АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-162/22 

Екатеринбург

15 октября 2024 г.

 

Дело № А60-59995/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 08 октября 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 15 октября 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Артемьевой Н.А., Шершон Н.В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационную жалобу публичного акционерного общества «Банк «Финансовая Корпорация Открытие» (далее – Банк, заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Свердловской области от 29.05.2024 по делу № А60-59995/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие представитель Банка – ФИО1 (паспорт, доверенность от 24.01.2023).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие: 

представитель Банка – ФИО2 (паспорт, доверенность от 07.04.2023 № 01/626);

лично конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «УС БАЭС» ФИО3 (паспорт, далее – управляющий) и его представитель ФИО4 (паспорт, доверенность от 01.01.2023);

представитель  ФИО5 – ФИО6 (паспорт, доверенность от 29.03.2022 № 66 АА 7172507);

лично ФИО7 (паспорт).

Представленные через систему «Мой Арбитр» отзывы управляющего, ФИО7, ФИО5 и ФИО8 на кассационную жалобу Банка приобщаются к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ). 

Приложенные к отзыву на кассационную жалобу ФИО7 дополнительные документы к материалам дела не приобщаются и возвращаются ФИО7 ввиду того, что в силу статьи 286 АПК РФ исследование и оценка доказательств не входит в компетенцию суда округа, дополнительные доказательства не могут быть приобщены к материалам дела на стадии кассационного обжалования вступивших в законную силу судебных актов.

 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 18.02.2022 общество с ограниченной ответственностью «УС БАЭС» (далее – общество «УС БАЭС», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

Общество с ограниченной ответственностью «Реформа Инжиниринг» (далее – общество «Реформа Инжиниринг») обратилось 27.12.2022 в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц – бывших руководителей ФИО8, ФИО7, участника должника – общество с ограниченной ответственностью «Управляющая Компания «Уралэнергострой» (далее – общество «УК «Уралэнергострой») и его руководителя ФИО5  

Банк также просил привлечь к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица – ФИО5

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 29.05.2024 в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности отказано в полном объеме.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2024 определение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Банк просит указанные судебные акты отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель кассационной жалобы оспаривает выводы судов об отсутствии у должника признаков объективного банкротства по состоянию на 11.06.2019; настаивает, что именно в указанную дату наступило критическое  превышение совокупного размера обязательств над реальной стоимостью активов должника, что подтверждаются данными анализа финансового состояния временного управляющего; полагает, что  финансовые показатели бухгалтерской отчетности о состоянии активов должника не могли быть приняты во внимание судами при определении даты объективного банкротства, поскольку такие документы являются внутренними корпоративными документами самого должника, соответственно, контролирующие должника лица могли свободно самостоятельно вносить и отражать в них любые сведения о состоянии активов должника, в том числе завышать реальные объемы активов; отмечает, что в случае создания обязательного резерва по безнадежным долгам на всю сумму права требования к обществу с ограниченной ответственностью «ЯВА Строй» (далее – общество «ЯВА Строй») величина чистых активов должника на 31.12.2020 была бы отрицательной; при этом судами не дана оценка тому обстоятельству, что в нарушение положений статьи 860.7 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) денежные средства, которые были перечислены акционерному обществу «Сибирский химический комбинат» (далее – общество «СХК») на эскроу-счет, в полном объеме учитывались должником при составлении финансовой (бухгалтерской) отчетности с 2018 года в составе активов; аналогичным образом о недостоверности бухгалтерской отчетности должника свидетельствует неотражение обязательств должника перед обществом «СХК». 

Помимо изложенного, заявитель кассационной жалобы полагает, что самостоятельным основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности является тот факт, что последние от лица должника приняли на себя обязательства не только отработать сумму уплаченного аванса 411 326 414 руб. 63 коп. по договору от 12.12.2014 № 24/24-2140, но и обязательства по устранению недостатков и восстановлению утраченного оборудования по КРУ-6кВ в общей сумме 46 247 948 руб. 78 коп.; отмечает, что все независимые кредиторы, включая Банк, не располагали сведениями о наличии дополнительных обязательств должника и были лишены возможности учитывать их при оценке финансового состояния должника, при этом объем обязательств существенно вырос за время его сокрытия от независимых кредиторов – на 111 096 878 руб. 60 коп.; обращает внимание, судами не дана оценка доказательствам того, что отзыв аванса свидетельствовал о наличии имущественного кризиса, не позволяющего должнику в полном объеме удовлетворить требования кредиторов в связи с превышением совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Заявитель кассационной жалобы акцентирует внимание на том, что вывод судов о наличии у менеджмента общества «УС БАЭС» экономически обоснованного плана по выходу из кризиса противоречит материалам дела; доказательств того, что у должника имелись потенциальные источники поступления денежных средств – отсутствуют; полагает, что заключение между обществом «ЯВА Строй» (прежний генеральный подрядчик) и обществом «УС БАЭС» (новый генеральный подрядчик) 20.12.2017 соглашения о передаче договора подряда, согласно которому к должнику перешли все права и обязанности генерального подрядчика по договору, включая гарантийные и обязательство по отработке аванса в размере 412 814 709 руб. 72 коп., причинило существенный вред имущественным правам кредиторов должника и стало причиной банкротства общества «УС БАЭС», при этом не дана оценка доказательства того, что по указанному соглашению для должника отсутствовала индивидуальная экономическая целесообразность принятия обязательств как для отдельного участника группы; отмечает, что на момент принятия обязательств по спорному соглашению у должника уже имелись неисполненные обязательства перед независимым кредитором обществом «СХК», в связи с чем соглашение от 24.12.2017 о передаче договора №24/24-2140 было заключено с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом и при отсутствии цели его исполнения. 

В отзыве на кассационную жалобу ФИО7, ФИО5, ФИО8 и управляющий просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «УС БАЭС» зарегистрировано в Едином государственном реестре юридических лиц в качестве юридического лица 05.09.2005, с присвоением основного государственного регистрационного номера 1056600441743. 

Учредителем должника с размером доли 100% уставного капитала выступило общество «УК «Уралэнергострой», функции руководителя которого в период с 17.02.2004 исполнял ФИО5

Полномочия руководителя (директора) общества «УС БАЭС» в разные периоды времени выполняли:

– в период с 05.09.2005 по 11.04.2019 – ФИО8;

– в период с 11.04.2019 по 16.02.2022 – ФИО7 

Общество «УС БАЭС» являлось генеральным подрядчиком в строительстве современной атомной электростанции в соответствии с Государственной программой «Развитие атомного энергопромышленного комплекса», утвержденной Постановлением Правительства Российской Фелерации от 02.06.2014 № 506-12. 

Обращаясь с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц – ФИО5, ФИО8 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, кредиторы ссылались на обстоятельства неисполнения указанными лицами обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника по состоянию на 20.12.2017, а также приводили доводы о том, что заключение должником с обществом  «ЯВА Строй» соглашения о передаче прав по договору подряда от 20.12.2017  привело к возложению должником на себя непомерных обязательств по отработке полученного аванса без встречного предоставления. 

В подтверждение указанного, Банк ссылался на наличие задолженности должника перед обществом с ограниченной ответственностью «Топ Бетон» (далее – общество «Топ Бетон»), которая взыскана судебным приказом от 26.02.2021 на сумму 472 287 руб. 50 коп., а также перед акционерным обществом «НЭПТ» (далее – общество «НЭПТ») в сумме 34 134 104 руб., взысканной решением суда по делу от 25.12.2020 по делу № А60-7858/2020, поскольку согласно данному решению 30.07.2019 – крайний срок оплаты по договору. Банк также указывал на то, что, имея непогашенную задолженность перед обществом «НЭПТ», тем не менее, ФИО7 от лица должника заключила кредитный договор с Банком.

Рассмотрев требования кредиторов должника, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО9, ФИО7, общества «УК «Уралэнергострой» и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При этом суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим. 

Согласно общему правилу пункта 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пунктах 16 – 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Однако на истце лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Существенно убыточной может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносящей доход. Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Применительно к данному основанию привлечения к субсидиарной ответственности, судами первой и апелляционной инстанций установлены следующие обстоятельства. 

В рамках реализации мероприятий государственной программы по строительству современной атомной электростанции «Развитие атомного энергопромышленного комплекса» между обществом «СХК» (заказчик, в указанной программе выступает от лица государства, общество ответственно за надзор в отношении реализации бюджетных ассигнаций в рамках указанной выше государственной программы, дочернее предприятие госкорпорации «Росатом») и обществом с ограниченной ответственностью «ЯВА Строй» (подрядчик, аффилированное к должнику лицо, входящее в одну с должником группу лиц) заключен договор от 12.12.2014 № 24/24-2140 на выполнение строительно-монтажных и пусконаладочных работ по проекту «Строительство модуля фабрикации и пускового комплекса рефабрикации плотного смешанного уранплутониевого топлива для реакторов на быстрых нейтронах (основной период строительства)» (далее – договор подряда). 

Сумма договора подряда составляет порядка 9 млрд. руб., работы авансированы в предусмотренном договором порядке.

Согласно пункту 2.3 договора подряда результатом выполненных работ по договору является законченный строительством объект (атомная электростанция).

Определением арбитражного суда г. Москвы от 17.11.2017 по делу № А40-75222/2017 в отношении общества «ЯВА Строй» введено наблюдение.

Между обществами «ЯВА Строй» и «УС БАЭС» 20.12.2017 заключено соглашение о передаче договора подряда, согласно которому к общества «УС БАЭС» в порядке статьи 392.3 ГК РФ перешли все права и обязанности генерального подрядчика по договору, включая гарантийные обязательства и обязательство по отработке аванса. 

Пунктом 3 соглашения о передаче прав по договору предусмотрено, что долг подрядчика перед заказчиком, передаваемый по соглашению новому подрядчику, состоит из суммы неотработанного подрядчиком аванса на строительно-монтажные работы и суммы штрафных санкций, что составляет 412 814 709 руб. 72 коп.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 17.11.2020 по делу № А40-75222/2017 требование общества «УС БАЭС» в сумме 412 814 709 руб. 72 коп. основного долга, 41 964 752 руб. 02 коп. процентов признано обоснованным, подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, поскольку признано компенсационным финансированием.

В соответствии с дополнительным соглашением № 21 к договору подряда обществом «СХК» выплачены в пользу общества «УС БАЭС» авансы в сумме 103 400 000 руб. с предоставлением обеспечения и 194 500 000 руб. без предоставления обеспечения. Данные авансы подлежали отработке подрядчиком до конца 2019 года. Впоследствии срок отработки подрядчиком вышеуказанных авансов неоднократно переносился.

Согласно протоколу заочного заседания комитета по работе с дебиторской и кредиторской задолженностью обществом «СХК» принято решение о равномерном погашении задолженности общества «УС БАЭС», взысканной по делу № А60-46498/2018, равными долями до конца 2020 года; при этом общество «СХК» оказывало должнику содействие в виде представления рассрочки выплаты задолженности, должник выполнял работы в период с 2018 года по февраль 2021 года, при этом в указанный период должник выполнил работы на сумму 204 694 718 руб. 36 коп., отработав полученный долг в размере 411 млн. руб. частично на сумму 103 598 558 руб. 66 коп.

Кроме того, 30.12.2020 между должником и обществом «СХК» подписано дополнительное соглашение № 33 к договору от 12.12.2014 № 24/24/2140, которым стороны зафиксировали расчет сметной прибыли по выполненному контракту в сумме 446 669 958 руб. 96 коп., из которого следует, что размер сметной прибыли был больше, чем размер неотработанного аванса, как минимум на 30 млн. руб., а для проведения работ должнику также выплачивались авансы в значительных суммах, несмотря на обязательство отработать аванс за иное лицо.

При этом согласно распоряжению госкорпорации по атомной энергии «Росатом» от 06.12.2018 № 1-12/944-р «О проведении целевой внеплановой проверки общества «СХК» по инвестиционному объекту «Строительство модуля фабрикации и пускового комплекса рефабрикации плотного смешанного уранплутониевого топлива для реакторов на быстрых нейтронах» комиссия пришла к выводу, что размер контракта являлся гибким, то есть производилась корректировка проекта в сторону увеличения стоимости и закупки дополнительных объемов услуг и после заключения спорного контракта (например, июль 2018 года).

В соответствии с графиком, предусмотренным дополнительным соглашением от 15.04.2020 № 28 к договору от 12.12.2014 № 24/24-2140, установлен порядок погашения задолженности по неотработанному авансу, который предусматривал возврат аванса в сумме 307 900 руб. путем отработки (выполнения работ) должником в 2021 году. 

В ходе выполнения мероприятий конкурного производства, управляющий обратился в рамках настоящего дела с самостоятельным заявлением о признании недействительным пунктов 2 и 3 соглашения о передаче прав по договору от 12.12.2014 №  24/24-2140 и применении последствий недействительности сделки в виде признания задолженности должника в общей сумме 412 814 709 руб. 72 коп. отсутствующей.

Определением суда первой инстанции от 11.01.2023, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 20.03.2023, в удовлетворении заявления управляющего отказано; при этом суды учли, что оспариваемое соглашение сохранило исполнение контракта за подконтрольным бенефициару лицом в рамках одной группы лиц, что предполагает не только наличие экономической выгоды, в том числе и в виде возможности управления задолженностью группы, но и репутационные выгоды (наличие опыта работы с госкорпорациями), с учетом предоставленных банковских выписок должника, из которых не следует, что должник выводил средства на бенефициаров бизнеса, и что не свидетельствует о нарушении принципа имущественной обособленности и смешению активов участников группы.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, приняв во внимание, что Банк включен в реестр требований кредиторов в связи с ранее выданной банковской гарантией, при этом Банк на момент выдачи банковской гарантии был осведомлен об условиях заключения спорного соглашения; отметив, что выгодность такого соглашения обусловлена тем, что для его строительного бизнеса замещающая обязанность по оплате аванса имела более длительный срок возврата, чем первоначальное обязательство, и изначально была оформлена в виде выполнения работ, а не истребования денежных средств, равным образом наличие общегрупповой выгоды не исключает и наличие индивидуальной экономической целесообразности заключения соглашения для отдельного участника группы; с учетом того, что обстоятельств вывода средств с должника на бенефициаров, в том числе поступающих от заказчика значительных по размеру авансов, не установлено, путем авансирования производилась оплата работ субподрядчиков, работников, закуп материалов, суды первой и апелляционной инстанций не выявили признаков неразумного и недобросовестного поведения в действиях контролирующих должника лиц – ответчиков, повлекших впоследствии формирование задолженности перед кредиторами и банкротство общества «УС БАЭС». 

Суды также акцентировали внимание, что, принимая на себя обязательства отработать аванс, ранее полученный группой компаний, в которую входил должник, последний в соответствии с условиями данного соглашения приобретал возможность получения прибыли от реализации контракта в целом (общая сумма контракта порядка 9 млрд. руб.), при этом его размер являлся гибким, то есть производилась корректировка проекта в сторону увеличения стоимости и закупки дополнительных объемов услуг и после заключения спорного контракта, соответственно, соглашение от 30.12.2020 № 33  к договору от 12.12.2014 № 24/24-2140 не было строго фиксированным, при наличии обоснованной необходимости сумма контракта могла быть увеличена; при этом наличие исполненных обязательств по контракту прежним генеральным подрядчиком – обществом «ЯВА Строй» в сумме 3 523 417 457 руб. 03 коп. не свидетельствует об отсутствии положительного сальдо для должника в сумме более 4 млрд. руб. (7 674 316 330 руб. (цена работ, определенная соглашением от 30.12.2020 № 33) – 3 523 417 457,03 руб.).

Проанализировав представленные в ходе рассмотрения настоящего спора пояснения ответчиков, в частности ФИО5 о том, что фактически причиной банкротства стало решение о передаче строительства объекта атомной электростанции от должника концерну «Титан-2», принадлежащему Росэнергоатому (соглашение о расторжении договора подряда от 19.02.2021), после чего заказчик перестал подписывать акты ранее выполненных работ, возникла конфликтная ситуация по оплате договора вопреки ранее имевшимся устным договоренностям о расторжении контракта мирным путем; приняв во внимание, что ответчики документально обосновали задержки в графике выполнения работ объективными причинами (не отсутствием средств), со ссылками на то, что проект атомной станции, который реализовывался должником и был выдан заказчиком (обществом «СХК»), имел ряд существенных недоработок, из-за чего уже в ходе строительства постоянно возникали проблемы, необходимо было вносить изменения и пересогласовывать проект, технические задания, уведомлять и согласовывать новые условия с субподрядчиками, изменять условия договоров об оплате и объемах работ и т.д., что существенно тормозило процесс строительства и приводило к нарушению сроков; отметив, что приведенные ответчиками причины в просрочках выполнения работ также подтверждаются субподрядчиками, которые приводили аналогичные доводы при включении их требований в реестр, ссылаясь на существенные недочеты в проекте, что послужило основанием для отказа в начислении неустойки, ввиду чего суды признали объективными обстоятельства, препятствующие своевременному исполнению контракта (несоответствие проекта станции строительным и иным техническим регламентам), и не установили основания для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков по данному основанию, отметив, что риски совершения спорной сделки не выходили за пределы предпринимательского риска и не связаны с неразумным поведением ответчиков; вызванные именно внешними условиями, не зависящими от воли ответчиков негативные факторы не позволили полноценно вести хозяйственную деятельность и восстановить платежеспособность должника. 

В качестве второго основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, кредиторами названо – не исполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) общества «УС БАЭС» – до 20.12.2017.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в том числе, в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Невыполнение руководителем требований статьи 9 Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность и не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими установленный законом режим осуществления хозяйственной деятельности.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на руководителя субсидиарной ответственности по новым обязательствам при недостаточности конкурсной массы (пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве).

Следует учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 постановления № 53).

Проверяя доводы общества «Реформа Инжиниринг» о том, что должник обладал признаками несостоятельности с момента заключения 20.12.2017 соглашения о передаче договора подряда, со ссылкой на то, что сделка являлась заведомо убыточной, а следовательно, руководители и учредители должника обязаны были после указанной даты в предусмотренный законом срок обратиться с соответствующим заявлением в суд, учитывая установленные выше обстоятельства относительно недоказанности неразумности действий руководителей должника при заключении соглашения о передачи прав по договору строительного подряда, в том числе получение должником авансов в существенном размере, наличие сметной прибыли, превышающей сумму неотработанного аванса, общую сумму контракта, а также то обстоятельство, что вплоть до 2021 года строительство данной уникальной станции на быстрых нейтронах должником продолжалось, суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели признаков того, что у должника уже по состоянию 20.12.2017 возникли признаки объективного банкротства ввиду заключения спорного соглашения, в связи с чем признали отсутствие у ответчиков основания для обращения в суд с соответствующим заявлением после указанной даты. 

При исследовании доводов Банка о появлении у должника признаков объективного банкротства в более позднюю дату – 11.06.2019, которая связывается с возвратом заказчику неотработанного аванса в сумме 372 760 тыс. руб. ввиду выполнения работ не в полном объеме за определенный промежуток времени, судами первой и апелляционной инстанций установлено следующее.  

На расчетный счет общества «УС БАЭС» № 40702810516540044460, открытый в Сбербанке, 27.12.2018 поступили денежные средства в сумме 629 тыс. руб. от общества «СХК» с назначением платежа «Авансовый платеж по договору от 12.12.2014 № 24/24-2140 (11/2793-Д) СМР по МФР». Приложением № 8 к дополнительному соглашению № 23 от 21.12.2018 к договору от 12.12.2014 № 24/24-2140 установлен график зачета денежных средств в 2019 году, полученных в виде авансов от общества «СХК». 

В эту же дату (27.12.2018) денежные средства в сумме 629 тыс. руб., полученные от общества «СХК» в виде аванса, были перечислены (депонированы) на эскроу-счет № 40702810616540056507 в обществе Сбербанк, обязанность по открытию которого была установлена дополнительным соглашением от 21.12.2018 № 23 к договору № 24/24-2140 от 12.12.2014. 

В соответствии с пунктом 6 указанного дополнительного соглашения основанием для изменения депонированной суммы могут являться предоставление подрядчиком банковской гарантии в качестве обеспечения обязательств по возврату аванса, и/или надлежащее исполнение подрядчиком своих обязательств по договору (частичное выполнение работ), что должно подтверждаться подписанными актами формы КС-2 и КС-3.

Из операций, отраженных в бухгалтерской базе данных 1С: Предприятие общества «УС БАЭС» следует, что в период с 21.02.2019 по 30.05.2019 со счета эскроу на расчетный счет общества «УС БАЭС» были списаны денежные средства в общей сумме 256 239 767 руб. 53 коп.; 10.06.2019 остаток неиспользованного аванса в сумме 372 760 232 руб. 47 коп. был возвращен обществу «СХК» с назначением платежа «Возврат оплаты по договору Выполненные СМР 24/24-2140 от 12.12.2014 г. Сумма 372 760 232-47. В т.ч. НДС (18%) 56 861 730-38». 

Приложением № 6 к дополнительному соглашению от 21.12.2018 № 23 к договору от 12.12.2014 № 24/24-2140 установлены основания для возврата аванса, в перечень которых включены: нарушения сроков выполнения работ, наступление срока, после которого по предъявлении требования депонированная сумма подлежит передаче заказчику (бенефициару), а именно 31.05.2019.

Исследуя доводы Банка о том, что ему ничего не было известно об отзыве заказчиком авансового платежа, что повлияло на оценку рисков при выдаче банковской гарантии должнику, установив, что общество «УС БАЭС» ежеквартально предоставляло в Банк бухгалтерскую и финансовую отчетность за периоды 2018 – 2020 г.г., достоверность которой подтверждена аудиторским соглашением, соответственно, Банк, выдавая гарантии, знал или должен был знать о заключенном соглашении с обществом «Ява-Строй»; отметив, что сомнения аудитора в заключении от 20.04.2021 относительно продолжения деятельности должника на странице 3 заключения, на которые ссылается Банк, изложены в заключении, составленном уже после расторжения соглашения, носят предположительный характер, в связи с чем суды не усмотрели оснований считать, что контролирующие должника лица каким-либо образом ввели в заблуждение Банк при согласовании условий выдачи Банком банковской гарантии.  

Кроме того, проанализировав выписки по расчетным счетам должника, а также бухгалтерскую отчетность за 2019, 2020 годы, установив, что должник вел прибыльную хозяйственную деятельность, при этом именно показатели финансовой деятельности должника и его платежеспособность позволила Банку выдать 28.02.2020 и 27.03.2020 банковские гарантии на сумму 478 млн. руб., ввиду чего суды заключили, что должник не обладал признаками банкротства по состоянию ни на 11.06.2019, ни на 11.07.2019.

Судами также учтено, что работы на объекте выполнялись вплоть до 2021 года, при этом у должника был экономически обоснованный план по выходу из кризисной ситуации, который заключался в том, что после выполнения работ на объекте будет получена прибыль в объеме достаточном для расчетов с кредиторами, начиная с 2019 года принимались меры по принудительному взысканию дебиторской задолженности, в связи с чем должник правомерно и обоснованно предполагал возможность рассчитаться со всеми своими кредиторами. 

Рассматривая доводы Банка о том, что помимо возврата аванса 30.07.2019 возникла обязанность по оплате работ обществу «НЭПТ» в сумме 33 941 397 руб., вследствие возникновения которой должник должен был обратиться с заявлением о собственном банкротстве, отметив, что данная задолженность включала сумму 12 898 244 руб. 52 коп., которую должник не признавал, формы КС-2 не подписывал, часть работ не принимались заказчиком – обществом «СХК», часть работ на сумму 21 043 153 руб. 14 коп. не были выполнены, не была передана исполнительная документация; установив, что выручка общества «УС БАЭС» за 2019 – 2020 г.г. позволяла произвести оплату задолженности перед указанными кредиторами, аналогичным образом в последующий период должник также продолжал исполнять обязательства, вести хозяйственную деятельность, а кроме того, обоснованно полагался на потенциальный источник поступления денежных средств (взыскание дебиторской задолженности, последующее поступление средств от исполнения контракта), ввиду чего суды не усмотрели оснований считать, что задолженность должника перед обществом обществу «НЭПТ» каким-либо существенным образом оказала влияние на соотношение пассивов и активов должника, чтобы считать, что должник преодолел кризисную точку, после которой считался бы неспособным рассчитаться с иными кредиторами.  

С учетом изложенного, суды заключили, что неспособность общества «УС БАЭС» полностью рассчитаться с кредиторами не связана с действиями либо бездействием ответчиков, проявлением ими недобросовестности или неразумности.

При этом суды первой и апелляционной инстанций, анализируя причины банкротства должника, согласились с доводами ответчиков и управляющего о том, что фактически причиной банкротства стало находящееся вне сферы контроля должника решение о передаче объекта строительства от должника концерну «Титан-2», принадлежащего Росэнергоатом, что не позволило должнику получить то, на что он рассчитывал при вступлении в договорные отношения, после чего и возникла конфликтная ситуация по исполнению взаимных обязанностей по оплате договора, соответственно, установив в качестве даты объективного банкротства дату расторжения договора подряда – 19.02.2021, в связи с чем признали, что ранее указанной даты у руководителей должника отсутствовали основания для обращения в суд с заявлением о банкротстве; при этом на указанную дату  дело о банкротстве уже было возбуждено по заявлению кредитора.

При таких обстоятельствах, исходя из конкретных фактов, установленных судами при рассмотрении дела, исследовании причин банкротства, а также момента наступления кризисного состояния, в результате изучения состава кредиторов и характера кредиторской задолженности, суды не установили оснований для вывода об обмане кредиторов со стороны руководителей и участника должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых они должны были публично сообщить в силу статьи 9 Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, а также причинной связи между таким умолчанием и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов.

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований управляющего, суды исходили из совокупности установленных по данному делу обстоятельств и недоказанности в данном случае наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. 

Доводы кассационной жалобы Банка о том, что ответчиками производились действия, выходящие за пределы обычной хозяйственной деятельности должника, приведшие к невозможности погашения обязательств перед кредиторами, судом округа отклоняются. 

Деликтный характер субсидиарной ответственности подразумевает наличие вины контролирующего должника лица в наступлении банкротства и причинении вреда имущественным правам кредиторов.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестными действия ответчиков. И, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4(2020), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020).

Суды в рассматриваемом деле справедливо указали, что Банк, ссылаясь на то обстоятельство, что причиной банкротства должника явилось принятие и исполнение должником на себя обязательств по соглашению о переводе прав и обязанностей по договору подряда на строительство атомной электростанции, фактически вменили в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности сам факт вступления в договорные отношения и возникновение на стороне должника договорных обязательств, при том, что экономическая целесообразность заключения договора подряда с заказчиком в отношении крупного строительного объекта, потенциальная возможность получения значительной прибыли, наличие фактической возможности исполнять условий договора подряда на предложенных условиях была обоснована ответчиками с должной степенью достоверности, что подтверждается и тем фактом, что строительство велось должником в течение длительного времени – с 2017 года. 

В рассматриваемом случае суды установили, что заключение договора о передаче прав и обязанностей по договору подряда осуществлялось в рамках реализации согласованной государственной программы по строительству атомной электростанции; при этом из материалов дела не следует злонамеренности действий ответчиков, направленных на причинение убытков должнику или его кредиторам; последующая невозможность исполнения должником обязательств была вызвана спецификой деятельности должника, в том числе тем обстоятельством, что изначально контракт на строительство принадлежал группе компаний, в которую входил должник, при этом ввиду того, что возводимый объект не имел аналогов, возникали сложности при проектировании и на отдельных этапах строительства при передаче площадки, при выдаче рабочей документации и т.п., что требовало дополнительного согласования и, как следствие, дополнительных временных затрат, что, однако, не выходит за пределы обычного предпринимательского риска при исполнении гражданско-правового обязательства, а также невозможность завершения строительства и получения вследствие этого планируемой прибыли обусловлено принятым решением о передаче объекта строительства иному лицу (концерну «Титан-2»), что, однако, находилось вне зоны ответственности и контроля должника; при этом Банк, определяя дату возникновения признаков неплатежеспособности должника, не учитывает осуществляемый должником вид деятельности и специфику заключения и исполнения договора подряда, которыми обусловлен особый порядок расчетов, отличный от таковых при обычной предпринимательской деятельности (через эскроу-счета, после подписания оправдательных документов); доводов о незаконном расходовании денежных средств, выводе активов во вред кредиторам – Банк не приводил и суды подобных обстоятельств – не установили.

Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, приведенным в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», арбитражным судам необходимо принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности или неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора суды первой и апелляционной инстанций проверили поставленную в вину ответчикам сделку на предмет ее соответствия предпринимательскому риску и причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, и сделали вывод, что в данном случае ответчики не совершали недобросовестных действий, которые привели к банкротству общества «УС БАЭС».

Приведенные заявителем в кассационной жалобе доводы и обстоятельства являлись предметом проверки судов, получили правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении судами норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 – 288 АПК РФ (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

На основании изложенного и принимая во внимание, что судами не допущено нарушения или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, при этом фактические обстоятельства спора установлены судами верно и в полном объеме, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 29.05.2024 по делу № А60-59995/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу публичного акционерного общества «Банк «Финансовая Корпорация Открытие» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    Н.А. Артемьева 

 

                                                                                              Н.В. Шершон