СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

634050, 

<

...> Ушайки, 24

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

город Томск                                                                                            Дело № А27-19712/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 05 июня 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 16 июня 2025 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего                                                     Фаст Е.В., 

судей                                                                                    Иванова О.А., 

ФИО1, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Бакаловой М.О., с использованием средств аудиозаписи, в режиме веб-конференции, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 (№ 07АП-9428/23 (10)) на определение от 26.03.2025 Арбитражного суда Кемеровской области (судья Мешкова К.С.) по делу № А27-19712/2022 о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 (ИНН 

<

***>), принятое по заявлению ФИО4 (далее – заявитель) о признании недействительными сделками - договоров займа от 28.02.2018, от 04.04.2018 от 08.11.2019, заключенных между должником и ФИО2 (далее – ответчик), применении последствий недействительности сделок.

В судебном заседании приняли участие:

от заявителя: ФИО5 по доверенности от 10.03.2021.

Суд

установил:

в деле о банкротстве ФИО3 (далее – должник) конкурсный кредитор ФИО4 обратился в Арбитражный суд Кемеровской области (далее – суд) с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительными сделками – договоров займа от 28.02.2018, от 04.04.2018, 08.11.2019, заключенных между должником и ФИО2

К участию в обособленном споре в качестве заинтересованного лица привлечен ФИО6.

Определением суда от 26.03.2025 заявление конкурсного кредитора ФИО4 удовлетворено, признаны недействительными сделками - договоры займов от 28.02.2018, 04.04.2018, 08.11.2019, заключенные между должником и ФИО2, с ФИО2 в пользу ФИО4 взыскано в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины в размере 6 000 руб. и за проведение судебных экспертиз в размере 122 760 руб., с депозитного счета Арбитражного суда Кемеровской области в пользу ФБУ Омская ЛСЭ Минюста России перечислено 32 760 руб. за проведение экспертизы, с депозитного счета Арбитражного суда Кемеровской области в пользу АНО «Институт Экспертных Исследований» перечислено 90 000 руб. за проведение экспертизы; отказано в перечислении денежных средств за проведение экспертизы ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в Седьмой арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда от 26.03.2025 отменить и принять новый судебный акт, ссылаясь на несоответствие выводов суда обстоятельствам дела.

В обоснование апелляционной жалобы её податель указывает, что судом первой инстанции не учтен и не получил совокупной оценки факт подтверждения ответчиком финансовой возможности в предоставлении займов должнику, при этом экспертиза АНО «Институт Экспертных Исследований» не может быть признана надлежащим доказательством по делу, поскольку проведена по методике, не аккредитованной в установленном законом порядке, а в части договора займа от 08.11.2019 содержит вывода о подписании в дату, соответствующей указанной в нем.

В порядке статьи 262 АПК РФ заявителем представлен отзыв с возражениями против удовлетворения апелляционной жалобы.

В судебном заседании апелляционной инстанции представитель заявителя просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения, в удовлетворении апелляционной жалобы – отказать.

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом и своевременно извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в судебное заседание апелляционной инстанции явку своих представителей не обеспечили. На основании статьи 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзыва на неё, заслушав участника процесса, проверив законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции в порядке главы 34 АПК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для его отмены.

Из материалов дела следует, в подтверждение заемных отношений между ФИО2 (займодавец) и ФИО3 (заемщик) представлены три аналогичных по своему содержанию договора процентного займа: 

- договор процентного займа от 28.02.2018 (далее – договор займа № 1) на сумму 1 450 000 руб., по условиям которого сумма займа предоставляется наличными денежными средствами в момент подписания договора, имеющему силу акта приема-передачи денежных средств без составления расписки на срок до 28.02.2020 с начислением процентов за пользование займом из расчета 5 % в месяц от суммы задолженности; выплата процентов осуществляется одновременно с возвратом суммы займа, но не позднее 28.02.2020; во всех случаях за неисполнение обязательств  стороны несут ответственность в соответствие с действующим законодательством РФ (пункты 1.1, 1.2, 1.4, 1.5, 2.2); дополнительным соглашением от 20.02.2020 стороны продлили срок возврата займа по договору займа от 28.02.2018 по 31.12.2021;

- договор процентного займа от 04.04.2018 (далее - договор займа № 2) на сумму 1 800 000 руб., по условиям которого сумма займа предоставляется наличными денежными средствами в момент подписания договора, имеющему силу акта приема-передачи денежных средств без составления расписки на срок до 04.04.2020 с начислением процентов за пользование займом из расчета 5 % в месяц от суммы задолженности; выплата процентов осуществляется одновременно с возвратом суммы займа, но не позднее 04.04.2020; во всех случаях за неисполнение обязательств стороны несут ответственность в соответствие с действующим законодательством РФ (пункты 1.1, 1.2, 1.4,1.5, 2.2); дополнительным соглашением от 04.04.2020 стороны продлили срок возврата займа по договору займа от 04.04.2018 по 31.12.2021; 

 - договор процентного займа от 08.11.2019 (далее – договор займа № 3) на сумму 2 300 000 руб., по условиям которого сумма займа предоставляется наличными денежными средствами в момент подписания договора, имеющему силу акта приема-передачи денежных средств без составления расписки на срок до 08.11.2021 с начислением процентов за пользование займом из расчета 5 % в месяц от суммы задолженности, выплата процентов осуществляется одновременно с возвратом суммы займа, но не позднее 08.11.2021, во всех случаях за неисполнение обязательств  стороны несут ответственность в соответствие с действующим законодательством РФ (пункты 1.1, 1.2, 1.4,1.5, 2.2).

В подтверждение обеспечения исполнения обязательств по договорам займа №№ 1, 2, 3 представлены три аналогичных по своему содержанию договора поручительства между ФИО2 (займодавец) и ФИО6 (супруг должника, поручитель): договор поручительства от 28.02.2018 к договору займа от 28.02.2018, договор поручительства от 04.04.2018 к договору займа от 04.04.2018, договор поручительства от 08.11.2019 к договору займа от 08.11.2019, по условиям которых поручительство выдано на всю сумму займов, процентов по займу и штрафных процентов, причиняемых убытков.

Вступившим в законную силу решением Рудничного районного суда г. Кемерово от 20.01.2022 по делу № 2-7/2022 с ФИО3 в пользу ФИО4 взыскан материальный ущерб, причиненный в результате пожара, судебные расходы на общую сумму 3 503 487,08 руб.; судебными приставами-исполнителями МОСП по Рудничному и Кировскому районам УФССП России по Кемеровской области – Кузбассу возбуждены исполнительные производства 143857/21/42006-ИП от 08.06.2021 и 168403/22/42006-ИП от 04.07.2022 о наложении ареста на имущество должника и о взыскании материального ущерба в пользу взыскателя ФИО4 на общую сумму 3 543 487,08 руб.

Вступившим в законную силу решением Рудничного районного суда г. Кемерово от 29.09.2022 по делу № 2- 1728/2022 исковые требования ФИО2 к ФИО3, ФИО6 о взыскании денежных средств по договорам займа удовлетворены: с ФИО3, ФИО6 взыскана солидарно в пользу ФИО2 следующая задолженность: по договору займа от 28.02.2018 - 1 925 000 руб., из них 1 200 000 руб. сумма основного долга, 725 000 руб. сумма процентов за пользование займом; по договору займа от 04.04.2018 - 2 248 387 руб., из них 1 450 000 руб. сумма основного долга, 798 387 руб. сумма процентов за пользование займом; по договору займа от 08.11.2019 -  3 420 199 руб., из них 2 080 000 руб. сумма основного долга, 1 340 199 руб. сумма процентов за пользование займом. 

Требования из вышеуказанных договоров займа в общем размере 7 593 586 руб. включены в реестр требований кредиторов ФИО3 определением Арбитражного суда Кемеровской области от 10.05.2023 по настоящему делу.

Ссылаясь мнимость заемных отношений, в том числе на составление договоров займа от 28.02.2018, от 04.04.2018, от 08.11.2019 в более позднюю дату, безденежность займов с целью искусственного увеличения суммы долга ФИО3, и нарушение законных прав и интересов кредитора ФИО4, заявитель обратился в арбитражный суд с требованием о признании указанных договоров займа недействительными.

Удовлетворяя заявление, суд первой инстанции исходил из недоказанности ФИО2 оснований возникновения задолженности и о заключении договоров займа №№ 1,2,3 исключительно с целью формирования искусственной кредиторской задолженности для целей участия в распределении конкурсной массы в обход интересов добросовестных кредиторов.

Арбитражный апелляционный суд поддерживает выводы арбитражного суда первой инстанции, в связи с чем отклоняет доводы апелляционной жалобы, при этом, исходит из установленных фактических обстоятельств дела и следующих норм права.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Отношения, связанные с банкротством граждан, регулируются главой Х Закона о банкротстве. Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по специальным основаниям (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве), пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63)).

Из материалов дела следует, дело о банкротстве должника возбуждено определением суда от 23.11.2022, оспариваемые сделки заключены 28.02.2018, от 04.04.2018, 08.11.2019, то есть за пределами периодов подозрительности, установленных пунктами 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Обращаясь в суд с заявлением, кредитор ФИО4 указал, что оспариваемые договоры займа являются мнимыми, денежные средства не передавались должнику, договоры займа от 28.02.2018, от 04.04.2018, от 08.11.2019 были составлены между должником и ответчиком «задним» числом, в связи с чем заявил о фальсификации доказательств, со стороны участников оспариваемых сделок допущено злоупотребление правом.

В соответствии со статьей 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (пункт 1).

Пунктом 2 статьи 168 ГК РФ предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25) разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Как разъяснено в пункте 7 Постановления № 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункт 1 или пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 Постановления № 25).

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС16-2411 от 25.07.2016, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется.

Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих сторон.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому, факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

По смыслу приведенных норм права и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки мнимой на основании статьи 170 ГК РФ необходимо установить то, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

В Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 по делу № А41-36402/2012 изложен подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть реализуемым. Из данного подхода следует, что заинтересованное лицо может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую реальной возможностью представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих соответствующие юридически значимые обстоятельства при добросовестном осуществлении процессуальных прав.

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

В случаях, когда процессуальные возможности участвующих в деле лиц заведомо неравны (что характерно, для споров, осложненных банкротным элементом), цели справедливого, состязательного процесса достигаются перераспределением судом между сторонами обязанности по доказыванию значимых для дела обстоятельств.

Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978 следует, что бремя доказывания тех или иных фактов должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.

Кроме того, по аналогии подлежат применению разъяснения, изложенные в пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5(2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, и в пункте 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по смыслу которых, если лицо, оспаривающее сделку, совершенную должником и конкурсным кредитором, обосновало существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков недействительности у данной сделки, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки.

Отсутствие у лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права.

Если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о недействительности оспариваемой сделки, бремя опровержения данных утверждений переходит на другую сторону сделки, в связи с чем она должна доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Согласно правовому подходу, изложенному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.11.2018 № 305-ЭС15-12239(5), при оценке действий сторон на предмет добросовестности, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота. 

Согласно пункту 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В силу пункта 2 статьи 808 ГК РФ в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

В силу пункта 1 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Если заимодавцем в договоре займа является гражданин, договор считается заключенным с момента передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или указанному им лицу.

Поскольку для возникновения обязательства по договору займа требуется фактическая передача кредитором должнику денежных средств (или других вещей, определенных родовыми признаками) именно на условиях договора займа, то в случае спора на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015).

Отсутствие финансовой возможности выдать сумму займа подтверждает его безденежность (определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.03.2020 № 303-ЭС18/22507(2,3) по делу № А65-24272/2017).

По данному обособленному спору юридически значимым и подлежащим доказыванию является вопрос, были ли фактически заключены между сторонами договоры займа с передачей указанных в договорах займа денежных сумм в заявленные даты, поскольку расписки по договорам займа не составлялись, по условиям договоров займа денежные средства передавались должнику в день подписания договоров займа № 1, 2, 3, соответственно давность составления договоров займа № 1, 2, 3 влияет на установление факта реальности выдачи займов в указанные в них даты.

Ответчик в подтверждение финансовой возможности предоставить спорные займы на момент заключения оспариваемых сделок представил следующие доказательства: расходный кассовый ордер № 162046 от 28.02.2018 ПАО АКБ «Связь-Банк», договор купли-продажи автомототранспортного средства от 04.04.2018, выписку по счету в АО «Альфа-Банк» за период с 01.02.2018-28.02.2018, выписку по счету в ПАО Сбербанк за период с 01.02.2018-31.07.2018 и 11.08.2019-31.12.2019, договор купли-продажи имущества от 05.02.2019, договор комиссии от 18.05.2019, справки по форме 2-НДФЛ за 2017-2019, справки по операциям.

В суде первой инстанции заявлено о фальсификации договоров займа № 1, 2, 3 в части письменного текста и подписей участников сделок ввиду предположения о том, что указанные документы составлены и подписаны участниками сделок гораздо позже - к дате обращения в суд общей юрисдикции для «просуживания» долга по займам, соответственно в даты договоров займа № 1, 2, 3 денежные средства не передавались.

Для целей проверки доводы заявителя и заявления о фальсификации доказательств судом первой инстанции назначены судебные технические экспертизы по ходатайствам сторон - в ФБУ Омская ЛСЭ Минюста России (определение суда от 25.01.2024 о назначении судебно-технической экспертизы), ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России (определение суда от 08.05.2024 о назначении повторной судебно-технической экспертизы); в АНО «Институт Экспертных Исследований» (определение суда от 29.10.2024).

Судом на разрешение экспертов поставлены следующие вопросы: 

- Соответствует ли время составления процентного займа от 28.02.2018г., договора процентного займа от 04.04.2018г., договора процентного займа от 08.11.2019г. (печатный текст и подписи) датам, указанных в них? Либо указанные документы выполнены позднее? 

- Выполнены ли реквизиты (подписи и печатный текст) в договоре процентного займа от 28.02.2018г., договора процентного займа от 04.04.2018г., договора процентного займа от 08.11.2019г. в одно и тоже либо в разное время?

- Имеются ли в договоре процентного займа от 28.02.2018г., договора процентного займа от 04.04.2018г., договора процентного займа от 08.11.2019г. признаки агрессивного (светового, химического, термического, механического и другого) воздействия?

В материалы дела представлены: заключение эксперта  ФБУ Омская ЛСЭ Минюста России от 18.03.2024 № 221-1-3-24 и заключение эксперта ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России, в котором содержатся выводы о невозможности ответить на 1 и второй вопросы суда, по третьему вопросу – эксперт ФБУ Омская ЛСЭ Минюста России пришел к выводу об отсутствии признаков агрессивного (светового, химического, термического, механического и другого) воздействия в договорах займа №№ 1,2,3, перед экспертом ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России третий вопрос на разрешение не поставлен.

В заключении № 1-422/2024 от 06.11.2024 АНО «Институт Экспертных Исследований», выполненном экспертом ФИО7, в редакции «ходатайства об исправлении допущенных технических ошибок, опечаток в тексте экспертизы…» от 27.11.2024 исх. № 422/24-х, сделаны следующие выводы: «Период времени подписания договора процентного займа от 28.02.2018 (Договор № 1), договора процентного займа от 04.04.2018 (Договор № 2), не соответствует датам, указанных в них. Период времени подписания договора процентного займа от 08.11.2019 (Договор № 3) соответствует дате, указанной в нём. Договоры подписаны в один временной период с мая 2019 года по март 2020 года.».

Заключение № 1-422/2024 от 06.11.2024 АНО «Институт Экспертных Исследований», выполненное экспертом ФИО7, содержит однозначные выводы по поставленным вопросам и их обоснование, противоречия в выводах эксперта отсутствуют, заключение дано квалифицированным экспертом, обладающим необходимыми специальными познаниями, оснований не доверять выводам эксперта не имеется.

Суд не принял в качестве допустимых доказательств платежеспособности ответчика представленные ФИО2 документы за период 2018-2019 (расходный кассовый ордер № 162046 от 28.02.2018, договор купли- продажи транспортного средства от 04.04.2018, выписку с АО «Альфа-Банк» за период с 1.02.2018-28.02.2018, выписку с ПАО Сбербанк за период с 1.02.2018-31.07.2018 и 11.08.2019-31.12.2019, договор купли-продажи имущества от 05.02.2019, договор комиссии от 18.05.2019, справки по форме 2-НДФЛ за 2017-2019, справки по операциям), поскольку экспертом АНО «Институт Экспертных Исследований» установлено, что оспариваемые договоры займа №№ 1,2,3 были подписаны должником и ответчиком в один временной период с мая 2019 по март 2020.

Судом по результатам оценки совокупности поступивших в материалы обособленного спора доказательств установлено, что ФИО2 не представил достоверные и убедительные доказательства наличия финансовой возможности выдачи займов, не раскрыл обстоятельства (цели) выдачи займов должнику.

Судом также учтено, что до настоящего времени ФИО2 не реализовал свое право, установленное решением Рудничного районного суда г. Кемерово от 29.09.2022 по делу №2-1728/2022, на исполнение указанного судебного акта суда общей юрисдикции в отношении супруга должника – ФИО6, являющегося поручителем по оспариваемым сделкам, а предъявил требования именно к ФИО3, находящейся в процедуре банкротства. Данное поведение ответчика суд квалифицировал не отвечающим принципам разумного и осмотрительного поведения граждан, являющихся добросовестными.

Давая оценку доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия исходит из следующего. 

В рассматриваемом случае не представлено достаточных доказательств как возможности предоставить суммы займов и передать денежные средства должнику, так и доказательств расходования должником полученных в качестве займов денежных средств.

Так, ФИО2 не доказана передача заемных денежных средств должнику в даты, указанные в оспариваемых договорах займа №№ 1,2,3 и в иные даты.

Из обстоятельств дела усматривается, что договоры займа №№ 1,2,3 заключены на крупные для физических лиц суммы и значительные сроки (на 3 года) с выплатой процентов в конце срока возврата займов; доказательства проверки заемщика и поручителя на предмет платёжеспособности по возврату займов не представлены; договоры поручительства не содержат указание на какие-либо реальные активы поручителя, являющегося супругом заемщика, за счет которых возможно взыскание долга по займам.

С учетом установления экспертным исследованием фактов составления оспариваемых договоров займа №№ 1,2,3 в период с мая 2019 по март 2020, получение ФИО2  в период с 2018-2019 годы денежных средств из заявленных источников само по себе не подтверждает передачу денежных средств должнику в заявленные даты 28.02.2018, 04.04.2018, 08.11.2019, иные документы в подтверждение передачи денежных средств сторонами не составлялись.

Ни в коей мере не опровергнуто, что возможно имевшиеся до подписания договоров займа №№ 1,2,3 с должником у ФИО2 денежные средства не направлены им на иные цели, что обычно имеет место.

При этом необходимо учитывать траты ФИО2 денежных средств на личные нужды, отсутствие реальных доказательств платежеспособности как ФИО3, так поручителя по договорам займа №№ 1,2,3 - супруга должника ФИО6 на момент совершения оспариваемых сделок.

Продажа имущества гражданами, по общему правилу, осуществляется не для передачи крупной суммы в заем другому лицу с абстрактным обеспечением и без обеспечения реальными активами (конкретного имущества, доходов) и, соответственно гарантий возврата, а для решения иных значимых для гражданина целей, достойных отчуждения имеющегося имущества.

Для обычных заемных отношений (особенно между физическими лицами) не характерна выдача займов на длительные сроки (3 года) с погашением процентов в конце срока договора, выдача нового займа добросовестным займодавцем в случае, если прежний заем не возвращен (либо не обслуживается заемщиком), а так же продление срока возврата займа при наличии последовательно формируемой задолженности как по основному долгу, так и по процентам по займам.

В то же время, не отвечают принципам разумности и добросовестности действия кредитора ФИО2, предоставлявшего денежные средства при наличии просроченных обязательств, не исполненных ФИО3 перед ним. 

Проявляя должную степень заботливости и осмотрительности, ФИО2  не мог не знать о неблагополучном финансовом состоянии заемщика.

Кроме того, на даты выдачи и продления срока возврата займов в пользу должника, у ФИО2 имелись неисполненные обязательства (судебные акты суда общей юрисдикции по делу №11-148/2018 от 06.12.2018, по делу №2а-119/2025 от 21.01.2025 – задолженность по обязательным платежам за 2021 год).

Факт поступления в имущественную сферу должника займов не доказан.

В материалы дела не представлены сведения о дальнейшем движении денежных средств, полученных ФИО3 в качестве займов по договорам займа №№ 1,2,3 с ФИО2, сведения об их использовании, трате, аккумулировании.

Цели, необходимость и целесообразность получения должником спорных займов (с учетом наличия непогашенной задолженности, в отсутствии реального обеспечения) при рассмотрении спора сторонами не обоснованы.

У финансового управляющего должника отсутствовали документы, подтверждающие наличие спорных заемных отношений.

Должником, ответчиком не обосновано ни в коей мере передача наличных средств в займы, одновременно исключающая объективное доказывание факта займов.

Документы (иные договора, сведения о расчетах и т.д.) подтверждающие, что подобные сделки являются обычными для финансовых операций должника и ответчика, в материалы дела не представлены. 

Напротив, учитывая установленные размеры задолженности перед иными кредиторами, общая сумма займов в размере 5 550 000 руб., предоставленных ФИО2 является для должника значительной (обязательства перед иными кредиторами составили: ПАО Сбербанк – 208 249,85 руб. основного долга, Банк ВТБ (ПАО) – 189 517,04 руб. основного долга, ФИО8 – 2 771 950 руб., в настоящее время оспаривается сделка, являющаяся основанием для предъявления требования).

В свою очередь, в марте 2020 года ФИО3 уже осознавала дальнейшее предъявление требований ФИО4 к ней в связи с пожаром, вследствие которого был причинен материальный ущерб имуществу ФИО4, подтвержденный в дальнейшем решением Рудничного районного суда г. Кемерово от 20.01.2022 по делу № 2-7/2022, которым должник признан примирителем вреда.

Вопреки доводам жалобы, в материалах отсутствуют доказательства, подтверждающие использование данных денежных средств должником, обоснование бездействия ФИО2 в части взыскания задолженности по займам с поручителя ФИО9, указанные сведения запрашивались судом первой инстанции у ответчика и должника, супруга должника, в том числе учитывая, что в рамках дела о банкротстве должника половина денежных средств от стоимости проданной с торгов финансовым управляющим ФИО10 квартиры ФИО3, расположенной по адресу: Российская Федерация, Кемеровская область-Кузбасс, Кемеровский муниципальный округ, 

<

...>, кадастровый номер 42:04:0349002:5806, перечислена супругу должника - ФИО11

Доводы кредитора о согласованности действий должника и ФИО2 по составлению оспариваемых договоров займа №№ 1,2,3 «задним» числом с целью искусственного увеличения суммы долга ФИО3, с целью нарушения законных прав и интересов кредиторов и причинения им вреда, легализации несуществующего долга в судебном порядке (ответчики ФИО3, ФИО9 требования истца не оспаривали, в судебные заседания не являлись), ни должником, ни ответчиком не опровергнуты (статья 65 АПК РФ).

При этом, требование о взыскании долга по возвратам займов заявлено только после предъявления ФИО4 требования к должнику о взыскании убытков, причиненных пожаром, произошедшим в марте 2020 года.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015, столь значительное количество совпадений не может быть объяснено обычной случайностью и стечением обстоятельств. 

Кроме того, согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 26.05.2017 № 308-ЭС16-20056, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

В данном случае сторонами не раскрыт характер взаимоотношений между ними, позволивший им заключить оспариваемые сделки на столь нетипичных условиях, а следовательно , не опровергнут тезис о фактической аффилированности через заключение необычных сделок. 

Кроме того, договоры займа №№ 1,2,3 между ФИО3 и ФИО2 заключены при явно чрезмерном размере процентов за пользование займом (60% годовых), что обусловило собой экстраординарный размер денежного требования, само по себе не соответствует нормальному гражданскому обороту и исключает вывод о добросовестности и независимости сторон договоров займа №№ 1,2,3. 

Волеизъявление должника при подписании договоров займа №№ 1,2,3 противоречит критериям разумности и осмотрительности сторон, чем неправомерно пользуется займодавец.

Более того, чрезмерно высокий процент за пользование займом свидетельствует о наличии признаков заинтересованности займодавца к должнику.

Допущение оформления сделок на таких условиях (в иные, не подтвержденные даты и по очевидно завышенным процентам, на длительный срок – 3 года с уплатой процентов в конце срока, продление договоров займа №№ 1,2 еще более чем на один год в условиях невозврата последовательно выданных займов и случившегося пожара, причинения должником материального ущерба собственнику имущества - кредитору ФИО4, обращения последнего в суд с требованием о привлечении ФИО3 к гражданско-правовой ответственности, как причинителя вреда) очевидно связано с тем, что ФИО3 уверена в том, что займодавец не будет требовать их реального исполнения, а условия сделок будут использованы только против реальных кредиторов должника, что, безусловно подтверждает наличие неоформленных, но очевидно доверительных, дружеских, возможно партнерских связей и отношений ФИО2 с должником или его супругом, заключение сделок на недоступных для обычных участников гражданского оборота условиях.

Таким образом, совокупность приведенных доводов и отсутствие иных рациональных объяснений позволяют прийти к выводу о том, что наиболее вероятный вариант развития событий заключается в наличии между названными лицами, как минимум, фактической аффилированности, что обусловливает как существование у них общих экономических интересов, так и занятие единой, согласованной и скоординированной процессуальной стратегии в рамках настоящего дела о банкротстве.

Вышеуказанных обстоятельства свидетельствует о том, что оспариваемые сделки были заключены между должником и аффилированным лицом (ФИО2), соответственно в силу презумпции осведомленности ответчик осознавал заключение оспариваемых сделок с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов, иного не доказано (статья 65 АПК РФ).

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно усмотрел намерение сторон по созданию искусственной задолженности для целей участия в распределении конкурсной массы в обход интересов добросовестных кредиторов и осуществления контроля процедуры банкротства.

Как следует из определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2019 № 305-ЭС17-11710(4) сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).

Доводы апеллянта о том, что экспертиза АНО «Институт Экспертных Исследований» не может быть признана надлежащим доказательством по делу, поскольку проведена по методике, не аккредитованной в установленном законом порядке, а в части договора займа от 08.11.2019 содержит вывода о подписании в дату, соответствующей указанной в нем, отклоняются апелляционным судом по следующим основаниям.

Отрицательное заключение эксперта ФИО7 не свидетельствует о недопустимости результата судебной экспертизы как доказательства по делу. При назначении и проведении судебной экспертизы в предложенном ФИО2  экспертном учреждении изначально не предполагалась использование методик, в рамках которых производятся вырезки штрихов документа.

Используемый экспертом метод исследования ИК-Фурье спектроскопии основан на использовании приборов нового поколения, позволяющих с помощью оптической схемы исследуемого вещества методом его сканирования и фотофиксации выполнить исследование посредством вычислительной машины и провести расчет необходимых измерений.

Исследовательская часть заключения эксперта ФИО7 № 1-422/2024 от 06.11.2024 содержит мотивированное обоснование выводов, в тексте заключения имеется ссылка на использованные при проведении экспертизы методики, ее авторов и разработчика.

Указание апеллянта на необоснованность применения методики определения давности выполнения штрихов рукописных текстов без аккредитации методики в установленном законом порядке, отклоняется апелляционным судом, поскольку использованный экспертом метод исследования является научно-обоснованным и широко используемым, в том числе при проведении и назначении судебно-технических экспертиз давности изготовления документов.

Выводы эксперта последовательны, не противоречивы, однозначны, основаны на исследовании подлежащих экспертизе договоров займа с использованием специальных технических средств и оборудования, а также нормативно-технической документации и справочной литературы, с приложением графиков исследования, поэтому у суда апелляционной инстванции отсутствуют основания сомневаться в правильности и обоснованности экспертного заключения.

По сути, возражения апеллянта относительно проведенной экспертизы сводятся к несогласию с результатами данной экспертизы, что не является основанием для назначения судом повторной экспертизы.

Принимая во внимание наличие в материалах дела экспертного заключения, которое содержит утвердительный, а не вероятностный вывод, не имеет неясностей в выводах эксперта, а также сомнений в их обоснованности и противоречивости, необходимость в проведении повторной судебной экспертизы в рамках настоящего дела при наличии в деле совокупности доказательств, отвечающих требованиям действующего законодательства, отсутствует.

Между тем, при рассмотрении настоящего обособленного спора ответчик заявлял о подписание оспариваемых сделок именно в те даты, которые указаны в договоре, дополнительных пояснений относительно обстоятельств заключения оспариваемых сделок не предоставил.

Необходимо так же отметить, что аффилированность сторон позволяет им воспроизвести любые документы в обоснование своей позиции.

С учетом нахождения должника в процедуре банкротства и наличия аффилированности сторон бремя представления доказательств наличия разумных экономических мотивов сделки и реальности оспариваемых сделок, направленных на достижение не противоречащей закону цели, возлагается на ответчика; подлежит применению повышенный стандарт доказывания.

Все неустраненные аффилированным лицом разумные сомнения толкуются в пользу независимых кредиторов, находящихся в менее защищенном положении.

С учетом изложенных выше обстоятельств, а также единой позиции должника и ответчика по данному спору, данными лицами, как сторонами сделок, должны быть представлены бесспорные доказательства, подтверждающие возникновение между ними реальных заемных отношений, а также экономический смысл дальнейшего соглашения об отступном.

Однако, факты предоставления заемных денежных средств должнику, так и реальности заключения и исполнения сторонами договоров, не доказаны.

Достаточная совокупность доказательств (в том числе косвенных), порождает сомнения в том, что оспариваемые сделки по выдаче займов имеют реальный характер.

Презумпция наличия цели причинения вреда имущественным правам кредиторов не опровергнута ответчиком, на которого перешло бремя доказывания, вследствие нераскрытия всего объема правоотношений.

В рассматриваемом случае, правоотношения между участниками сделок, из которых возможно с достоверностью проверить факт их возникновения (прекращения), не раскрыты, исчерпывающих доказательств как финансовой возможности передать займы по договорам займов  №№ 1,2,3 , так и фактической передачи не представлено.

Принимая во внимание изложенное, учитывая установленные по делу обстоятельства, оценив имеющиеся в материалах дела доказательна по правилам статьи 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи, суд апелляционной инстанции приходит к выводам о недоказанности реальности совершения сделок между аффилированными между собой лицами и фактов передачи заемных денежных средств должнику, об опровержении кредитором презумпции добросовестности участников сделок (статья 65 АПК РФ).

Исходя из установленных обстоятельств, порок воли участников оспариваемых сделок заключается в том, что в намерения сторон сделки на самом деле не входило возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, поскольку данные лица действовали недобросовестно, стремясь причинить вред должнику и его кредиторам путем создания искусственной кредиторской задолженности, совершение оспариваемых договоров займа №№ 1,2,3 было направлено исключительно на нарушение прав независимых кредиторов, иного не доказано (статья 65 АПК РФ).

Поскольку заинтересованные стороны не намеревались создать правовые последствия, предусмотренные статьями 807, 810 ГК РФ, оспариваемые сделки следует признать мнимыми и ничтожными в силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Недобросовестное поведение, направленное на противоправное извлечение выгоды, противоречит целям и задачам правосудия, поощряет незаконную деятельность правонарушителя, обращение которого в суд общей юрисдикции с исковым заявлением с заведомо мнимой задолженностью в значительной сумме (более 7 млн. руб.), указывает на стремление получить неосновательное обогащение за счет имущественной сферы должника в ущерб интересов независимых кредиторов.

Такое поведение ФИО2 нельзя признать добросовестным, подлежащим судебной защите (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Использование формальных правовых механизмов для достижения результата, который сторонами сделки не предусмотрен, охватывается понятием злоупотребления правом, которое не может быть признано добросовестным поведением участников гражданского оборота и не подлежит судебной защите (статья 10 ГК РФ).

При таких обстоятельствах, является доказанным совокупность условий для признания оспариваемых сделок недействительными на основании статей 10, 170 ГК РФ, последствия которых отсутствуют применительно к положениям статьи 167 ГК РФ.

Апелляционный суд отклоняет позицию ответчика о преюдициальном значении для настоящего обособленного спора решения Рудничного районного суда г. Кемерово от 29.09.2022 по делу № 2-1728/2022  об удовлетворении денежного требования ФИО2, основанного на сделке, которое само по себе не препятствует кредитору в деле о банкротстве обратиться в арбитражный суд с заявлением об оспаривании этой сделки.

В рамках делу № 2-1728/2022 рассматривался иск в пределах заявленных ФИО2 требований и при отсутствии возражений со стороны ФИО3, ФИО6; обстоятельства, связанные с действительностью договоров займа №№ 1,2, 3 и реальностью передачи денежных средства в виде займов должнику, судом общей юрисдикции не проверялись.

В деле об оспаривании сделки арбитражный суд не лишен права прийти к иным выводам об обстоятельствах, которые установлены судом общей юрисдикции в деле о взыскании долга, с указанием соответствующих мотивов.

Учитывая изложенное, заявление кредитора удовлетворено судом первой инстанции правомерно.

С учетом результатов рассмотрения спора судебные расходы, в том числе на оплату услуг экспертов в силу статьи 110 АПК РФ правомерно отнесены на ФИО2; в порядке статьи 109 АПК РФ – произведены выплаты экспертам с депозитного счета суда.

Доводы подателя апелляционной жалобы не опровергают выводы суда первой инстанции, не указывают на реальность заключения договоров займа и фактическую передачу денежных средств, обоснованность требования кредитором не доказана.

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, которые бы влияли или опровергали выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит.

На основании изложенного коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции в полном объеме выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела; выводы суда, изложенные в определении, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, им дана надлежащая правовая оценка; судом правильно применены нормы материального и процессуального права.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции по доводам, изложенным в апелляционной жалобе, в порядке статьи 270 АПК РФ. 

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Согласно статье 110 АПК РФ, судебные расходы по апелляционной инстанции относятся на заявителя апелляционной жалобы.

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанное усиленными квалифицированными электронными подписями судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет». 

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

постановил:

определение от 26.03.2025 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-19712/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Кемеровской области. 

Председательствующий                                                                 Е.В. Фаст 

Судьи                                                                                                           О.А. Иванов

                                                                                                                      ФИО1