351/2023-73240(2) 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД  ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

город Тюмень Дело № А27-27756/2017  

Резолютивная часть постановления объявлена 10 января 2024 года.  Постановление изготовлено в полном объёме 12 января 2024 года.  

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: 

председательствующего Мельника С.А.,  

судей Качур Ю.И.,  ФИО1 

рассмотрел в судебном заседании с использованием средств аудиозаписи кассационную  жалобу ФИО2 (Краснодарский край, город Сочи), ФИО3 (Краснодарский край, город Сочи), ФИО4  (Краснодарский край, город Сочи) и акционерного общества «Управляющая компания  «КЕМ-ОЙЛ» (650043, 

<

...> Октября, здание 11, корпус 1,  офис 237, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) на определение от 12.07.2023  Арбитражного суда Кемеровской области (судья Нецлова О.А.) и постановление  от 02.10.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Апциаури Л.Н.,  Иванов О.А., Фролова Н.Н.) по делу № А27-27756/2017 о несостоятельности  (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Кузбассмясопром» (652383,  Кемеровская область - Кузбасс, Промышленновский район, посёлок Плотниково,  километр а/д Кемерово Промышленная, 48, строение 1, ИНН 

<

***>,  ОГРН 

<

***>), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности.  

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета  спора, - ФИО6, ФИО7,  финансовый управляющий имуществом ФИО4 ФИО8, финансовый управляющий имуществом ФИО2  ФИО9.  

В заседании участвовал представитель акционерного общества «Управляющая  компания «КЕМ-ОЙЛ» ФИО10 по доверенности от 18.05.2023.  

Суд установил: 

в деле о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Кузбассмясопром»  

(далее - общество, должник) его конкурсный управляющий ФИО5  (далее - управляющий) 29.06.2022 обратился в Арбитражный суд Кемеровской области  с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации (далее - АПК РФ), о привлечении ФИО2,  ФИО3, ФИО4 и акционерного общества  «Управляющая компания «КЕМ-ОЙЛ» (далее – ответчики, контролирующие лица)  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Определением суда от 12.07.2023, оставленным без изменения постановлением  апелляционного суда от 02.10.2023, признано доказанным наличие оснований  для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности  по обязательствам общества; производство по заявлению в части установления размера  ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.  

В кассационной жалобе ответчики просят определение арбитражного суда  от 12.07.2023 и постановление апелляционного суда от 02.10.2023 отменить, принять  новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления управляющего.  

По мнению заявителей кассационной жалобы, судами неверно применены нормы  законодательства об исковой давности, неправильно определена дата истечения  соответствующего срока; сделан ошибочный вывод о доказанности управляющим  совместного характера причинения вреда, не учтены обстоятельства, установленные  приговором суда, вынесенным в отношении ФИО2  

Ответчики также полагают, что на акционерное общество «Управляющая компания  «КЕМ-ОЙЛ» (далее – компания), не осуществляющее деятельность с 2016 года, в любом  случае не могла быть возложена ответственность за ведение бухгалтерского учёта  должника.  

В отзыве на кассационную жалобу управляющий выражает согласие с выводами  судов первой и апелляционной инстанций.  

В судебном заседании представитель компании доводы, изложенные в кассационной  жалобе, поддержал.  

Изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 274, 286 АПК РФ  законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции не нашёл  оснований для их отмены.  

Как следует из материалов дела, общество зарегистрировано в качестве  юридического лица 20.03.2007. На протяжении большей части периода с 21.03.2015  по 13.02.2018 единственным участником должника являлся ФИО4; с 23.09.2015  по 08.12.2015 таковым был ФИО2, с 03.02.2016 по 05.08.2016 пятьдесят процентов  доли в уставном капитале принадлежало иному лицу. Судами установлено, что ФИО3  является супругой ФИО2, а ФИО4 – их сыном.  

Тем самым названные ответчики подпадают под признаки контролирующих  должника лиц, предусмотренные пунктами 1 и 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве.  

В свою очередь, формально-юридическая связь между созданной (учреждённой)  

ФИО2 компанией и обществом вытекает из заключённого ими договора оказания  консалтинговых услуг от 01.10.2015, на основании которого должник регулярно  осуществлял платежи. При этом согласно реестру владельцев ценных бумаг,  предоставленному акционерным обществом «Независимая регистраторская компания  «Р.О.С.Т.», осуществляющим деятельность по ведению реестра, единственным  акционером компании в настоящее время является ФИО3 (том 187, листы дела 134135).  

Определением суда от 21.12.2017 принято заявление о признании общества  несостоятельным (банкротом).  

Решением суда от 04.07.2019 должник признан банкротом, открыто конкурсное  производство.  

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, управляющий указал на систематическое  совершение контролирующими лицами в преддверии банкротства сделок по выводу  денежных средств из конкурсной массы и неисполнение ответчиками обязанности  по передаче бухгалтерской и иной документации должника, что повлекло невозможность  формирования конкурсной массы и проведения расчётов с кредиторами.  

Удовлетворяя заявление, суд первой инстанции исходил из доказанности  совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения контролирующих лиц  к субсидиарной ответственности.  

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.  Суд кассационной инстанции считает выводы судов правомерными.  

Согласно общему правилу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное  погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия  контролирующего должника лица, такое лицо несёт субсидиарную ответственность  по обязательствам должника.  

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, процесс доказывания оснований  привлечения к субсидиарной ответственности упрощён законодателем для истцов  посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении  условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника  до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований  для удовлетворения иска.  

Одной из таких презумпций является причинение существенного вреда  имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу  этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника  (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих  должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53)  разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки  

(ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой  (сделками) причинён существенный вред кредиторам.  

В настоящем деле признаны недействительными сделки по отчуждению имущества  (оборотных средств, транспортных средств, спецтехники, технологического комплекса  по выращиванию свиней, оборудования) должника на общую сумму 359 588 672 руб.  16 коп.  

Так, в частности, определением суда от 27.04.2022, оставленным без изменения  постановлениями апелляционного суда от 20.07.2022 и суда округа от 25.10.2022,  признаны недействительными сделки по продаже оборудования общества одному  из ответчиков – ФИО3 и последующему обременению этого оборудования залогом  в пользу кредитной организации. Постановлением апелляционного суда от 16.11.2022,  оставленным без изменения постановлением суда округа от 30.03.2023, признаны  недействительными несколько договоров купли-продажи недвижимого имущества,  заключённые между должником и ФИО3, а также последующие договоры залога.  

В настоящем споре судами обоснованно указано на то, что общая сумма реестровых  требований составляла 605 098 035 руб. 08 коп. Тем самым размер имущественного  ущерба от подозрительных сделок превысил пятьдесят процентов реестра.  

Вопреки доводам заявителей жалобы совершение вредоносных сделок явилось  следствием согласованных действий всех членов семьи, под контролем которой  находилось общество на протяжении длительного времени его существования,  в том числе в период, предшествующий банкротству.  

При этом убедительных доводов, опровергающих презумпцию, предусмотренную  подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, ответчиками не приведено.  

Подпунктом 2 пункта 2 названной статьи установлена презумпция наступления  субсидиарной ответственности в случае если документы бухгалтерского учёта  и (или) отчётности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых  установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения  определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации  финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом  отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных  законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным  в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация  искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых  в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 16.10.2017 № 302-ЭС17-9244, отсутствие необходимых  документов бухгалтерского учёта не позволяет конкурсному управляющему иметь  полную информацию о деятельности должника и совершённых им сделках и исполнять  обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности,  принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника,  

находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность  перед должником, требования о её взыскании.  

В связи с этим невыполнение руководителями должника без уважительной причины  требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации  должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном  на сокрытие информации об имуществе должника, за счёт которого могут быть погашены  требования кредиторов.  

В настоящем деле судами установлено, что ведение бухгалтерского учёта должника  и хранение документов бухгалтерской и иной отчётности осуществлялось компанией.  

В абзаце четырнадцатом пункта 24 Постановления № 53 разъяснено, что лица,  не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по  ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер),  несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение  до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего  руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению  документации, её сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.  

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения компании  к ответственности, суды указали на непередачу ею управляющему документации  должника, в том числе подтверждающей выбытие из собственности последнего поголовья  свиней стоимостью более 207 млн. руб., оборудования стоимостью, превышающее  13 млн. руб., комплектующих для спецтехники и т.д., пришли к выводу о невозможности  взыскания дебиторской задолженности в размере 367 млн. руб. в силу отсутствия  подтверждающий её документов.  

Соглашаясь с выводом судов в указанной части, суд округа также считает  необходимым отметить следующее.  

Приговором от 20.02.2023 Тальменского районного суда Алтайского края по делу   № 1-1/2023 (далее – приговор) ФИО2 признан виновным в совершении  преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 195 и частью 4 статьи 159 Уголовного  кодекса Российской Федерации (том 193, листы дела 59-96).  

Из мотивировочной части приговора усматривается, что виновные деяния  подсудимого совершены в отношении другого подконтрольного ему лица – общества  с ограниченной ответственностью «Алтаймясопром», в отношении которого в настоящее  время проводится ликвидационная процедура банкротства. Руководство названным  обществом осуществлялось ФИО2, в том числе через созданную им компанию,  являющуюся составной частью холдинга.  

Веских оснований для разумных сомнений в том, что в отношении должника  контролирующими его лицами использовалась иная схема управления, из материалов дела  не усматривается.  

Выводы судов о доказанности оснований привлечения контролирующих лиц  к субсидиарной ответственности соответствуют установленным обстоятельствам дела,  

сделаны при правильном применении приведённых норм права в их толковании, данном  высшей судебной инстанцией.  

Доводы ответчиков об истечении срока исковой давности по заявлению  управляющего также были предметом рассмотрения судов и получили надлежащую  правовую оценку.  

В настоящее время срок исковой давности по требованию о привлечении  контролирующего лица к ответственности составляет три года (пункт 5 статьи 61.14  Закона о банкротстве).  

По смыслу разъяснений, изложенных в информационном письме Президиума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых  вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009   № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской  Федерации», при рассмотрении споров об ответственности контролирующих должника  лиц подлежат применению нормы материального права, действовавшие в период  совершения этими лицами вменяемых им действий.  

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является  разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы  о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения  вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием  для их привлечения к ответственности) (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).  

В настоящем споре в качестве основания привлечения к ответственности членов  семьи ФИО11 вменяется совершение ими на протяжении 2016 – 2018 годов действий  по выводу в свою пользу ликвидных активов общества.  

Презумпция банкротства должника вследствие совершения контролирующим лицом  сделок, причинившим вред имущественным правам кредиторов, включена в пункт 4  статьи 10 Закона о банкротстве Федеральным законом от 28.06.2013 № 134-ФЗ.  

Действительно, в названную статью законодателем неоднократно вносились  изменения. Так, в соответствии с абзацем четвёртым пункта 5 статьи 10 Закона  о банкротстве (в редакции Закона № 432-ФЗ) срок исковой давности по такому  требованию составлял один год.  

Впоследствии законодатель отказался от сокращённого срока исковой давности  как в следующей редакции названного пункта, так и в действующей редакции главы III.2  Закона о банкротстве.  

Согласно редакции, введённой Законом № 488-ФЗ, заявление о привлечении  контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности может быть подано  в течение трёх лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало  или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения  к субсидиарной ответственности, но не позднее трёх лет со дня признания должника  банкротом.  

По общему правилу пункта 1 статьи 4 Закона № 488-ФЗ он вступил в силу  по истечении ста восьмидесяти дней со дня его официального опубликования.  

При этом в соответствии с пунктом 3 названной статьи пункт 5 статьи 10 Закона  о банкротстве в редакции, введённой Законом № 488-ФЗ, применяется к поданным после  01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности.  

Поскольку все вышеперечисленные неправомерные действия ответчиков носили  длящийся характер, были объединены общим умыслом, для целей подлежащих  применению норм материального права они не могли рассматриваться отдельно  применительно к конкретному периоду их совершения; вменяемые ответчикам действия  (сделки) совершены в период действия редакции статьи 10 Закона о банкротстве,  предусматривавшей трёхлетний срок исковой давности, а настоящее заявление подано  управляющим в арбитражный суд через год и шесть месяцев после даты признания  общества банкротом. Таким образом, вывод судов о своевременности подачи заявления,  является верным.  

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, выражают несогласие её заявителей  с выводами судов об оценке установленных обстоятельств, не указывают на неправильное  применение судами положений законодательства об ответственности контролирующих  должника лиц и подлежат отклонению.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4  статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной  инстанции не установлено.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьёй 289 АПК РФ, Арбитражный  суд Западно-Сибирского округа  

постановил:

определение от 12.07.2023 Арбитражного суда Кемеровской области и постановление  от 02.10.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А27-27756/2017  оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2, ФИО3, ФИО4 и акционерного общества  «Управляющая компания «КЕМ-ОЙЛ» - без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда  Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия,  в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Председательствующий С.А. Мельник 

Судьи Ю.И. Качур  

 ФИО1