АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

27 июля 2022 года

Дело №

А56-84582/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 20 июля 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 27 июля 2022 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Мирошниченко В.В., Чернышевой А.А.,

при участии от ФИО6 – ФИО1 (доверенность от 01.04.2021), от ФИО2 –                  ФИО3 (доверенность от 17.08.2021),

рассмотрев 20.07.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО6 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.01.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2022 по делу № А56-84582/2019/уб.1,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.12.2019, принятым по заявлению ФИО6, в отношении закрытого акционерного общества «УНР-394 М», адрес: 196191, Санкт-Петербург, площадь Конституции, дом 7, литера А, помещение 17Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), введена процедура наблюдения, временным управляющим Общества утвержден ФИО4.

Решением от 10.03.2021 Общество признано несостоятельным (банкротом), в его отношении открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Определением от 18.05.2021 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, конкурсным управляющим утверждена ФИО5. 

ФИО6 19.07.2021 обратилась в суд с заявлением о взыскании с ФИО2 (Санкт-Петербург) и ФИО7 (город Светлогорск Ленинградской области) убытков в конкурсную массу в размере 112 819 000 руб. 

Определением от 26.01.2022, оставленным без изменения постановлением от 14.04.2022, в удовлетворении заявления отказано. 

В кассационной жалобе ФИО6 просит отменить указанные определение от 26.01.2022 и постановление от 14.04.2022, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

Податель жалобы считает, что суды фактически не исследовали негативные имущественные последствия, возникшие у Общества в связи непередачей бывшими руководителями имущества должника конкурсному управляющему, сведения о наличии которого отражены в бухгалтерском балансе должника.

По мнению подателя жалобы, суды неверно квалифицировали заявленные ею требования как требования о применении к субсидиарной ответственности, тогда как она заявляла именно о возмещении ущерба, и неправильно распределили бремя доказывания по делу.  Выводы о судьбе имущества должника сделаны исключительно на основании пояснений ответчиков.

ФИО8 полагает, что заявление о взыскании убытков в размере, превышающем требования кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, не противоречит закону, размер ущерба подтвержден ссылкой на данные бухгалтерской отчетности и балансовой стоимости принадлежавшего должнику имущества. 

В письменных пояснения по кассационной жалобе ФИО2 возражает против ее удовлетворения, полагая, что заявителем избран неверный способ защиты права, аналогичные требования уже были предметом рассмотрения в обособленных спорах о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, заявленные должником требования существенно превышают размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника.

По мнению ответчика, факт причинения должнику ущерба и причинно-следственная связь между этим обстоятельством и действиями (бездействием) ответчиков не доказана. 

В отзыве на кассационную жалобу, конкурсный управляющий также просил отменить принятые по делу судебные акты и принять новый судебный акт о взыскании с ответчиков солидарно 56 290 000 руб. ущерба, причиненного Обществу. 

В обоснование своей позиции конкурсный управляющий указала на неисполнение ответчиками обязанности по передаче документации должника.

В судебном заседании представитель ФИО6 поддержал доводы, приведенные в кассационной жалобе. 

Представитель ФИО2 против удовлетворения заявления возражал по мотивам, изложенным в письменных пояснениях по кассационной жалобе. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее ? АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, ФИО2, ФИО7 последовательно являлись руководителями Общества: ФИО2 – с 27.09.2017 по 18.06.2020, ФИО7 – с 19.06.2020 до момента признания Общества банкротом.

Обращаясь о взыскании с ответчиков убытков, конкурсный кредитор ФИО6 сослалась на отражение в бухгалтерском балансе Общества за 2019 год принадлежащих Обществу активов на общую сумму 112 819 000 руб., в том числе 80 295 000 руб. оборотных активов; 9 738 000 руб. запасов, 22 786 000 руб. финансовых активов, которые не были переданы ответчиками конкурсному управляющему, равно как ими не представлены документы в отношении прав должника на указанное имущество и судьбы этих активов.

Дополнительно заявитель отметила, что определением от 02.02.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 16.04.2021, ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности в связи с непередачей конкурсному управляющему документации должника.

Конкурсный управляющий поддержала позицию ФИО6 и просила взыскать с ответчиков 56 290 000 руб. солидарно.

Возражая относительно предъявленных к нему требований,                       ФИО2 полагал, что все обстоятельства, имеющие значение для применения к нему ответственности в связи с банкротством должника, уже являлись предметом судебной оценки в рамках обособленных споров о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, кроме того, заявленная сумма убытков значительно превышает размер требований кредиторов, включенных в реестр (45 278 760 руб.), большую часть которых составляют требования ФИО6 и ее близких родственников.

В отношении имущества, сведения о котором отражены в бухгалтерском балансе за 2019  год, ответчик пояснил, что спорные показатели представляют собой вложения в развитие земельного участка и сооружение на нем ангаров по адресу – Ленинградская область, Всеволожский район, город Всеволожск, кадастровый номер 47:0760709002:55 (далее – Земельный участок), который составлял основной актив должника, и был изъят ФИО6 по результатам оспаривания сделки по передаче Земельного участка Обществу ее супругом.

Финансовые активы, как указывает ответчик, это суммы, внесенные ФИО9 по договорам займа, и не возвращенные должником.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции сослался на то, что нарушение ответчиками положений пункта 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) не может являться основанием для применения к ним ответственности в виде убытков, отметив, что, поскольку сумма заявленных требований существенно превышает размер требований кредиторов, включенных в реестр, заявителем избран ненадлежащий способ защиты права.

Суд указал, что заявитель не обосновала затруднений при осуществлении процедуры банкротства в связи с отсутствием документации должника, не доказала наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) и возникновением у Общества какого-либо ущерба.

В отношении состава и судьбы отраженного в бухгалтерском балансе должника имущества, суд посчитал, что ответчиками представлены исчерпывающие и достоверные пояснения в отношении указанных активов.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы и возражения на нее, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

Положениями статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации  (далее – ГК РФ) предусмотрены общие требования по возмещению лицом, выступающим в качестве единоличного исполнительного органа юридического лица, убытков, причиненных указанному лицу в результате его неразумных или недобросовестных действий (бездействия). В силу статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае банкротства юридического лица, такие требования предъявляются в деле о банкротстве.

В пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) указано, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Исходя из положений статьи 7 Федерального закон от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» об ответственности руководителя организации за ведение ее бухгалтерского учета, искажение бухгалтерского учета или отчетности презюмирует вину руководителя юридического лица в причинении ему соответствующего ущерба.

Между тем данная презумпция является опровержимой.

Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62), неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

В пункте 5 Постановления № 62 отмечено, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

В силу разъяснений пункта 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве) или самого Общества.

Проверив действия ответчиков в связи с отсутствием товарно-материальных ценностей, отраженных в бухгалтерском балансе, суды не установили с их стороны неправомерного поведения, в связи с чем пришли к обоснованному выводу об отсутствии, в данном случае, материальной ответственности ФИО2 и ФИО7 перед Обществом.

Обязательными элементами применения ответственности в виде возмещения убытков, исходя из положений статей 15, 393 ГК РФ является противоправность действий (бездействия) причинителя вреда и причинно-следственная связь между указанными деяниями и имущественным ущербом у потерпевшего.

Обращаясь в суд с заявлением о взыскании с ответчиков убытков, ФИО6 не обосновала, какие именно противоправные действия ответчиков могли повлечь выбытие имущества должника, отраженного в бухгалтерском балансе за 2019 год. 

Неисполнение ответчиками обязанности, предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, прекращения имущественных прав должника не влечет, и непосредственно с утратой принадлежащего ему имущества не связана.

Фактов удержания ответчиками принадлежащего Обществу имущества ФИО6 также не подтвердила. Между тем именно в этом случае за бездействие ответчиков по передаче имущества Общества могла быть признана причинно-следственная связь с отсутствием имущества у должника.

Доводы ответчиков относительно происхождения отраженных в бухгалтерском балансе активов, вопреки утверждению ответчика, проверены судом исходя из представленной в материалы дела документации, касающейся освоения Обществом принадлежавшего ему Земельного участка.

Как установлено при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в частности, отражено в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28.01.2022 по обособленному спору № А56-84582/2019/суб.2 со ссылкой на вступившее в законную силу решение Всеволожского городского суда Ленинградской области от 28.09.2017 по делу № 2-1169/17, Земельный участок принадлежал ФИО10, умершему 30.07.2015.

От имени ФИО10 и Общества был подписан договор аренды Земельного участка (далее – Договор аренды), который прошел государственную регистрацию 10.09.2015.

По иску ФИО6 (вдовы ФИО10), действующей в своих, а также в интересах несовершеннолетних детей ФИО11 и ФИО12, Договор аренды оспорен во Всеволожском городском районном суде Ленинградской области. Указанным решением суда Договор аренды признан недействительным как заключенный при отсутствии согласия супруги ФИО10 – ФИО6 на распоряжение имуществом. На Общество возложена обязанность по освобождению Земельного участка, поскольку выявлено размещение на нем элементов благоустройства и сооружений.

Пояснения ответчиков относительно отражения в качестве активов в бухгалтерском балансе затрат для приспособления Земельного участка для осуществления хозяйственной деятельности и имущества, находящегося на Земельном участке соответствует указанным обстоятельствам.

Доказательств иного заявитель не представила. 

При таких обстоятельствах, выводы судов о том, что ФИО6 не доказала наличие оснований для применения заявленной ею ответственности в данном обособленном споре, являются правильными.

Оснований для отмены определения  от 26.01.2022 и постановления от 14.04.2022 и удовлетворения кассационной жалобы ФИО6 не имеется. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.01.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2022 по делу № А56-84582/2019 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО6 - без удовлетворения.

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

В.В. Мирошниченко

А.А. Чернышева