АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8479/21 

Екатеринбург

28 февраля 2024 г.

 

Дело № А76-9068/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 22 февраля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 февраля 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Плетневой В.В.,

судей Кудиновой Ю.В., Морозова Д.Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 08.09.2023 по делу № А76-9068/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023 по тому же делу. 

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняла участие представитель ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 12.05.2021 № 74АА 5331460).

 

В рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Меркада» (далее – общество «Меркада», должник) ФИО4 обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании права собственности на доли в праве собственности на незавершенный строительством объект недвижимости с кадастровым номером 74:36:0712005:547, расположенный по адресу: Комсомольский проспект в Курчатовском районе г. Челябинска Челябинской области, соответствующие нежилым помещениям № 402 (стр) и № 502 (стр); включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 540 000 руб. основного долга, как обеспеченного залогом имущества (доли) должника. 

В свою очередь, конкурсный управляющий обществом «Меркада» ФИО5, возражая в отношении требования ФИО4, обратилась в арбитражный суд с двумя заявлениями к ФИО4 и ФИО6 - о признании недействительными сделками договора участия в долевом строительстве от 25.03.2020 № 402/502, договора займа от 07.10.2019, договора уступки права требования от 03.04.2020 и соглашения о зачете взаимных требований от 03.04.2020, заключенных между должником и ответчиком, применении последствий недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.09.2022 указанные заявления объединены в одно производство для их совместного рассмотрения. 

Определениями арбитражного суда от 06.05.2023 и 07.07.2022 к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены финансовый управляющий ФИО6 – ФИО7, ФИО8 и ФИО2

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 08.09.2023 признаны недействительными сделками договор участия в долевом строительстве от 25.03.2020 № 402/502, заключенный между обществом «Меркада» и ФИО4, договор займа от 07.10.2019, заключенный между ФИО4 и ФИО6, договор уступки прав требования от 03.04.2020 и соглашение о зачете взаимных требований от 03.04.2020, заключенные между обществом «Меркада» и ФИО4 Применены последствия недействительности сделок. Признано отсутствующим у ФИО4 право требования к обществу «Меркада» о передаче нежилых помещений по договору участия в долевом строительстве от 25.03.2020 № 402/502. Исключены из Единого государственного реестра недвижимости сведения о зарегистрированных правах ФИО4, внесенные по записи регистрации № 74:36:0712005:28 – 74/001/2020-161 от 01.04.2020. В удовлетворении заявления ФИО4 о включении требования в реестр, признании права собственности на недвижимое имущество отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023 определение суда первой инстанции от 08.09.2023 оставлено без изменения, апелляционные жалобы ФИО6, ФИО2 – без удовлетворения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции от 08.09.2023 и постановлением апелляционного суда от 07.11.2023, ФИО2 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой.

Заявитель кассационной жалобы указывает на то, что выводы судов о наличии признаков недобросовестности ФИО2, который не проявил должной разумности и осмотрительности при заключении договора залога в части проверки их оплаты залогодателем ФИО4, в результате чего принял в залог неоплаченное, и, по сути, не принадлежащее залогодателю имущество, нарушают общие положения гражданского законодательства о добросовестности и возлагают на контрагента обязательства, не являющиеся обычным для оборота и принятыми в сложившихся обязательствах; полагает, что к кредитору необоснованно применен повышенный стандарт доказывания, тогда как признаки взаимосвязи ФИО2 с ФИО6, ФИО4 и обществом «Меркада», кроме добросовестного желания кредитора обеспечить свой заем и вернуть деньги, отсутствуют. 

ФИО2 полагает, что анализ возникших правоотношений между сторонами доказывает, что, выдавая заем ФИО6, кредитор ФИО2, действуя разумно и осмотрительно, предъявил требования о наличии обеспечения данного займа, ему был предоставлен договор залога прав требования, прошедший государственную регистрацию, сведения об оплате обязательства путем уступки прав требования и взаимозачета, при этом у ФИО2 отсутствовала обязанность по проверке финансовой состоятельности ФИО4, действительности представленных документов, так как такая действительность следовала из обстоятельств.

По мнению кредитора, право требования по займу ФИО2 к ФИО6 было обеспечено помещениями № 402/502 еще в 2018 году, путем заключения договоров долевого участия между обществом «Меркада», единственным участником которого являлся ФИО6 (заемщик), и ФИО2 (займодавец); обеспечение заемного обязательства на сумму более 7 млн. руб. залогом является распространенным и добросовестным поведением участника делового оборота, а последующая новация обязательства - в преддверии истечения сроков исковой давности по первоначальным обязательствам – экономически целесообразным решением. 

Заявитель жалобы отмечает, что достроенные помещения повышают вероятность возврата займов, и ФИО2, как бизнесмен, это понимал, тогда как о реальном финансовом положении и наличии иных просроченных обязательств на значительные суммы он уведомлен не был; проверка договоров на мнимость не относится к обычной проверке контрагента стороной гражданского оборота, а является компетенцией суда и не может быть вменена в качестве обязанности для признания действий добросовестными, при том, что финансовая состоятельность сторон и реальность отношений следовали из обстановки и из фактов государственной регистрации каждого договора между сторонами.

Конкурсный управляющий обществом «Меркада» ФИО5 в отзыве на кассационную жалобу в отношении изложенных доводов возражает, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Меркада» зарегистрировано в качестве юридического лица при создании 15.12.2011, уставный капитал 10 млн. руб. (запись от 14.12.2017), единственным учредителем с долей участия 100% номинальной стоимостью 10 млн. руб. значится ФИО6 (записи от 06.04.2021, 28.12.2022).

ФИО4 является законной супругой ФИО6, а также единственным участником с долей участия 100% номинальной стоимостью 10 тыс. руб. общества с ограниченной ответственностью «Компаньон», входящего в группу компаний, подконтрольную одному лицу – ФИО6

Обществу «Меркада» 06.07.2017 в аренду передан земельный участок с кадастровым номером 74:36:0712005:28 под строительство административного здания, расположенного на Комсомольском проспекте в Курчатовском районе города Челябинск, которое осуществлялось должником на основании разрешения № RU74315000-185-Г-2015 на строительство, выданного Администрацией г. Челябинска, со сроком действия до 31.03.2020.

Между обществом «Меркада» и ФИО6 подписан договор участия в долевом строительстве от 15.06.2018 № 504, по условиям которого застройщик обязался построить административное здание и после получения разрешения на ввод в эксплуатацию дома в срок не позднее 31.05.2019 передать участнику нежилое помещение № 504 (стр.) проектной площадью 194,89 кв. м стоимостью 3 897 800 руб. 

В подтверждение факта оплаты в материалы дела представлена квитанция к приходному кассовому ордеру от 28.06.2018 № 5 на сумму 3 897 800 руб. 

Далее, соглашением от 23.05.2019 стороны договорились расторгнуть договор и согласовали обязанность общества «Меркада» вернуть денежные средства в срок не позднее 01.04.2020.

Договор участия в долевом строительстве от 15.06.2018 № 504 и соглашение о расторжении от 23.05.2019 прошли государственную регистрацию в установленном законом порядке.

Позднее, в октябре 2019 года, ФИО6 и ФИО4 заключают договор займа от 07.10.2019, по условиям которого последняя передает ФИО6 в качестве займа денежные средства в размере 3 000 000 руб. на срок до 31.03.2020 с условием об оплате процентов за пользование займом в размере 0,5%. Передачу денежных средств стороны оформляют распиской от этой же даты.

В марте 2020 года общество «Меркада» принимает на себя обязательство передать ФИО4 нежилые помещения № 402 проектной площадью 72,23 кв. м и № 502 проектной площадью 70,27 кв. м общей стоимостью 3 000 000 руб. по договору участия в долевом строительстве от 25.03.2020 № 402/502. Оплата по данному договору оформлена сделками по уступке и зачету взаимных требований. 

В этот же день ФИО4 передает права требования нежилых помещений в залог ФИО2 по договору залога от 25.03.2020 в обеспечение обязательств ФИО4 по возврату ранее полученных займов на общую сумму 120 000 долларов США, эквивалентной 6 987 100 руб. на дату предоставления займа.

Обществом «Меркада» в лице директора Фридмана М.Д., ФИО6 и ФИО4 03.04.2020 подписаны два отдельных договора уступки права требования:

– по условиям договора, заключенного с ФИО6, общество «Меркада» передает ФИО6 права требования к ФИО4 по договору участия в долевом строительстве от 25.03.2020 № 402/502 в части суммы 2 600 000 руб.;

– по условиям договора, заключенного с ФИО4, общество «Меркада» принимает от ФИО4 права требования к ФИО6 по договору займа от 07.10.2019 в части суммы 2 600 000 руб.

При этом условие о возмездной цессии каждый договор уступки не содержит, стоимость уступленного права сторонами не согласована.

Затем, 03.04.2020, сторонами оформлены два соглашения о зачете взаимных требований:

– по условиям зачета между должником и ФИО6 стороны согласовали взаимное прекращение встречных требований на сумму 2 600 000 руб. по договору уступки права требования от 03.04.2020 и соглашению от 23.05.2019 о расторжении договора участия в долевом строительстве от 15.08.2018 № 504;

– по условиям зачета между должником и ФИО4 стороны согласовали взаимное прекращение встречных требований на сумму 2 600 000 руб. по договору уступки права требования от 03.04.2020 и договору участия в долевом строительстве от 25.03.2020 № 402/502. При этом в данной части сделки должник и ФИО4 производят зачет по обязательству, которое перешло к ФИО6 по договору цессии от 03.04.2020 между обществом «Меркада» и ФИО6

Административное здание, расположенное на указанном земельном участке, и степень готовности конструктивных элементов которого составляет 82% согласно отчету общества с ограниченной ответственностью «БТИ-ПРОЕКТ», поставлено на учет как объект незавершенного строительства с кадастровым номером 74:36:0712005:547.

Полагая, что оспариваемые сделки совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, управляющий ФИО5 обратилась в суд с соответствующими заявлениями. В качестве правового основания для признания сделок недействительными указаны положения статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявления управляющего, пришел к выводу о наличии необходимой совокупности условий для признания оспариваемых сделок недействительными и применения последствий их недействительности.

Суд апелляционной инстанции выводы суда первой инстанции поддержал.

При этом суды руководствовались следующим. 

В силу пунктов 1, 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. 

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает основания для оспаривания сделок должника, совершенных при неравноценном встречном предоставлении (пункт 1), либо с причинением вреда (пункт 2).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно пункту 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки. При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

В соответствии с разъяснениями, данными в пунктах 5 - 9 названного постановления, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств.

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как установлено судами и следует из материалов дела, производствопо делу о банкротстве общества «Меркада» возбуждено 16.04.2021, оспариваемые сделки совершены 07.10.2019, 25.03.2020, 03.04.2020, то есть в пределах периода подозрительности, предусмотренного статьей 61.2 Закона о банкротстве.

При этом на момент совершения спорных сделок должник имел неисполненные и в последующем включенные в реестр требований кредиторов обязательства перед обществом с ограниченной ответственностью «Брик Мастер», которое в феврале 2020 года инициировало судебное разбирательство по взысканию с общества «Меркада» задолженности по договорам уступки права требования от 24.05.2019, от 26.11.2019 и договору подряда от 16.06.2016 № БМ/097/2016 (дело № А76-4323/2020).

Соответственно, на момент совершения оспариваемых сделоку общества «Меркада» уже имелись неисполненные обязательства перед кредиторами. 

Судами первой и апелляционной инстанций указано, что сделки совершены с аффилированными лицами – ФИО6, являющимся единственным учредителем должника, и ФИО4 – законной супругой ФИО6, что подтверждается свидетельством о заключении брака № 

<

...>, выданным Центральным отделом ЗАГС Администрации города Челябинска 18.04.2015, брак заключен 18.04.2015).

Поскольку данные спорные правоотношения отягощены банкротным элементом, а также фактом аффилированности между лицами (на котором настаивал конкурсный управляющий), то следствием такого обстоятельства является изменение стандарта доказывания, то есть степени требовательности суда к составу и качеству доказательств, необходимых и достаточных для формирования у суда убежденности о существовании доказываемых обстоятельств, применяемого в зависимости от категории спора, а также его конкретных обстоятельств. 

Строгий стандарт доказывания, характерный для рассмотрения судами аналогичных споров, ужесточается в ситуации оспаривания сделок с аффилированным лицом, когда суд применяет повышенный стандарт доказывания. Соответственно, наличие аффилированности не порочит саму сделку, но влияет на распределение бремени доказывания и критерии доказывания. При этом повышенный стандарт доказывания предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств.

Установив факт заинтересованности ФИО6 и ФИО4, суды обеих инстанций признали, что вся цепочка последовательных сделок совершена между заинтересованными лицами, на основании чего презюмировали осведомленность ответчиков по данным сделкам о финансовом состоянии должника и наличии у него на дату совершения оспариваемых сделок кредиторов, срок исполнения обязательств перед которыми наступил, приняв во внимание, что надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие названную презумпцию и свидетельствующие об ином, не представлены. 

По результатам оценки доказательств суды заключили, что оспариваемые сделки являются безвозмездными, указав на то, что правоотношения участников цепочки сделок сложились таким образом, при котором общество «Меркада» является обязанным по отношению к ФИО4 по передаче двух нежилых помещений и по отношению к ФИО6 по возврату остатка долга в размере 1 297 800 руб. в рамках соглашения о расторжении от 23.05.2019, при том, что доказательства, свидетельствующие о том, что должник получил встречное исполнение в денежном эквиваленте по договорам участия в долевом строительстве от 25.03.2020 № 402/502, от 15.06.2018 № 504, в материалы дела со стороны лиц, участвующих в деле, не представлены (статьи 9, 65, 71 АПК РФ). 

Проанализировав представленные Федеральной налоговой службой России сведения, суды заключили, что имущественное положение ФИО4 не позволяло в октябре 2019 года предоставить ФИО6 заем в размере 3 000 000 руб..

При этом суды не приняли в качестве допустимого доказательства представленный оригинал квитанции к приходному кассовому ордеру от 28.06.2018 № 5 на сумму 3 897 800 руб., якобы подтверждающий внесение наличных денежных средств ФИО6 в кассу общества «Меркада» по договору долевого участия от 15.06.2018 № 504, поскольку в нем отсутствуют сведения о внесении денежных средств на расчетный счет должника. Каких-либо доказательств или пояснений, позволяющих поставить под сомнение выводы судов в данной части, в нарушение положений статьи 65 АПК РФ не ответчиками не представлено.

Равным образом суды отметили, что обязательства ФИО6 перед обществом «Меркада» по договору займа от 07.10.2019 в результате заключения договора уступки от 03.04.2020, с учетом недоказанности реальности сделки и того, что указанное лицо находится в процедуре банкротства, экономическую ценность для должника не представляют.

Совокупная оценка изложенных обстоятельств и представленных сторонами доказательств позволила судам прийти к заключению о том, что спорные сделки при отсутствии оправдательных документов, доказательств поступления денежных средств на счета должника и с учетом наличия заинтересованности между ответчиками и должником совершены участниками сделок без реального намерения вступать в правомочия владения и пользования объектом.

В рассматриваемом случае, учитывая обстоятельства заключения спорных сделок, принимая во внимание незначительный временной разрыв между их совершением, суды квалифицировали оспариваемые сделки как единую сделку, цель которой – безвозмездный вывод ликвидного имущества должника, заключив, что в результате ее совершения произошло существенное уменьшение стоимости активов должника, приведшее к невозможности полного погашения требований кредиторов, в связи с чем, в отсутствие доказательств обратного, признали такие сделки недействительными по основанию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и, исходя из положений статьи 167 ГК РФ, статьи 61.6 Закона о банкротстве, применили последствия недействительности сделок в виде признания отсутствующим у ФИО4 прав требования о передаче нежилых помещений по договору участия в долевом строительстве и исключении из ЕГРН сведений о соответствующих правах указанного лица.

Принимая во внимание установленные обстоятельства недействительности договора участия в долевом строительстве от 25.03.2020 № 402/502, и, как следствие, отсутствие у общества «Меркада» обязанности отвечать по обязательствам, суды также пришли к выводу об отсутствии совокупности необходимых условий для удовлетворения требований ФИО4

Помимо этого, суды по результатам исследования и оценки всех имеющихся в деле доказательств установили, что спорное имущество после совершения оспариваемых сделок обременено залогом.

Так, в рамках дела № А76-9075/2021 о банкротстве ФИО6 кредитор ФИО2 26.10.2021 обратился в суд с заявлением о включении задолженности в рамках договоров займа от 01.04.2020 № 1/2020, от 06.07.2017 № 1/17, от 10.07.2017 № 2/07 в общей сумме 102 556 руб. 06 коп. в реестр требований кредиторов должника. 

При рассмотрении требования кредитора судом установлено, что между ФИО2 и ФИО6 заключены договоры займа от 06.07.2017 № 1/07, по условиям которого займодавец передает в собственность, а заемщик принимает сумму займа в размере 25 000 долларов США, которую обязуется возвратить займодавцу в сроки на условиях, предусмотренных настоящим договором; и от 10.07.2017 № 2/07, по условиям которого заимодавец передает в собственность, а заемщик принимает сумму займа в мере 5000 долларов США, которую обязуется возвратить займодавцу в срок и на условиях, усмотренных настоящим договором.

Заем предоставлен на условиях договора займа от 06.07.2017 № 1/07 в связи с затянувшимися сроками возврата займа, сторонами обязательства были новированы в единый договор займа от 01.04.2020 № 1/2020, по условиям которого заимодавец передает в собственность, а заемщик прием займа в размере 60 000 долларов США, что эквивалентно сумме в размере 3 493 350 руб. на дату предоставления займа.

К моменту заключения настоящего договора размер займа признается сторонами в размере 5 588 787 руб. на дату подписания договора (пункт 1.2).

В целях обеспечения возврата суммы займа был заключен договор залога.

Согласно пункту 1.1 договора залога права требования участия в долевом строительстве от 25.03.2020, залогодержатель (ФИО2) вправе в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения залогодателем обязательств по возврату суммы займа по договору займа от 06.07.2017 № 1/07, договору займа от 10.07.2017 № 2/07, расписке от 22.02.2018 получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами залогодателя. Предмет залога: право требования от общества «Меркада» на передачу в собственность после окончания строительства и получения разрешения на ввод в эксплуатацию административного здания, находящегося по строительному адресу: по Комсомольскому проспекту в Курчатовском районе города Челябинска Челябинской области на земельном участке, площадью 362 кв. м, с кадастровым № 74:36:0712005:28, следующих объектов расположенных в здании: помещение под размещение объектов 4 административного назначения № 402, проектной площадью 72,23 кв. м, этаж 4., помещение под размещение объектов административного назначения № 502, проектной площадью 70,27 кв. м.

Определением суда от 17.08.2022 по делу № А76-9075/2021 требование ФИО2 в размере 5 262 260 руб. 34 коп. включено в реестр требований кредиторов должника в составе третьей очереди. 

При рассмотрении настоящего обособленного спора ФИО2 указывал на то, что является добросовестным залогодержателем и просил сохранить право залога на основании заключенного между ним и ФИО4 договора залога прав на нежилые помещения.

Согласно пункту 1 статьи 358.1 ГК РФ предметом залога обязательственных прав являются имущественные права (требования), вытекающие из обязательства залогодателя. Залогодателем права может быть лицо, являющееся кредитором в обязательстве, из которого вытекает закладываемое право (правообладатель). Если законом или договором залога права не установлено иное, предметом залога являются все принадлежащие залогодателю права, которые вытекают из соответствующего обязательства и могут быть предметом залога.

В силу пункта 1 статьи 358.3 ГК РФ в договоре залога права наряду с условиями, предусмотренными статьей 339 Кодекса, должны быть указаны обязательство, из которого вытекает закладываемое право, сведения о должнике залогодателя и сторона договора залога, у которой находятся подлинники документов, удостоверяющих закладываемое право.

Залог права возникает с момента заключения договора залога, а при залоге будущего права с момента возникновения этого права (статья 358.5 Кодекса).

Суды констатировали, что в рассматриваемом случае предметом залога выступают права по договору участия в долевом строительстве, следовательно, залог возникает с момента регистрации соответствующих обременений в ЕГРН (пункт 5 статьи 5 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости))».

Право требования к застройщику, ведущему строительство многоквартирных домов, о передаче в собственность квартиры в будущем может быть предметом залога; залогодателем в таких отношениях будет выступать лицо, обладающее соответствующим правом (участник строительства), а обязанным – лицо, осуществляющее строительство, заключившее договоры, предусматривающие передачу жилых помещений в собственность (застройщик).

Однако признание договора участия в долевом строительстве жилого дома недействительным означает, что данный договор недействителенс момента его совершения и в связи с этим не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с его недействительностью (пункт 1 статьи 167 ГК РФ). Соответственно, участник строительства по недействительному договору не может обладать правом требования от застройщика передачи жилых помещений в собственность, а значит, не может передать такое право в залог банку.

Из приведенных суждений следует, что поскольку объектом залога обязательственных прав является не вещь, а требование одного лица к другому, основанное на обязательстве, то залог не может быть сохранен при недействительном обязательстве.

При этом суды учли особенности удовлетворения требований залогодержателя при нарушении обеспеченного обязательства, характерные для залога обязательственных прав.

В случае просрочки должника по обеспеченному требованию залогодержатель имеет право требовать исполнения от должника по заложенному требованию в свой адрес (пункт 3 статьи 358.6 ГК РФ).

Залог обязательственных прав означает, что залогодержатель имеет приоритет перед другими кредиторами залогодателя при обращении взыскания на заложенное требование. Однако признание договора участия в долевом строительстве недействительным влечет невозможность обращения взыскания на права участника долевого строительства из этого договора для всех кредиторов, в том числе залогового.

Применительно к изложенным разъяснениям, проанализировав доводы ФИО2, положенные в основу позиции о сохранении права залога на основании заключенного между ним и ФИО4 договора залога прав на нежилые помещения, учитывая, что кредитор не проявил должной разумности и осмотрительности при заключении договора залога рассматриваемых прав требований в части проверки их оплаты залогодателем ФИО4, в результате чего принял в залог неоплаченное и, по сути, не принадлежащее залогодателю имущество, суды не установили оснований для сохранения залога. 

При этом судами отклонены возражения ФИО2 относительно отсутствия у него обязанности по проверке финансовой состоятельности ФИО4. и действительности представленных документов, поскольку, совершая обеспечительную сделку, кредитор имел возможность и был обязан установить факт оплаты (неоплаты) прав требования, предлагаемых ФИО4 в залог, путем запроса у залогодателя документов, подтверждающих оплату объектов долевого строительства. Суды отметили, что добросовестный покупатель должен был усомниться в правомерности заключения договора участия долевом строительстве, произведенной уступки прав (требований), заключении соглашения о зачете взаимных требований, и должен был проверить фактическую принадлежность ФИО4 залогового имущества.

Проанализировав доводы ФИО2 о его добросовестности в качестве залогодержателя, суды первой и апелляционной инстанций оценили их критически, указав на то, что из анализа заключенных договоров займа между ФИО2 и ФИО6 (договор займа от 06.07.2017 № 1/07, по условиям которого заимодавец передает в собственность, а заемщик принимает сумму займа в размере 25 000 долларов США; от 10.07.2017 № 2/07, по условиям которого заимодавец передает в собственность, а заемщик принимает сумму займа в размере 5 000 долларов США, 22.02.2018 по поручению заемщика предоставлена дополнительная сумма займа в размере 30 000 долларов США; от 01.04.2020 № 1/2020, по условиям которого заимодавец передает в собственность, а заемщик принимает сумму займав размере 60 000 долларов США), с обществом «Меркада» (договоры долевого участия от 21.02.2018 № 402, № 502), и договора залога права требования от общества «Меркада» тех же самых помещений, следует, что сторонами совершены сделки, не характерные для лиц, не входящих в одну группу.

Суды пришли к выводу о том, что такие обстоятельства свидетельствуют о наличии заинтересованности между ФИО6, ФИО4, ФИО2 и обществом «Меркада», с учетом чего пришли к выводу о том, что правовые основания возникновения у ФИО2 залога в отношении прав на получение нежилых помещений № 402 проектной площадью 72,23 кв. м и № 502 проектной площадью 70,27 кв. м в строящемся административном здании отсутствуют.

Таким образом, при вынесении обжалуемых судебных актов суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела наличия в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности оснований для сохранения залога, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Отклоняя доводы ФИО2 о нерассмотрении судом первой инстанции ходатайства об объединении его требования с требованием ФИО4, суд апелляционной инстанции исходил из того, что в данном конкретном случае основания для объединения споров в одно производство для их совместного рассмотрения отсутствовали (статья 130 АПК РФ).

Наряду с изложенным суд апелляционной инстанции отверг доводы ФИО2 о нерассмотрении судом первой инстанции его ходатайства о приостановлении производства по делу до принятия решения Центральным районным судом города Челябинска по делу № 2-2481/2022, как противоречащие материалам дела. Так, определением суда от 18.04.2022 указанное ходатайство ФИО2 удовлетворено, производство по его заявлению о передаче нежилых помещений № 402 и № 502 приостановлено до вступления в законную силу судебного акта, которым закончится рассмотрение по существу гражданское дело № 2-2481/2022. Определением Центрального районного суда г. Челябинска от 24.05.2022 по делу № 22481/2022 производство приостановлено до вступления в законную силу окончательного судебного акта по настоящему обособленному спору.

Таким образом, суд апелляционной инстанции заключил, что право ФИО2 на доступ к правосудию не нарушен.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела, суд округа полагает, что судами первой и апелляционной инстанций верно и в полной мере установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения настоящего спора по существу, им дана надлежащая правовая оценка, приведенные сторонами спора доводы и возражения исследованы в полном объеме с указанием в обжалуемых судебных актах мотивов, по которым они были приняты или отклонены, выводы судов соответствуют установленным ими фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, и основываются на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Вопреки суждениям заявителя кассационной жалобы указанные выводы судов первой и апелляционной инстанций не противоречат имеющимся в деле доказательствам, не свидетельствуют о неправильном применении норм материального права, основаны на совокупной оценке фактических обстоятельств настоящего дела, оснований для переоценки которых у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).

Доводы ФИО2 о том, что он является добросовестным приобретателем, надлежащим образом исполнившим свои обязательства по оплате приобретенного имущества, судом округа отклоняются, поскольку являлись предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций и мотивированно ими отклонены с учетом обстоятельств данного конкретного спора, в том числе с учетом установленной заинтересованности между ФИО6, ФИО4, ФИО2 и обществом «Меркада».

Иные доводы заявителя кассационной жалобе, по сути, дублируют ранее приводимые им при рассмотрении спора по существу обстоятельства, являлись предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, получили с их стороны надлежащую и исчерпывающую правовую оценку, обоснованности которой не опровергают и не свидетельствуют о нарушении ими норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются исследования и оценки фактических обстоятельств и доказательственной базы по спору, ввиду чего подлежат отклонению судом округа как выходящие за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 - 288 АПК РФ.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 08.09.2023 по делу № А76-9068/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                                                В.В. Плетнева 

 

Судьи                                                                                             Ю.В. Кудинова 

 

                                                                                                       Д.Н. Морозов