АРБИТРАЖНЫЙ СУД

БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ

Народный бульвар, д.135, г. Белгород, 308000

Тел./ факс (4722) 35-60-16, 32-85-38

сайт: http://belgorod.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А08-5421/2020

г. Белгород

04 августа 2021 года

Резолютивная часть решения объявлена 28 июля 2021 года

Решение в полном объеме изготовлено 04 августа 2021 года 

Арбитражный суд Белгородской области

в составе судьи Косинского Ю.Н.,

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи и системы видео протоколирования секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании исковое заявление ООО «Полисинтез» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СМУ-55» ФИО2,

при участии в судебном заседании:

от истца – ФИО3, доверенность от 25.03.2021 г., 

                  ФИО4, доверенность от 25.03.2021 г.;

от ответчика – ФИО5, доверенность от 20.08.2020 г.,

установил:

Определением Арбитражного суда Белгородской области от 03.02.2020 г. производство по делу № А08-12020/2019 по заявлению уполномоченного органа – ФНС России в лице УФНС России по Белгородской области о признании ООО «СМУ-55» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес: 308025, 

<

...>) несостоятельным (банкротом) прекращено на основании ст. 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Определением Арбитражного суда Белгородской области от 11.06.2020 г. производство по делу № А08-2533/2020 по заявлению ООО «Полисинтез» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о признании ООО «СМУ - 55» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) несостоятельным (банкротом), с учетом ходатайства заявителя о прекращении производства по делу в виду отсутствия сведений об имуществе должника – прекращено на основании ст. 57 Закона о банкротстве.

ООО «Полисинтез» обратилось в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СМУ-55» ФИО2, просило взыскать в пользу ООО «Полисинтез» с ФИО2 денежные средства в размере 9589980,36 руб.

Представители истца в судебном заседании поддержали доводы уточненного заявления, просили суд привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СМУ-55» ФИО2, взыскать в пользу ООО «Полисинтез» с ФИО2 денежные средства в размере 9589980,36 руб. Указали, что сумма требований кредиторов на дату направления уточнения состоит из сумм, взысканных на основании решений Арбитражного суда Белгородской области по делу № А08-11222/2018 от 16.07.2019 г. (155912,68 руб.) и по делу № А08-11946/2018 от 30.07.2019 г. (9434067,68 руб.), По мнению истца ФИО2 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности на основании пунктов 1, 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве в виду невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий или бездействия контролирующего лица, а также на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве - за неподачу заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом). 

Представитель ФИО2 в судебном заседании просил отказать в удовлетворении заявленных истцом требований, поддержал письменные возражения, представленные суду в ходе рассмотрения дела.

Изучив материалы дела, выслушав доводы представителей сторон, суд установил следующее. 

Как следует из материалов дела, ООО «СМУ-55» зарегистрировано в качестве юридического лица 10.09.2012 г. за основным государственным регистрационным номером 

<

***>, поставлено на налоговый учет с присвоением ИНН 

<

***>. 

Основным видом деятельности общества является строительство жилых и нежилых зданий.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ (дата внесения сведений) с 10.09.2012 г. директором и учредителем общества с долей 50% является ФИО2, с 22.11.2019 г. вышел из состава учредителей, с 02.12.2019 г. внесены сведения о недостоверности записи (заявление физического лица о недостоверности сведений о нем). 

Истец, полагая, что ФИО2 является лицом, контролирующими должника, обратился в арбитражный суд с требованиями о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества. 

Основанием для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности, по мнению истца, является невозможность полного погашения требований кредиторов ввиду отсутствия документации по финансово-хозяйственной деятельности должника на момент рассмотрения заявления о признании должника ООО «СМУ-55» несостоятельным, совершение действий, ухудшивших финансовое положение должника, а также неисполнение обязанности по обращению с заявлением о несостоятельности (банкротстве). 

Согласно п. 3 ст. 61.14 Закона о банкротстве, правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.1 Закона о банкротстве, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

Согласно п. 4 ст. 61.14 Закона о банкротстве, правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом обладают конкурсные кредиторы, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266- ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, которые поданы с 01.07.2017 г., производится по правилам Федерального закона от 6 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции настоящего Федерального закона. 

Заявление истца о привлечении к субсидиарной ответственности директора должника по настоящему делу поступило в арбитражный суд 07.07.2020 г., следовательно, оно подлежит рассмотрению по правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции Федерального закона от 29.07.2017       № 266-ФЗ. 

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление Пленума ВФ РФ от 21.12.2017 № 53), по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). 

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. 

В пункте 5 Постановления Пленума ВФ РФ от 21.12.2017 № 53 указано, что само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника. 

Согласно подпунктам 1, 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника. 

В пункте 23 Постановления Пленума ВФ РФ от 21.12.2017 № 53 указано, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения. 

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают. 

С 10.09.2012 г. директором общества являлся ФИО2, следовательно, он относится к числу лиц, контролирующих должника. 

В силу подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии. 

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве). 

Вместе с тем, поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности). 

По мнению истца, ФИО2 как лицо, контролирующее должника, обязан был обратиться с заявлением о признании ООО «СМУ-55» несостоятельным (банкротом) после возникновения признаков неплатежеспособности (17.10.2018 г.) не позднее чем через месяц, то есть не позднее 17.11.2018 г.

Учитывая момент нарушения обязанности, определенный истцом, к спорным отношениям подлежат применению положения статей 9, 61.12 Закона о банкротстве. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд на основании пункта 1 статьи 9 Закона не позднее чем через месяц со дня возникновения соответствующих обстоятельств. 

В силу пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом) предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии со статьей 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: 

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; 

- момент возникновения данного условия; 

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; 

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. 

При этом, при установлении вышеперечисленных обстоятельств, доказыванию подлежит точная дата возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, точные даты возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника и истечение предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве срока, точная дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по которому привлекается лицо (лица) из перечисленных в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве. 

Как следует из решения суда от 16.07.2019 по делу № А08-11222/2018, датой возникновения обязанности по уплате задолженности (и ее неисполнения) перед истцом является 20.10.2018 г., из решения суда от 30.07.2019 по делу № А08-11946/2018 наиболее поздней датой возникновения обязанности по уплате задолженности перед истцом является 19.10.2018 г. Согласно расчетам истца по указанному решению, с учетом определенной в Комплексном заключении специалистов № 31-20/2019 от 08.04.2019 г. стоимости выполненных ответчиком работ по спорным договорам, сумма неосвоенного аванса составила 9435014,88 руб., в том числе по договорам: № 20 от 10.10.2017 г. – 618529,13 руб.; № 21 от 10.10.2017 г. – 561499,74 руб.; № 22 от 10.10.2017 г. – 647331,36 руб.; № 23 от 10.10.2017 г. – 676128,88 руб.; № 24 от 10.10.2017 г. – 676128,88 руб.; № 32 от 15.03.2018 г. – 64267,46 руб.; № 33 от 15.03.2018 г. – 83383,59 руб.; № 34 от    15.03.2018 г. – 87181,11 руб.; № 35 от 15.03.2018 г. – 64267,46 руб.; № 36 от 15.03.2018 г. – 64267,46 руб.; № 37 от 02.04.2018 г. – 822438,68 руб.; № 38 от 02.04.2018 г. – 829671,05 руб.; № 39 от 02.04.2018 г. – 820665,20 руб.; № 40 от 02.04.2018 г. – 827805,72 руб.; № 41 от 02.04.2018 г. – 831144,99 руб.; № 42 от 01.06.2018 г. – 291528,82 руб.; № 43 от 01.06.2018 г. – 291528,82 руб.; № 44 от 01.06.2018 г. – 295476,17 руб.; № 45 от     01.06.2018 г. – 295476,17 руб.; № 46 от 01.06.2018 г. – 248056,84 руб.; № 53 от     03.09.2018 г. – 73134,19 руб.; № 54 от 03.09.2018 г. – 73134,19 руб.; № 55 от 03.09.2018 г. – 73134,19 руб.; № 56 от 03.09.2018 г. – 73134,19 руб.; № 57 от 03.09.2018 г. – 73134,19 руб.

Истец во исполнение условий договора перечислил ответчику ООО «СМУ-55» аванс по данным договорам в общей сумме 20644208,28 руб., в том числе: по договорам № 20, 21, 22, 23, 24 от 10.10.2017 г. – 1378218,20 руб. по каждому из договоров; по договорам   № 32, 33, 34, 35, 36 от 15.03.2018 г. – 760732,69 руб. по каждому из договоров; по договорам № 37, 38, 39, 40, 41 от 02.04.2018 г. – 986028,68 руб. по каждому из договоров; по договорам № 42, 43, 44, 45, 46 от 01.06.2018 г. – 856172,81 руб. по каждому из договоров; по договору № 48 от 13.07.2018 г. – 47885,22 руб., по договору № 49 от 13.07.2018 г. – 48688,89 руб., по договору № 50 от 13.07.2018 г. – 49211,41 руб., по договору № 51 от 13.07.2018 г. – 49419,63 руб., № 52 от 13.07.2018 г. – 49419,63 руб.; по договорам № 53, 54, 55, 56, 57 от 03.09.2018 г. – 98764,32 руб. по каждому из договоров.

В силу положений п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, для целей субсидиарной ответственности дата объективного банкротства в силу требований иных кредиторов  ООО «СМУ-55» должна возникать не позднее 19.10.2018 г. – 20.10.2018 г.

Как следует из пояснений истца, в картотеке арбитражных дел имеется информация о задолженностях ООО «СМУ-55» перед: ООО «ГК «Сервис-Строй» (решение по делу А08-1602/2019), ООО «Линдор» (решение по делу А08-8947/2019), ООО «Немецкие технологии 31» (решение по делу А08-12151/2019).

Как следует из ответа УФССП России по Белгородской области на 31.07.2020 г. у ООО «СМУ-55» отсутствует какое-либо имущество, в отношении должника возбуждено 18 исполнительных производств, объединенных в сводное исполнительное производство.

Как следует из пояснений истца, на основании акта № 3376 от 24.01.2019 г. ИФНС по г. Белгороду, ОСП по г. Белгороду возбуждено исполнительное производство на сумму в размере 277100,81 руб., позднее возбуждено 7 исполнительных производств о взыскании налогов и сборов в пользу ИФНС России по г. Белгороду на 452827,55 руб. и 1 производство в пользу ОАО ПКМ «Союзпарфюмерпром» на сумму 650072,73 руб., по состоянию на 01.07.2020 г. на исполнении в отношении ООО «СМУ-55» находится 28 исполнительных производств на сумму 12585454,00 руб.

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве, недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. 

Юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены. (п. 2 ст. 3 Закона о банкротстве).

Подлежащие применению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства неустойки (штрафы, пени), проценты за просрочку платежа, убытки в виде упущенной выгоды, подлежащие возмещению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, а также иные имущественные и (или) финансовые санкции, в том числе за неисполнение обязанности по уплате обязательных платежей, не учитываются при определении наличия признаков банкротства должника (п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве).

Согласно п. 2 ст. 6 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, производство по делу о банкротстве может быть возбуждено арбитражным судом при условии, что требования к должнику - юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем триста тысяч рублей.

Из приведенных сведений о долгах ООО «СМУ-55», возникших в период до 19.10.2018 г. – 20.10.2018 г., для целей ст. 61.12 Закона о банкротстве судом учитывается задолженность в сумме основного долга и процентов перед: ООО «Линдор» - 215800 руб., ООО «ГК «Сервис-Строй» - 29117,60 руб., акты органов от 05.02.2017 г., 14.02.2018 г., 28.08.2018 г., 19.08.2018 г., 19.08.2018 г., 23.08.2018 г. – 27920 руб.

Из изложенного следует, что объем обязательств ООО «СМУ-55» за период до возникновения даты исполнения обязательств перед истцом составляет 272837,60 руб.

Сведения о возникновении обязанности ООО «СМУ-55» погасить задолженность перед иными кредиторами в период после возникновения даты исполнения обязательств ООО «СМУ-55» перед истцом для требований ст. 61.12 Закона о банкротстве не имеет правового значения ввиду отсутствия иных кредиторов, присоединившихся к истцу в рамках настоящего дела (п.3, ст.61.22, п.4, ст.61.19 Закона о банкротстве) и отклоняются судом. 

Иные сведения, приведенные истцом в подтверждение факта наличия обязанностей по погашению требований перед иными кредиторами на стороне ООО «СМУ-55» не указывают на точный размер, дату возникновения обязательства и самостоятельно судом также установлено быть не может.

Как следует из истребованного из ИФНС по г. Белгороду бухгалтерского баланса по состоянию на конец 2018 года у ООО «СМУ-55» имелась кредиторская задолженность в размере 20554000 руб., при этом активы составляли 20447000 руб., в том числе запасы оборотные активы 18296000 руб., денежные средства 1000 руб., дебиторская задолженность 2120000 руб., прочие оборотные активы 30000 руб. 

Согласно налоговой декларации по транспортному налогу за 2018 г., на балансе ООО «СМУ-55» в период с 13.11.2017 г. по 10.10.2018 г. находилось транспортное средство. Из представленных ответчиком документов следует, что транспортное средство было продано за 650000 руб.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.02.2016 № 301-ЭС16-820, наличие у должника неисполненных обязательств, само по себе, не свидетельствует о невозможности их погашения и, как следствие, неплатежеспособности должника. 

В определении  Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 № 309- ЭС15-16713 указано, что при исследовании совокупности обстоятельств, входящей в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

Бухгалтерский баланс сам по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, поскольку отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14.06.2016 № 309-ЭС16-1553, по делу А50-4727/2012; Постановление Конституционного Суда РФ № 14-П от 18.07.2003 г.).

Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них. 

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (Определение Верховного суда Российской Федерации № 305-ЭС19-9992 от 21.10.2019 г. по делу № А40-155759/2017).

Привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо не освобождено от обязанности обоснования своих возражений, однако, бремя доказывания наличия оснований для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности, а также обоснования размера субсидиарной ответственности лежит на лице, обратившемся с таким заявлением (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Согласно абзацу 2 статьи 2 Закона о банкротстве банкротство - это неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная арбитражным судом, тогда как неплатежеспособность - это лишь прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства). 

Доказательств, указывающих на то, что до 19.10.2018 г. у ООО «СМУ-55» возникло состояние объективного банкротства, превышения суммы активов над пассивами в материалы дела не представлено. 

Истец указал, на то, что на текущий момент у должника общая сумма по требованию кредитора составляет 9589980,36 руб. Доказательств того, что данная задолженность не была отражена в бухгалтерской отчетности или тот факт, что кредиторская задолженность превышала активы должника не представлено. 

Иных доказательства, указывающих на наличие у должника на конец октября 2018 г. признаков несостоятельности (банкротства), в материалы дела не представлено. Сам по себе факт возбуждения дела о признании должника несостоятельным (банкротом) спустя более 1,5 лет не указывает на наличие признаков объективного банкротства на конкретную дату. 

Истец также указывал и на иные даты, в которые, по его мнению, возникает обязанность по подача ответчиком заявления о признании ООО «СМУ-55»: 05.08.2018 г., 05.09.2018 г., 25.05.2019 г., однако все они находятся за пределами заключения договоров между истцом и ООО «СМУ-55» и не могут свидетельствовать об обмане ответчиком истца как кредитора

Суд учитывает, что между истцом и ООО «СМУ-55» было заключено более 25 договоров период 01.10.2017 г. – 03.09.2018 г., что свидетельствует о длительности и доверительности правоотношений, однако дата неисполнения обязательств наступила 20.10.2018 г., а последний из договоров был заключен 03.09.2018 г. 

При таких обстоятельствах, суд не может признать доказанным указанный истцом момент возникновения у руководителя должника обязанности по обращению с заявлением о несостоятельности (банкротстве). 

Кроме того, в материалы дела не представлено достаточных доказательств, позволяющих суду самостоятельно определить иную дату возникновения у руководителя должника данной обязанности. 

Таким образом, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве. 

При оценке довода истца о наличии оснований для привлечения лиц, контролирующих должника, к субсидиарной ответственности за непередачу (отсутствие) документации по финансово-хозяйственной деятельности должника, суд счел необходимым исходить из следующего. 

Пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителя должника возложена обязанность в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обеспечить ему передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей. 

В связи с этим, учитывая указанный истцом момент совершения контролирующим должника лицом вменяемых ему действий, при рассмотрении спора подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266- ФЗ. 

В силу п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: - документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2); - документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4). 

В пункте 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника. 

Положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (пункт 6 указанной статьи). 

При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. 

В пункте 24 Постановления Пленума ВФ РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. 

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. 

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. 

Ответственность, предусмотренная статьей 61.11 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения главы 25 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. 

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо факта отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности исходя из того, приняло ли данное лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота. 

В силу общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности также имеет значение и причинно-следственная связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. Доказывание указанных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности. 

В силу п. 1 ст. 6  Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ  «О бухгалтерском учете» (далее – Закон о бухгалтерском учете) экономический субъект обязан вести бухгалтерский учет в соответствии с настоящим Федеральным законом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом. 

Согласно пункту 1 статьи 7 Закона о бухгалтерском учете ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта. В соответствии с пунктами 1, 3, 4 статьи 29 Закона о бухгалтерском учете первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года. Экономический субъект должен обеспечить безопасные условия хранения документов бухгалтерского учета и их защиту от изменений. 

Обязанность по предоставлению должником документации, установленная статьей 126 Закона о банкротстве, ФИО2 надлежащим образом не могла быть исполнена по причине того, что производство по заявлению истца о признании ООО «СМУ-55» несостоятельным (банкротом) было прекращено.

Ответчиком не представлено доказательств выбытия из его обладания документов о хозяйственной деятельности ООО «СМУ-55» либо их передача правопреемнику.

Между тем, виду отсутствия обязанности в передаче арбитражному управляющему документации, касающейся активов должника, обстоятельства невозможности формирования конкурсной массы, проведения мероприятий по взысканию дебиторской задолженности не подтверждены.

Равным образом не представлены доказательства вины не предоставлении документов на стадии принятия решения о введении процедуры банкротства должника.

С учетом нерабочих дней, установленных указами Президента Российской Федерации от 25.03.2020 № 206, от 02.04.2020 № 239 и от 28.04.2020 № 294, а также переносом выходных дней, установленным постановлением Правительства Российской Федерации от 10.07.2019 № 875, последний день сдачи в налоговые органы бухгалтерской отчетности за 2019 год – 12 мая 2020 года.

Ранее до установления режима нерабочих дней на период с 6 по 8 мая 2020 года, Минфин и ФНС приводили соответствующие разъяснения и указывали, что срок сдачи бухгалтерской отчетности за 2019 год переносится на 6 мая 2020 года.

Срок сдачи в налоговые органы бухгалтерской отчетности за 2019 год продлевается до 12 мая 2020 года (Письмо Минфина России и ФНС России от 30.04.2020 № 07-04-07/35323 / ВД-4-1/7364@).

Доказательства подлежат оценке судом в совокупности. 

Таким образом, суд считает недоказанной неправомерность бездействия         ФИО2, выразившееся в уклонении от исполнения обязанности по сохранности документов и передаче соответствующей документации арбитражному управляющему должника, в связи с чем, приходит к выводу об отсутствии оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности. 

Указание на то, что должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника, суд оценивает критически из следующего. 

Под  обычной хозяйственной деятельностью следует понимать любые операции, которые приняты в текущей деятельности соответствующего общества либо иных хозяйствующих субъектов, занимающихся аналогичным видом деятельности, сходных по размеру активов и объему оборота, независимо от того, совершались ли такие сделки данным обществом ранее (абзац третий пункт 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью», применяемого при рассмотрении дел по спорам о сделках, совершенных до даты вступления в силу Закона № 343-ФЗ. 

Так же суд учитывает, что признаки оспоримости и (или) недействительности сделок истцом не приведены. Правомерность и добросовестность директора предполагается, пока не доказано иное (ст. ст. 1, 10 ГК РФ).

Перечисление заработной платы сотрудникам, исполнение обязательство перед иными кредиторами, совершение сделки купли-продажи автомобиля само по себе не свидетельствует о существенном ухудшении финансового положения должника.

Суд считает, что отсутствуют доказательства возникновения в результате указанных сделок неблагоприятных последствий либо причинение истцу убытков, а также нарушения законных прав или интересов истца. 

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. 

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. (п. 16 Постановления Пленума ВФ РФ от 21.12.2017 № 53). 

Судебный акт, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, не может быть основан на предположениях. 

Заявителем представлены сведения о внесении налоговым органом сведений в Единый государственный реестр юридических лиц о недостоверности сведений от 02.12.2019 г.

Суд исходит из того, что регистрирующий орган в обязательном порядке проводит соответствующую проверку, по результатам которой юридическому лицу, недостоверность сведений о котором установлена, а также его учредителям (участникам) и руководителю направляется уведомление о необходимости представления достоверных сведений (п. 6 ст. 11 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее Закон          № 129-ФЗ).

В случае невыполнения юридическим лицом обязанности по представлению сведений регистрирующий орган принимает решение о внесении в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) записи о недостоверности содержащихся в реестре сведений о юридическом лице. 

Если эта запись находится в ЕГРЮЛ в течение более чем шести месяцев с момента внесения, регистрирующий орган вправе исключить юридическое лицо из ЕГРЮЛ во внесудебном порядке (п. 5 ст. 21.1 Закона № 129-ФЗ). 

Вместе с тем, юридическое лицо вправе устранить недостоверность сведений в ЕГРЮЛ путем представления в регистрирующий орган документов для внесения в ЕГРЮЛ изменений в сведения, в отношении которых содержится запись о недостоверности, а также обжаловать действия регистрирующего органа по внесению указанной записи в вышестоящий регистрирующий орган и/или в суд. 

С учетом даты внесения сведений о недостоверности и периода нахождения  ФИО2 в должности единоличного исполнительного органа и участника общества суд расценивает не предоставление последним сведений в регистрирующий орган или отсутствие обжалования как бездействие со стороны учредителя ФИО6

Указание на участие ФИО2 как участника и (или) руководителя в иных обществах не может свидетельствовать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. 

При таких обстоятельствах суд считает, что исковые требования ООО «Полисинтез» неподлежащими удовлетворению.

В соответствии с ч. 1 ст. 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицом, участвующим в деле, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются со стороны.  

С учетом изложенного, расходы по уплате государственной пошлины относятся на ООО «Полисинтез», при этом из федерального бюджета подлежит возврату                  ООО «Полисинтез» сумма излишне уплаченной государственной пошлины при подаче искового заявления в размере 3644 руб.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ООО «Полисинтез» отказать.

Возвратить ООО «Полисинтез» из федерального бюджета сумму излишне уплаченной государственной пошлины в размере 3644 руб.

Решение может быть обжаловано в месячный срок в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Белгородской области.

Судья         Косинский Ю.Н.