СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, http://7aas.arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

город Томск                                                                                       Дело № А27-15174/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 19 апреля 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 26 апреля 2022 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего                                       Иванова О.А., 

судей                                                                       Апциаури Л.Н..,         

                                                                                 ФИО1, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО2, секретарем ФИО3    с  использованием средств аудиозаписи в режиме веб-конференции, рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы  ФИО4 (№ 07АП-9622/2019(12)), конкурсного управляющего Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (№ 07АП-9622/2019(13)) на определение от 31.01.2022 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-15174/2019 (судья Дюкорева Т.В.) о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк», юридический адрес: 650000, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, принятого по заявлению конкурсного управляющего о признании недействительной сделкой договор уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У, соглашение об отступном от 27.05.2019 и соглашение от 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019, а также действия по подаче в Управление Росреестра по Кемеровской области-Кузбассу заявления о прекращении государственной регистрации права,

В судебном заседании приняли участие:

от ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 09.11.2021), ФИО6 (доверенность от 22.10.2021),

от ГУ АСВ» - ФИО7 (доверенность от 23.04.2021),

иные лица, участвующие в деле, не явились,  надлежащее извещение 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Кемеровской области от 02.08.2019 акционерное общество «Кемеровский социально-инновационный банк», юридический адрес: 650000, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – АО «Кемсоцинбанк», Банк, должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов». Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 142 от 10.08.2019..

В Арбитражный суд Кемеровской области 20.08.2021 поступило заявление конкурсного управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности. Конкурсный управляющий просит: 

1. Признать недействительной сделкой договор уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У, соглашение об отступном от 27.05.2019 и соглашение от 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019, а также действия по подаче в Управление Росреестра по Кемеровской области-Кузбассу заявления о прекращении государственной регистрации права.

2. Применить последствия недействительности сделки: - вернуть в конкурсную массу АО «Кемсоцинбанк» нежилое помещение с кадастровым номером 42:24:0501002:2077, общей площадью 2386 кв.м., этаж цокольный № 1, номера на поэтажном плане 1-51,86,87, расположенное по адресу: 

<

...> (далее – помещение); - восстановить права (требования) ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (далее – ФИО4, ответчик) по договору уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У.

Определением от 31.01.2022 Арбитражного суда Кемеровской области заявление конкурсного управляющего удовлетворено. Суд определил признать недействительной сделкой договор уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У, соглашение об отступном от 27.05.2019 и соглашение от 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019, а также действия по подаче в Управление Росреестра по Кемеровской области-Кузбассу заявления о прекращении государственной регистрации права. Применить последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк», юридический адрес: 650000, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> нежилого помещения с кадастровым номером 42:24:0501002:2077, общей площадью 2386 кв.м., этаж цокольный № 1, номера на поэтажном плане 1-51,86,87, расположенное по адресу: 

<

...>, восстановления права (требования) ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения по договору уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У. Взыскать с ФИО4 в пользу акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк», город Кемерово Кемеровской области расходы по оплате государственной пошлины в размере 6 000 рублей.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО4 и конкурсный управляющий  Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» обратились с апелляционными жалобами. 

ФИО4 в заявленной жалобе просит отменить определение арбитражного суда Кемеровской области от 31.01.2022 года по заявлению конкурсного управляющего АО «Кемсоцинбанк» к ФИО4 о признании сделки недействительной. Принять по делу новый судебный акт - отказать в заявлении конкурсного управляющего в признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу АО «Кемсоцинбанк» помещения, расположенного по адресу: 

<

...>. По мнению апеллянта, суд неправильно применил нормы материального права в части применения последствий недействительности сделки и при признании договора уступки прав требований от 27.05.2019 года № 7/2019-У, соглашение об отступном от 27.05.2019 года, незаконно вернул в конкурсную массу акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк» имущество, ранее не принадлежащее Обществу. Согласия на заключение сделок в виде: компенсационного финансирования, уступки права (требования) с соглашением об отступном - ФИО4 письменно и устно не давал. Доверенность, выданная на имя третьего лица ответчиком, не содержала права на заключение такого рода сделок. Указывает, что суд необоснованно делает выводы о том, что на момент совершения оспариваемых сделок ФИО8 являлся бенефициаром банка, и, как следствие об осведомлённости ФИО4 о финансовом состоянии Банка.

Конкурсный управляющий  Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» в апелляционной жалобе указывает, что мотивировочная часть определения подлежит изменению в части применения норм материального права. Полагает, что имеются все основания для признания договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 и соглашения об отступном от 27.05.2019 в качестве притворных сделок. Отмечает, что вывод суда о невозможности признания сделки от 30.05.2019 по досрочному расторжению Договора уступки и Соглашения об отступном на основании ст. 10 и ст. 168 ГК РФ прямо противоречит сложившейся судебной практике.

Конкурсный управляющий  Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов», в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, представило отзыв на апелляционную жалобу ФИО4, в котором просит отказать в приобщении представленных в суд документов, определение суда оставить без изменений, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В ходе судебного заседания представитель ФИО4 поддержал доводы апелляционной жалобы, указал, что из соглашения о разделе имущества от 25.08.2015, представленного при подаче апелляционной жалобы, следует, что собственником имущества являлся ФИО4 Указывает, что последствия судом применены не верно. 

Представленные апеллянтом документы апелляционный суд, руководствуясь ст. 268 АПК РФ, приобщил к материалам дела.

Представитель конкурсного управляющего в ходе судебного заседания также поддержал доводы апелляционной жалобы, просил изменить мотивировочную часть определения суда. Ссылался на притворность совершенных сделок.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, личное участие и явку своих представителей не обеспечили.

Арбитражный апелляционный суд считает возможным на основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотреть апелляционную жалобу при отсутствии лиц, участвующих в деле.

Исследовав и оценив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266, 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм процессуального и материального права, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены обжалуемого судебного акта в силу следующих обстоятельств.

27.05.2019 между Банком и ФИО4 был заключен договор уступки прав требований № 7/2019-У (далее - Договор уступки) по которому Банк (Цедент) уступил, а ФИО4 (Цессионарий) принял права (требования).

Предметом уступки являлись права (требования) Банка, «вытекающие из факта неосновательного обогащения, возникшего вследствие несанкционированного перечисления 10.12.2015 с корреспондентского Цедента № 3010181060000000072 денежных средств, не списанных со счетов клиентов банка в связи отсутствием поручений клиентов банка», зачисленных на счета 28 (Двадцати восьми) физических лиц (п.1 Договора уступки).

Стоимость уступаемых прав составляют 49.910.475,26 руб. и подлежит оплате в течение 5 (Пяти) рабочих дней с даты подписания договора.

27.05.2019 между АО «Кемсоцинбанк» и ФИО4 было заключено соглашение об отступном (далее - Соглашение об отступном) по которому ФИО4 в счет исполнения обязательств по оплате цены прав (требований) по договору уступки прав требований № 7/2019-У в размере 49.910.475,26 руб., предоставляет в качестве отступного нежилое помещение с кадастровым номером 42:24:0501002:2077, общей площадью 2.386 кв.м., расположенное по адресу: 

<

...> (далее - Помещение). Стоимость Помещения стороны оценили в 49.910.475,26 руб.

В тот же день (27.05.2019) стороны подали в Росреестр заявление о государственной регистрации прав на недвижимое имущество, переданное ФИО4 в качестве отступного. Банк передал Ответчику все документы по Договору уступки.

29.05.2019 Банком получено предписание ЦБ России № 36-12-2-1/9543ДПС о принятии мер по устранению нарушений нормативных актов Банка России, выявленных по результатам рассмотрения акта инспекционной проверки от 13.05.2019 № А2КИ25-14-2/198ДПС.

30.05.2019 между Банком и ФИО4 подписано соглашение о расторжении Договора уступки и Соглашения об отступном (далее - Соглашение о расторжении).

31.05.2019 Банк России отозвал у АО «Кемсоцинбанк» лицензию на осуществление банковских операций и назначил временную администрацию. В тот же день представитель Банка по доверенности и Третье лицо подают в Росреестр заявление о прекращении государственной регистрации прав на Помещение.

03.06.2019 Управление Росреестра по Кемеровской области-Кузбассу прекращает государственную регистрацию права собственности на Помещение, о чем вынесено уведомление № 42/201/001/2019-36643.

Суд первой инстанции, оценивая обстоятельства настоящего обособленного спора, пришел к выводу о признании недействительными совокупности действий по изъятию предоставленного ФИО4 компенсационного финансирования: договор уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У, соглашение об отступном от 27.05.2019 и соглашение от 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019, а также действия по подаче в Управление Росреестра по Кемеровской области-Кузбассу заявления о прекращении государственной регистрации права как совершенные с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. При этом суд не нашел оснований для признания сделок недействительными на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ, поскольку конкурсным управляющим не указаны пороки, выходящие за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статьи 268 АПК РФ законность и обоснованность обжалуемого определения, арбитражный суд апелляционной инстанции учитывает следующее.

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (статья 153 ГК РФ).

Апелляционный суд учитывает правовой подход, изложенный  в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2018 № 305-ЭС17-17342 о том, что институт оспаривания сделок должника представляет собой правовую гарантию, предоставляющую кредиторам действенный механизм наполнения конкурсной массы должника за счет неправомерно отчужденного имущества последнего. При наличии у должника или сторон этих сделок взаимного интереса по сокрытию обстоятельств и действительных целей сделок кредиторы, оспаривающие сделки, объективно ограничены в возможностях по доказыванию обстоятельств сделок, в которых они не участвовали. 

Следовательно, при рассмотрении споров данной категории для выравнивания процессуальных возможностей сторон и достижения задач судопроизводства, установленных в статье 2 АПК РФ, арбитражным судам надлежит оказывать содействие в реализации процессуальных прав кредиторов (в том числе предусмотренных пунктом 4 статьи 66 АПК РФ), создавать условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела (пункт 3 статьи 9 АПК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускает осуществления гражданских прав с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребления правом). Положения названной нормы права предполагают недобросовестность поведения (злоупотребление правом) обеими сторонами сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Апелляционный суд руководствуется правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 11.07.2017 № 305-ЭС17-2110 по делу № А40-201077/2015 о том, что Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса). Совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке. 

В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу положений пункта 2 статьи 170 ГК РФ по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки. При этом обе стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Указанное положение закона направлено на защиту от недобросовестности участников гражданского процесса (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2004 № 463-О).

Пункт 2 статьи 170 ГК РФ применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения, при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.02.2012 № 11746/11, от 05.04.2011 № 16002/10).

Исходя из сказанного, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств, которые представляются в суд лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).

Сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка) (п. 2 ст. 61.2. Закона о банкротстве).

Из материалов дела следует, что совершению договора уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У предшествовала проверка Центрального Банка России, по результатам которой были выявлены значительные нарушения в АО «Кемсоцинбанк». В связи с проверкой надзорного органа Банку необходимо было переоценить ссудную задолженность и обеспечение, увеличить и сформировать дополнительные резервы.

По Договору уступки Банк передал ФИО4 просроченную задолженность 28 физических лиц, которая возникла ещё в 2015 году, то есть очевидно с истекшим сроком давности и малоперспективной ко взысканию. 

Сторонами не представлено доказательств разумного экономического смысла сделки, который бы соответствовал обычно имеющемуся смыслу аналогичных по характеру сделок. Не представлено доказательств того, что у ФИО4 имелся материально-правовой интерес в приобретении неликвидной дебиторской задолженности при условии обязанности оплаты ее стоимости деньгами в короткий срок в пользу Банка.

Оценивая обстоятельства заключения сделки  отступного от 27.05.2019, апелляционный суд учитывает, что это договор уступки заключен в тот же день, что и договор уступки № 7/2019-У. таким образом, стороны могли изначально согласовать возможность встречного предоставления в пользу банка предоставлением отступного, однако не сделали этого. Разумного обоснования необходимости согласования первоначально расчета деньгами за уступленное право требования, а затем изменения порядка расчетов на отступное, не представлено. 

Указанные обстоятельства сами по себе порождают обоснованные сомнения в добросовестности сторон и соответствии условий сделок реальной воле их участников.

В суде апелляционной инстанции представитель ФИО4 указывала на недействительность сделок, не обосновала.

В суде первой инстанции представителем ФИО4  были даны пояснения о том, что 

о заключении соглашения об отступном ФИО4  стало известно после его заключения, полномочий на подписание такого рода сделок в доверенности у ФИО8 не было, для ФИО4 данная сделка являлась кабальной, в связи с чем он в категоричной форме потребовал её расторгнуть. ФИО8 подарил помещение сыну ФИО4, выполняя условия соглашения о разделе имущества, заключенного между бывшими супругами. Доверенность выдана отцу в связи с обучением ответчика в Лондоне.

Аналогичную позицию представитель ФИО4   занимала и в суде апелляционной инстанции.

Апелляционный суд исходит из того, что в суд апелляционной инстанции представлены дополнительно соглашение о разделе имущества супругов заключенное 25.05.2015 между ФИО8 и ФИО9, которое следует оценивать в совокупности с ранее представленными в дело соглашением об отступном №7/2019-У и доверенностью от 18.09.2015, на основании которого соглашение заключено.

Как следует из протоколов заседания Совета директоров АО «Кемсоцбанк», ФИО8 являлся председателем Совета директоров банка.

ФИО4 является сыном ФИО8.

Указанные обстоятельства не опровергнуты сторонами.

Таким образом, в соответствии с п 4. Соглашения о разделе общего имущества супругов перешедшее к ФИО9  имущество за исключением в подпунктах 1;2 Соглашения  переоформляется на общего ребенка супругов ФИО4. 

В силу нотариально заверенной доверенности от 18.09.2015 ФИО8 фактически сохранил возможность распорядительных действий в отношении имущества переоформленного на сына ФИО4

Тем самым был реализован механизм при котором ФИО8 фактически сохранил контроль за имуществом формально выбывшим от него, имел возможность по своему усмотрению в том числе и отчуждать его в пользу третьих лиц. Доводы о том, что доверенность от 18.09.2015 не содержала таких полномочий, несостоятелен.

Апелляционный суд приходит к выводу о том, что действительная воля участников сделки акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк» и ФИО8 представляющего  ФИО4 при заключении оспариваемых договора уступки № 7/2019-У и соглашения об отступном не была направлена на переход от акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк» к  ФИО4 права требования к третьим лицам.

ФИО8 не мог не обладать информацией о действительном финансовом состоянии банка, а равно и о проведении проверки ЦБ России, составлении по ее результатам акта инспекционной проверки от 13.05.2019 № А2КИ25-14-2/198ДПС.

Таким образом, совершенные сделки фактически были направлены на замену неликвидного права требования на ликвидное недвижимое имущества в составе активов банка, то есть на предоставление компенсационного финансирования.

При этом сделки были совершены аффилированными лицами и оформлены самостоятельными документами для создания видимости их самостоятельности, хотя при этом охватываются единым замыслом сторон. 

В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

С учетом этого совокупность сделок договора уступки № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019 следует оценивать как сделку по предоставлению компенсационного финансирования в условиях финансового кризиса.

На наличие такого кризиса указывает факт того, что 29.05.2019 Банком получено предписание ЦБ России № 36-12-2-1/9543ДПС о принятии мер по устранению нарушений нормативных актов Банка России, выявленных по результатам рассмотрения акта инспекционной проверки от 13.05.2019 № А2КИ25-14-2/198ДПС, а 31.05.2019 Банк России отозвал у АО «Кемсоцинбанк» лицензию на осуществление банковских операций и назначил временную администрацию.

Указанные события хотя и произошли после оспариваемых сделок, явились действиями Банка России осуществленными на основании допущенных АО «Кемсоцинбанк»  ранее нарушений и финансового состояния банка формировавшегося в предшествующий период.

С учетом этого апелляционный суд учитывает, что добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9  постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника – о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника. Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды. Соответствующие вложения могут оформляться как увеличение уставного капитала, предоставление должнику займов и иным образом. При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.). Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

В настоящем споре заключенные договор уступки № 7/2019-У и соглашение об отступном от 27.05.2019 направлены на создание видимости наличия активов у АО «Кемсоцинбанк» и выбытия неликвидной дебиторской задолженности. То есть, стороны намеревались завуалировать кризисную ситуацию перед независимыми кредиторами, а также и перед Банком России.

Такие действия направлены на злоупотребление правом (ст.ст. 10, 168 ГК РФ).

29.05.2019 в силу получения Банком предписания ЦБ России № 36-12-2-1/9543ДПС о принятии мер по устранению нарушений нормативных актов Банка России, стало очевидно, что предоставленное компенсационное финансирование в пользу  АО «Кемсоцинбанк»  не позволило продолжить хозяйственную деятельность банка. Для ФИО8 не могла не быть очевидной неликвидность полученного права требования по   договору уступки №7/2019-У, а также факт утраты недвижимого имущества по соглашению об отступном.

В силу чего сторонами были подписаны соглашение от 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019, а также предприняты действия по подаче в Управление Росреестра по Кемеровской области-Кузбассу заявления о прекращении государственной регистрации права в отношении объекта недвижимости переданного во исполнение соглашения об отступном от 27.05.2019. 

Оценивая данные сделки, апелляционный суд учитывает их направленность на ликвидацию действия ранее заключенных договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019, которые оценены апелляционным судом как предоставление компенсационного финансирования.

Сделки по расторжению ранее заключенных договоров совершены в ситуации наступления банкротства АО «Кемсоцинбанк», которое явилось неизбежным следствием вынесения предписания ЦБ России № 36-12-2-1/9543ДПС, последовавшего за ним  отзыва лицензии и  назначения временной администрации.

Таким образом, сделки по расторжению договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019 представляют собой действия по досрочному изъятию компенсационного финансирования.

Соответствующий правовой подход изложен в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 №305-ЭС15-5734(4,5), от 21.02.2018 №310-ЭС17-17994(1,2), в которых было разъяснено, что обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, подразумевает содействие кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана.

Изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капитало-замещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера). Соответствующие действия, подлежат признанию недействительными по правилам статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации как совершенные со злоупотреблением правом.

С учетом изложенного, апелляционный суд признает недействительными сделками заключенные между ФИО4 и АО «Кемсоцинбанк» договор уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У, соглашение об отступном от 27.05.2019 и соглашение от 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019.

Вывод  суда первой инстанции о недействительности данных сделок, хотя и сделан без учета изложенных выше обстоятельств и выводов суда апелляционной инстанции, тем не менее является правильным.

Признав сделку недействительной, арбитражный суд применяет последствия ее недействительности. 

В силу статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке.

При этом в настоящем споре следует учитывать основания признания сделок недействительными, а также указание Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 №305-ЭС15-5734(4,5), от 21.02.2018 №310-ЭС17-17994(1,2) о том, что досрочное изъятие компенсационного финансирования контролирующим должника лицом является злоупотреблением правом. 

Такое злоупотребление правом не подлежит судебной защите. 

Требование апеллянта ФИО4 о приведении сторон в первоначальное положение предшествующее совершению всех оспариваемых сделок собственно и направлено на изъятие в пользу ФИО4 предоставленного компенсационного финансирования, что недопустимо, поскольку способствовало бы легализации судом допущенного злоупотребления правом.

При этом в пользу ФИО4 подлежит восстановление право (требования) по договору уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У, поскольку в ином случае в конкурсной массе АО «Кемсоцинбанк» сохранялась бы эта дебиторская задолженность, а также поступал объект недвижимости, что порождало неосновательное приращение конкурсной массы, а не только восполняло бы пороки и неблагоприятные последствия недействительности оспариваемых сделок.

С учетом изложенного последствия недействительности сделок следует применить исходя из невозможности досрочного возврата компенсационного финансирования. То есть,  в конкурсную массу АО «Кемсоцинбанк» подлежит передаче нежилое помещение с кадастровым номером 42:24:0501002:2077, общей площадью 2386 кв.м., этаж цокольный № 1, номера на поэтажном плане 1-51,86,87, расположенное по адресу: 

<

...>. при этом подлежит  восстановлению право (требования) ФИО4 по договору уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У.

Таким образом, последствия недействительности сделок применены судом первой инстанции верно. 

С учетом изложенного апелляционный суд отклоняет доводы апелляционной жалобы ФИО4

Изложенные в настоящем судебном акте выводы апелляционного суда и примененные последствия недействительности сделок являются основаниями для совершения соответствующих регистрационных действий компетентным органом осуществляющим регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

Оценивая доводы ГК «АСВ» относительно необходимости изменения мотивировочной части  обжалуемого судебного акта, апелляционный суд учитывает, что судом апелляционной инстанции может быть дана самостоятельная квалификация отношений сторон по совершению оспариваемых сделок.   Иные основания признания сделок недействительными установленные апелляционным судом не указывают на незаконность обжалуемого судебного акта и не требуют его отмены или изменения резолютивной части. При этом достаточно лишь изложения апелляционным судом тех выводов, в силу которых суд апелляционной инстанции признает сделки недействительными и применяет соответствующие последствия недействительности сделок.

Судебные расходы распределены судом первой инстанции правильно, апеллянтами это не оспаривается.

При изложенных обстоятельствах обжалуемое определение суда первой инстанции отмене не подлежит. С учетом этого и подлежат распределению судебные расходы понесенные в связи с рассмотрением апелляционных жалоб  в суде апелляционной инстанции. 

Руководствуясь статьями 258, 268, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд   

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение от 31.01.2022 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-15174/2019 оставить без изменения, а апелляционные жалобы  ФИО4, конкурсного управляющего Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов»   – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Кемеровской области.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной подписью судьи, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет». 

 

                       Председательствующий                                                         О.А. Иванов

 

          Судьи                                                                                        Л.Н.Апциаури

 

                                                                                                            ФИО1