СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Томск                                                                                                Дело № А27-13698/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 03 июля 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  03 июля 2025 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего                                  Логачева К.Д.,

судей                                                                  Иванова О.А.,

                                                                            Сбитнева А.Ю., 

при ведении протокола судебного заседания  секретарем судебного заседания Сперанской Н.В., с использованием средств аудиозаписи в режиме веб-конференции, рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 (№07АП-8814/2016 (10)) на определение от 17.04.2025 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-13698/2015 (судья Григорьева С.И.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Стройсервис», г. Новокузнецк Кемеровской области - Кузбасса, ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, принятое по заявлению конкурсного управляющего и ФИО2, г. Новокузнецк Кемеровской области - Кузбасса о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, ответчики: ФИО3, г. Мыски Кемеровской области - Кузбасса, ФИО4, г. Мыски Кемеровской области - Кузбасса, ФИО1, г. Новокузнецк Кемеровской области - Кузбасса, ФИО5, г. Мыски Кемеровской области - Кузбасса, ФИО6, г. Мыски Кемеровской области - Кузбасса, ФИО7, г. Новокузнецк Кемеровской области – Кузбасса.

В судебном заседании приняли участие:

от ФИО1, ФИО3, ФИО6: ФИО8, доверенности от 23.11.2023,

от ФИО2: ФИО9, доверенность от 11.10.2022.

УСТАНОВИЛ:

в деле о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Стройсервис» (далее – общество «Стройсервис», должник) его конкурсный управляющий ФИО10 обратился в Арбитражный суд Кемеровской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 (далее – ФИО3) и ФИО4 (далее – ФИО4). 

Определением суда от 12.09.2016 производство по заявлению приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

Конкурсный кредитор ФИО2 14.10.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО3, ФИО1 (далее – ФИО1), Нестеровой (Агаджановой) Яны Игоревны (далее – ФИО12), ФИО7 (уточнение от 23.11.2021, далее – ФИО7), ФИО6 (уточнение от 09.12.2021, далее – ФИО6, совместно указанные лица - ответчики), заявил ходатайства (14.10.2021, 23.11.2021, 15.12.2021) об истребовании доказательств о составе имущества ответчиков. 

В обоснование привлечения ФИО1, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 кредитором указаны доводы о том, что в условиях совершения ФИО3 неправомерных действий по выводу активов (денежных средств) должника, отсутствия у субсидиарных ответчиков (родственников) доходов единственным источником приобретения ими в период с 2013 года значительного количества движимого и недвижимого имущества являлись активы (денежные средства) должника, а также указал на наличие обстоятельств, подтвержденных вступившими в законную силу судебными актами, вывода денежных средств в пользу своей супруги (ФИО12) и юридических лиц, подконтрольных указанным лицам. 

От конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Стройсервис» ФИО13 (далее – конкурсный управляющий) 21.12.2021 поступили дополнительные требования, указано на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО1, ФИО12, ФИО7, ФИО6, заявлено ходатайство об истребовании доказательств, мотивированное обстоятельствами уклонения бывшего директора по передаче документации должника, отсутствия возможности истребования в самостоятельном порядке сведений в отношении имущества родственников бывшего руководителя должника. 

Определением от 23.12.2021 Арбитражного суда Кемеровской области производство по заявлению управляющего возобновлено. 

Определением от 21.01.2022 Арбитражного суда Кемеровской области заявление ФИО2 объединено в одно производство с заявлением управляющего для совместного рассмотрения. 

Определением от 09.06.2022 Арбитражного суда Кемеровской области, оставленным без изменения постановлением от 13.09.2022 Седьмого арбитражного апелляционного суда, признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО4 по обязательствам должника, с указанных лиц в солидарном порядке в конкурсную массу должника взысканы денежные средства в сумме 17 770 283,69 руб. 

Постановлением от 12.12.2022 Арбитражного суда Западно-Сибирского округа, отменены определение суда первой инстанции от 09.06.2022 и постановление апелляционного суда от 13.09.2022 в части не рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО12, ФИО6, ФИО7

Определением от 14.02.2023 Арбитражного суда Кемеровской области ФИО1, ФИО5, ФИО6, ФИО7 привлечены в рассматриваемый спор в качестве соответчиков.

Определением от 07.09.2023 Арбитражного суда Кемеровской области отказано в удовлетворении заявления ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО5, ФИО6, ФИО7 

Постановлением от 15.12.2023 Седьмого арбитражного апелляционного суда определение суда от 07.09.2023 оставлено без изменения. 

Отказывая в удовлетворении заявлений суды, исходили из пропуска срока исковой давности, представления ответчиками доказательств приобретения имущества за счёт собственных и кредитных средств, отсутствия документального подтверждения приобретения имущества за счёт средств должника. 

Постановлением от 14.05.2024 Арбитражного суда Западно-Сибирского округа указанные судебные акты отменены в части отказа в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего ФИО13, ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО6, ФИО7. 

В данной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области. В остальной части судебные акты оставлены без изменения.

При новом рассмотрении обособленного спора 17.03.2025 кредитор представил в суд дополнения оснований заявленных требований в связи с поступившими истребованными доказательствами. Согласно указанному дополнению оснований заявленных требований, кредитор основывает свои требования также на обстоятельствах вывода денежных средств должника в пользу общества с ограниченной ответственностью «Квазар», от которого впоследствии денежные средства поступили в распоряжение ФИО3, ФИО6, ФИО1

Конкурсный управляющий в заявлении об уточнении требований от 01.04.2024 указал, что определением от 09.06.2022 признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО4 по обязательствам должника, с указанных лиц в солидарном порядке в конкурсную массу должника взысканы денежные средства в сумме 17 770 283,69 руб., таким образом к остальным контролирующим лицам, по мнению конкурсного управляющего, не может быть применена субсидиарная ответственность выше той, которая установлена вступившем в законную силу судебном актом по настоящему делу в отношении ФИО3 и ФИО4, а именно в сумме 17 770 283,69 руб., в связи с чем 8 конкурсный управляющий уточняет требования в части суммы, подлежащий взысканию с ответчиков, - размере 17 770 283,69 руб.

Дополнение оснований заявленных требований принято судом к рассмотрению в порядке статьи 49 АПК РФ.

Определением от 17.04.2025 Арбитражного суда Кемеровской области ФИО1 и ФИО6 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Стройсервис». С ФИО1 и ФИО6 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Стройсервис» солидарно взыскано 17 770 283,69 рублей в порядке привлечения к субсидиарной ответственности. Судом установлено, что солидарная субсидиарная ответственность ФИО1 и ФИО6 является солидарной с субсидиарной ответственностью ФИО3 и ФИО4 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Стройсервис» в размере 17 770 283,69 рублей, установленной определением от 09.06.2022 Арбитражного суда Кемеровской области. В удовлетворении требований конкурсного управляющего и конкурсного кредитора ФИО2 к ФИО7 отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратилась в апелляционный суд с жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить в части привлечения ФИО1, ФИО6 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «СтройСервис» и взыскании в солидарном порядке 17 770 283,69 рублей и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что требования к ФИО14, ФИО5, ФИО6, ФИО7 заявлены не ранее 23.11.2021 и 09.12.2021 кредитором ФИО2, то есть, в значительной степени за пределами срока исковой давности. Ненадлежащее исполнение конкурсным своих обязанностей повлекло более позднее получение необходимой для анализа информации, что не может являться уважительной причиной пропуска исковой давности. Конкурсным управляющим информация от ИФНС о перечислении средств ФИО3 на покупку квартиры на счёт продавца, информация от ГИБДД о зарегистрированных транспортных средствах была получена самостоятельно по его письменному запросу. Следовательно, у конкурсного управляющего такая возможность существовала и ранее. В рамках рассмотрения настоящего спора не представлено обоснования причин такого несвоевременного запроса и анализа документации. Судом первой инстанции не установлено наличие или отсутствие договорных отношений между ФИО6, ФИО1 и ООО «Квазар»; не исследована экономическая деятельность ООО «Квазар», не истребованы документы у налогового органа об оборотах данного общества, книги покупок и продаж, налоговая отчётность, которые подтвердили или опровергли вероятность автономности полученных доходов от должника, финансовую возможность осуществления переводов, реальность сделок, совершенных с ФИО1 и ФИО6 

В отзыве на апелляционную жалобу, представленном в порядке статьи 262 АПК РФ, представитель кредитора доводы апеллянта отклонил за необоснованностью.

Представитель апеллянта, ФИО3, ФИО6 в судебном заседании доводы апелляционной жалобы поддержала, представитель кредитора против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

При рассмотрении апелляционной жалобы суд апелляционной инстанции руководствуется пунктом 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», согласно которому, если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, при непредставлении лицами, участвующими в деле, возражений до начала судебного разбирательства арбитражный суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.

Возражений против проверки судебного акта в обжалуемой части к началу рассмотрения апелляционной жалобы не поступило.

Поэтому в порядке, предусмотренном частью 5 статьи 268 АПК РФ, с учетом вышеуказанных разъяснений обжалуемое определение проверено в части привлечения ФИО1, ФИО6 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «СтройСервис» и взыскании в солидарном порядке 17 770 283,69 рублей.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзыва на неё, заслушав пояснения участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции в порядке статьи 268 АПК РФ, арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены судебного акта в обжалуемой части, исходя из следующего.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из того, что сроки исковой давности по рассматриваемым требованиям заявителями не пропущены, и доказаны основания для солидарной субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО1 по обязательствам должника, которая является солидарной с субсидиарной ответственностью ФИО3 и ФИО4 по обязательствам ООО «Стройсервис», в размере 17 770 283,69 рублей, преюдициально установленной определением от 09.06.2022 Арбитражного суда Кемеровской области. 

Арбитражный апелляционный суд поддерживает выводы арбитражного суда первой инстанции, в связи с чем, отклоняет доводы апелляционной жалобы, при этом исходит из установленных фактических обстоятельств дела и следующих норм права.

В соответствии с положениями статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – АПК РФ), статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями: статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009 № 73-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013); статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 № 134-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017); глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 № 266-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017). 

Поскольку обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующих должника лиц к ответственности, имели место в 2013-2015 гг., к спорным правоотношениям подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве. 

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшей на дату совершения противоправных действий, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

Презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения контролирующих должника лиц, закреплена в подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, согласно которому, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Однако это не означает, что при доказывании в общем порядке (ст. 65 АПК РФ) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. 

Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, если на данные обстоятельства ссылается участник судебного спора. 

Предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время ст. 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе, это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53). 

По смыслу пунктов 4, 16 постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. 

При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. 

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов. 

Судам следует проверить обстоятельства возникновения у должника имущественного кризиса на предмет его искусственного характера, что может означать реализацию бизнес-модели, предполагающей получение должником выручки от осуществляемой им деятельности значительно ниже того, на что он вправе был бы рассчитывать в рамках рыночных отношений. 

Несмотря на то, что получение дохода ниже объективного потенциала прибыли от производственной деятельности само по себе не является незаконным и находится в сфере ведения органов управления корпорации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2012 г. № 8989/12), с точки зрения законодательства о банкротстве такая деятельность приобретает недобросовестный характер в момент, когда она начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки. 

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции правомерно отклонил доводы ответчиков об отсутствии оснований для применения презумпции подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, поскольку истец не лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства, заявители ссылаются, что ответчики являются держателями активов привлеченного к субсидиарной ответственности ФИО3, что ФИО3 переводил ответчикам существенные денежные суммы, распределяя денежные потоки таким образом, чтобы не были удовлетворены требования независимых кредиторов, оформляя на ответчиков имущество, создавая искусственный имущественный кризис, следовательно, суду необходимо дать правовую оценку совокупности фактических обстоятельств дела. 

Как следует из Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020), вопрос о том, является ли лицо, недобросовестно получающее от деятельности должника выгоду, контролирующим должника лицом, не имеет принципиального значения для принятия решения по существу спора. Даже если исходить из того, что ответчик не контролирует должника, то наиболее вероятной причиной подобного поведения является возможность контролирующего должника лица (в данном случае – ФИО3) как лица, контролировавшего обе стороны, определять действия каждой из них, неравномерно перераспределяя активы внутри группы. Тем самым ответчик в отсутствие статуса контролирующего лица может быть признан действующим совместно контролирующим должника лицом (ст. 1080 ГК РФ), поскольку фактически выступал в качестве соисполнителя (п. 22 постановления № 53), что приводит к одним и тем же материально-правовым последствиям для ответчика в случае удовлетворения иска. 

Как следует из разъяснений в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. 

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). 

Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки. 

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7), конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения. 

При этом судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчинённости, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо. Привлечение к ответственности только номинального руководителя должника не может быть признано направленным на защиту имущественных интересов кредиторов в силу явной проблематичности реального взыскания денежных средств с лица, не получавшего серьёзной экономической выгоды от деятельности формально возглавляемой им организации. 

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2), судебный акт, перспектива исполнения которого заведомо невелика, по существу представляет собой фикцию судебной защиты, что никак не согласуется с задачами судопроизводства. 

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», абзац первый пункта 22 Постановления № 53). 

Вместе с тем, сами по себе факты наличия семейных отношений в отдельности не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на родственников контролирующего должника лиц ответственности за соучастие в доведении до банкротства.

Относительно требований к ФИО1 суд первой инстанции обоснованно пришел к следующим выводам. 

Установлено, что мать руководителя - ФИО1, приобрела по договору купли-продажи №Т/ГТ/13-019 от 07.11.2013 квартиру по адресу: 

<

...>, по цене 4 210 000 рублей. 

В соответствии с положениями договора сумма в размере 2 205 000 рублей была оплачена покупателем до подписания договора, остаток в размере 2 005 000 рублей выплачивался ежемесячно по 105 500 рублей до 16.05.2015. 

Ответчик не представила убедительных доказательств наличия у неё собственных средства для внесения первоначального платежа и платежей по 105500 руб. ежемесячно (п.2.1.2 договора купли-продажи квартиры). 

В судебном заседании установлено, что сама ФИО1 в указанном помещении не проживает, согласно сведениям из доверенности на представителя, она так и зарегистрирована по месту жительства по адресу 

<

...>. 

При этом, как минимум до 16.06.2014 платежи за квартиру вносил ФИО3 со своего расчётного счёта №40817810709620029319, открытого в АО Альфа-банк. 

Из материалов дела следует, что ежемесячный заработок самой ФИО1 в 2014-2015 гг. составлял 21 000 - 34 500 руб. (справки 2-НДФЛ предоставлены ответчиком). Следовательно, только выплаты за квартиру превышали её официальный доход в 4-5 раз. 

19.09.2017 между ФИО1 и ООО «Дикси» был заключен договор купли-продажи транспортного средства - BMW X4 xDrive20i по цене 3 150 000 рублей в спортивной комплектации (п.3.1 Договора). 

31.03.2017 между ФИО1 и ООО Торгово-производственная компания «Золотое крыло» был заключен договор купли-продажи транспортного средства Toyota Camry стоимостью 1 729 137 руб. (п.2.1 Договора).

При этом, материалами дела установлено, что ФИО1 водительских прав не  имеет, фактический контроль над автомобилями находился у ФИО3  

Кроме того, согласно выписке из АО Тойота банк (исх.13-2243/01/23 от 04.07.2023) для покупки автомобиля Toyota Camry с ФИО1 был заключен кредитный договор №RN-17/12347 от 30.03.2017. 

Анализ выписки показывает, что ФИО1 с 16 12.11.2018 по 25.11.2018 внесла разными платежами 1 000 000 руб. и погасила кредит досрочно, при этом её подтверждённый доход за весь 2018 год составил примерно 60 000 руб. Следовательно, собственные средств ФИО1 не позволяли произвести приобретение указанного имущества. 

Помимо этого, согласно выпискам по расчётным счетам ФИО1, с 2016 по 2018 годы ей было зачислено переводами и внесено наличными средствами 3 800 000 руб. 

Согласно справкам 2-НДФЛ трудовую деятельность ФИО1 окончила в феврале 2018 г. 

За 2016- 2018 годы её официальный доход составил 877 000 руб. 

Согласно расчету кредитора, за 2013-2018 годы ФИО1 приобрела имущество и получила денежные средства на общую сумму свыше 12 800 000 руб., в то время как весь её официальный доход за 12 лет составил примерно 4 500 000 руб.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции сделал обоснованный вывод о том, что имущество специально оформлялось на ФИО1, чтобы независимые кредиторы не смогли обратить на него взыскание. 

Согласно выпискам по расчётным счетам ФИО1 и ФИО6, на счёт ФИО6 №40817810309620044150 в сентябре-октябре 2014 года было перечислено 1 395 000 рублей, которые были обналичены сразу же после поступления. 

На счёт ФИО6 №40817810309620044151 в сентябре-октябре 2014 года было перечислено 3 740 000 рублей, которые также были обналичены сразу е после поступления. 

Итого ФИО6 получил 5 135 000 рублей за два месяца и обналичил эти средства. 

Аналогичная ситуация со счетами ФИО1: на счёт ФИО1 № 40817810909620044152 в сентябре-октябре 2014 года было перечислено 1 591 939,80 рублей, которые были обналичены сразу же после поступления; на счёт ФИО1 № 40817810909620044153 в сентябре-октябре 2014 года было перечислено 3 740 000 рублей, которые были обналичены сразу же после поступления. 

Итого ФИО1 получила 5 331 939,80 рублей за два месяца и обналичила эти средства. 

Таким образом, в период за сентябрь-октябрь 2014 года, когда из ООО «Стройсервис» были выведены средства кредитора, родители ФИО3 получили на свои счета почти 10 500 000 рублей.

Проанализировав представленные ФИО1 документы в подтверждение финансовой состоятельности при приобретении указанного имущества, суд первой инстанции обоснованно установил, что сведения о получении дохода по договорам аренды квартиры не свидетельствуют о возможности ФИО1 внести первоначальный платеж в сумме 2 205 000 руб. и оплачивать далее ежемесячные платежи по 105 500 руб. 

Кроме того, общий доход с учётом вычета налогов ФИО1 за весь декларируемый период (с 2006 по 2018 гг.) составил 3 982 561,10 руб. Доход от аренды в 2016 году – 504 000 руб., а всего порядка 4 500 000 руб. При этом на момент, когда на её счётах в АО Альфа-банк оказывается 5 000 000 рублей (сентябрь-октябрь 2014 г.), весь её доход за 2006-2014 гг. составил примерно 3 000 000 руб. 

Относительно требований к ФИО6 установлено, что последнему принадлежит жилой дом с кадастровым номером 42:09:1006002:1700, расположенный по адресу: Кемеровская область, Новокузнецкий район, СНТ "Куртуковские поляны", участок №69а, площадью 196,6 кв. м, кадастровая стоимость: 2 302 433,02 рублей, право собственности зарегистрировано 15.03.2023. 

Рыночная стоимость объекта недвижимости, согласно Отчёту об оценке №18- 09/22 от 30.09.2022 года, составила 14 000 000 руб. 

Из материалов дела следует, что в указанном доме проживал ФИО3 с супругой и двумя детьми. По состоянию на 2023-ий год указанный дом, согласно показаниям, сдаётся в аренду.

Из анализа выписок по расчётным счетам следует, что в период с 2016 по 2023 год Нестеров на свой расчётный счёт №

<

***>, открытый в ПАО Сбербанк, зачисляет 11 548 050 рублей наличными средствами, а также за тот же период ему переводят на карту 8 530 564,74 рублей. 

Анализ представленных в дело доказательств опровергает доводы ответчика о приобретении жилого дома, земельного участка и автомобилей за счет собственных средств. 

Анализ сведений о выданных полисах ОСАГО показывает, что ФИО3 был единственным, кто был вписан в страховые полисы по автомобилям Toyota Camry и BMW X4 xDrive20i (иногда вместе с супругой ФИО5). Ни ФИО6, ни ФИО1 в полис не были вписаны. Причём страховой полис оформлялся на ФИО3 сразу же после покупки: Договор купли-продажи Toyota Camry заключается 31.03.2017 года, полис ОСАГО в АО Альфа Страхование ХХХ0003300028 оформляется 06.04.2017 года на ФИО3 (стр.7 Ответа АО НСИС); Договор купли-продажи BMW X4 xDrive20i заключается 19.09.2017 года, полис ОСАГО в САО «РЕСО-Гарантия» ЕЕЕ1004092133 оформляется 19.09.2017 года на ФИО3 и ФИО15 (стр.9 Ответа АО НСИС). 

При этом в автомобилях, оформленных на ФИО6 (указанные ответчиком Mercedes Benz G400, BMW 528i и Mitsubishi L200), ФИО3 вписан в него наряду с ФИО6 

Таким образом, в совокупности со сведениями ГИБДД о штрафах, суд первой инстанции правомерно сделал вывод о том, что вышеназванными автомобилями пользовались только ФИО3 и ФИО12 

Доказательств обратного не представлено.

Материалами дела установлено, что с 2013 по 2016 г. через счета ФИО3 и ФИО12 проходят десятки миллионов рублей, в середине-конце 2016 г. в отношении указанных лиц выносятся судебные акты о взыскании с них денежных средств, выведенных из предприятия, возбуждаются исполнительные производства и поступление денежных средств на счета прекращается. 

График поступлений денежных средств на счёт ФИО3, открытого в АО Россельхозбанк, показывает полное прекращение поступления денежных средств в марте 2016 г. 

При этом с мая 2016 г. начинается поступление платежей в сотнях тысяч рублей на счет отца ФИО3 - ФИО6 

График поступления денежных средств на счёт ФИО12, открытый в ПАО Сбербанк, в 2015-2016 году, показывает большое поступление денежных средств, которое резко обрывается после вынесения в сентябре-декабре 2016 г. определений о взыскании с неё 50 000 000 руб. 

Оценивая доводы ответчиком о том, что средства, находящиеся на счетах ФИО6, открытых в АО Альфа-банк, №40817810309620044150 и №40817810309620044151, а также ФИО1, открытых в АО Альфа-банк №40817810909620044152 и №40817810909620044153, являются личными накоплениями указанных лиц, судом установлено, что  ответчикам поступали денежные средства от ООО «Квазар», ОГРН: 17.08.2012, ИНН: 

<

***>, ликвидатор: ФИО16, дата прекращения деятельности: 29.10.2019.

Решением от 21.09.2017 АС Кемеровской области по делу №А27- 8345/2017 с ООО «Квазар» в пользу ООО Стройсервис было взыскано 74 837 866,51 рублей (стр.4 Решения суда) за период с 18.07.2014 по 18.11.2014 года (стр.2 Решения суда). 

Кредитор обоснованно указывает, что формально указанная организация не имеет отношения к ФИО3, однако целый ряд фактов указывает на фактическую аффилированность: 

- ООО Стройсервис и ООО Квазар имели один и тот же юридический адрес: 

<

...>, 22,

- ООО Стройсервис сделало перечисления около 75 000 000 рублей в эту организацию без каких-либо договоров или встречного исполнения со стороны ООО Квазар;

 - ООО Квазар перечислило ФИО1 и ФИО6 свыше 36 000 000 рублей также без каких-либо договоров и соглашений и встречного исполнения; полученные средства указанными лицами задекларированы не были. 

ФИО3 получал средства от ООО Квазар по основаниям «перечисление средств на з/п по договору 12/11 от 12.09.2012 г.», «Перечисление денежных средств под отчет сотруднику по договору номер 5» и «Перечисление денежных возврат займа учредителю по договору номер 117 от 01.02.2014г», признавая тем самым, что являлся фактическим владельцем и руководителем организации.

Согласно выпискам из АО Альфа банк видно, что на счета ответчиков поступали следующие средства от ООО Квазар: 

- на расчётный счёт ФИО1 на счёт 40817810609620040760 поступает 19 663 000 рублей за период с 03.09.2014 по 05.11.2024; 

- на расчётный счёт ФИО6 на счёт 40817810609620040786 поступает 16 734 000 рублей за период с 30.06.2014 по 05.11.2014; 

- на расчётный счёт ФИО3 на счёт 40817810709620029319 поступает 6 242 500 рублей за период с 09.04.2013 по 08.10.2014.

Указанные перечисления осуществлялись в период подозрительности, когда у организации появились неисполненные обязательства перед контрагентами и ФНС. 

Перечисленные средства нигде не декларировались и впоследствии были обналичены. 

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно установил схему вывода денежных средств из ООО «Стройсервис»: денежные средства ООО «Стройсервис» в сумме 74,8 млн.руб. поступают в пользу ООО «Квазар», с которого поступают на счета: ФИО3 в сумме 6,2 млн руб., ФИО1 в сумме 16,7 млн руб., ФИО6 в сумме 19,6 млн руб.

Суд первой инстанции обоснованно поддержал позицию кредитора о приобретении автомобилей ответчиков за счет средств ООО «Стройсервис», переведенных через ООО «Квазар». 

Кроме того, из выписки из АО Альфа банк по счету ФИО3 видно, что 17.09.2013, т.е. до подписания основного договора купли-продажи, он оплатил с этого счёта 1 600 000 рублей за квартиру. Впоследствии за период с 30.01.2014 по 16.06.2014 он выплатил за квартиру 415 000 рублей. Т.е. никаких личных накоплений ФИО1 при покупке квартиры не использовалось, большую её часть погасил сам ФИО3 Ответчик не представил доказательства того, что выплаты за квартиру производила ФИО1 из каких-либо собственных накоплений.

Суд первой инстанции обоснованно указал на непоследовательное поведение ответчиков, которые сознательно ведут себя непоследовательно, скрывают существенные для разрешения настоящего дела факты, что свидетельствует об их недобросовестности в контексте статьи 10 ГК РФ, а их непоследовательная, противоречивая позиция относительно наличия имущества и доходов указывает на нарушение принципа эстоппеля, т.е. принципа запрета на противоречивое поведение в процессе.

Материалами дела установлено, что согласно выписке по расчётному счёту ООО «Стройсервис», открытому в ПАО ВТБ №40702810921070007430, в организацию от контрагентов, которые впоследствии станут кредиторами, были следующие поступления (стр.5 выписки по расчётному счёту): 

- 15.09.2014 от ООО Багиль поступает 494 746,08 рублей;

- 15.09.2014 от ООО ВС Комплект поступает 500 000 рублей;

- 15.09.2014 от ООО Багиль поступает 500 000 рублей;

- 15.09.2014 года от ООО ВС Комплект поступает 692 953,80 рублей.

Всего: 2 187 699,88 рублей. 

Впоследствии указанные требования будут включены в реестр требований кредиторов (определение АС Кемеровской области от 16.10.2015 и определение АС Кемеровской области от 18.05.2016 года) 

17.09.2014 ООО «СтройСервис» перечисляет на расчётный счёт ООО «Квазар», открытый в АО Альфа банк, 1 300 000 рублей. (стр.5 выписки по расчётному счёту). 

17.09.2014 от ООО «Квазар» на счёт ФИО6 поступает 1 400 000 рублей. 

22.09.2014 ООО «СтройСервис» перечисляет на расчётный счёт ООО «Квазар», открытый в АО Альфа банк, 930 000 рублей. (стр.6 выписки по расчётному счёту).

25.10.2014  от ООО «Квазар» на счёт ФИО1 поступает 350 000 рублей. 

Всего за период с 17.09.2014 по 05.11.2014 на счёт ФИО6 от ООО «Квазар» поступило 9 439 000 рублей. 

За период с 17.09.2014 по 05.11.2014 на счёт ФИО1 от ООО «Квазар» поступило 10 153 000 рублей. 

Таким образом, кредитор полагает, что деньги ООО Багиль и ООО ВС Комплект через ООО Квазар поступали на счета Ответчиков, где впоследствии обналичивались и, вместе с прочими средствами ООО Стройсервис, тратились на покупку дорогостоящих автомобилей, квартир и строительство дома, что такие действия являются основаниями для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что родственники ФИО3 не могли не знать о природе получаемых средств. 

При этом, ответчики не представили доказательств того, что получаемые наличные деньги и переводы с 2016 года являлись легальными и задекларированными, а имущество приобретено исключительно на собственных средств. 

Факт внесения на счета ответчиков наличных денежных средств в значительных суммах, превышающих размер кредиторской задолженности должника, в отсутствие самостоятельного источника получения денежных средств при одновременном факте вывода денежных средств из ООО «Стройсервис», свидетельствует о достаточной степени вовлеченности ФИО6 и ФИО1 в схему вывода денежных средств из ООО «Стройсервис» с учетом масштабов деятельности должника, которая в совокупности с обстоятельствами привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО4 послужила причиной несостоятельности (банкротства) ООО «Стройсервис» путем создания имущественного кризиса искусственного характера. 

Такое поведение ответчиков отклоняется от принципа добросовестного поведения, не является обычным деловым решением, фактически привело к тому, что ООО " Стройсервис " стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, учитывая отсутствие обоснования объективных причин наступления банкротства должника, поскольку ответчики не дали объяснений о причинах, по которым долг перед кредиторами при выводе многократно большей суммы не был погашен.

Руководитель должника умышленно создал такую ситуацию, при которой кредиторы не могут получить исполнение за счёт собственного имущества, оформляя его на своих ближайших родственников, что является основанием для привлечения этих родственников к субсидиарной ответственности (Определение СКЭС ВС РФ №305-ЭС19-13326 от 23.12.2019). 

При таких обстоятельствах, с учетом положений статей 322, 323, 325, 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, содержащихся в пункте 53 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 45 "О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве", в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении", суд первой инстанции законно и обоснованно сделал вывод о том, что ответчики ФИО6 и ФИО1 несут солидарную субсидиарная ответственность по обязательствам должника, которая является солидарной с субсидиарной ответственностью ФИО3 и ФИО4 по обязательствам ООО «Стройсервис», в размере 17 770 283,69 рублей, преюдициально установленной определением Арбитражного суда Кемеровской области от 09.06.2022.

Апелляционный суд отклоняет доводы апеллянта о пропуске срока исковой давности, исходя из следующего.

Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. 

Общий срок исковой давности устанавливается в три года (статья 196 ГК РФ). 

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске. 

Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ, разъяснений, изложенных в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»), если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. 

Федеральными законами от 22.12.2014 № 432-ФЗ, от 23.06.2016 № 222-ФЗ, от 28.12.2016 № 488-ФЗ в пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в том числе в положение пункта 5 указанной статьи о сроке исковой давности вносились изменения, в том числе в положение пункта 5 о сроке исковой давности по заявлению о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности. 

Так, в соответствии с абзацем четвертым пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 432-ФЗ) срок исковой давности по такому требованию составлял один год. 

Впоследствии законодатель отказался от сокращенного срока исковой давности как в следующей редакции названного пункта, так и в действующей редакции главы III.2 Закона о банкротстве, определив, что указанное заявление может быть подано в течение трех лет. 

Из разъяснений, изложенных в пункте 59 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что дата введения первой процедуры банкротства лишь определяет момент, не ранее которого может начать течь исковая давность в принципе, а ее исчисление в каждом конкретном случае связывается с осведомленностью заявителя о совокупности следующих обстоятельств - о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

В судебном заседании установлены факты уклонения бывшего директора ФИО3 по передаче документации должника, отсутствие возможности получения информации у ответчиков (родственников супругов ФИО11) о составе и основаниях приобретения ими имущества, в связи с чем, суд был вынужден при рассмотрении спора по существу истребовать из кредитных учреждений выписки о движении денежных средств по счетам ответчиков, анализировать доводы о внесении в спорный период на их счета наличных денежных средств в значительной сумме в отсутствие самостоятельного источника получения денежных средств. 

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.02.2016 № 304-ЭС14-5681(7), законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права. 

При этом суд наделен необходимыми дискреционными полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности, исходя из фактических обстоятельств дела (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 600-О-О).

Сложность получения информации о том, кто еще помимо руководителя и участника являются ответчиками по спору о привлечении к субсидиарной ответственности, состояла в том, что данная информация ответчиками не раскрывалась, денежные средства были сняты ФИО3 со счетов ООО «СтройСервис» наличными денежными средствами, внесены на счета ФИО17 и ФИО3 через ООО «Квазар», оформление активов на ФИО17 и ФИО3 мело место существенно позже после снятия со счета должника, ФИО3 и ФИО4 документацию должника конкурсному управляющему не передали, проследить перечисление денежных средств через их движение по банковским счетам путем простого получения выписок невозможно. 

Согласно правовой позиции, изложенной в абзаце 10 п. 21 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения. В такой ситуации судам следовало проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника. О наличии подконтрольности, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д. Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу ст. 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо. 

Учитывая изложенное, проанализировав доводы кредитора в обоснование дат начала течения срока исковой давности, суд первой инстанции законно и обоснованно пришел к выводу о том, что сроки исковой давности следует исчислять не ранее июля 2021 г., когда заявители получили сведения о внесении ФИО18 платежей за квартиру, оформленную на ФИО1 

Требования к ФИО1, ФИО6, ФИО7 заявлены конкурсным управляющим в заявлении о возобновлении производства по рассмотрению обособленного спора, поданном в суд в электронном виде 21.12.2021. 

Требования к ФИО1, ФИО6 заявлены кредитором в заявлении от 14.10.2021 о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО5 

Таким образом, сроки исковой давности по рассматриваемым требованиям заявителями не пропущены.

Оснований для иных выводов апелляционным судом не установлено.

При этом, апеллянты допустимых и относимых доказательств, опровергающих позицию суда первой инстанции и заявителя, не представили, обоснованных доводов в подтверждение своей позиции не заявили.

Риск наступления последствий несовершения процессуальных действий по представлению в суд доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которые ссылается сторона как на основание своих требований и возражений, лежит на этой стороне. Последствием непредставления в суд доказательств, отвечающих требованиям процессуального закона, является принятие судебного решения не в пользу этой стороны (часть 2 статьи 9, статьи 65, 168 АПК РФ).

Арбитражный апелляционный суд полагает, что доводы апелляционной жалобы не содержат достаточных фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения суда.

Доводы апелляционной жалобы фактически направлены на переоценку установленных судом первой инстанции фактических обстоятельств, выражают несогласие с выводами суда, не опровергают их.

Несогласие подателя жалобы с выводами суда первой инстанции не является процессуальным основанием отмены судебного акта, принятого с соблюдением норм материального и процессуального права.

На основании вышеизложенного, по результатам рассмотрения апелляционной жалобы установлено, что суд первой инстанции полно и всесторонне исследовал материалы дела и дал им правильную оценку и не допустил нарушения норм материального и процессуального права.

Оснований, предусмотренных статьей 270 АПК РФ, для отмены определения у суда апелляционной инстанции не имеется. Апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 258, 268, 271, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

                                             П О С Т А Н О В И Л:

определение от 17.04.2025 Арбитражного суда Кемеровской области по делу № А27-13698/2015 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Кемеровской области.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

                  Председательствующий                                                                    К.Д. Логачев

Судьи                                                                                                  О.А. Иванов

                                                                                                           А.Ю. Сбитнев