьи 8.1 ГКРФ).

Осуществление каких-либо существенных улучшений спорных объектов недвижимости в условиях известного ответчикам оспаривания прав на объекты в судебном порядке является нестандартным поведением. В условиях отсутствия доказательств несения расходов на такое улучшение арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недоказанности совершения каких-либо улучшений.

В таком случае процессуальная позиция ФИО2 и представленное ей заключение об оценке рыночной стоимости 1/10 доли в квартире от 27.07.2022 говорят о нерыночном характере приобретения ею долей в спорных объектах недвижимости (780 000 руб. и 3 818 215 руб.). Доказательств столь существенного роста стоимости объектов за прошедшее между датой заключения сделки (30.07.2021) и датой оценки (27.07.2022) время не представлено. 

Кроме того, ФИО2 не было представлено доказательств наличия у нее финансовых возможностей уплаты денежных средств даже в установленном заключенном между ней и ФИО9 договоре размере - 780 000 руб. В качестве доказательства исполнения обязанности по уплате покупной цены в материалы дела были представлены лишь копии расписок (т. 3, л.д. 126-127).

Суд апелляционной инстанции полагает, что в настоящем случае в порядке аналогии (пункт 1 статьи 6 ГК РФ) подлежат применению положения абзаца 3 пункта 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 г. №35, согласно которому при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

В своих процессуальных позициях, представленных в арбитражный суд первой инстанции, финансовый управляющий и АО «БМ-Банк» ссылались на отсутствие доказательств наличия у ФИО2 финансовой возможности совершения оспариваемой сделки. В опровержение данных доводов ФИО2 соответствующих доказательств представлено не было. Также обращает на себя внимание, что в качестве доказательства наличных расчетов между ФИО2 и ФИО9 были представлены копии двух расписок - от 30.07.2021 и 29.11.2021 (т. 3., л.д. 126-127). 

Согласно данным документам по расписке от 29.11.2021, то есть составленной спустя 4 месяца после заключения сделки, были переданы денежные средства в размере 330 000 руб. Отсрочка уплаты части стоимости спорных объектов недвижимости, превышающей 40 % (330 000 руб. / 780 000 руб.), на срок в несколько месяцев в условиях отсутствия установления обеспечения исполнения такого обязательства, например посредством установления залогового обременения, дополнительно указывает на аффилированность сторон сделки и ее направленность на отчуждение имущества в максимально короткий промежуток времени.

В обжалуемом судебном акте арбитражным судом первой инстанции сделан вывод о том, что спорное помещение является единственным пригодным для проживания ФИО2 со своими несовершеннолетними детьми жильем. Данный вывод был сделан на основе оценки выписки из домовой книги. Однако данное доказательство не могло быть признано достаточным для сделанного арбитражным судом первой инстанции вывода. 

Действительно, в материалы дела была представлена выписка из домовой книги (т. 3, л.д. 128-132). Однако в указанной выписке отсутствуют сведения о том, в отношении какой квартиры она была представлена. В графе «квартира» в выписке проставлен прочерк. В материалах дела имеются доказательства приобретения ФИО2 в собственность соседнего жилого помещения - квартиры 1 (т. 3, л.д. 69-72). Следовательно, данная выписка может относиться к данному объекту недвижимости. 

Вызывает сомнения, что доля 1/10 в праве собственности на спорное жилое помещение может являться для ФИО2 ее супруга и несовершеннолетних детей единственным жильем, так как площадь указанной доли не может подходить для совместного проживания ФИО2 с детьми. Если какое-то жилое помещение и является единственным жильем, то это не спорное жилое помещение, лишь десятая доля которого принадлежит ФИО2, а соседнее жилое помещение - квартира 1, также находящаяся в собственности ответчицы.

В документах, представленных в материалы дела ФИО2, в том числе в поданной ею апелляционной жалобе, указан иной адрес места жительства ответчицы - 

<

...>, комн. 22. Данный адрес также указан в тексте оспариваемого договора купли-продажи, заключенного между ФИО9 и ФИО2 Следовательно, ФИО2 имеет права также и в отношении данного объекта недвижимости.

Более того, как следует из представленных в материалы дела АО «БМ-Банк» и приобщенных арбитражным судом апелляционной инстанции дополнительных доказательств в настоящее время в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в сервисе «Яндекс карты» имеется указание на нахождение в спорном объекте недвижимости СПА-комплекса. Данное указание имеет ссылку на интернет-сайт: https://universefourseasons.ru/. На указанном интернет-сайте содержится информация о сдаче в аренду объекта недвижимости для проведения дачного отдыха (сауна, баня, бассейн и др.). 

Объект расположен по адресу: 

<

...>, то есть адресу отчужденного объекта недвижимости. При этом в нижней части сайта указано, что данный комплекс принадлежит ИП ФИО2 (ИНН 

<

***>), то есть ответчице, которая использует его в процессе осуществления предпринимательской деятельности, а не в качестве места жительства. Данное доказательство опровергает довод о том, что спорное помещение является единственным пригодным для проживания ФИО2 и ее несовершеннолетних детей жильем.

ФИО2 не было представлено выписки из ЕГРН о принадлежащих (принадлежавших) ей объектах недвижимости. Именно данный документ мог являться доказательством того, что доля в спорном жилом помещении является единственным принадлежащим ФИО2 на праве собственности жилым помещением. Однако такого доказательства представлено не было. Также ФИО2 не были представлены сведения о ее актуальной регистрации по месту жительства.

Следовательно, арбитражным судом первой инстанции был сделан неверный вывод, основанный на оценке недостаточных доказательств, что доля в спорном объекте является единственным пригодным для постоянного проживания ФИО2 и ее несовершеннолетних детей жильем. Более того, данный вывод опровергается имеющимися в материалах дела доказательствами, согласно которым ФИО2 на праве собственности принадлежат иные объекты недвижимости.

В любом случае даже если бы спорное жилое помещение было единственным жилым помещением ответчицы, данный факт сам по себе не мог бы являться основанием для отказа в признании сделки недействительной, так как законодательство таких ограничений не содержит. Признание сделки недействительной влечет применение реституционного механизма, а не обращение взыскания на принадлежащее ответчику имущество, при котором применяются специальные нормы, защищающие принадлежащее должнику-гражданину единственное жилье. 

Таким образом, сделка между ФИО9 и ФИО2 заключена не на открытом рынке между независимыми контрагентами. ФИО2 не было представлено экономических обоснований приобретения ничтожно малых долей в отчужденных объектах недвижимости в условиях заключения сделок в короткий промежуток времени после отчуждения объектов из конкурсной массы должницы ФИО3 При этом ФИО2 на протяжении нескольких лет являлась соседкой должницы ФИО3, что говорит об их фактической аффилированное™.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 №301-ЭС17-19678 по делу №А11-7472/2015 указано, что с учетом объективной сложности получения оспаривающей сделку стороной прямых доказательств притворности, должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств. 

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о совершении лишь одной прикрываемой сделки по прямому отчуждению должником своего имущества бенефициару, в силу ст.65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на стороны цепочки последовательных договоров купли-продажи, ссылающихся на самостоятельный характер отношений по каждой из сделок.

Однако доводов об экономической обоснованности заключенной между ФИО9 и ФИО2 сделки представлено не было (ст.ст. 9 и 65 АПК РФ).  Указанные обстоятельства совершения сделки указывают на ее совершение в целях создания формальных препятствий для возврата имущества в конкурсную массу должницы ФИО3 На основании изложенного арбитражный суд апелляционной инстанции также приходит к выводу о недействительности данной сделки.

Таким образом, ввиду фактической аффилированности ФИО5, ФИО9 и ФИО2 между собой, а также с должницей ФИО3 совокупность оспариваемых сделок по отчуждению объектов недвижимости следует рассматривать как единую сделку, направленную на вывод активов должника с целью воспрепятствования обращению на них взыскания со стороны конкурсных кредиторов. Сделки по последовательному отчуждению объектов недвижимости от ФИО3 в пользу ФИО5 и далее ФИО9 и ФИО2 являются недействительными по причине их притворности. Прикрываемая сделка - прямое отчуждение имущества в пользу ФИО9 - является ничтожной как совершенная в отношении имущества должницы, признанной несостоятельной (банкротом).

Последовательные сделки купли-продажи и дарения заключены между фактически заинтересованными лицами в короткий промежуток времени и направлены на вывод имущества из состава конкурсной массы должницы уже после признания ее несостоятельной (банкротом). Отчуждение ничтожно малых долей в спорных объектах недвижимости в пользу ФИО2, установившее режим общей долевой собственности, совершено в отсутствие экономической целесообразности в целях воспрепятствования возврату объектов в конкурсную массу. 

На этом основании вывод арбитражного суда первой инстанции о необходимости обращения в суд с самостоятельным виндикационным иском вне рамок дела о банкротстве представляется неверным.

Как указано в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.07.2017 №305-ЭС15-11230 по делу №А40-125977/2013, при признании судом цепочки сделок притворной как прикрывающей сделку между первым продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма.

Рассмотрение всей цепочки сделок в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) является процессуально более эффективным, так как позволяет исследовать и оценить всю совокупность доводов и доказательств, касающихся совершения всей цепочки сделок. Подача отдельного виндикационного иска, напротив, не соответствует задачам судопроизводства, так как приведет к необоснованному затягиванию производства по делу о несостоятельности (банкротстве), а значит и увеличению судебных расходов.

Довод арбитражного суда первой инстанции о том, что в случае признания сделки недействительной будет иметь место нарушение правил подсудности, является несостоятельным, так как дела о банкротстве относятся к исключительной компетенции арбитражных судов. Оспаривание цепочки сделок, в том числе заключенных между физическими лицами, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) допускается судебной практикой.

Обстоятельства совершения оспариваемых сделок (заключение сделок после признания должницы несостоятельной (банкротом) в короткий промежуток времени между аффилированными между собой и должницей ответчиками, подписание как представителем по доверенности признанной недействительной сделки участником следующей безвозмездной сделки, приобретение ничтожно малых долей в отчужденных объектах в отсутствие экономической целесообразности) в совокупности говорят о недействительности всей оспариваемой цепочки сделок как направленной на вывод имущества из конкурсной массы должницы после признания ее банкротом.

Таким образом, арбитражным судом первой инстанции были неполностью выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела. Выводы, изложенные в обжалуемом судебном акте, не соответствуют обстоятельствам дела. Также имело место неправильное применение норм материального права, в том числе неправильное истолкование закона, что в силу части 1 статьи 270 АПК РФ является основанием для отмены обжалуемого судебного акта в части прекращения производства по оспариванию последующих сделок в цепочке.

Касательно доводов апелляционной жалобы ФИО2 арбитражный суд апелляционной инстанции отмечает следующее. В своей апелляционной жалобе ФИО2 просит отменить судебный акт о признании недействительной всей цепочки сделок по отчуждению объектов недвижимости, заключенных между ФИО3 и ФИО5, а также ФИО5 и ФИО9, ФИО9 и ФИО2 Однако в обжалуемом судебном акте производство в части признания сделок между ФИО5 и ФИО9, ФИО9 и ФИО2 было прекращено. 

Подача ФИО2 апелляционной жалобы имела место еще до публикации судебного акта, о чем указано в самой жалобе. Следовательно, апелляционная жалоба в части последующих сделок подана ошибочно.

В части обжалования ФИО2 признания недействительным договора купли-продажи от 19.04.2021, заключенного между должницей ФИО3 и ФИО5, арбитражный суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

Данный договор был заключен после вынесения решения арбитражного суда о признании ФИО3 несостоятельной (банкротом) и введения в отношении нее процедуры реализации имущества, а также после опубликования сведений о признании должницы банкротом (сообщение о введении процедуры реализации имущества гражданина опубликовано в ЕФРСБ 26.03.2021 - сообщение № 6404300, в официальном издании 03.04.2021 - объявление № 35210036754 (стр. 58 № 58 (7020)).

Признавая данную сделку недействительной, арбитражный суд первой инстанции обособленно руководствовался положениями законодательства о банкротстве, согласно которым с даты признания гражданина банкротом все права в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, в том числе на распоряжение им, осуществляются только финансовым управляющим от имени гражданина и не могут осуществляться гражданином лично (абзац 2 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве). Согласно абзацу 3 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве с даты признания гражданина банкротом сделки, совершенные гражданином лично (без участия финансового управляющего) в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, ничтожны.

Согласно статье 174.1 ГК РФ сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 180 ГК РФ).

Следовательно, обжалуемый судебный акт в части признания недействительной первой сделки в оспариваемой цепочке, заключенной между должницей ФИО3 и ФИО5, является законным и обоснованным.

С учетом изложенного, руководствуясь ст.ст. 176, 266 - 269, 270, 272 АПК РФ, Девятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г.Москвы от 28.04.2023 по делу №А40-259004/20 изменить.

Отменить определение суда в части прекращения производства по заявлению о признании недействительными договора дарения от 01.06.2021, заключенного между ФИО5 и ФИО9, и договора купли-продажи от 30.07.2021, заключенного между ФИО9 и ФИО2, а также отказа в применении последствий недействительности сделок.

Признать недействительными договор дарения от 01.06.2021, заключенный между ФИО5 и ФИО9, и договор купли-продажи от 30.07.2021, заключенный между ФИО9 и ФИО2.

Применить последствия недействительности сделок.

Возвратить от ФИО9 в конкурсную массу ФИО3 9/10 доли в праве собственности на жилое помещение с кадастровым номером 50:15:0070103:365. общей площадью 263,60 кв. м., расположенное по адресу Московская обл., г. Балашиха, 

<

...> и 55/56 доли в праве собственности на земельный участок с кадастровым номером 50:15:0070103:11, общей площадью 1 400 кв. м., местоположение относительно ориентира, расположенного в границах участка, почтовый адрес ориентира 

<

...>.

Возвратить от ФИО2 в конкурсную массу ФИО3 1/10 доли в праве собственности на жилое помещение с кадастровым номером 50:15:0070103:365, общей площадью 263,60 кв. м., расположенное по адресу Московская обл., г. Балашиха, 

<

...> и 1/56 доли в праве собственности на земельный участок с кадастровым номером 50:15:0070103:11, общей площадью 1 400 кв. м., местоположение относительно ориентира, расположенного в границах участка, почтовый адрес ориентира 

<

...>.

В остальной части определение суда оставить без изменения.

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев со дня изготовления постановления в полном объеме в Федеральном арбитражном суде Московского округа. 

Председательствующий судья:  Р.Г. Нагаев 

Судьи: О.В. Гажур 

ФИО13