ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-553/2024

г. Челябинск

11 марта 2024 года

Дело № А76-9658/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 28 февраля 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 марта 2024 года.

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ковалевой М.В.,

судей Курносовой Т.В., Кожевниковой А.Г.,

при ведении протокола помощником судьи Бакайкиной А.Ю.,  рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  общества с ограниченной ответственностью «Перспектива» на определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.12.2023 по делу № А76-9658/2019 об удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В судебном заседании посредством системы вебконференц-связи принял участие представитель:

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Фортуна плюс» ФИО1 – ФИО2 (паспорт, доверенность от 10.01.2024 сроком действия 1 год).

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 24.06.2019 принято к производству заявление уполномоченного органа ФНС России о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью  «Фортуна плюс».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от  25.09.2019 заявление уполномоченного органа о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Фортуна плюс» признано обоснованным, в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве - наблюдение; временным управляющим должника утвержден ФИО1, член Саморегулируемой организации Союз «Арбитражных Управляющих «Правосознание».

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 05.02.2020 (резолютивная часть от 29.01.2020) ООО  «Фортуна плюс» признано банкротом, в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве - конкурсное производство; конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1.

В процессе рассмотрения дела о банкротстве конкурсный управляющий ФИО1 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, общества с ограниченной ответственностью «Перспектива», ФИО7.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 18.12.2023 заявление конкурсного управляющего  ООО «Фортуна плюс» ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц удовлетворено частично. Взыскано солидарно с ФИО4, ФИО6, ООО «Перспектива» и ФИО7 в пользу ООО «Фортуна Плюс» 562 785 рублей 37 коп. в счет субсидиарной ответственности по обязательствам перед публичным акционерным обществом «Россети Урал». Взыскано солидарно с ФИО4, ООО «Перспектива» и ФИО7 в пользу ООО «Фортуна Плюс» 2 799 229 руб. 43 коп. в счет субсидиарной ответственности по обязательствам перед кредиторам, за исключением кредитора публичного акционерного общества «Россети Урал».

Не согласившись с вынесенным определением, ответчик - общество с ограниченной ответственностью «Перспектива» обратился с апелляционной жалобой, в которой просил определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новое решение, отказав в удовлетворении требований заявителя о привлечении ООО «Перспектива» к субсидиарной ответственности по обязательства должника.

В обоснование доводов апелляционной жалобы заявитель указывает, что обжалуемое определение подлежит отмене в связи с несоответствием выводов суда обстоятельствам делам, а именно судом неверно интерпретированы сложившиеся между ООО «Фортуна плюс» и ООО «Перспектива» отношения по купле-продаже объектов недвижимого имущества, неправильно применены нормы статьи 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Ответчик указывает, что действительность какой-либо из сделок по отчуждению имущества должника – имущественного комплекса, состоящего из восьми объектов недвижимого имущества, расположенных по адресу: 

<

...>, в том числе, здания котельной, являющегося в данном случае предметом материальной выгоды, не поставлена под сомнение, не имеет признаков оспоримой или ничтожной.

По мнению ответчика, судом первой инстанции не учтены обстоятельства владения ООО «Перспектива» имущественным комплексом в течении семи лет, в период  2014 по 2021 год, не исследованы и не приняты во внимание понесенные в связи с эксплуатацией и восстановлением имущественного комплекса затраты и издержки, не исследована разница в стоимости имущественного комплекса на момент приобретения и реализации, с учетом временного периода и рыночной ситуации. При указанных обстоятельствах вывод об извлечении ООО «Перспектива» выгоды от неправомерных действий прочих ответчиков вызывает сомнение. Ответчик полагает, что достоверное подтверждение получения ООО «Перспектива» выгоды, как и опровержение этого, возможно лишь посредством проведения финансово-экономической экспертизы.

В апелляционной жалобе ответчик также указывает, что по состоянию на 2017 год сделка по продаже ООО «Перспектива» нежилого здания – котельная была экономически обоснована для обеих сторон, не выходила за рамки добросовестного гражданского оборота и не имела целью перенесения на ООО «Фортуна плюс» центра накопления убытков. Нерентабельность деятельности ООО «Фортуна плюс» по эксплуатации нежилого здания – котельная в 2017 году (невозможность восстановить рентабельность на текущем временном этапе) и сделка по приобретению ООО «Перспектива» имущественного комплекса в 2014 году, не находятся в какой-либо зависимости друг от друга.

Кроме того, ответчик оспаривает вывод суда о наличии у ООО «Перспектива» статуса контролирующего должника лица, полагая, что указанный вывод основан лишь на пояснениях ФИО6, находящегося в статусе ответчика и имевшего мотивацию на привлечение дополнительных ответчиков с целью минимизации возможной субсидиарной ответственности. 

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.01.2024 апелляционная жалоба принята к производству суда. Судебное заседание назначено на 28.02.2024.

До начала судебного заседания от конкурсного управляющего поступил отзыв на апелляционную жалобу с доказательством направления в адрес лиц, участвующих в деле, который приобщен к материалам дела в порядке ст. 262 АПК РФ. В своем отзыве конкурсный управляющий возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, указал, что совокупность представленных в дело доказательств свидетельствует об обоснованности позиции конкурсного управляющего.

От ответчика ФИО7 поступил отзыв на апелляционную жалобу с доказательством направления в адрес лиц, участвующих в деле, который приобщен к материалам дела в порядке ст. 262 АПК РФ. В своем отзыве ответчик соглашается с доводами апелляционной жалобы «Перспектива», полагает, что материалами дела не доказано участие ФИО7 в управлении ООО «Фортуна плюс», выводы об обратном опровергаются материалами дела. По мнению ответчика, судом при принятии решения неправильно применены положения статьи 61.10 Закона «О несостоятельности (банкротстве)», полагает, что судебный акт вынесен в нарушение п. 1 и 4 ст. 61.10 Закона «О несостоятельности (банкротстве)», поскольку ФИО7 не подпадает под указанные в части 2 статьи 61.10 категории, не соответствует указанным в части 4 статьи 61.10  Закона «О несостоятельности (банкротстве)» признакам. Как полагает ответчик, вывод суда первой инстанции о статусе контролирующего должника лица в отношении ФИО7 и наличии у него критерия извлечения выгоды из недобросовестных действий иных контролирующих должника лиц основан на пояснениях ответчика ФИО6 и не подтвержден иными доказательствами. Вместе с  тем, по мнению ответчика, имеются основания для критического отношения к указанным пояснениям, поскольку ФИО6 имел понятную мотивацию в привлечении потенциальных субсидиарных ответчиков  с целью минимизации возможной субсидиарной ответственности. Кроме того, ФИО7 полагает, что судом первой инстанции не дана правовая оценка имеющимся в материалах дела пояснениям иных ответчиков, согласно которым ответчики ФИО7, ООО «Перспектива», ФИО4, ФИО3 оспаривали факт подконтрольности ООО «Фортуна плюс» как ФИО7, так и ООО «Перспектива».

В судебном заседании  представитель  конкурсного управляющего возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтового отправления, а также путем размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся участников процесса.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции.

В соответствии со статьей 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее - Закона о банкротстве)», дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела и установлено судом апелляционной инстанции, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ), ООО «Фортуна плюс» (ОГРН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица 22.01.2009, с 11.07.2016 единственным участником общества является ФИО5.

Ссылаясь на неисполнение контролировавшими должника лицами обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, совершение ответчиками действий (бездействий), повлекших невозможность погашения требований кредиторов общества, а также неисполнением надлежащим образом обязанности по передаче бывшими руководителями необходимой документации, заключением сделок должника, причинивших существенный вред имущественным правам кредиторов, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Федеральным законом от 29 июля 2017 года №266 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон №266) статья 10 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». Закон №266-ФЗ вступил в силу 30.07.2017.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона о банкротстве рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона №266-ФЗ.

Между тем, в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» изложена правовая позиция, в соответствии с которой положения обновленного законодательства о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу обновленного закона. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления такого закона в силу, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу обновленного закона, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

При этом, как указано в абзаце третьем названного пункта Информационного письма, предусмотренные обновленным законом процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления его в силу независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Кроме того, исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) основания для привлечения к субсидиарной ответственности определяются на основании закона, действовавшего в момент совершения противоправного действия (бездействия) привлекаемого к ответственности лица. В то время как процессуальные правила применяются судом в той редакции закона, которая действует на момент рассмотрения дела арбитражным судом.

Таким образом, в ситуации, когда контролирующее должника лицо совершило действия (бездействие) до 01.07.2017, а заявление о привлечении этого лица к субсидиарной ответственности подано в суд после указанной даты, подлежат применению процессуальные нормы главы III.2 Закона о банкротстве и материально-правовые правила, закрепленные в статье 10 Закона о банкротстве в редакции, применимой к спорным правоотношениям с учетом разъяснений, данных в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

В рассматриваемом случае заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано конкурсным управляющим должника 02.08.2021, то есть после 01.07.2017, должник признан несостоятельным банкротом 05.02.2020, обстоятельства конкурсный управляющий связывает с причинением имущественного вреда кредиторам, вызванного действиями заинтересованных лиц.

Ссылаясь на неисполнение ответчиками обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, а также отсутствие сведений о последовательной передаче документации должника от одного директора к другому и в последующем – конкурсному управляющему, заявитель в качестве правового основания привлечения к субсидиарной ответственности указал на положение ст. 61.11 Закона о банкротстве: не передача конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, в том числе документов по дебиторской, а также кредиторской задолженности в период с 2013 года.

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 указанной нормы, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к субсидиарной ответственности входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока.

Как разъяснено в пункте 9 Постановления Пленума №53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу статьи 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества должника понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. Неплатежеспособность должника - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий ООО «Фортуна плюс» просил в частности привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Фортуна плюс» в связи с неисполнением обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, ссылаясь на следующие обстоятельства.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 16.09.2013 по делу №А76-9452/201, оставленным в силе постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2013 и постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 24.03.2014 с ООО «Фортуна плюс» в пользу Администрации Карабашского городского округа взыскана задолженность в сумме 560 906 руб. 12 коп., пени в сумме 6 183 руб. 23 коп., всего 567 089 руб. 35 коп.

Поскольку ликвидное имущество должника было реализовано 02.04.2014, конкурсный управляющий полагает, что заявление о признании должника несостоятельным действующий на тот момент руководитель должника ФИО4 должен был подать не позднее 02.05.2014.

Так, на период октябрь 2017 года у должника имелась задолженность перед кредитором ПАО «Челябэнергосбыт» в лице Кыштымского филиала на сумму 469 386,99 руб., возникшая за период с 01.09.2017 по 28.02.2018. Решением Арбитражного суда Челябинской области от 28.04.2018 по делу №А76-5734/2018, вступившем в законную силу, с ООО «Фортуна плюс» в пользу публичного акционерного общества «Челябэнергосбыт» взыскана задолженность по договору энергоснабжения от 01.12.2012 № 1601 за период с 01.09.2017 по 28.02.2018 в сумме 469 386 руб. 99 коп., пени за период с 19.01.2016 по 31.03.2018 в сумме 27 471 руб. 78 коп., всего 496 858 руб. 77 коп., с начислением пени на сумму долга 469 386 руб. 99 коп. с 02.04.2018 в соответствии с абз. 8 п.2 ст. 37 Федерального закона от 26.03.2003 № 35-ФЗ «Об электроэнергетике» до момента фактической оплаты долга, а также в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины 9 190 руб.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, конкурсный управляющий полагает, что ООО «Фортуна плюс» стало отвечать признакам неплатежеспособности с 01.10.2017.

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего, с 01.10.2017 для контролирующего должника лица являлось очевидным, что размер денежных обязательств превышал стоимость активов должника в связи с чем должник отвечал признакам неплатежеспособности, при этом имущество, достаточное для исполнения денежных обязательств, отсутствовало. Соответственно, как полагает конкурсный управляющий, у действовавшего на тот момент руководителя должника ФИО6 возникла предусмотренная пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 01.11.2017.

Как следует из правового подхода, изложенного в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 №305-ЭС21-4666 (1,2,4), момент возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением должника в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, перечисленных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (пункт 9 Постановления Пленума №53).

Оценивая доводы конкурсного управляющего и ответчиков, судебная коллегия исходит из следующего.

Из материалов дела усматривается, что в бухгалтерских балансах должника за 2013 год отражено наличие запасов в размере 350 тысячи рублей, за 2015 год – 0 рублей, за 2016 год – 18 тысяч рублей, за 2017 – 0 рублей. За 2013 год в бухгалтерских балансах отражено наличие дебиторской задолженности в размере 1 852 тысяч рублей, за 2015 год -  3 778 тысяч рублей, за 2016 год – 3 396 тысяч рублей, за 2017 – 567 тысяч рублей. За 2013 год в бухгалтерских балансах отражено наличие кредиторской задолженности в размере 2 110 тысяч рублей, за 2015 год – 4 278 тысяч рублей, за 2016 год - в размере 5 436 тысяч рублей, за 2017 год – 7 166 тысяч рублей. За 2013 год в бухгалтерских балансах отражено наличие заемных обязательств в размере 8 375 тысяч рублей, за 2015-2017 годы – 0 рублей. За 2014 год, 2018-2019 годы бухгалтерские балансы не сдавались.

Из представленных документов следует, что за период с 2013, 2015 – 2017гг. в деятельности общества происходит увеличение кредиторской задолженности и сокращение дебиторской задолженности:

- за 2013 год размер дебиторской задолженности составил 1 852 000 руб., кредиторской 2 110 000 рублей;

- за 2015 год размер дебиторской задолженности составил 3 778 000 руб., кредиторской 4 278 000 рублей;

- за 2016 год размер дебиторской задолженности составил 3 396 000 руб., кредиторской 5 436 000 рублей;

- за 2017 год размер дебиторской задолженности составил 567 000 руб., кредиторской 7 166 000 рублей.

Таким образом, анализ данных бухгалтерских балансов за 2013, 2015-2017г.г. свидетельствует об увеличении кредиторской задолженности при значительном сокращении дебиторской задолженности и запасов.

Согласно отчету конкурсного управляющего на 18.10.2023 (т. 4, л.д. 67-69) в реестр требований кредиторов включены требования кредиторов на общую сумму 3 519 424,27 рублей, в том числе:

- общества с ограниченной ответственностью «Новатэк-Челябинск» в размере 15 949 руб. 06 коп., в том числе 10 698 руб. 54 коп. суммы возмещения судебных расходов по уплате государственной пошлины по судебным решениям 2018 года и 5 250 руб. 52 коп. неустойки, начисленной на задолженность, образовавшуюся в период с 01.10.2017 по 31.01.2018, за период просрочки с 19.10.2017 по 31.01.2018 (определение от 16.12.2019);

- акционерного общества «Газпром газораспределение Челябинск» в размере 88 183 руб. 68 коп. основного долга по оплате поставленного газа в период с ноября 20147 года по апрель 2018 года, 3 425 руб. 70 коп. неустойки, начисленной с 11.11.2017 по 12.07.2018, и 4 000 рублей суммы возмещения судебных расходов;

- публичного акционерного общества «Россети Урал» (ранее – ОАО «МРСК Урала») в размере 562 432 руб. 20 коп. основного долга по договору энергоснабжения № 1601 от 24.07.2018 за период с июля 2018 года по июнь 2019 года и 353 руб. 17 коп. пени за период с 19.06.2019 по 19.07.2019.

Вместе с тем, применительно к гражданским обязательственным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие; заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Исходя из этого в статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Материалами дело подтверждено, что накопление неисполненных обязательств перед кредиторами началось с осени 2017 года, то есть с началом отопительного сезона 2017-2018. Как указывал в суде первой инстанции ответчик ФИО6, в течение отопительного сезона им предпринимались попытки добиться компенсации потерь, что подтверждено документально.

Вместе с тем, суд первой инстанции установил, что в рассматриваемом случае, только к июню 2018 года для ФИО6 должна была стать очевидной невозможность продолжения деятельности, в том числе подготовки к новому отопительному сезону, в том числе по причине неполучения компенсации. В такой ситуации в июле 2018 года со стороны бывшего руководителя должно было последовать обращение с заявлением о банкротстве. Вместо этого ФИО6 от имени должника заключил новый договор энергоснабжения с ОАО «МРСК Урала», накопив задолженность за период с июля 2018 года по июнь 2019 года. Суд также отметил, что в августе 2018 года должник передал котельную муниципалитету, в связи с чем фактически не потреблял полученную электроэнергию. При этом ряд иных объектов по адресу поставки электроэнергии в указанный период принадлежали обществу «Перспектива».

При указанных обстоятельствах, привлечение ФИО6  к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника в размере 562 785 рублей 37 коп. по обязательствам перед кредитором ПАО «Россети Урал» (ранее - ОАО «МРСК Урала») является обоснованным.

Конкурсным управляющим также заявлено о неисполнении ФИО6 обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему, что не позволило сформировать конкурсную массу в большей объеме.

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлена презумпция наступления субсидиарной ответственности в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней со дня утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В пункте 24 Постановления Пленума №53 разъяснено, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее: заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Исходя из положений указанных норм, в предмет доказывания при привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности по указанным основаниям входят следующие обстоятельства:

- специальный статус контролирующего должника лица,

- факт уклонения руководителя должника от передачи конкурсному управляющему документов, обязанность по ведению и хранению которых установлена законом, либо искажение содержания указанных документов,

- негативные последствия в виде затруднения проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирования и реализации конкурсной массы,

- причинно-следственная связь между фактом уклонения от передачи или искажения документов и наступившими негативными последствиями.

Согласно п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве, руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Полагая, что невозможность удовлетворения требований кредиторов обусловлена действиями (бездействиями) ответчиков, как контролирующих должника лиц, не исполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему в полном объеме документов, имеющих отношение к деятельности должника, а именно касающихся дебиторской задолженности должника не только по определению об истребовании документов, но и отраженных в бухгалтерских балансах за три года до возбуждения дела о банкротстве, запасов, а также не раскрытием ответчиком документально сведений о хозяйственной деятельности должника, заявителем предъявлено к ответчику требование о привлечении к субсидиарной ответственности по п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Ответчик ФИО4, возражая против данного основания, указывает на то, что он являлся участником и директором общества должника в период с 08.12.2009 по 10.07.2016. ФИО4 указал на то, что предшествующий участник общества и директор ФИО3 передал ему документацию общества.

Ответчик ФИО6, возражая против удовлетворения требований конкурсного управляющего по данному основанию, указывает, что документы должника ответчик передал конкурсному управляющему лишь недавно, рассчитывая, что ФИО7 организует передачу документации самостоятельно. Ответчик передал управляющему лишь то, что сохранилось у него.

Судом из пояснений ответчика ФИО6 установлено, что документы направлены им конкурсному управляющему почтовый отправлением 07.08.2021 с описью вложения (т.1, л.д. 58-64). Согласно описи вложения в ценное письмо в адрес конкурсного управляющего ФИО1 направлены копии документов (263 пункта) на 707 листах (выписки по лицевому счету, платежные требования, платежные ордера, банковские ордера, счета на оплату, оборотно-сальдовые ведомости за 2017г., требования ИФНС, ФСС, претензии, исковые требования, определения, судебные материалы, табели учета рабочего времени, расчетная ведомость,  списки перечисляемой в банк заработной платы, больничные листы и прочее. Анализ указанных в описи переданных документов, свидетельствует о том, что первичные документы по дебиторской задолженности, реализации товара, использовании запасов не были переданы конкурсному управляющему. Иных документов, как указывает ответчик, у него не имелось.

Данные пояснения сторонами не опровергнуты.

При этом материалы дела не содержат  доказательств передачи ответчику документов должника от предыдущего руководителя.

Судебный акт об истребовании документации должника у ФИО6 отсутствует, конкурсный управляющий с таким требованием к указанному ответчику, а также к иным ответчикам, не обращался.

При этом из имеющихся в деле сведений, суд установил, что ФИО6 являлся номинальным руководителем должника.

В пункте 24 Постановления Пленума №53 также разъяснено, что привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть указанные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Между тем, учитывая номинальное исполнение ФИО6 обязанностей руководителя должника, роль ФИО7 (как контролирующего должника лица) в непередаче конкурсному управляющему документации (по дебиторской задолженности и запасам и пр.) должника конкурсному управляющему не является основной.

В рассматриваемом случае доказательства существенных затруднений в проведении процедуры конкурсного производства в материалы дела не представлены. Конкурсным управляющим не представлено суду достаточных доказательств наличия документации/имущества должника в фактическом владении ФИО6, а также того, что он препятствует конкурсному управляющему в получении таковых (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Доказательств того, что бывшим руководителем должника были совершены действия, направленные на уклонение от исполнения предусмотренной обязанности по передаче документов, которые не позволили сформировать либо затруднили формирование конкурсной массы, в материалы дела не представлено.

Учитывая изложенное, оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не имелось.

Основания переоценивать выводы суда первой инстанции в указанной части у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

В качестве следующего основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц конкурсным управляющим указано на совершение должником сделок, признанных судом недействительными, и способствовавших возникновению неплатежеспособности должника.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона №134-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу абзаца тридцать четвертого статьи 2 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью).

Согласно статье 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

В соответствии с п. 6 Постановления Пленума ВС РФ № 53 руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника.

Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами (абзац третий п. 5 Постановления Пленума ВС РФ № 53).

Руководителями должника, согласно письму налогового органа от 20.02.2020, являлись:

- с 22.01.2009 по 07.12.2009 ФИО3;

- с 08.12.2009 по 10.07.2016  ФИО4;

- с 11.07.2016 по 28.09.2017 ФИО5;

- с 29.09.2017 по 05.02.2020 ФИО6.

Из материалов дела следует, что ФИО7 являлся фактическим контролирующим должника лицом, участвовал в принятии ключевых решений, касающихся назначения директора и организации ведения бухгалтерского учета.

Так, ответчик ФИО3 в представленном отзыве (т. 2, л.д. 159), возражая против удовлетворения заявленных требований, указал на то, что он являлся участником и директором общества должника в период до 2009 года, после чего передал долю участия в уставном капитале ФИО4 Ответчик также оспаривает факт причастности общества «Перспектива» и ФИО7 к управлению делами общества.

Ответчик ФИО4 в представленном отзыве (т.2, л.д. 154) против заявленных требований возражал, указав на то, что он являлся участником и директором общества должника в период с 08.12.2009 по 10.07.2016. ФИО4 указал на то, что предшествующий участник общества и директор ФИО3 передал ему документацию общества. Ответчик указал на низкую рентабельность осуществляемой должником деятельности по теплоснабжению с использованием котельной. Данный факт ответчик объясняет экономической необоснованностью тарифов. Ввиду отсутствия прибыли ответчик, как он указывает, вел переговоры с администрацией города о закрытии котельной. на что получал категорический отказ. После этого на одном из совещаний в администрации ответчик предложил передать котельную в эксплуатацию муниципалитету. После этого с ответчиком связался ранее не знакомый ему ФИО5, предложивший переоформить долю в обществе на него и сообщивший, что действует по согласованию с администрацией города. Ответчик с этим согласился, после чего о деятельности общества ему не известно, документация общества, по утверждению ФИО4, была передана ФИО5 Относительно сделки с недвижимым имуществом 2014 года ответчик указал, что в эксплуатации из всего имущества находилась лишь котельная, в связи с чем остальное имущество было решено продать. Ответчик настаивает на то, что оплата со стороны покупателя была произведена в полном объеме в наличной форме. Подробности обстоятельств осуществления оплаты ответчик не приводит. Ответчик также оспаривает факт причастности общества «Перспектива» и ФИО7 к управлению делами общества.

Ответчик ФИО6 указал на то, что он был трудоустроен в общество «Фортуна Плюс» по знакомству (через знакомого, работавшего в администрации г. Карабаша заместителем мэра). В тот момент ответчик понимал, что данная организация несла убытки и собиралась вывести из эксплуатации котельную. Пытаясь получить компенсацию за убыточную деятельность, ответчик обратился в Министерство тарифов Челябинской области в 2017- 2018 годах. По результатам обращений в выплатах было отказано. При этом котельная, которая принадлежала должнику, являлась единственным средством постановки тепла соответствующему району города. Уже в 2017 году поступления от абонентов являлись недостаточными и не позволяли покрывать долги за энергоресурсы. Абонентами в основном являлись частные лица. Собираемость платежей в первое время была около 85% . Вместе с этим, как указал ответчик, он просчитывал, что даже при стопроцентной собираемости платежей доходы были бы ниже расходов на зарплату и эксплуатацию котельной. В 2018 году котельную передали в муниципальную собственность. После этого ответчик просил освободить его от полномочий директора. Начиная с мая 2018 г. ответчик обратился к ФИО7 с этой просьбой, но вопрос решен не был. После этого ответчик фактически прекратил работу. Как указал ответчик, ФИО7 ежедневного участия в управлении обществом не принимал. Текущими делами занимался сам ответчик, иногда координировал работу с Администрацией города.

Ответчик ФИО7 в представленном отзыве (т.2, л.д. 162) против заявленных требований возражал, оспаривая факт своей причастности к управлению делами общества-банкрота и поддержав доводы ответчика общества «Перспектива».

С учетом изложенного, суд считает установленным наличие статуса контролирующего должника лица у всех ответчиков.

В пункте 19 Постановления №53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В соответствии с пунктом 16 названного Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В пункте 17 Постановления Пленума №53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 23 Постановления Пленума №53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закон об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В обоснование данного требования конкурсный управляющий указывает на совершение 02.04.2014 должником сделки по отчуждению недвижимого имущества, включая здание котельной в отсутствие встречного представления.

Оценивая доводы конкурсного управляющего и ответчиков, судебная коллегия исходит из следующего.

Материалами дела о банкротстве подтверждается, что в период с августа 2009 года в собственности должника находились объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: Челябинская область, 

<

...>: - нежилое здание корпус № 1 с кадастровым номером 74:29:0102056:85 площадью 4706,6 кв.м.; - нежилое здание - котельная общей площадью 126,8 кв.м. с кадастровым номером 74:29:0102056:76; - нежилое здание – материальный склад с кадастровым номером 74:29:0102056:82 площадью 777,6 кв.м.; - нежилое здание – корпус горячего прессования № 3 с кадастровым номером 74:29:0102056:81 площадью 426,2 кв.м., - нежилое здание «Проходная – гостиница» с кадастровым номером 74:29:0102056:80 площадью 174,6 кв.м., - нежилое здание – гараж с кадастровым номером 74:29:0102056:79 площадью 303,6 кв.м., - нежилое здание - компрессорной с кадастровым номером 74:29:0102056:78 площадью 79,5 кв.м., - нежилое здание – пристрой к корпусу с кадастровым номером 174:29:0102056:77 площадью 1032,9 кв.м.

02.04.2014 между должником (продавец) и обществом с ограниченной ответственностью «Сфера» (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества (т. 3, л.д. 61), в соответствии  с которым продавец продает, а покупатель приобретает в собственность недвижимое имущество, расположенное по адресу: Челябинская область, 

<

...>, перечисленное выше.

По условиям договора цена объектов установлена в размере 1 465 000 рублей, которые покупатель обязался уплатить в срок до 31.12.2014.

При этом, как указано в договоре, земельный участок общей площадью 25431 кв.м. с кадастровым номером 74:29:0102056:14 находился у должника на праве аренды на основании договора аренды № 5 от 26.01.2011.

Вместе с тем доказательств уплаты покупателем покупной цены либо равноценного встречного представления сделки материалы дела не содержат. Доказательства оплаты в материалы дела не представлены. При этом пятилетний срок хранения бухгалтерской документации за 2014 финансовый год к моменту возбуждения производства по делу и введения процедуры наблюдения не истек. Утверждения ФИО4 об оплате в наличной форме суд расценивает критически.

В материалах дела отсутствуют как первичные документы об оплате, так и доказательства, подтверждающие доводы ответчика о последующем внесении денежных средств на счет. Из общедоступных сведений об обществе «Сфера» следует, что данное общество, созданное в августе 2012 года, было исключено из реестра как недействующее юридическое лицо в июне 2016 года. Общество сдавало отчетность лишь за 2012 и 2013 годы, не отражая на балансе каких-либо активов, кроме дебиторской задолженности. Указанное обстоятельство является признаком номинального характера общества «Сфера» как юридического лица.

28.08.2014, перечисленные объекты недвижимого имущества были приобретены ответчиком обществом «Перспектива» в лице директора – ответчика ФИО7 по договору купли-продажи от 28.08.2014 (т. 1, л.д. 66) у ФИО8, который в свою очередь, согласно содержанию договора, сам приобрел объекты по договору купли-продажи от 24.04.2014. Цена по договору от 28.08.2014 составила 1 550 000 рублей.

По договору купли-продажи от 20.04.2017 (т. 1, л.д. 73) ответчик общество «Перспектива» продало должнику обществу «Фортуна Плюс» вышеуказанное здание котельной общей площадью 126,8 кв.м. с кадастровым номером 74:29:0102056:76 по цене 110 000 рублей. Оставшиеся объекты недвижимого имущества общество «Перспектива» продало по договору купли-продажи от 20.04.2021 (л.д. 77 т. 1) обществу с ограниченной ответственностью «Сервис-М» (ИНН 

<

***>) по цене 8 000 000 рублей.

Проверяя обоснованность заявления конкурсного управляющего, суд первой инстанции установил, что настоящее дело о банкротстве возбуждено по заявлению Федеральной налоговой службы в связи с наличием недоимки по обязательным платежам в размере 679 443 руб. 13 коп., образовавшейся в период с начала 2017 года. Помимо указанной недоимки одно требование ФНС России по штрафу на сумму 8500 руб. признано подлежащим удовлетворению за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований, включенных в реестр (определение от 31.01.2022).

В таком же порядке признано обоснованным требование - публичного акционерного общества «Челябэнергосбыт» в размере 967 920 руб. 56 коп., в том числе 726 219 руб. 11 коп. основной задолженности по оплате электроэнергии за период с сентября 2017 года по июнь 2018 года и 232 511 руб. 45 коп. пени.

Согласно отчету конкурсного управляющего на 18.10.2023 (т. 4, л.д. 67-69) в реестр требований кредиторов включены требования кредиторов на общую сумму 3 519 424,27 рублей, в том числе:

- общества с ограниченной ответственностью «Новатэк-Челябинск» в размере 15 949 руб. 06 коп., в том числе 10 698 руб. 54 коп. суммы возмещения судебных расходов по уплате государственной пошлины по судебным решениям 2018 года и 5 250 руб. 52 коп. неустойки, начисленной на задолженность, образовавшуюся в период с 01.10.2017 по 31.01.2018, за период просрочки с 19.10.2017 по 31.01.2018 (определение от 16.12.2019);

- акционерного общества «Газпром газораспределение Челябинск» в размере 88 183 руб. 68 коп. основного долга по оплате поставленного газа в период с ноября 20147 года по апрель 2018 года, 3 425 руб. 70 коп. неустойки, начисленной с 11.11.2017 по 12.07.2018, и 4 000 рублей суммы возмещения судебных расходов;

- публичного акционерного общества «Россети Урал» (ранее – ОАО «МРСК Урала») в размере 562 432 руб. 20 коп. основного долга по договору энергоснабжения № 1601 от 24.07.2018 за период с июля 2018 года по июнь 2019 года и 353 руб. 17 коп. пени за период с 19.06.2019 по 19.07.2019.

Как следует из определения суда от 30.07.2020, в реестр требований кредиторов должника включены требования ОАО «МРСК Урала», соответствующее обязательство возникло в результате неисполнения должником обязательства по оплате электроэнергии по договору от 24.07.2018, заключенному с должником в лице директора ФИО6 (копии материалов соответствующих судебных дел распечатаны судом из общего доступа сервиса «Картотека арбитражных дел» л.д. 71-83 т. 4).

Помимо этого, определением от 19.12.2019 в реестр требований кредиторов включено требование Администрации Карабашского городского округа Челябинской области в общей сумме в размере 1 212 450 руб. 70 коп. основного долга и 218 467 руб. 67 коп. пени.

Указанное требование, как усматривается из содержания определения суда и решения Арбитражного суда Челябинской области по делу №А76- 21761/2018, основано на том, что на основании распоряжения Администрации Карабашского городского округа Челябинской области № 64 от 26.01.2011 между Карабашским городским округом (арендодатель) и обществом «Фортуна Плюс» (арендатор) был подписан договор аренды № 5 земельного участка находящегося в государственной собственности от 26.01.2011, согласно условиям которого арендодатель предоставляет, а арендатор принимает в аренду за плату сроком на 10 лет земельный участок общей площадью 25431, 0 (+, - 56, 0) кв.м. из земель населенных пунктов с кадастровым номером 74:29:0102056:14, местоположение: 

<

...> для размещения промплощадки в границах, указанных в кадастровой карте (паспорте) участка, прилагаемой к договору и являющейся неотъемлемой частью (п. 1 договора).

Срок аренды участка установлен с 26.01.2011 по 26.01.2021 (п. 2 договора).

Решением суда по делу №А76-21761/2018 с общества «Фортуна Плюс» в пользу Администрации Карабашского городского округа была взыскана арендная плата за пользование земельным участком за период с 01.01.2013 по 31.03.2018 с учетом того, что в период до 10.09.2014 в пользовании должника находился весь земельный участок, а после указанной даты – лишь часть ввиду прекращения права собственности на часть недвижимого имущества.

При этом судом в решении установлено, что после 10.09.2014 право собственности на часть объектов, ранее принадлежавших должнику (нежилое здание – пристрой к корпусу с кадастровым номером 174:29:0102056:77 площадью 1032,9 кв.м., нежилое здание – материальный склад с кадастровым номером 74:29:0102056:82 площадью 777,6 кв.м., нежилое здание - компрессорной с кадастровым номером 74:29:0102056:78 площадью 79,5 кв.м., нежилое здание – гараж с кадастровым номером 74:29:0102056:79 площадью 303,6 кв.м., нежилое здание с кадастровым номером 74:29:0102056:80 площадью 174,6 кв.м., нежилое здание – корпус горячего прессования № 3с кадастровым номером 74:29:0102056:81 площадью 426,2 кв.м., нежилое здание с кадастровым номером 74:29:0102056:85 площадью 4706,6 кв.м.), право собственности, значится зарегистрированным за обществом «Перспектива».

Также из содержания решения суда усматривается, что за ответчиком обществом «Перспектива» с 07.09.2009 было зарегистрировано право собственности на находящиеся по указанному адресу нежилое здание – склад красок с кадастровым номером 74:29:0102056:83 площадью 107,8 кв.м., и нежилое здание «Бетонно-растворный узел» с кадастровым номером 74:29:0102056:84 площадью 81,2 кв.м.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерльного закона.

При этом пункты 1, 2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации возлагают бремя доказывания добросовестности либо неразумности действий исполнительного органа на истца.

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения участников общества следует применять по аналогии разъяснения, изложенные в пунктах 2, 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» в отношении действий (бездействия) директора.

Согласно указанным разъяснениям, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В отношении здания котельной, отчужденной в 2014 году и возвращенной в титульную собственность должника в 2017 году, конкурсный управляющий указывает на то, что фактически котельная, являющаяся убыточной для должника, оставалась в пользовании и технической эксплуатации должника непрерывно, по меньшей мере, до августа 2018 года. 20.04.2017 данное имущество вновь перешло в собственность должника по договору купли-продажи, заключенному с ООО «Перспектива».

В результате этого должник фактически выступил центром накопления убытков. Меры по прекращению убыточной деятельности были приняты лишь 29.11.2016, когда руководитель должника обратился в орган местного самоуправления с уведомлением о выводе котельной из эксплуатации.

В ответ на это орган местного самоуправления потребовал приостановить вывод котельной из эксплуатации до 01.01.2020, что давало руководителю должника возможности требовать компенсации потерь, однако соответствующее требование предъявлено не было. В конечном итоге, как указывает заявитель, котельная была передана в муниципальную собственность безвозмездно, чем также причинены убытки.

Конкурсный управляющий указывает, что причиной банкрота послужил сам факт приобретения в 2009 году комплекса недвижимого имущества, включавшего в себя котельную, используемую для теплоснабжения населения и организаций. Заявитель также указывает на то, что руководителями должника не была исполнена обязанность по подаче заявления о банкротстве, которая, как полагает заявитель, возникла 01.10.2017.

Указанные доводы конкурсного управляющего подтверждаются материалами дела.

Так, письмом должника в лице директора ФИО5 от 29.11.2016 в адрес потребителей и органа местного самоуправления о намерении вывода котельной из эксплуатации (т.4, л.д. 84-85, т.1, л.д. 41). В ответ на обращение должника Администрация Карабашского городского округа в письме от января 2017 года со ссылкой на отсутствие альтернативного источника теплоснабжения городского района и п. 18. Постановления Правительства РФ от 06.09.2012 № 889 «О выводе в ремонт и из эксплуатации источников тепловой энергии и тепловых сетей» (далее - Правила вывода в ремонт и из эксплуатации источников тепловой энергии и тепловых сетей) потребовала приостановить вывод котельной из эксплуатации.

В мае 2017 года должник в лице директора ФИО5 предпринимал меры по передаче котельной в муниципальную собственность в порядке отступного по встречным обязательствам (т.4, л.д. 86), однако фактическая передача котельной в муниципальную собственность была произведена по договору от 01.08.2018 №1 безвозмездной передачи имущества в муниципальную собственность (т. 4, л.д. 88).

В письме №001 от 06.02.2018, направленном должником в адрес Администрации Карабашского городского округа, должник в лице директора ФИО6 подробно излагал сложившую ситуацию и просил в целях обеспечения эффективного и бесперебойной эксплуатации котельной и тепловых сетей принять в собственность муниципалитета здание котельной (т.4, л.д. 86-87). По указанному договору помимо здания котельной в муниципальную собственность были переданы оборудование котельной (котлы, насосы, наружный газопровод, счетчик).

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2021 по настоящему делу договор безвозмездной передачи имущества в муниципальную собственность от 01.08.2018 № 1, заключенный между обществом «Фортуна Плюс» и Администрацией, признан недействительной сделкой, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с Администрации в пользу общества «Фортуна Плюс» (для включения в конкурсную массу) 859 804 руб. Суд апелляционной инстанции сделал вывод, что безвозмездная передача всего имущества привела к невозможности формирования конкурсной массы для соразмерного удовлетворения требований кредиторов, которые согласно реестру требований превышают 1,5 млн. руб.

Размер реституционного требования был определен на основании данных о стоимости имущества при передаче в хозяйственное ведение последующему владельцу.

Взысканная с администрации денежная сумма поступила в конкурсную массу.

Указанный судебный акт вступил в законную силу и, в силу ст. 69 АПК РФ, имеет преюдициальное значение для настоящего спора.

Согласно отчету конкурсного управляющего от 18.10.2023 (т.4, л.д. 67), в конкурсную массу были включены нежилые здания «растворный узел, площадью 81,2 кв.м., кадастровый номер 74:29:0102056:84 и нежилое здание, площадью 107,8 кв.м., кадастровый номер 74:29:0102056:83, расположенные по адресу: 

<

...>.

Указанное имущество реализовано на торгах как комплект строительных материалов по цене 5 570 руб.

Кроме этого, в конкурсную массу должника включена дебиторская задолженность на сумму 80 444 руб. 36 коп., от взыскания которой в конкурсную массу поступили денежные средства.

Общий размер поступивших в конкурсную массу денежных средств, включая исполнение реституционного требования Администрацией Карабашского городского округа, составил 951 324 руб. 31 коп.

Указанные средства были направлены на погашение требований текущих кредиторов, непогашенный остаток которых составляет 30 254 руб.69 коп.

Требования кредиторов были удовлетворены в части второй очереди реестра (в полном объеме).

Остаток непогашенных требований третьей очереди по основной задолженности составляет 1 991 298 руб. 96 коп., по финансовым санкциям – 364 040 руб. 59 коп., по зареестровым требованиям – 976 420 руб. 56 коп.

Определением от 09.02.2022 производство по делу о банкротстве приостановлено в связи с завершением расчетов с кредиторами.

Согласно п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно (п. 8 ст. 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ). В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Собранные при рассмотрении настоящего дела доказательства свидетельствуют о том, что контролирующими должника лицами умышленно создана система управления, которая имела целью систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику и его кредиторам.

Так, судом первой инстанции установлено, что ФИО7 являлся фактическим контролирующим должника лицом, участвовал в принятии ключевых решений, касающихся назначения директора и организации ведения бухгалтерского учета. Контролирующие должника лица – ответчики общество «Перспектива» и ФИО7 аффилированы между собой, кроме того, отвечают критерию извлечения выгоды из недобросовестных действия иных контролирующих должника лица, поскольку принадлежащее ФИО7 общество «Перспектива» явилось приобретателем безвозмездно выбывшего имущества должника, а впоследствии перенесло на должника центр убытков путем переоформления в собственность последнего котельной.

Материалами дела установлено, что именно котельная с обременяющей ее деятельностью по теплоснабжению населения и социальных объектов являлась источником убытков. Доказательства значительности расходов на содержание прочих объектов, их аварийного состояния в материалы дела не представлены. Цена, по которой общество «Перспектива» продало объекты без котельной третьему лицу в 2021 году, кратно превышала как номинальную цену, по которой было произведено отчуждение в 2014 году, так и общий размер непогашенных требований кредиторов. При этом следует признать, что отчуждение имущества должником обществу «Сфера» являлось безвозмездным.

После переоформления права собственности на объекты недвижимости от должника общество «Сфера» произвело их отчуждение в срок менее одного месяца. Последующим или одним из последующих приобретателей стал ФИО8, который в свою очередь продал имущество обществу «Перспектива» уже в августе 2014 года. В отсутствие доказательств о встречном денежном предоставлении указанные действия, не вписывающиеся в представления о нормальном обороте производственно-коммерческой недвижимости, имеют признаки единой сделки по выводу активов от должника в пользу общества «Перспектива».

ООО «Фортуна плюс», на основании договора аренды тепловых сетей с Админитсрацией Карабашского городского округа, вело деятельность по теплоснабжению населения, которая  для должника являлась убыточной. Как следует из пояснений ответчика ФИО9, уже в 2017 году поступления от абонентов являлись недостаточными и не позволяли покрывать долги за энергоресурсы. Абонентами в основном являлись частные лица. Собираемость платежей в первое время была около 85%. Вместе с этим, как указал ответчик, он просчитывал, что даже при стопроцентной собираемости платежей доходы были бы ниже расходов на зарплату и эксплуатацию котельной.

При этом, несмотря на формальное отчуждение здания котельной в 2014 году и ее возврат в титульную собственность должника в 2017 году, должник не прекращал эксплуатацию котельной, принимая на себя все соответствующие потери.

Для выработки тепловой энергии ООО «Фортуна плюс» использовало в качестве топлива газ, неся расходы по оплате энергоресурсов, содержания персонала котельной, арендой земельного участка и арендой тепловых сетей, принимая бремя содержания на себя, в то время как в то время как собственники котельной и теплотрассы оказались освобождены от бремени расходов по их содержанию, являясь «центрами прибыли», т.к. лишь получали выгоду (экономию) от такой модели.

Таким образом, для любого разумного и добросовестного руководителя на месте было бы очевидно, что практическое воплощение должником такой «бизнес-модели» имело целью лишь систематическое извлечение выгоды третьими лицами, а должник станет центром формирования убытков, полностью освободив от бремени содержания убыточных коммунальных объектов их собственником ООО «Сфера»,  а в дальнейшем ООО «Перспектива».

Очевидными бенефициарами такой ситуации являлись общество «Перспектива» и ФИО7 В свою очередь ФИО4 при безвозмездном отчуждении недвижимости действовал вопреки интересам общества и кредиторов.

В отношении ответчика ФИО3 суд первой инстанции обоснованно указал, что доказательств совершения каких-либо действий или принятия решений, которые можно было бы связать с наступлением банкротства не представлено. Ответчиков ФИО5 и ФИО6 суд обоснованно признал техническими руководителями, выполнявшими незначительный объем организационных действий, не связанных с ключевыми решениями о деятельности общества. 

При указанных обстоятельствах суд обоснованно указал на отсутствие оснований для субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5 и ФИО6 за доведение до банкротства.

Верховным Судом РФ сформулирован единый подход к оценке доказательств и подтверждаемых ими фактических обстоятельств по спорам, процессуальными оппонентами в которых являются, с одной стороны, лица, находящиеся с должником в отношениях аффилированности, а, с другой стороны, независимые по отношению к должнику кредиторы или арбитражный управляющий.

В ситуации, когда независимые кредиторы или управляющий представили серьезные доказательства и привели убедительные аргументы о том, что именно указанным ими образом выстраивались отношения внутри группы, контролируемой одним лицом, их оппонент не может ограничиться представлением минимального набора документов, он должен с достаточной полнотой раскрыть все существенные обстоятельства.

Непредставление доказательств, в силу ст. ст. 9, 65 АПК РФ, должно рассматриваться как отказ от опровержения факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные обстоятельства и документы указывают процессуальные оппоненты.

Универсальный характер этих позиций позволяет применить данный подход и к обстоятельствам настоящего спора, поскольку конкурсным управляющим были представлены доказательства, логическая взаимосвязь которых указывает на принятие ответчиками ключевых деловых решений с явным нарушением принципов добросовестности и разумности.

Вместе с тем, доказательств несения затрат и издержек, связанных с эксплуатацией и восстановлением имущественного комплекса, ответчиком ООО «Перспектива» в материалы дела не представлено.

Как разъяснено в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Поскольку контролирующие должника лица действовали совместно, субсидиарная ответственность за совершение, одобрение указанными лицами сделок должника, причинивших существенный вред имущественным правам кредиторов, должна быть возложена на них солидарно.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что необходимая совокупность доказательств в обоснование совершения ответчиками ряда сделок, направленных на вывод денежных средств должника и причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов, что в результате повлекло банкротство предприятия, в материалы дела представлена, а ответчики (ФИО4, ФИО7, ООО «Перспектива») подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что указанные сделки повлекли неблагоприятные последствия для конкурсной массы, способствовали наступлению банкротства. Ссылки апеллянта на то, что общество «Перспектива» не имеет какого-либо отношения к оспоренным конкурсным управляющим сделкам не соответствует действительности и вышеуказанным обстоятельствам.

Доводы апелляционной жалобы ООО «Перспектива» об отсутствии у него статуса контролировавшего должника лица рассмотрены судом апелляционной инстанции и отклонены в связи со следующим.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 3 Постановления №53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Предполагается также, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота) совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции обоснованно принял во внимание пояснения ФИО6, свидетельствующие о том, что ООО «Перспектива» в лице ФИО7 давало обязательные для должника указания и являлось конечным бенефициаром общества. Собранные при рассмотрении настоящего обособленного спора доказательства, в том числе указанные пояснения, свидетельствуют о возможности ответчиков влиять на финансово-экономическую деятельность должника.

Вопреки доводам апелляционной жалобы нерентабельность деятельности ООО «Фортуна плюс» по эксплуатации нежилого здания – котельная в 2017 году (невозможность восстановить рентабельность на текущем временном этапе) и сделка по приобретению ООО «Перспектива» имущественного комплекса в 2014 году находятся между собой в  прямой зависимости, способствовавшей в дальнейшем возникновению неплатежеспособности должника.

Вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о фактическом контроле и управлении ООО «Фортуна плюс» именно ФИО7, на что обоснованно указал суд первой инстанции.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции том, что ООО «Перспектива» являлось контролирующим должника лицом, не опровергнутый заявителем апелляционной жалобы, следует признать обоснованным и соответствующим обстоятельствам дела.

Довод апеллянта о том, что контролирующему должника лицу в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности не может быть вменены действия по совершению сделок, недействительность которых не оспорена в установленном порядке, судебной коллегией отклоняется как ошибочный.

Доводы о недействительности сделок, ранее не оспоренных и не признанных недействительными, могут быть заявлены и подлежат рассмотрению в рамках обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности.

При рассмотрении настоящего спора судом первой инстанции были проанализированы документы, представленные в материалы дела, исследовались обстоятельства совершения сделок. Апеллянт был вправе и имел возможность заявить возражения по указанным доводам, представить опровергающие их доказательства, однако, необходимые процессуальные действия не совершил.

Довод апелляционной жалобы о необходимости проведения финансово-экономической экспертизы в целях достоверного подтверждение получения ООО «Перспектива» выгоды, равно как и опровержения указанного, судебной коллегией отклоняется, поскольку вопрос о проведения соответствующей экспертизы ни в суде первой, ни апелляционной инстанции не заявлен.

Доводы заявителя апелляционной жалобы отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку опровергаются представленными в материалы дела доказательствами.

В данном случае материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих наличие оснований для освобождения ответчиков от субсидиарной ответственности либо снижения ее размера.

При принятии судебного акта суд первой инстанции исследовал обстоятельства, относящиеся к предмету доказывания, верно применил нормы права, подлежащие применению, дал надлежащую правовую оценку представленным доказательствам и доводам лиц, участвующих в деле, и принял законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Судебный акт принят при правильном применении норм материального права, содержащиеся в нем выводы не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам.

По результатам рассмотрения апелляционной жалобы, судом апелляционной инстанции установлено, что доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, суд первой инстанции полно и всесторонне исследовал материалы дела, дал им правильную оценку (с учетом их достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности, в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) и не допустил нарушения норм материального и процессуального права.

При таких обстоятельствах оснований для отмены обжалуемого определения не имеется.

Статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы на обжалуемое определение не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 176, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.12.2023 по делу № А76-9658/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу  общества с ограниченной ответственностью «Перспектива»  - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции. 

 

Председательствующий судья                                               М.В. Ковалева

 

Судьи                                                                            Т.В. Курносова

 

                                                                                                       А.Г. Кожевникова