АРБИТРАЖНЫЙ СУД

БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ

Народный бульвар, д.135, г. Белгород, 308000

Тел./ факс (4722) 35-60-16, 32-85-38

Сайт: http://belgorod.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

 

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А08-17/2022

г. Белгород

8 ноября 2022 года

Резолютивная часть решения объявлена 03.11.2022.

Полный текст решения изготовлен 08.11.2022.

 

Арбитражный суд Белгородской области

в составе судьи Пономаревой О. И.,

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарём судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению  ООО "1С-СОФТ" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к ООО «Оскольский завод горного оборудования» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

третьи лица: ФИО2, ФИО3, ООО «Бурмашснаб»,

 о взыскании компенсации за незаконное использование прав,

           в судебном заседании участвуют представители:

от истца: ФИО4 доверенность № Д2208/0089 от 12.08.2022, удостоверение № 1243 от 26.09.2017;

от ответчика: ФИО5, по доверенности № 6 от 05.04.2022, удостоверение № 17898 от 06.09.2019;

от третьих лиц: не явился, извещен. 

 

УСТАНОВИЛ:

ООО «1С-Софт» обратилось в Арбитражный суд Белгородской области с исковым заявлением о взыскании с ООО "ОЗГО" 50 000 руб. компенсации за незаконное использование авторских прав.

Исковые требования основаны на положениях статей 1229, 1233, 1250, 1252, 1286, 1301 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) и мотивированы тем, что ответчик в отсутствие разрешения истца использовал программное обеспечение, обладателем исключительных прав на которое является ООО "1С", чем были нарушены исключительные авторские права истца на воспроизведение и распространение программных продуктов.

В качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ООО «Бурмашснаб», ФИО2, ФИО3

В ходе судебного разбирательства истец в порядке ст. 49 АПК РФ уточнил (увеличил) исковые требования, просил взыскать с ООО «ОЗГО» в пользу ООО «1С-Софт» 999 000 руб. компенсации в размере за незаконное использование программ для ЭВМ, исключительные права на которые принадлежат ООО «1С-Софт».

Дело рассмотрено в соответствии с ч. 3 ст. 156 АПК РФ в отсутствие надлежаще извещенных третьих лиц.

В судебном заседании представитель истца уточненные исковые требования поддержал в полном объеме.

Ответчик в отзыве на иск и в судебном заседании требования истца не признал, указав, что изъятые системные блоки не имеют отношения к деятельности ООО «ОЗГО», они не состоят на балансе общества, в них не велась его деятельность; указанные блоки были изъяты из помещений, в которых ООО «ОЗГО» не ведет свою деятельность; такие программы как «1С: Предприятие8.3 Технологическая поставка». 1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 10р.мест (USB)», «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 50р.мест (USB)» ООО «ОЗГО» не пользовалось и не вело в них деятельность, необходимости в их использовании не было. Также ответчик указал на пропуск истцом срока исковой давности, поскольку согласно справке об исследовании № 206 от 01.07.2021, проведенном ЭКЦ УМВД России по Белгородской области, а также постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела от 04.11.2021, использование контрафактного программного обеспечения датируется 2011 – 2018 годами, то есть с момента предположительного нарушения прав истца, о которых им заявлено, и прекращения такого нарушения, прошло белее трех лет. Учитывая, что использование прекращено в 2018 году, а исковое заявление направлено в суд 10.01.2022, то срок исковой давности истек в 2021 году, что является самостоятельным основанием к отказу в удовлетворении  иска. Кроме того, по мнению ответчика, суд, как третья власть, не должен поддерживать санкционные страны, в том числе помогать обществу, преимущественно извлекающему прибыль от своей деятельности на территории Республики Крит, путем привлечения ответчика ООО «ОЗГО», относящегося к субъектам малого предпринимательства, к материальной ответственности, извлекать прибыль из своего недобросовестного поведения.

Истец в отношении заявления о пропуске срока исковой давности указал на необоснованность доводов ответчика об окончании в 2018 году использования спорных программ для ЭВМ со стороны ООО «ОЗГО», отметив, что незаконное использование ответчиком программ истца пресечено сотрудниками полиции 13.04.2021, в ходе осмотра места происшествия, путем изъятия ПЭВМ с контрафактными программами у ответчика. Достаточная для предъявления претензии об урегулировании спора в досудебном порядке информация получена истцом 15.11.2021, после ознакомления с заключением эксперта № 1162/31 от 10.11.2021, после чего составлена справка о стоимости программного обеспечения. До указанной даты представителю истца не были известны наименования контрафактных экземпляров программ, в связи с чем не было возможности определить их стоимость. В этой связи полагает, что срок исковой давности надлежит исчислять с 15.11.2021.

Третьи лица – ФИО3 и ФИО2 – в отзывах на заявление указали на необоснованность и бездоказательность требований истца, в связи с чем считают их подлежащими без удовлетворения.

Исследовав материалы дела, заслушав и проверив доводы представителей сторон, арбитражный суд приходит к выводу о том, что уточненные требования ООО «1С-Софт» подлежат  удовлетворению в полном объеме по следующим основаниям.

Из материалов дела видно, ООО «1С-Софт» является обладателем исключительных прав на программы для ЭВМ «1С: Предприятие» версии 8.2 и последующих.

13.04.2021 сотрудниками полиции  УМВД России по городу Старый Оскол проведена проверка по факту использования ответчиком нелицензированного программного продукта.

В ходе осмотра места происшествия в помещениях ответчика по адресу:  

<

...>, с участием специалиста в области компьютерных технологий, обнаружены, осмотрены и изъяты 2 ПЭВМ, используемые в деятельности ООО «ОЗГО», содержащие в своей памяти программы «1С» с признаками отличия от лицензионных аналогов (запускались без ключей защиты). 

Согласно заключению проведённой в рамках материала проверки программно - технической экспертизы ПЭВМ №1162/31 от 10.11.2021, на жестких магнитных дисках исследуемых объектов обнаружены программные продукты «1С»: «1С: Предприятие 8.3. Технологическая поставка» - 3 экземпляра, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 10 р.мест (USB)» - 1 экземпляр, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 50 р.м. (USB)» - 2 экземпляра.

Данные программные продукты имеют признаки отличия от лицензионных аналогов: 

- работают в отсутствие аппаратно-программного (локального) ключа защиты предусмотренного правообладателем, как комплекса защиты от неправомерного доступа; 

- отсутствуют документы подтверждающие право использования.

Данные признаки указывают на то, что ООО «ОЗГО», в своей деятельности использовало контрафактные программные продукты.

19.11.2021 ответчику направлена претензия, письмом с объявленной ценностью с описью вложения, в которой ответчику предлагалось выплатить компенсацию в адрес ООО «1С-Софт». Требования претензии ответчиком удовлетворены не были.

Ссылаясь на нарушение ответчиком исключительных прав ООО «1С-Софт» в отношении выявленного программного обеспечения, истец обратился в суд с настоящим иском (с учетом заявления в порядке ст. 49 АПК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности, если указанным кодексом не предусмотрено иное. Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных этим кодексом. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными тем же кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную этим кодексом, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается этим кодексом.

Согласно пункту 1 статьи 1259 ГК РФ к объектам авторских прав также относятся программы для ЭВМ, которые охраняются как литературные произведения.

При этом, исходя из положений статьи 1262 ГК РФ, для возникновения авторских прав на программы для ЭВМ государственная регистрация такой программы не является обязательным условием.

Авторские права на все виды программ для ЭВМ (в том числе на операционные системы и программные комплексы), которые могут быть выражены на любом языке и в любой форме, включая исходный текст и объектный код, охраняются так же, как авторские права на произведения литературы. Программой для ЭВМ является представленная в объективной форме совокупность данных и команд, предназначенных для функционирования ЭВМ и других компьютерных устройств в целях получения определенного результата, включая подготовительные материалы, полученные в ходе разработки программы для ЭВМ, и порождаемые ею аудиовизуальные отображения (статья 1261 ГК РФ).

В соответствии с частью 1 статьи 1270 ГК РФ автору произведения или иному правообладателю принадлежит исключительное право использовать произведение в соответствии со статьей 1229 этого Кодекса в любой форме и любым не противоречащим закону способом (исключительное право на произведение), в том числе способами, указанными в пункте 2 настоящей статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на произведение.

В силу пункта 1 части 2 статьи 1270 ГК РФ использованием произведения независимо от того, совершаются ли соответствующие действия в целях извлечения прибыли или без такой цели, считается, в частности, воспроизведение произведения, то есть изготовление одного и более экземпляра произведения или его части в любой материальной форме, в том числе в форме звуко- или видеозаписи, изготовление в трех измерениях одного и более экземпляра двухмерного произведения и в двух измерениях одного и более экземпляра трехмерного произведения. При этом запись произведения на электронном носителе, в том числе запись в память ЭВМ, также считается воспроизведением.

Таким образом, запись произведения на электронном носителе, в том числе запись в память ЭВМ, является воспроизведением (использованием произведения), кроме случая, когда такая запись является временной и составляет неотъемлемую и существенную часть технологического процесса, имеющего единственной целью правомерное использование записи или правомерное доведение произведения до всеобщего сведения.

Согласно пункту 4 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.12.2007 N 122 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности" использование модифицированной программы для ЭВМ в отсутствие письменного договора с правообладателем, которым передается право на такое использование программы для ЭВМ как ее модификация, само по себе является нарушением авторских прав.

С учетом изложенного, применительно к настоящему спору в предмет доказывания входит факт принадлежности истцу исключительных прав на программы для ЭВМ, а также факт нарушения ответчиком этих исключительных прав одним из способов, перечисленных в части 2 статьи 1270 ГК РФ.

Принадлежность истцу исключительных прав на программные продукты, в защиту которых предъявлен настоящий иск, подтверждается материалами дела.

Ответчик, в своих письменных пояснениях к судебному заседанию 06.04.2022, возражал о принадлежности авторских прав на спорные программы истцу, заявляя о том, что «правообладателем обнаруженных контрафактных программ является ООО «1С», со ссылкой на заключение программно-технической экспертизы ПЭВМ №1162\31 от 10.11.2021 и справку об исследовании № 206 от 01.07.2021.

Суд критически относится к доводам ответчика, признает их несостоятельными и необоснованными. 

 Как следует из правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.09.2016 № 305-ЭС16-7224, вопросы о наличии у истца исключительного права и нарушении ответчиком этого исключительного права являются вопросами факта, которые устанавливаются судами первой и апелляционной инстанций в пределах полномочий, предоставленных им Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, на основании исследования и оценки представленных сторонами в обоснование своих требований и возражений доказательств.

Судом установлено, что в справке об исследовании № 206 от 01.07.2021 эксперт не делает выводы о правообладателе, в связи с тем, что данный вопрос перед ним не поставлен. 

В  заключении программно-технической экспертизы ПЭВМ №1162/31 от 10.11.2021 эксперт отмечает, что «в вышеуказанном программном обеспечении в качестве правообладателя указана фирма «1С» (стр. 4, 5, 7 заключения). Наименование юридического лица (правообладателя) эксперт в текстовой части заключения не приводит. При этом в приложении к заключению эксперта № 1 (рис. 9, 11) и в приложении № 2 (рис.19), экспертом представлены снимки экрана (скриншоты) с программными окнами обнаруженных контрафактных программ. Каждый снимок содержит информацию о правообладателе в виде: «Copyright © «ООО 1С-Софт...».

В соответствии с п. 4 ст. 1259 ГК РФ для возникновения, осуществления и защиты авторского права не требуется регистрация произведений или иное специальное оформление, то есть закон не требует от правообладателей соблюдения каких-либо дополнительных формальностей, государственная регистрация программ для ЭВМ осуществляется по желанию правообладателя (ст. 1262 ГК РФ). Обладатель исключительных авторских прав имеет право использовать знак охраны авторского права, который состоит из трёх элементов: латинской буквы «С» в окружности, наименования обладателя исключительных авторских прав и года опубликования произведения в соответствии со ст. 1271 ГК. При отсутствии доказательств обратного, автором произведения считается лицо, указанное в качестве автора на оригинале или экземпляре произведения  (ст. 1257 ГК РФ).

Таким образом, истец ООО «1С-Софт» владеет авторскими правами в отношении программ, являющимися предметом исковых требований, что подтверждается предоставленными суду доказательствами.

При этом доказательств, подтверждающих передачу истцом ответчику в установленном законом порядке своих исключительных прав на использование программного обеспечения, в материалы дела не представлено.

Ответчиком представлены доводы правомерного использования программ «1С» на основании того, что 2006 году ООО «ОЗГО» приобретена лицензионная программа «1С: Предприятие. Бухгалтерия», в подтверждение чего предоставил договоры на выполнение работ № TUNE-2006-078 от 2006,  сублицензионный договор № TUNE-26-2016 от 17.02.2016, договор комплексного сопровождения № ДКС-02-2018 от 01.04.2018.

Суд признает изложенные доводы ответчика  несостоятельными, поскольку ООО «ОЗГО» заявляет об использовании иных экземпляров программ (с иным наименованием и функционалом), отличных от спорных экземпляров.

Так, представленный ответчиком договор на выполнение работ № TUNE-2006-078 от 2006, в п.1.2 устанавливает предметом договора программный продукт «1С: Зарплата и управление персоналом» и «1С: Бухгалтерия 8.0». Данные программные продукты не являются предметом исковых требований.

При этом указанный договор не наделяет ответчика правом на использование спорных программ «1С: Предприятие 8.3. Технологическая поставка» - 3 экземпляра с клиентскими лицензиями: «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 10 р.мест (USB)» - 1 экземпляр, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 50 р.м. (USB)» - 2 экземпляра.

Кроме того, представленный ответчиком сублицензионный договор № TUNE-26-2016 от 17.02.2016, в п.1 регламентирует использование авторских прав (лицензии) на программу для ЭВМ «ПП Астрал-Отчётность». Данный договор не имеет отношения к предмету иска и лицензионному использованию программ фирмы «1С». 

Договор комплексного сопровождения № ДКС-02-2018 от 01.04.2018 не является лицензионным договором (предмет договора — услуги по установке и обслуживанию программ). При этом условия данного договора нарушены ответчиком в связи с неисполнением обязанностей, предусмотренных пунктом 3.7: «не нарушать условия использования программ системы «1С: Предприятие» установленные правообладателем».

В соответствии с условиями лицензионного соглашения, которое является неотъемлемой частью комплекта поставки программных продуктов «1С» легально введенных в гражданский оборот, лицензиат обязуется не допускать нарушений исключительных прав правообладателя на программный продукт, в частности, не совершать и не допускать совершения третьими лицами следующих действий без специального письменного разрешения Правообладателя:

- распространять программный продукт или отдельные его компоненты;

- вносить какие-либо изменения в код программного продукта, за исключением тех, которые вносятся штатными средствами, входящими в состав программного продукта и описанными в сопроводительной документации;

- осуществлять доступ к информационной базе программного продукта и построение систем на основе программного продукта с помощью средств и технологических решений, не предусмотренных в сопроводительной документации;

- совершать действия, результатом которых является устранение или снижение эффективности технических средств защиты авторских прав, применяемых Правообладателем, включая применение программных и технических средств "мультиплексирования", средств, изменяющих алгоритм работы программных или аппаратных средств защиты программного продукта, а также использовать программный продукт с устраненными или измененными без разрешения Правообладателя средствами защиты;

В качестве технического средства защиты программ «1С» (ст. 1299 ГК РФ) правообладателем  предусмотрен аппаратный ключ защиты «HASP», который подсоединяется к LPT или USB порту компьютера, и после этого позволяет пользоваться программой. В случае попытки запуска программы без подсоединенного аппаратного ключа защиты лицензионная программа выдает сообщение «не обнаружен ключ защиты программы» и автоматически прекращает работу («взломанная» или модифицираванная программа при этом продолжает работу в обычном режиме). 

Согласно заключению проведённой в рамках материала проверки программно-технической экспертизы ПЭВМ №1162\31 от 10.11.2021, на жестких магнитных дисках исследуемых объектов обнаружены программные продукты «1С»: «1С: Предприятие 8.3. Технологическая поставка» - 3 экземпляра, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 10 р.мест (USB)» - 1 экземпляр, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 50 р.м. (USB)» - 2 экземпляра.

Данные программные продукты имеют признаки отличия от лицензионных аналогов - работают в отсутствие аппаратного (локального) ключа защиты предусмотренного правообладателем, как комплекса защиты от неправомерного доступа.

Довод ответчика об использовании ООО «ОЗГО» иного, не являющегося предметом спора, программного обеспечения «1С» по договору, не имеет  правового значения при рассмотрении настоящего дела, поскольку использование обществом иного программного обеспечения не может легализовать факт контрафактного использования ответчиком программного обеспечения, являющегося предметом спора. 

Доказательств правомерного использования спорных программных продуктов истца обществом «ОЗГО» в материалы дела представлено не было.

Учитывая повышенный стандарт поведения предпринимателей в гражданских правоотношениях (пункт 3 статьи 401 ГК РФ), стандарт ожидаемого добросовестного поведения при ведении деятельности предпринимателями (статья 10 ГК РФ), которым является юридическое лицо-ответчик, при подтверждении факта наличия контрафактных компьютерных программ на материальных носителях, принадлежащих такому лицу, действия со стороны владельца материальных носителей по сохранению программ в их память презюмируются до тех пор, пока владельцем материального носителя не доказано иное.

В связи с этим, при условии подтверждения факта наличия контрафактного программного обеспечения на имуществе ответчика, оставление бремени доказывания на истце необоснованно и неразумно, поскольку делает практически невозможным доказывание факта нарушения по таким делам. Ввиду того, что приобретение владения программой для ЭВМ возможно только посредством активных действий по сохранению программы в памяти ЭВМ, лицо, владеющее программой, должно доказать, что приобрело право владения правомерно, или, как в настоящем случае, опровергнуть факты, свидетельствующие о его неправомерном владении.

Следовательно, наличие факта хранения программы в памяти ЭВМ будет свидетельствовать об их использовании владельцем материального носителя посредством сохранения до тех пор, пока не доказано иное.

Вместе с тем следует учитывать, что ответственность за хранение в памяти компьютера контрафактного программного обеспечения также возлагается нормами действующего законодательства на участников экономических отношений.

Хранение компьютерной программы как особого объекта авторского права в памяти компьютера само по себе при отсутствии доказательств правомерности хранения также является способом неправомерного использования программы для ЭВМ как произведения. Данный вывод следует из нормы статьи 1 (4) Договора Всемирной организации интеллектуальной собственности по авторскому праву от 20.12.1996, участником которого является Российская Федерация, в толковании согласованного заявления к указанной норме, согласно которому право на воспроизведение, как оно определено в статье 9 Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений 1886 года (далее - Бернская конвенция), и допускаемые этой статьей исключения полностью применяются в цифровой среде и, в частности, в отношении использования произведений в цифровой форме. Понимается, что хранение охраняемого произведения в цифровой форме в электронном средстве является воспроизведением в смысле статьи 9 Бернской конвенции.

Аналогичное понимание хранения программы для ЭВМ в памяти компьютера как использования объекта авторского права, влекущего ответственность, содержится в статье 4 Директивы 2009/24/ЕС Европейского парламента и Совета от 23.04.2009, применимой в Европейском Союзе, согласно которой поскольку такие действия как загрузка в память компьютера, отображение на экране, эксплуатация, передача или хранение компьютерной программы в памяти устройства влекут за собой воспроизведение, совершение таких действий возможно только с согласия правообладателя.

Норма статьи 1279 ГК РФ не содержит исчерпывающего перечня способов использования произведения и указывает на то, что использование произведения, влекущее нарушение прав правообладателя, может быть осуществлено не только в формах, перечисленных в этой норме, но и иными способами.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о формировании современного унифицированного стандарта использования программ для ЭВМ как в форме записи (сохранения) в память компьютера, так и в форме хранения в его памяти, поскольку как сохранение, так и хранение влекут воспроизведение компьютерной программы.

Аналогичная правовая позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.06.2016 N 308-ЭС14-1400.

Факт размещения на жестких дисках ЭВМ, принадлежащих ответчику, программных продуктов, авторские права на которые принадлежат истцу, подтвержден материалом проверки, а также заключениями экспертов.

Ответчиком заявлено о том, что компьютеры, изъятые 13.04.2022, не принадлежат ответчику, а являются собственностью физических лиц ФИО2 и ФИО3, не имеют отношения к деятельности предприятия ООО «ОЗГО», не состоят на балансе ответчика, в них не велась деятельность ООО «ОЗГО».

Суд критично относится к данным доводам, основываясь на том, что установление формы собственности и принадлежности указанных компьютеров, так же как и правильность ведения бухгалтерского баланса предприятия не является предметом доказывания по настоящему иску. Частная собственность, лизинг, аренда, безвозмездное использование — при любом варианте может иметь место факт использования ПЭВМ в интересах ответчика.

При этом факт использования изъятых компьютеров в деятельности ООО «ОЗГО» и ведения в них обществом хозяйственной деятельности подтверждён истцом документально: справкой эксперта № 206 от 01.07.2021; протоколом осмотра места происшествия от 13.04.2021; ходатайством директора ООО «ОЗГО» ФИО6 от 13.04.2021; заключением программно-технической экспертизы ПЭВМ №1162/31 от 10.11.2021. 

Так, в справке эксперта № 206 от 01.07.2021 зафиксирован факт наличия на жёстких дисках изъятых в ООО «ОЗГО» ПЭВМ документов, свидетельствующих о хозяйственной деятельности ООО «ОЗГО» (в т.ч. доверенности от ОЗГО на ФИО3, ФИО2, акты взаиморасчётов, уставные документы, договоры, рекламные материалы и т.п.). 

Там же отмечено, что на жёстком магнитном диске «Western Digital» имеются архивные базы данных программного продукта 1С: Предприятие, имеющие названия: «база ОЗГО», «ЗП», «новая», «ОЗГО 2009». Наличие и названия баз данных свидетельствуют об использовании изъятых ПЭВМ ответчиком.

Судом установлено, что в протоколе осмотра места происшествия (проведённого в помещениях ответчика расположенных по адресу:  

<

...>) документально зафиксирован факт изъятия  ПЭВМ с хранящимися в них контрафактными программами «1С» из помещения бухгалтерии ООО «ОЗГО». В собственноручных замечаниях к протоколу директором и соучредителем ООО «ОЗГО» ФИО6 указано: «изъятие компьютера парализует работу ООО «ОЗГО», в связи с чем мы не можем пользоваться нашим банковским счётом, осуществлять платежи контрагентам».

Суд принимает во внимание, что  в ходатайстве директора ООО «ОЗГО» ФИО6 от 13.04.2021 изложено требование о незамедлительном возврате изъятых системных блоков «с данными сведениями ООО «ОЗГО» в связи с использованием указанных сведений в повседневной финансово-хозяйственной деятельности».

Учитывает суд и факт того, что в заключении программно-технической экспертизы ПЭВМ №1162/31 от 10.11.2021 отмечено, что на жестком магнитном диске «Western Digital» наряду с двумя контрафактными программами имеются и экземпляры программ «1С: Предприятие» работающие в режиме лицензионных программ. 

О приобретении указанных программ ООО «ОЗГО» и использовании их на принадлежащем обществу оборудовании заявлено ответчиком в п. 1 письменных пояснений к судебному заседанию 06.04.2022. При этом ни ФИО3, ни ФИО2, как физические лица, не являются пользователями программного обеспечения «1С». Следовательно, наличие на изъятых ПЭВМ принадлежащего ООО «ОЗГО» лицензионного программного обеспечения подтверждает факт использования обществом указанных ПЭВМ в своей хозяйственной деятельности.

Кроме того в письменных доказательствах (в объяснении от 28.04.2021) директор ООО «ОЗГО» ФИО6  пояснил, что ФИО3 является бухгалтером ООО «ОЗГО» и на эксплуатируемом ей ПЭВМ она использует лицензионную версию программы «1С», права на использование которой принадлежат ООО «ОЗГО». В объяснении от 12.05.2021 ФИО3 так же подтвердила, что является бухгалтером ООО «ОЗГО» и пользуется лицензионной программой «1С», которая приобреталась предприятием ООО «ОЗГО».

Указанные доказательства свидетельствуют об использовании изъятых ПЭВМ в хозяйственной деятельности ответчика.

Доводы ответчика о том, что принадлежность компьютеров подтверждается расписками ФИО3 и ФИО2 от 25.10.2021 не соответствуют действительности, так как имеющиеся в материалах дела расписки не содержат информации о принадлежности ПЭВМ, а лишь фиксируют факт их передачи от сотрудников полиции.

Ответчиком заявлен довод о том, что помещения, из которых изъяты ПЭВМ с содержащимися в них спорными программами, не используются ответчиком, представлены документы о собственности помещений.

Оценивая данный довод суд принимает во внимание аффилированность ООО «ОЗГО» с ООО «Бурмашснаб»: один учредитель, один директор, один юридический и фактический адрес. Таким образом, генеральный директор предприятий ООО «ОЗГО» и ООО «Бурмашснаб» явно заинтересован в исходе дела, при этом по своей воле предоставляет в фактически используемом им едином здании (по адресу: 

<

...>) помещения — для пользования тем или иным принадлежащим ему юридическим лицом, что не исключает факта использования изъятых ПЭВМ в интересах ООО «ОЗГО».

При этом осмотр 13.04.2021 при проведении проверки по КУСП № 6042 от 13.04.2021 произведен в помещении бухгалтерии, принадлежащем ответчику.

Ответчиком заявлено о том, что заключение эксперта №1162/31 от 10.11.2021 является ненадлежащим доказательством. При этом доказательств заинтересованности специалиста Куц А.Д. в исходе дела ответчиком не предоставлено.

Факт участия Куц А.Д. в следственном действии в качестве специалиста не свидетельствует о его заинтересованности и не является основанием его отвода.

Перед началом производства экспертизы эксперт Куц А.Д. был предупреждён об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения эксперта, предусмотренной ст.307 УК РФ, так же ему были разъяснены права, обязанности и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, а так же ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2001 №73-ФЗ, о чём свидетельствует подписка эксперта на стр. 1 заключения эксперта.

Куц А.Д. обладает специальными познаниями и стажем работы в области программного обеспечения. Экспертом даны полные и развёрнутые ответы на поставленные перед ним вопросы.

Указанные действия уполномоченных лиц в предусмотренном законом порядке не оспорены, незаконными не признаны. Таким образом, суд приходит к выводу о том, что представленные документы в данном случае являются допустимыми доказательствами.

Доводы ответчика о нарушениях УПК РФ со стороны сотрудников полиции, при проведении осмотра места происшествия отклоняются судом в связи с тем, что ответчик имел возможность обжаловать действия сотрудников полиции в порядке установленном гл.16 УПК РФ, однако не воспользовался своими процессуальными правами. Доказательства не были признаны недопустимыми.

Из искового заявления следует, что неработоспособная система защиты от несанкционированного доступа к программе, предусмотренная правообладателем, свидетельствует о контрафактности обнаруженного программного обеспечения.

Как установлено судом и усматривается из материалов дела, для защиты компьютерной информации и баз данных правообладатель применяет ключ программно-аппаратной защиты (HASP), без указанного ключа правомерная работа в программах общества невозможна. При этом любые попытки заменить существующий ключ защиты какими- либо программными и/или аппаратно-программными средствами (эмуляторами) является незаконным вмешательством в работу защищенных программ (модификацией) и нарушением целостности автоматизированных аппаратно-программных комплексов, а также приводит к несанкционированному правообладателем воспроизведению и использованию программ для ЭВМ (несанкционированное блокирование, модификация и компьютерной информации, нарушение работы ЭВМ).

Нарушением исключительных прав правообладателя (незаконным использованием) является в силу подпункта 9 пункта 2 статьи 1270 ГК РФ переработка (модификация) программы для ЭВМ, под которой закон понимает любые изменения, за исключением адаптации, то есть внесения изменений, осуществляемых исключительно в целях функционирования программы для ЭВМ или базы данных на конкретных технических средствах пользователя или под управлением конкретных программ пользователя.

Из представленных в материалы дела документов усматривается, что возможность запуска программ без ключа защиты была установлена на ЭВМ ответчика, а отсутствие именно ключа (HASP), который является средством защиты от нелегального копирования данной программы, свидетельствует о контрафактности программного продукта ответчика.

Таким образом, представленными в материалы дела документами подтверждается, что программные продукты, используемые ответчиком, являются контрафактными, поскольку запускались без обязательного ключа защиты (HASP), что свидетельствует об их модификации (пункт 9 статьи 1270 ГК РФ).

Документы, подтверждающие факт легального использования указанного программного продукта в своей деятельности ответчиком не представлены.

Учитывая изложенное, оценив в совокупности и взаимосвязи представленные в материалы дела доказательства, суд приходит к выводу о том, что действия ответчика свидетельствуют о незаконном использовании программных продуктов на ЭВМ и нарушают исключительные права истца.

При разрешении настоящего спора суд принимает во внимание, что в силу пункта 5 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.12.2007 N 122 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности" сам по себе отказ в привлечении лица к уголовной ответственности за нарушение авторских прав не означает невозможности применения к нему мер гражданско-правовой ответственности.

В рассматриваемом случае суд исходит из того, что за нарушение авторских прав может быть применена как уголовная или административная, так и гражданско-правовая ответственность.

Непривлечение к уголовной ответственности само по себе не свидетельствует об отсутствии нарушения лицом авторских прав, поскольку состав гражданско-правового деликта отличается от состава преступления, предусмотренного статьей 146 Уголовного кодекса Российской Федерации.

При этом суд исходит из того обстоятельства, что факт хранения программы для ЭВМ в памяти компьютера является формой использования программного обеспечения, следовательно, является основанием ответственности общества.

Использование спорных программ именно ответчиком подтверждается материалами дела.

Факт использования изъятых компьютеров в деятельности ООО «ОЗГО» и ведения в них хозяйственной деятельности подтверждён истцом документально: справкой эксперта № 206 от 01.07.2021; протоколом осмотра места происшествия от 13.04.2021; ходатайством директора ООО «ОЗГО» ФИО6 от 13.04.2021; заключением программно-технической экспертизы ПЭВМ №1162/31 от 10.11.2021.

Представленными истцом в материалы дела документами подтверждается и ответчиком не опровергнуто, что программные продукты «1C»: «1С: Предприятие 8.3. Технологическая поставка» - 3 экземпляра, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 10 р.мест (USB)» - 1 экземпляр, «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 50 р.м. (USB)» - 2 экземпляра, размещенные на рабочих компьютерах ООО «ОЗГО» является контрафактным. Безусловных доказательств законного приобретения пользователем указанного продукта суду представлено не было, выводы, содержащиеся в экспертизах от 01.07.2021 и от 10.11.21 о возможности работы продукта в отсутствие аппаратного (локального) ключа защиты предусмотренного правообладателем, как комплекса защиты от неправомерного доступа, не опровергнуты.

При этом доказательства, представленные ответчиком в обоснование приобретения иных программных продуктов, не свидетельствует о законности использования спорного программного продукта.

В связи с тем, что факт использования ответчиком программного обеспечения установлен, суд приходит к выводу о нарушении исключительных прав истца и о наличии основания для удовлетворения заявленных требований.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1252 ГК РФ в случаях, предусмотренных указанным Кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Размер компенсации определяется судом в пределах, установленных тем же Кодексом, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости.

В силу статьи 1301 ГК РФ в случаях нарушения исключительного права на произведение автор или иной правообладатель наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных настоящим Кодексом (статьи 1250, 1252 и 1253), вправе в соответствии с пунктом 3 статьи 1252 настоящего Кодекса требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации:

1)   в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения;

2)   в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров произведения;

3)   в двукратном размере стоимости права использования произведения, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование произведения тем способом, который использовал нарушитель.

Как разъяснено в пункте 43.2 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.03.2009 N 5/29 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом правообладатель не обязан доказывать размер понесенных убытков.

В соответствии с пунктом 59 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" при заявлении требований о взыскании компенсации правообладатель вправе выбрать один из способов расчета суммы компенсации, указанных в подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1301, подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1311, подпунктах 1 и 2 статьи 1406.1, подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 1515, подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 1537 ГК РФ, а также до вынесения судом решения изменить выбранный им способ расчета суммы компенсации, поскольку предмет и основания заявленного иска не изменяются.

Суд по своей инициативе не вправе изменять способ расчета суммы компенсации. Расчет стоимости произведен на основании «Справочника цен на лицензионное программное обеспечение» по состоянию на февраль 2021.

Возражая относительно заявленного истцом размера компенсации, ответчиком соответствующих доказательств в обоснование собственной позиции в материалы дела не представлено. 

При таких обстоятельствах, исходя из представленных истцом доказательств стоимости спорного ПО, суд принимает в качестве цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование «1С: Предприятие 8.3. Технологическая поставка» сумму 13 000 руб., «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 10 р.мест (USB)» - 51 900 руб., «1С: Предприятие 8 ПРОФ. Клиентская лицензия на 50 р.м. (USB)» - 224 700 руб.

Согласно расчету правообладателя, содержащемуся в уточненном исковом заявлении, размер компенсации за нарушение исключительных прав составил 1 080 600 руб. 00 коп. ((540 300 * 2 (двукратная стоимость права использования)).  Истцом добровольно снижена сумма компенсации, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 13.12.2016  N 28 - П,   до 999 000 руб.

Сумма компенсации определяется судом в пределах, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости (пункт 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Снижение размера компенсации ниже минимального предела, установленного законом, является экстраординарной мерой, должно быть мотивировано судом и обязательно подтверждено соответствующими доказательствами (пункт 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017).

При этом согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 13.12.2016 N 28-П, при определенных условиях возможно снижение судом размера компенсации ниже низшего предела, установленного статьями 1301, 1311 и 1515 ГК РФ, однако такое уменьшение возможно лишь по заявлению ответчика при нарушение одним действием исключительных прав на несколько объектов интеллектуальной собственности и при следующих условиях:

-       убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком;

-       правонарушение совершено ответчиком впервые;

-       использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью деятельности ответчика и не носило грубый характер (например, если продавцу не было заведомо известно о контрафактном характере реализуемой им продукции).

В соответствии с приведенной правовой позицией снижение размера компенсации ниже минимального предела обусловлено Конституционным Судом Российской Федерации одновременным наличием ряда критериев, обязанность доказывания соответствия которым возлагается именно на ответчика.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Ответчику, заявляющему о необходимости снижения размера компенсации на основании критериев, указанных в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13.12.2016 N 28 - П, надлежит доказать наличие не одного из этих критериев, а их совокупность, поскольку каждый из них не является самостоятельным основанием для снижения размера компенсации ниже низшего предела. 

В рассматриваемом случае ответчик, заявляя о снижении компенсации, не представил в обоснование своей позиции доказательств, свидетельствующих о возможности ее снижения, а также что им предпринимались необходимые меры и была проявлена разумная осмотрительность с тем, чтобы избежать незаконного использования права, принадлежащего другому лицу. 

Согласно положениям части 2 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий. 

Ходатайствуя о снижении размера компенсации, ответчик не представил доказательств своего материального положения, не предпринял мер к мирному урегулированию спора. 

Оценивая степень разумности и добросовестности, проявленные ответчиком при совершении действия, квалифицируемого как правонарушение, участие при рассмотрении дела профессионального представителя, суд не находит оснований для снижения размера компенсации. 

Распространение и использование контрафактной продукции негативно отражается на коммерческой деятельности правообладателя. Таким образом, у суда первой инстанции отсутствуют правовые и фактические основания для снижения размера компенсации.

Доводы ответчика в части пропуска срока исковой давности суд считает несостоятельными, в связи с тем, что нарушение авторских прав истца является длящимся  правонарушением, которое было пресечено правоохранительными органами 13.04.2021. Заявления ответчика об осведомлённости представителя правообладателя с 2010 года об использовании со стороны ООО «ОЗГО» не лицензионного программного обеспечения не обоснованны, так как достаточная информация о правонарушении была получена представителем истца 15.11.2021 после ознакомления с заключением эксперта №1162/31 от 10.11.2021. До указанной даты представителю истца не были известны наименования контрафактных экземпляров программ и соответственно их стоимость.

Таким образом, суд полагает необходимым исчислять срок исковой давности по данному делу с 15.11.2021.

  Судом также исследовался и отклонен довод ответчика о наличии в действиях истца по подаче рассматриваемого иска признаков злоупотребления правом.

 В соответствии с частью 3 статьи 62 Конституции Российской Федерации иностранные граждане пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации. Согласно части 1 статьи 7 АПК РФ правосудие в арбитражных судах осуществляется на началах равенства всех организаций перед законом и судом независимо от подчиненности, места нахождения и других обстоятельств.

Указ Президента Российской Федерации от 28.02.2022 № 79 «О применении специальных экономических мер в связи с недружественными действиями Соединенных Штатов Америки и примкнувших к ним иностранных государств и международных  организаций», в котором определяется порядок продажи, оборота иностранной валюты, акций ПАО, а также право кредитных организаций на открытие банковского счета и перевода денежных средств физических лиц в условиях санкций, не является федеральным законом или международным договором Российской Федерации, не содержит норм, направленных на ограничение охраны исключительных прав иностранных компаний или иных норм, которые регулируют правовые отношения в сфере интеллектуальной собственности.

Согласно данному указу Президента РФ в частности отмечена обязательная продажа иностранной валюты в размере 80 % суммы иностранной валюты, зачисленной начиная с 01.01.2022 на их счета в уполномоченных банках, в том числе на основании передачи нерезидентам результатом интеллектуальной деятельности, включая исключительные права на них. Однако указанное не имеет правового значения для рассматриваемого дела, так как не связано с ограничением права на защиту нарушенных исключительных прав правообладателя в результате использования контрафактного программного обеспечения. 

Судом учтено, что истец является частной организацией, которая не находится под контролем правительства Кипра и не является его частью, не принимает правительственные решения, направленные на введение санкций в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц, то есть не принимает  ограничительные (политические и экономические) меры против Ответчика, Российской Федерации, иных российских юридических и физических лиц (в том числе, должностных лиц), не преследует такой цели ни при обращении с иском в суд, ни иным образом. Со стороны ответчика не представлено каких - либо доказательств, что непосредственно истец замешан в каких - либо вышеотмеченных действиях.

Суд так же учитывает, что программные продукты семейства «1С: Предириятне» официально включены в единый реестр российских программ для электронных вычислительных машин и баз данных (далее — «Реестр»). В частности, в Реестр включены за № 8407 «1С: Предприятие 7.7», правообладателем которого является ООО «1С» (а всего - более 130 наименований программного обеспечения), и за № 8235 «1С: Предпритяие 8», правообладателем которого является ООО «1С-Софт» (всего - более 120 наименований программ). В вышеуказанный Реестр, созданный в соответствии со ст. 12.1. Федерального закона № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», включается программное обеспечение только при подтверждении происхождения такого программного обеспечения из Российской Федерации. 

Программные продукты, правообладателями которых являются ООО «1С» и ООО «1С-Софт», допущены к участию в закупках для государственных и муниципальных нужд. Такое программное обеспечение должно соответствовать жестким требованиям, установленных Постановлением Правительства РФ № 1236 «Об установлении запрета на допуск программного обеспечения, происходящего из иностранных государств, для целей осуществления закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд», в т.ч. соответствовать требованиям к конечным собственникам (бенефициарным владельцам) правообладателя такого программного обеспечения. 

Бенефициарными владельцами ООО «1С» (ИНН 

<

***>) и ООО «1С-Софт» (ИНН 

<

***>) являются российские граждане, зарегистрированные и проживающие в Российской Федерации. Информация о структуре владения группы компаний «1С» официально передается указанными организациями в Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации и Федеральную налоговую службу. ООО «1С» является системообразующей организацией российской экономики, что подтверждается Письмом Минэкономразвития России от 23.03.2020 № 8952-РМ/Д18 «О перечне системообразующих организаций».

Кроме того, ни Кипр, ни Российская Федерация не вводили взаимные либо точечные ограничительные меры (санкции) в области использования и защиты исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности – объекты авторского права, товарных знаков. Указанные страны на сегодняшний день остаются участниками Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений от 09.09.1886 и Мадридского соглашения о международной регистрации знаков от 14.04.1891 и Протокола к нему, сохраняют права и обязанности, закрепленные в них. В связи с чем односторонний отказ другой стороне в защите прав на интеллектуальную собственность недопустим, обратная ситуация может лишь свидетельствовать о дополнительной экономической санкции (ограничительной меры) в отношении иностранного государства Истца.

Обращение истца с исковым заявление в защиту нарушенных исключительных прав не может быть признано злоупотреблением.

Для признания действий какого - либо лица злоупотреблением правом суд должен установить, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей), злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений (указанное в частности отражено в Постановлениях Суда по интеллектуальным правам от 29.09.2021 по делу № А21 - 16503/2019, от 29.05.2020 по делу № А60 - 47193/2019, от 20.03.2018 по делу № А76 - 3741/2017 и др.).

Спорные программы для ЭВМ истца, были сохранены в ПЭВМ ответчиком задолго до принятия Указа Президента Российской Федерации от 28.02.2022 № 79 «О применении специальных экономических мер в связи с недружественными действиями Соединенных Штатов Америки и примкнувших к ним иностранных государств и международных организаций».

Обращаясь за судебной защитой, истец не преследует каких - либо недобросовестных целей, поскольку защищает нарушенные ответчиком исключительные права на объекты интеллектуальной собственности. При этом исходя из пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Обращение за защитой исключительных прав на принадлежащие объекты интеллектуальной собственности, не может являться или интерпретироваться как злоупотребление правом, так как это напрямую противоречит действующему законодательству Российской Федерации.

Доводы ответчика о злоупотреблении правом со стороны истца не могут быть признаны обоснованными. 

В настоящее время действующим законодательством Российской Федерации предусмотрено и гарантировано право на защиту интеллектуальной собственности всем правообладателям, независимо от их отнесения к той или иной стране, соответственно, выборочное ограничение права на защиту нарушенного исключительного права в отсутствие прямого указания законодательства недопустимо. Такие действия нарушали бы принцип равенства перед законом и судом, не отвечали бы требованиям справедливого правосудия и конституционной защиты права собственности и охраны интеллектуальной собственности, а потому вступали бы в противоречие со статьями 17 (часть 3), 19 (часть 1), 35 (части 1 и 3), 44 (часть 1) и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.

Освобождение от установленной законом ответственности нарушителей исключительных прав не будет способствовать достижению публично - правовой цели – стимулированию участников гражданского оборота к добросовестному, законопослушному поведению, исключающему получение собственных преимуществ в предпринимательской деятельности с помощью неправомерных методов и средств, а, напротив, будет способствовать росту торговли контрафактной продукции с нарушением исключительных прав правообладателей.

Таким образом, нарушенные ответчиком исключительные права истца на заявленные объекты интеллектуальной собственности подлежат защите, в удовлетворении исковых требований не может быть отказано исключительно со ссылкой на отнесение страны компании истца к недружественным странам.

Статьей 71 АПК РФ установлено, что арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

При таких обстоятельствах уточненные исковые требования ООО «1С – Софт» подлежат удовлетворению в полном объеме.

В соответствии со ст. 110 АПК РФ расходы по оплате государственной пошлины подлежат отнесению на ответчика.

 

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд 

 

РЕШИЛ:

Уточненные исковые требования ООО "1С-СОФТ" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)  удовлетворить.

Взыскать с ООО "Оскольский завод горного оборудования" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в пользу ООО "1С-СОФТ" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 999000 руб. компенсации за незаконное использование программ для ЭВМ, исключительные права на которые принадлежат ООО "1С-СОФТ", а также 2000 руб. государственной пошлины.

Взыскать с ООО "Оскольский завод горного оборудования" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в доход федерального бюджета 20 980 руб. 00 коп. государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в месячный срок через Арбитражный суд Белгородской области.

 

Судья

Пономарева О. И.