АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

13 октября 2025 года

Дело №

А56-130712/2022

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Колесниковой С.Г., судей Богаткиной Н.Ю.,         Воробьевой Ю.В.,

при участии от ФИО1 (паспорт) и ФИО2 (паспорт), их представителей ФИО3 (доверенность от  03.03.2023),  ФИО4 (доверенность от 03.03.2023), от общества с ограниченной ответственностью «Современные строительные проекты» - ФИО5 (доверенность от 22.04.2025), ФИО6 (доверенность от 26.08.2024), от общества с ограниченной ответственностью «Русская телефонная компания» - ФИО7 (доверенность от 13.06.2024),

рассмотрев 04.08.2025, 08.09.2025 и 29.09.2025 в открытых судебных заседаниях кассационную жалобу ФИО8 на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 30.09.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2025 по делу № А56-130712/2022, 

у с т а н о в и л:

Общество с ограниченной ответственностью «Русская телефонная компания», адрес: 192289, Санкт-Петербург, Гаражный пр., д. 1, лит. И, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее - Компания), обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к ФИО8 (г. Аксай) и ФИО1 (Санкт-Петербург) о привлечении к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам общества с ограниченной ответственностью «ПромСтройПроект», адрес: 192029, Санкт-Петербург, пр. Обуховской Обороны, д. 86, лит. А, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, далее - Общество).

Истец просил взыскать в его пользу с ответчиков солидарно                              4 673 595,60 руб. неосновательного обогащения, 96 464,41 руб. пени,                            1 965 439,53 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, 43 816 руб. и  6000 руб. расходов по оплате государственной пошлины, 180 000 руб. расходов по оплате вознаграждения временному управляющему, 902,51 руб. расходов по оплате публикации в Едином федеральном реестре сведений о фактах деятельности юридических лиц (далее – ЕФРСБ) сообщения о намерении кредитора обратиться с исковым заявлением в арбитражный суд о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок о дела банкротстве контролирующих лиц должника, 48 008 руб. расходов по оплате государственной пошлины за рассмотрение иска о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (с учетом заявлений об уточнении требований от 21.12.2023 и от 10.09.2024, принятых судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Определением от 31.03.2023 к участию в деле в качестве созаявителя привлечено общество с ограниченной ответственностью «Инвест девелопмент компания «Пионер», адрес: 119435, Москва, Малая Пироговская ул., д. 3, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее - Фирма).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, привлечены: Общество, ООО «ПромСтрой», адрес: 199106, Санкт-Петербург, Средний пр. В.О., д. 88А, пом. 27-Н,               ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 24 по Санкт-Петербургу, ФИО9 и ФИО10.

Решением суда от 30.09.2024 исковые требования удовлетворены.

Определением суда от 26.02.2025 (резолютивная часть от 18.02.2025) произведена замена Фирмы на правопреемника - ООО «Современные строительные проекты» (далее - ООО «ССП»).

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2025 решение от 30.09.2024 отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, в удовлетворении требований к ФИО1 отказано. 

Апелляционный суд взыскал с ФИО8 в порядке привлечения к  заявленной субсидиарной ответственности в пользу Компании –                                                4 673 595,60 руб. неосновательного обогащения, 96 464,41 руб. пени,                               1 965 439,53 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 29.02.2020 по 17.09.2024, 43 816 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины по иску, 6000 руб. расходов по оплате государственной пошлины за подачу заявления о признании должника банкротом, 180 000 руб. расходов по оплате вознаграждения и расходов временного управляющего;  в пользу ООО «ССП» – 9 676 583,61 руб. основного долга, 615 937,70 руб. процентов за пользование денежными средствами за период с 02.11.2019 по 22.01.2021, 3 687 691,03 руб. процентов за пользование денежными средствами за период с 23.01.2021 по 24.09.2024, 74 463 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины по иску.

Суд апелляционной инстанции также взыскал с ФИО8 в пользу ООО «ССП» 37 417,50 руб. в счет возмещения судебных расходов по государственной пошлине по иску и в доход федерального бюджета                       14 128,48 руб. государственной пошлины по иску.

В остальной части решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе (с учетом уточнений) ФИО8 просит отменить решение от 30.09.2024 и постановление от 08.04.2025 в части его привлечения к субсидиарной ответственности; в удовлетворении заявления в отмененной части отказать.

По мнению подателя кассационной жалобы, заявленный размер субсидиарной ответственности необоснованно превышает размер требований истцов, включенных в реестр требований кредиторов Общества (далее – Реестр).

ФИО8 ссылается на нарушение судами принципа состязательности, диспозитивности и равноправия сторон, выразившееся в том, что в судебном заседании 13.08.2024 судья первой инстанции рекомендовала представителю Компании уточнить исковые требования. В последующем, несмотря на отсутствие  такого уточнения в тексте заявления Компании от 09.09.2024,  судом в качестве подтверждающих вину ответчика обстоятельств исследованы факты налоговой проверки, не заявлявшиеся истцом. По мнению ответчика, суды неправомерно вышли за пределы заявленных оснований иска.

Как полагает ФИО8, применяя подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), суды не учли, что производство по делу о банкротстве Общества прекращено на стадии наблюдения, цели указанной процедуры были достигнуты: временный управляющий располагала бухгалтерской документацией Общества в объеме, достаточном для проведения анализа финансового состояния должника и составления заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного и фиктивного банкротства; требование временного управляющего об истребовании документов у руководителя судом не рассматривалось.

Податель жалобы не согласен с выводом апелляционного суда о сокрытии имущества Общества балансовой стоимостью в 2020 году в размере 50 млн.руб. По утверждению ответчика, активы были представлены запасами в размере 2 273 000 руб., дебиторской задолженностью в размере    46 350 000 руб., денежными средствами в размере 1 966 000 руб.; в составе дебиторской задолженности учтены строительные работы, уже выполненные должником, которые еще не предъявлены к оплате заказчикам – Компании, Фирме и                                       ООО «ПромСтрой».

 Относительно применения судами подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО8 указывает, что положенные в основание ответственности сделки с автомобилями не могли стать необходимой причиной банкротства, поскольку были реальными, зарегистрированы в ГИБДД, совершены более, чем за 3 года до возбуждения дела о банкротстве Общества, при равноценном встречном предоставлении, в отсутствие у Общества неплатежеспособности: по данным бухгалтерского баланса в 2018 – 2020 годах активы Общества превышали размер его кредиторской задолженности, по итогам 2020 года Общество имело прибыль; на дату совершения оспариваемых сделок (28-30 ноября 2018 года) у должника отсутствовали неисполненные обязательства.

Совершение сделок, утверждает ответчик, обусловлено тем, что Общество, являясь плательщиком НДС, приобретая у организации автомобили, в цену которых также было заложено НДС, впоследствии, компенсируя его, фактически приобрело автомобили на 18% дешевле, чем приобрели бы сами работники, даже при полном единовременном расчете. Общество продало указанные автомобили своим работникам по той же цене с рассрочкой на один месяц. 

По мнению ответчика, заявителями не доказаны ухудшение финансового состояния должника в результате совершения сделок и причинение ущерба должнику и кредиторам – Компании и Фирме, обязательства перед которыми возникли 08.04.2019 и 01.08.2019 – после совершения оспариваемых сделок.

Кроме того, ФИО8 настаивает на том, что работы в пользу Фирмы фактически были выполнены, Общество не предполагало наличие спора и не смогло доказать факт выполнения работ в ходе рассмотрения иска Фирмы, поданного спустя длительное время после окончания работ – после того, как в 2020 году застрелился руководитель Фирмы.

Ответчик полагает, что Компания злоупотребила правом на обращение с таким заявлением с целью прекращения деятельности Общества и последующего взыскания задолженности с контролирующего должника лица, о чем свидетельствуют следующие обстоятельства. 

Будучи осведомленным о строгих правилах по работе с госконтрактами, к которым не допускаются участники закупки, имеющие любые подозрения на процедуру банкротства (статья 31 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»), заявитель не мог не знать о том, что все госконтракты с Обществом будут расторгнуты и это лишит его средств для расчетов с кредиторами. Поведение Компании свидетельствует о том, что получение денежных средств не являлось для нее значимым, целью являлось банкротство Общества  и последующее привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности, поскольку уже через 2 дня после вынесения постановления апелляционного суда от 30.08.2021 была совершена первая публикация о намерении обратиться с заявлением о банкротстве Общества, сам исполнительный лист в службу судебных приставов после указанной даты не предъявлялся, не был направлен в банк для списания денежных средств. Тогда как Общество, имея на расчетных счетах целевые денежные средства по госконтрактам, не могло самостоятельно перечислить их на расчетный счет заявителя. Представленными в материалы дела выписками по расчетным счетам должника по состоянию на дату публикации сообщения о намерении обратиться с заявлением о банкротстве Общества подтверждается наличие у должника денежных средств для расчета с кредитором. 

Ответчик дополнительно указал, что в материалы дела представлены доказательства заключения 30.04.2020 договора строительного подряда с ООО «Би.Си.Си», заключенного во исполнение государственного контракта и предусматривающего при его исполнении применение казначейского сопровождения средств государственного оборонного заказа. Обществом были совершены мероприятия по открытию счета в казначействе, на котором аккумулировались бюджетные средства.

По утверждению ФИО8, временный управляющий                        ФИО11,  направляя 15.09.2024 в материалы дела анализ финансового состояния должника и заключение о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного и фиктивного банкротства, намеренно включила в анализ 2021 год – год банкротства должника, год утраты всех активов должника после неоднократных публикаций Компанией на сайте «Федресурс» сообщений о намерении обратиться с заявлением о банкротстве Общества  и  последовавшего обращения Компании  с таким заявлением, послуживших причиной расторжения контрактов и утраты дебиторской задолженности. 

Ответчик указывает, что временный управляющий сделала вывод о наличии у Общества признаков несостоятельности (банкротства) на основании нулевых показателей отчетности за 2021 год на конец отчетного периода (31.12.2021), т.е. уже после подачи заявления о банкротстве должника, запутывая причинно-следственную связь обращения заявителя с заявлением о банкротстве и возникновения у должника признаков банкротства.

В отзывах на кассационную жалобу и уточнениях к кассационной жалобе Компания и ООО «ССП» просят обжалуемое постановление оставить без изменения, считая законными и обоснованными выводы судов в обжалуемой части.

В судебном заседании ФИО8, ФИО1 и их представитель поддержали доводы, приведенные в кассационной жалобе и дополнениях к ней, а представители Компании и ООО «ССП» возражали против удовлетворения жалобы, поддерживая доводы, приведенные в отзывах и дополнениях к ним.

Законность вынесенных по спору судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы. 

Вопреки утверждению подателя жалобы, само по себе указание судом первой инстанции на необходимость уточнения исковых требований не может быть признано нарушением принципа состязательности. В данном случае суд осуществлял ведение процесса в соответствии с положениями пункта 10 части 2 статьи 153 АПК РФ.

Между тем являются правомерными доводы ответчика о выходе судами за пределы заявленных истцом оснований иска.

Исходя из содержания части 1 статьи 49 АПК РФ предусмотренное данной нормой право истца изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований может быть осуществлено истцом при рассмотрении дела в суде первой инстанции (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», далее – Постановление № 46).

 По смыслу статьи 49 АПК РФ основание иска включает в себя не «правовые», но фактические основания, исходя из которых заявлен иск, а предмет иска представляет собой материально-правовое требование истца, обусловленное не нормой права, а преследуемым истцом материально-правовым интересом (желаемыми правовыми последствиями), что, в частности, прямо вытекает из абзаца седьмого пункта 25 Постановления                                        № 46.  Соответствующая правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.11.2024 № 305-ЭС24-9560 по делу № А41-68198/2021.

ФИО8 справедливо отмечает, что ни в одном процессуальном документе Компании и Фирмы нет ссылок на обстоятельства проведения налоговой проверки Общества и их связь с заявленными требованиями. 

Как установлено судами, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 11.04.2016 при создании. Основным видом его деятельности является  деятельность в области архитектуры, связанная с созданием архитектурного объекта (ОКВЭД 71.11.1). Единственным руководителем и участником общества с 11.04.2016 по 14.03.2022 являлся ФИО8

Определением суда от 03.03.2022 по заявлению Компании  возбуждено дело о банкротстве Общества.

Определением суда от 06.04.2022 (резолютивная часть от 05.04.2022) введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО11

Требование Компании  в размере 5 309 013,70 руб. (из которых                            4 673 595,60 руб. - основной долг, 96 464,41 руб. - пени, 548 659,96 руб. - проценты за пользование чужими денежными средствами и 43 816,00 руб. - расходы по оплате государственной пошлины) признано подлежащим включению в третью очередь Реестра как подтвержденное решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.05.2021 по делу № А56-42489/2020, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.08.2021.

Судами установлено, что Компания (заказчик) и Общество (подрядчик) 08.04.2019 заключили договор № 1П на выполнение изысканий и проектно-сметных работ, по условиям которого подрядчик обязался выполнить изыскательские работы и разработать для нужд заказчика проектно-сметную документацию по объекту: «Реконструкция и новое строительство производственных корпусов истца по адресу: 192289, РФ, Санкт-Петербург, Гаражный проезд, дом 1, литера И, кадастровый номер участка: 78:13:0007482:26».

По условиям договора  общая стоимость работ составляет                                     7 420 339,20 руб.,  крайней датой выполнения работ является 31.01.2020.

Заказчик осуществил авансовые платежи согласно графику финансирования на общую сумму 5 398 395,60 руб.   

Подрядчик выполнил работы на сумму 724 800 руб., однако  в связи с невыполнением работ в полном объеме данная часть работ не могла использоваться Заказчиком по назначению.

В период действия договора сторонами неоднократно проводились совещания о необходимости устранения подрядчиком выявленных замечаний в работах, согласно протоколам совещаний сторон, подписанных руководителем подрядчика.

Письмом от 17.02.2020 заказчик отказался от договора в одностороннем порядке в связи с невыполнением работ в установленные сроки и потребовал возврата полученного аванса.

Кроме того, определением суда от 25.07.2022  в третью очередь Реестра включено требование Фирмы  в размере 9 676 583,61 руб. основного долга и 615 937,70 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, подтвержденное решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.12.2021 по делу № А56-3347/2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.05.2022.

Судами установлено, что 10.07.2018 Фирма  (заказчик) и Общество  (подрядчик) заключили договор строительного подряда № 32/18-СЦЛ-ИДК ПИОНЕР, по условиям которого заказчик поручает и оплачивает, а подрядчик обязуется выполнить на объекте собственными и(или) привлеченными силами полный комплекс работ по выборочному капитальному ремонту объекта согласно условиям настоящего договора и в соответствии с прилагаемыми к договору Техническим заданием и Расчетом стоимости работ, со сдачей работ заказчику, в числе которых разработка сметы документации в программе «SmetaWIZARD» в соответствии с МДС 81-35.2004 (с изменениями от 16.04.2014),  согласование ее со Службой Заказчика Центрального района Санкт-Петербурга, выполнение строительно-монтажных работ в соответствии с Техническим заданием.

Работы по договору осуществлялись на основании обращения Комитета по строительству Санкт-Петербурга от 18.01.2017                                       № 14-21471/16-2-1.

По условиям договора общая стоимость полного комплекса работ подрядчика составляет 49 000 000 руб.

Сторонами 01.08.2019 было подписано дополнительное соглашение                    № 3 о расторжении договора, задолженность подрядчика перед заказчиком определена в сумме  9 676 583,61 руб., которую подрядчик обязался перечислить заказчику в срок до 01.11.2019 включительно.

Определением суда от 16.09.2022 (резолютивная часть объявлена 13.09.2022) производство по делу о банкротстве Общества  прекращено в силу  абзаца восьмого пункта  1 статьи 57 Закона о банкротстве в связи с отсутствием финансирования.

В обоснование исковых требований Компания сослалась на неисполнение ФИО8 обязанности руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества, невозможность погашения требований кредиторов Общества вследствие неисполнения ответчиком обязанности по передаче временному управляющему в деле о банкротстве Общества документации должника, совершения подозрительных сделок по списанию денежных средств со счета Общества в оплату купленных и в тот же день  отчужденных автомобилей, а также  в оплату страховых платежей за ООО «Виктория». 

Фирма,  присоединившаяся к первоначальному заявлению Компании, указала на мнимые сделки должника с транспортными средствами.

Вынесенные по иску решение и постановление не содержат выводов относительно требования о привлечении ФИО8 к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве – в связи с неисполнением обязанности руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества. 

Суд первой инстанции, с выводами которого согласился апелляционный суд, посчитал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В силу указанной нормы, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам названной статьи в случае, если невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено.

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, ее возложение на руководителя должника осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, в том числе наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В данном случае суды удовлетворили требования кредиторов, применив презумпции, предусмотренные подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановления № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информации об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно пункту 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 24 Постановления № 53, при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.05.2024 № 309-ЭС23-25744 обращено внимание на то, что действующим законодательством не установлена субсидиарная ответственность за уклонение контролирующего лица от передачи конкурсному управляющему документации должника. Такое уклонение лишь образует опровержимую презумпцию того, что действия (бездействие) этого контролирующего лица повлекли за собой несостоятельность (банкротство) подконтрольной организации.

Предполагается, что отсутствие к моменту вынесения судебного определения о введении наблюдения документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника-банкрота лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (пункты 1, 2, 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020                                               № 305-ЭС18-14622(4,5,6).

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138 по делу                   № А16-1834/2022, презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно доказать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 Постановления № 53).

Правовые позиции о распределении бремени доказывания для установления наличия материально-правовых оснований привлечения к субсидиарной ответственности в аналогичной ситуации, о стандарте поведения добросовестного контролирующего лица и его ответственности изложены в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П. В пунктах 3.2, 5.1 этого постановления, в частности, указано о применимости презумпций статьи 61.11 Закона о банкротстве и в случае привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности после прекращения дела о банкротстве должника ввиду отсутствия средств для финансирования соответствующих процедур. Как добросовестное поведение отмечено аккумулирование и сохранение контролирующим лицом информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующего лица от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Материалами дела подтверждается довод ФИО8 о том, что временным управляющим подготовлены анализ финансового состояния должника со ссылкой на бухгалтерские балансы, заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и/или преднамеренного банкротства, отчет временного управляющего и назначено первое собрание кредиторов. 

Вывод  апелляционного суда о сокрытии имущества Общества балансовой стоимостью в 2020 году в размере 50 млн. руб. сделан без оценки доводов  ответчика о том, что активы были представлены запасами в размере 2 273 000 руб., дебиторской задолженностью в размере                               46 350 000 руб., денежными средствами в размере 1 966 000 руб.; в составе дебиторской задолженности учтены строительные работы, уже выполненные должником, которые еще не предъявлены к оплате заказчикам – Компании, Фирме и ООО «ПромСтрой».

 Ответчик пояснил, что договоры подряда с названными организациями были расторгнуты на завершающей стадии и не исполнены обязательства перед должником. По факту выполнения работ  имелись споры, до даты вынесения решений судов о взыскании задолженности с Общества обязательства были учтены в составе дебиторской задолженности.  Запасы, учитываемые на балансе, также были приобретены для исполнения договоров подряда с заявителями и еще не были трансформированы в дебиторскую задолженность Общества с последующим фиксированием прибыли после подписания актов приема-передачи выполненных работ. Решения о взыскании с должника задолженности фактически аннулировали дебиторскую задолженность Компании, Фирмы и ООО «ПромСтрой», в связи с чем у должника отсутствовала возможность по ее передаче временному управляющему, а поскольку процедура банкротства прекратилась на стадии наблюдения, то отсутствовала и правовая необходимость в ее передаче арбитражному управляющему, заключает ответчик.

Как пояснял ФИО8, в рамках дела о банкротстве Общества вопрос об истребовании документов Общества у бывшего руководителя не рассматривался; запрос временного управляющего был направлен по юридическому адресу Общества после прекращения им хозяйственной деятельности, в связи с чем не был получен ФИО8; по состоянию на конец 2021 года должником уже не осуществлялась финансово-хозяйственная деятельность, у Общества на дату введения процедуры наблюдения отсутствовало какое-либо имущество, за счет которого можно было бы сформировать конкурсную массу. 

Суды учли факт обращения временного управляющего в рамках дела о банкротстве Общества с заявлением об истребовании документов у ФИО8, однако оставили без внимания то, что упомянутое заявление  не было принято судом.

Как следует из материалов дела, временным управляющим была назначена ФИО11, кандидатура которой предложена Компанией (определение суда от 06.04.2022). Компания внесла на депозит суда                180 000 руб. для финансирования процедуры.

Заявление об истребовании документов у ФИО8 подано ФИО11 в суд 05.07.2022 (спустя более 4 месяцев после ее назначения) и определением суда от 14.07.2022 оставлено без движения до 15.08.2022. 

После того, как определением суда от 16.09.2022 (резолютивная часть от 13.09.2022) было прекращено производство по делу о банкротстве Общества, суд определением от 09.01.2023 продлил срок оставления заявления  ФИО11 об истребовании документов у                    ФИО8 без движения до 09.02.2023 и возвратил заявление подателю определением от 13.03.2023 – спустя более 5 месяцев после прекращения производства по делу.

Суд первой инстанции, применяя презумпцию невозможности погашения требований кредиторов вследствие совершения ФИО8 от имени Общества сделок, повлекших причинение вреда кредиторам, исходил из того, что согласно данным анализа финансового состояния Общества, выполненного временным управляющим по результатам процедуры наблюдения, а также из бухгалтерской отчетности за 2016 - 2020, следует, что признаки объективного банкротства должника возникли в четвертом квартале 2018 года. В связи с этим суд посчитал доказанным факт совершения сделок по перечислению денежных средств в пользу ФИО8 и ООО «ПСК «Виктория» в условиях неплатежеспособности Общества. Доводы относительно сделок с автомобилями судом первой инстанции не оценены.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, дополнив их выводами о совершении сделок с автомобилями во вред Обществу и Фирме.

Как установлено судом апелляционной инстанции,  Обществом 28.11.2018  были приобретены два автомобиля, которые сразу же были проданы его работникам за ту же стоимость и на условиях экономически невыгодных для хозяйствующего субъекта. Означенное позволило суду сделать вывод  о том, что сделки совершены ответчиком с целью вывода денежных средств Общества  и причинения имущественного ущерба Обществу, поскольку после их совершения оно  не смогло рассчитаться с Фирмой и возвратить долг.

 В материалы дела ответчиком были представлены доказательства, предоставления покупателями автомобилей встречного предоставления по сделкам, расходования полученных от покупателей денежных средств на финансово-хозяйственные цели должника и погашение за счет указанных денежных средств обязательств перед ФИО12, с которым 23.07.2018 был заключен трудовой договор № 10, и индивидуальным предпринимателем (далее - ИП) ФИО13 (подрядчиком), с которым был заключен договор подряда от 10.07.2018 № 001/07/2018. 

Отклоняя доводы ФИО8, апелляционный суд указал, что                     ФИО12 получил из кассы по трудовому договору на 567 000 руб. больше, чем было положено по условиям трудового договора, а ИП ФИО13 – на 997 071 руб. больше, чем положено по условиям договора подряда.

 Судом апелляционной инстанции не учтена правовая позиция, изложенная в пункте 20 Постановления № 53, в соответствии с которой в случае, если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Один лишь факт убыточности заключенной под влиянием контролирующего лица сделки (совокупности сделок) не может служить безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2023 № 305-ЭС20-8363 (8-12). 

В пункте 23 постановления № 53 указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если сделка (сделки) одновременно отвечает двум квалифицирующим признакам: она является значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности) и существенно убыточной.

В рамках настоящего дела суды не проверили, являлись ли вменяемые истцами сделки существенно убыточными для Общества с учетом  масштабов его деятельности. 

Судами не были надлежащим образом исследованы входящие в предмет доказывания обстоятельства, касающиеся того, привели ли спорные сделки к появлению признаков объективного банкротства либо значительному усугублению ситуации имущественного кризиса.

Суды не указали, какими доказательствами опровергаются доводы ФИО8 о том, что сделки с автомобилями не являлись существенными для Общества, не повлияли на его деятельность, поскольку согласно официальным данным налоговой инспекции балансовая стоимость активов должника в 2018 году составляла 171 875 000 руб., а в 2019 году – 193 038 000 руб., тогда как стоимость сделок с автомобилями, совершенных в ноябре 2018 года, не превышает 5 950 000 руб., составляет 3,46% и 3,08% балансовой стоимости активов должника за 2018 и 2019 годы, соответственно, сделки не соответствуют также критерию существенности сделок и их заведомой убыточности для должника.

В опровержение презумпции того, что действия (бездействие) контролирующего лица повлекли за собой несостоятельность (банкротство) подконтрольной организации, ФИО8  указывал, что объективной причиной банкротства послужили неоднократные публикации Компании о намерении обратиться с заявлением о банкротстве Общества, повлекшие прекращение Обществом деятельности ввиду последовавшего за сообщениями расторжения госконтракта и невозможности заключения новых контрактов.

Из сведений ЕФРСБ следует, что Компания действительно публиковала упомянутые сообщения трижды: 01.09.2021 – заявление о банкротстве в соответствии с этой публикацией не было подано, 24.11.2021 – с учетом этой публикации подано заявление, 21.01.2022 – публикация осуществлена после подачи заявления.

ФИО8 обращал внимание судов на недобросовестность Компании в реализации прав кредитора и необоснованное использование временным управляющим для определения момента и причин объективного банкротства Общества бухгалтерской отчетности Общества по состоянию на 31.12.2021 - после того, как уже были расторгнуты контракты и должник лишился возможности осуществления дальнейшей деятельности.

Соответствующие объяснения были представлены ответчиками в материалы дела 12.08.2024 в электронном виде,  приложены договор подряда с ООО «Би.Си.Си», коммерческие предложения должника, сертификат соответствия от 16.10.2020, экспертное заключение по результатам санитарно-эпидемиологической экспертизы продукции, полученные, по утверждению ответчика, специально под контракт на изготовление противопожарных перегородок накануне обращения заявителя с заявлением о банкротстве.  

Также  12.08.2024 ответчиком была представлены выписка по расчетному счету должника в АКБ «Фора-Банк» (АО) за период с 23.12.2018 по 27.10.2021, согласно которой обороты за этот период составили 149 710 582,08 руб. 

Выписки по счету в АО «Заубер Банк» и ПАО Банка «ФК Открытиие» были предоставлены временным управляющим  15.09.2024.

Означенные доводы и доказательства не получили надлежащей оценки судов.

Оставлены без внимания судов и доводы ответчика о том, что согласно анализу финансового состояния должника, подготовленного временным управляющим, у должника в 2018 – 2020 годах отсутствовали признаки несостоятельности (банкротства) – коэффициенты текущей ликвидности, обеспеченности собственными активами и степени платежеспособности (стр. 11 – 14 анализа финансового состояния Общества, представленного 15.09.2024 в электронном виде) близки к идеальным показателям, что наряду с демонстрируемой прибылью свидетельствует об отсутствии у должника в указанный период признаков неплатежеспособности. Рентабельность активов в 2018 – 2020 годах также имела положительное значение, составляя от 0,10% до 1,44%, что позволяет сделать вывод о том, что предприятие использует активы с прибылью (стр. 19 анализа). 

Результат оценки доказательств, а также фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, должны отражаться в судебном акте, принятом по существу спора                                       (статьи 170, 271 АПК РФ).

Поскольку суды не дали оценку  означенным доводам ответчика, их выводы о наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО8 по совершению сделок,  неисполнением им обязанности по предоставлению временному управляющему копий документов Общества  и невозможностью погашения требований кредиторов не могут быть признаны законными и обоснованными.

В связи с допущенными нарушениями норм материального и процессуального права и несоответствием выводов судов обстоятельствам дела обжалуемые судебные акты в силу части 1 статьи 288 АПК РФ подлежат отмене в части привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности, а дело –  направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции в указанной части.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, установить все имеющие существенное значение для дела обстоятельства, после чего, сделав вывод о наличии или отсутствии оснований для удовлетворения заявления, принять законное и обоснованное решение.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.09.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2025 по делу                                             № А56-130712/2022 в обжалуемой части отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение в отмененной части.

Председательствующий

С.Г. Колесникова

Судьи

Н.Ю. Богаткина

Ю.В. Воробьева