АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А76-33104/2022

20 сентября 2023 года

г. Челябинск

Резолютивная часть решения объявлена 13 сентября 2023 года.

Полный текст решения изготовлен 20 сентября 2023 года.

Судья Арбитражного суда Челябинской области Мосягина Е.А. при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «Прогресс», ОГРН 

<

***>, г. Челябинск, к ФИО2, г. Челябинск, о взыскании 1 976 201 руб. 08 коп.

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «Прогресс», ОГРН 

<

***>, г. Челябинск, (далее - истец), 06.10.2022 обратилось с исковым заявлением в Арбитражный суд Челябинской области к ФИО2, г. Челябинск, (далее – ответчик), о взыскании в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 1 566 081 руб. 57 коп., процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 11.04.2018 по 14.12.2022 в размере 410 119 руб. 51 коп. с последующим начислением по день фактического исполнения обязательства.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 24.11.2022 исковое заявление принято к производству (т. 1 л.д. 1).

Стороны, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения вопроса, в судебное заседание не явились, полномочных представителей не направили.

Ответчик представил в материалы дела письменный мотивированный отзыв на исковое заявление в соответствии с требованиями статьи 131 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), в котором возражал против удовлетворения заявленных требований (л.д. 77-80).

Неявка в судебное заседание лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, не препятствует рассмотрению дела по существу в их отсутствие (пункт 3 статьи 156 АПК РФ).

Дело рассматривается по правилам частей 1, 3 статьи 156 АПК РФ в отсутствие представителей сторон, извещенных надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, по имеющимся в деле доказательствам.

Исследовав письменные материалы дела, суд приходит к выводу о том, что исковые требования подлежат удовлетворению в полном объеме в связи со следующим.

Как следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью «Техногарант» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица в Едином государственном реестре юридических лиц 22.11.2010 Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области.

Участником общества с ограниченной ответственностью «Техногарант» являлся ФИО2 с долей в уставном капитале общества 100 % номинальной стоимостью доли 10 000 руб.

ФИО2 с 22.11.2010 до даты ликвидации являлся директором общества.

Как следует из материалов дела, 11.01.2016 ООО «Техноиндустрия» на основании товарных накладных №1 от 11.01.2016, № 2 от 11.01.2016, № 3 от 11.01.2016 на общую сумму 1 262 364 рубля в адрес ответчика был поставлен товар (л.д. 55-56).

Указанный товар получен ООО «Техногарант» в полном объеме, о чем в товарных накладных, имеются соответствующие отметки (подпись ответственного лица покупателя и печать). Претензий и рекламаций по качеству и количеству  поставленного товара  покупателем в адрес ответчика направлено не было. Возврат товара также не осуществлялся (доказательств обратного суду не представлено).

ООО «Техногарант» полученный товар оплачен не был, в результате чего за ним образовалась задолженность в сумме 1 262 364 руб.

26.02.2018 между ООО «Техноиндустия» (цедент) и ООО «Прогресс» (цессионарий,) заключен договор уступки права требования долга (цессия), по которому Цедент уступает, а Цессионарий принимает в полном объеме права требования расчета за поставленный и принятый покупателем - обществом с ограниченной ответственностью «ТехноГарант» (должник) - товар согласно товарных накладных № 1 от 11.01.2016, № 2 от 11.01.2016, № 3 от 11.01.2016, на общую сумму 1 262 364 руб. (л.д. 57-58).

Ссылаясь на неисполнение ООО «Техногарант» обязательств покупателя ООО «Прогресс» обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением о взыскании с ООО «Техногарант» основного долга в размере 1 262 364 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в период с 12.01.2016 по 10.04.2018 в размере 250 588 руб. 05 коп., судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 25 000 руб.

Решением Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-19498/2018 от 17.06.2019 с ООО «Техногарант» в пользу ООО «Прогресс» взыскана задолженность в размере 1 262 364 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 250 588 руб. 05 коп. за период с 12.01.2016 по 10.04.2018, проценты за пользование чужими денежными средствами в порядке статьи 395 ГК РФ за период с 11.04.2018 по день фактической уплаты задолженности, начисленные на сумму задолженности, с учетом ключевой ставки Банка России, действовавшей в соответствующие периоды, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 28 129 руб. 52 коп. и расходы на оплату услуг представителя в размере 25 000 руб.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда № 18АП-11179/2019 от 30.08.2019 решение Арбитражного суда Челябинской области от 17.06.2019 по делу № А76-19498/2018 оставлено без изменения, апелляционная жалоба общества с ограниченной ответственностью «Техногарант» – без удовлетворения.

13.09.2019 для принудительного исполнения указанного решения Арбитражным судом Челябинской области выдан исполнительный лист серии ФС № 030356198.

24.09.2019 МОСП г. Челябинска по ЮЛ УФССП по Челябинской области возбуждено исполнительное производство 224003/19/74020-ИП, окончено постановлением об окончании и возвращении исполнительного документа взыскателю от 16.06.2020 по основаниям статьи 46 части 1 пункта 4 № 229-ФЗ (прекращение исполнительного производства по причине отсутствия имущества и доходов должника)

30.11.2020 Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области приняла решение об исключении из единого государственного реестра юридических лиц в связи с недостоверностью сведений ООО «Техногарант» на основании пункта 5 статьи 21.1 ФЗ от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

По данным выписки из ЕГРЮЛ деятельность ООО «Техногарант» прекращена 24.03.2021.

Полагая, что по долгам ООО «Техногарант» в порядке субсидиарной ответственности должен отвечать участник и бывший руководитель общества ФИО2 истец обратился в суд с настоящим иском.

Ссылаясь на то обстоятельство, что ответчиком не приняты меры по исполнению денежного обязательства на основании вступившего в законную силу решения суда, ликвидация ООО «Техногарант» повлекла невозможность удовлетворения требований кредиторов, истец обратился в суд с заявлением о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон № 14-ФЗ), статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской (далее - ГК РФ).

В силу частью 1 статьи 2 Закона № 14-ФЗ участники общества не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества.

Следовательно, по общему правилу участники общества с ограниченной ответственностью не несут ответственности по обязательствам юридического лица. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. 

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 вышеуказанной статьи).

Таким образом, несмотря на синкретичность института возмещения убытков, закон связывает механизм привлечения участников и руководителя единоличного исполнительного органа юридического лица к субсидиарной ответственности с выявленными фактами недобросовестности и неразумности их поведения, смещая акцент с презумпции виновности лица, нарушившего обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ) к опровержению презумпции добросовестности (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 Кодекса, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. В Определении Верховного Суда РФ от 01.09.2015 № 5-КГ15-92 разъяснено, что презумпция добросовестности и разумности действий субъектов гражданских правоотношений предполагает, что бремя доказывания обратного лежит на той стороне, которая заявляет о недобросовестности и неразумности этих действий.

Из изложенного следует, что само по себе наличие непогашенной задолженности общества перед его кредиторами не влечет субсидиарной ответственности его участника или руководителя.

Как следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью «Техногарант» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица в Едином государственном реестре юридических лиц 22.11.2010 Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области.

30.11.2020 Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 17 по Челябинской области приняла решение об исключении из единого государственного реестра юридических лиц в связи с недостоверностью сведений ООО «Техногарант» на основании пункта 5 статьи 21.1 ФЗ от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

По данным выписки из ЕГРЮЛ деятельность ООО «Техногарант» прекращена 24.03.2021.

В соответствии со статьи 64.2 ГК РФ, частями 1, 2 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность. Такое юридическое лицо может быть исключено из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.

При наличии одновременно всех указанных в пункте 1 настоящей статьи признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях (Постановление от 06.12.2011 № 26-П, Определения от 17.01.2012 № 143-О-О, от 24.09.2013 № 1346-О, от 26.05.2016 № 1033-О и др.), правовое регулирование, установленное вышеуказанной статьей, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ (в том числе о прекращении деятельности юридического лица), доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота.

Согласно данным ЕГРЮЛ участником общества с ограниченной ответственностью «Техногарант» являлся ФИО2 с долей в уставном капитале общества 100 % номинальной стоимостью доли 10 000 руб.

ФИО2 с 22.11.2010 до даты ликвидации являлся директором общества.

Истцом в качестве основания привлечения ответчика к субсидиарной ответственности указано бездействие, выразившееся в наличии непогашенной задолженности перед кредитором, о которой, по мнению истца, ФИО2 знал, однако мер по ее погашению не предпринимал, равно как умышленно не устранял причины, в следствии которых ООО «Техногарант» было исключено из ЕГРЮЛ.

В случае несостоятельности (банкротства) общества по вине его участников или по вине других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на указанных участников или других лиц в случае недостаточности имущества общества может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам (часть 3 статьи 3 Федерального закона от 08.02.199. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества (часть 3.1. указанной статьи).

Истец полагает, что ответчик, реализуя управленческие и корпоративные функции, знал или должен был знать о противоправности своих действий, совершенных в ущерб интересам истца, однако не принял мер по прекращению либо отмене процедуры исключения общества из ЕГРЮЛ. 

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения учредителя и руководителя общества следует применять разъяснения, изложенные в пунктах 2, 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Согласно указанным разъяснениям, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Конституция РФ в качестве одной из основ конституционного строя провозглашает свободу экономической деятельности (часть 1 статьи 8) и закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (часть 1 статьи 34).

В силу данных конституционных предписаний граждане могут самостоятельно определять сферу своей экономической деятельности и осуществлять ее как непосредственно, в индивидуальном порядке, так и опосредованно, в том числе путем создания коммерческого юридического лица либо участия в нем единолично или совместно с другими гражданами и организациями.

В то же время осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (часть 3 статьи 17 Конституции РФ). Исходя из этого, отдавая предпочтение тому или иному способу осуществления экономической деятельности, граждане соглашаются с теми юридическими последствиями, которые обусловливаются установленным федеральным законодателем - исходя из существа и целевой направленности соответствующего вида общественно полезной деятельности и положения лица в порождаемых ею отношениях - правовым статусом субъектов этой деятельности, включая права и обязанности, а также меры ответственности.

Одной из организационно-правовых форм коммерческих организаций, которые создаются в целях осуществления предпринимательской деятельности и наиболее востребованы рынком, являются хозяйственные общества, в частности их разновидность - общество с ограниченной ответственностью (пункт 4 статьи 66 ГК РФ).

Правовое положение обществ с ограниченной ответственностью, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, корпоративные права и обязанности их участников непосредственно из Конституции Российской Федерации не вытекают - они регулируются федеральными законами, в частности ГК РФ и Федеральным законом «Об обществах с ограниченной ответственностью» (определения от 15.11.2007 № 758-О-О и от 03.07.2014 № 1564-О). Федеральный законодатель, действуя в рамках предоставленных ему ст.71 (пункт «о») и 76 (часть 1) Конституции РФ полномочий, при регулировании гражданско-правовых, в том числе корпоративных, отношений призван обеспечивать их участникам справедливое, соответствующее разумным ожиданиям граждан, потребностям рынка, социально-экономической ситуации в стране, не ущемляющее свободу экономической деятельности и не подавляющее предпринимательскую инициативу соотношение прав и обязанностей, а также предусмотреть соразмерные последствиям нарушения обязанностей, в том числе обязательств перед потребителями, меры и условия привлечения к ответственности на основе конституционно значимых принципов гражданского законодательства.

Конституционный Суд Российской Федерации ранее обращал внимание на то, что наличие доли участия в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью не только означает принадлежность ее обладателю известной совокупности прав, но и связывает его определенными обязанностями (Определение от 03.07.2014 № 1564-О).

Гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (пункт 4 статьи 65.2 ГК РФ).

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица - внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации - это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.

Завершение деятельности юридических лиц представляет собой протяженные во времени, многостадийные ликвидационные процедуры, направленные в том числе на обеспечение интересов их кредиторов. Указанные процедуры, как правило, связаны со значительными временными и финансовыми издержками, желание освободиться от которых побуждает контролирующих общество лиц к уклонению от исполнения установленных законом обязанностей по ликвидации юридического лица.

В пункте 2 статьи 62 ГК РФ закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (пункт 6 статьи 61, абзац 2 пункта 4 статьи 62, пункт 3 статьи 63 ГК РФ). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (статья 9, пункты 2 и 3 статьи 224 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 06.12.2011 № 26-П; определения от 17.01.2012 № 143-О-О, от 24.09.2013 № 1346-О, от 26.05.2016 № 1033-О и др.).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (введенном Федеральным законом от 28 декабря 2016 года № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года № 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции РФ, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13.03.2018г. № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29.09.2020г. № 2128-О и др.).

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абзац 2 пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью». Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Вышеуказанная позиция отображена в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО3».

В данном случае истцом доказано совершение ответчиками действий, свидетельствующих о его недобросовестности и неразумности, вследствие чего на последнего перешло бремя опровержения данных обстоятельств.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 06.03.2023 суд обязал ИФНС России по Курчатовскому району г. Челябинска представить сведения об открытых счетах ООО «Техногарант»  за период с 01.01.2015 по день исключения общества из ЕГРЮЛ (л.д. 90).

В ответ на запрос суда ИФНС России по Курчатовскому району г. Челябинска представила в материалы дела справку о банковских счетах, имеющихся в налоговом органе в отношении ООО «Техногарант» (л.д. 93-94).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 06.06.2023 суд обязал акционерное общество Банк конверсии «Снежинский» представить выписку с расчетного счета № 

<

***> ООО «Техногарант» за период с 11.01.2016 по день закрытия счета (лд. 119).

В ответ на запрос суда акционерное общество Банк конверсии «Снежинский» представило в материалы дела выписку о движении денежных средств по расчетному счету № 

<

***>, принадлежавшему ООО «Техногарант», за период с 11.01.2016 по дату закрытия 11.01.2021 (л.д. 127-128).

Из представленной выписки по счету следует, что за анализируемый период на счет ФИО2 произведены следующие перечисления:

- с назначением платежа: «ФИО2, возврат средств по Договору краткосрочного займа №1/2016 от 16.02.2016г. НДС не облагается» в общей сумме 4 887 000 руб.;

- с назначением платежа: «Пополнение л/сч 

<

***> на имя ФИО2 … возврат средств по договору займа НДС не 3 облагается» на общую сумму 238 729 руб. 18 коп.;

- с назначением платежа: «Пополнение л/сч 

<

***> на имя ФИО2, удержанное из заработной платы за январь, март, апрель, май, июнь 2016г. НДС не облагается.» на общую сумму 187 213 руб. 58 коп.;

- с назначением платежа «на оплату хозрасходов» и «возмещение по подотчету» на общую сумму 403 989 руб. 79 коп.;

- с назначением платежа «на оплату хозрасходов» и «возмещение по подотчету» на обую сумму 84 095 руб. 94 коп.;

- с назначением платежа «на командировочные расходы» 245 280 руб. 00 коп.

Из содержания указанных документов следует, что товарно-материальных ценностей и иных активов у ООО «Техногарант» было достаточно, чтобы погасить задолженность перед ООО «Прогресс».

В силу части 2 статьи 9, части 3.1 статьи 70 АПК РФ, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. Обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

В Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 №308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006 разъяснено, что исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента должно быть истолковано против нее (статья 9, часть 3 статьи 65, часть 3.1 статьи 70 АПК РФ).

В силу части 6 статьи 121, части 1 статьи 123 АПК РФ, лица, участвующие в деле, и иные участники арбитражного процесса считаются извещенными надлежащим образом, если к началу судебного заседания, совершения отдельного процессуального действия арбитражный суд располагает сведениями о получении адресатом копии определения о принятии искового заявления или заявления к производству и возбуждении производства по делу, направленной ему в порядке, установленном настоящим Кодексом, или иными доказательствами получения лицами, участвующими в деле, информации о начавшемся судебном процессе.

Лица, участвующие в деле, после получения определения о принятии искового заявления или заявления к производству и возбуждении производства по делу, а лица, вступившие в дело или привлеченные к участию в деле позднее, и иные участники арбитражного процесса после получения первого судебного акта по рассматриваемому делу самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи.

При указанных обстоятельствах, по мнению суда, в действиях ответчиков очевидны признаки недобросовестности, поскольку, являясь участниками и руководителем ООО «Техногарант», ответчик не мог не знать о наличии у их общества долга перед истцом, подтвержденным вступившим в законную силу судебным актом. Более того, необходимо отметить, что резолютивная часть решения суда по делу № А76-19498/2018 была изготовлена 07.06.2019. При этом, как следует из материалов дела, попыток погасить долг перед истцом либо выполнить обязанность по направлению заявления общества о банкротстве (в случае отсутствия у общества денежных средств для погашения задолженности), ответчиком не предпринималось. Иного ответчиком не доказано.

Необходимо также отметить, что решение Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-19498/2018 вынесено 07.06.2019, тогда как запись о прекращении юридического лица ООО «Техногарант» внесена в ЕГРЮЛ 24.03.2021, ввиду чего следует прийти к выводу, что на протяжении года ни ответчиком, ни обществом не предпринималось никаких действий к их исполнению. 

В силу пункта 1 статьи 393 ГК РФ, должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

В соответствии со статьей 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В пункте 3 Постановления Конституционного Суда РФ от 02.07.2020 № 32-П разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 15 и статьи 1064 ГК РФ обязательства по возмещению вреда обусловлены, в первую очередь, причинной связью между противоправным деянием и наступившим вредом. Иное означало бы безосновательное и, следовательно, несправедливое привлечение к ответственности в нарушение конституционных прав человека и гражданина, прежде всего права частной собственности.

Необходимым условием (conditio sine qua non) возложения на лицо обязанности возместить вред, причиненный потерпевшему, включая публично-правовые образования, является причинная связь, которая и определяет сторону причинителя вреда в деликтном правоотношении.

Поскольку взыскание убытков с руководителей и участников юридических лиц, в том числе обществ с ограниченной ответственностью, производится по правилам статей 15 и 1064 ГК РФ, для удовлетворения соответствующего требования истец должен доказать совокупность следующих обстоятельств: размер и наличие убытков; факт причинения убытков действиями противоположной стороны; причинно-следственная связь между действиями ответчика и причиненными истцу убытками. 

Кредитору причинен вред и усматривается основание для солидарного привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в соответствии со статьями 322, 323 ГК РФ.

При этом для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность какого-либо обстоятельства является основанием для отказа в удовлетворении иска. Вместе с тем, поскольку в данном случае прослеживаются все элементы, обуславливающие возможность привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, требование истца признается судом обоснованным. 

Ввиду изложенного требование о взыскании ФИО2 убытков подлежит удовлетворению судом в заявленном размере, а именно 1 566 081 руб. 57 коп. на основании статей 15, 53.1, 393 ГК РФ.

Кроме того, истцом заявлено требование о взыскании с ответчика процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 11.04.2018 по 14.10.2022 в размере 410 119 руб. 51 коп. с последующим начислением по день фактического исполнения обязательства.

Согласно части 1 статьи 395 ГК РФ за пользование чужими денежными средствами следствии их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате, либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица подлежат уплате проценты на сумму этих средств.

Проценты за пользование чужими денежными средствами, предусмотренные статьей 395 ГК РФ являются мерой гражданско-правовой ответственности.

Решением Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-19498/2018 от 17.06.2019 с ООО «Техногарант» в пользу ООО «Прогресс» взыскана задолженность в размере 1 262 364 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 250 588 руб. 05 коп. за период с 12.01.2016 по 10.04.2018, проценты за пользование чужими денежными средствами в порядке статьи 395 ГК РФ за период с 11.04.2018 по день фактической уплаты задолженности, начисленные на сумму задолженности, с учетом ключевой ставки Банка России, действовавшей в соответствующие периоды, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 28 129 руб. 52 коп. и расходы на оплату услуг представителя в размере 25 000 руб.

Поскольку фактически решение суда не исполнено, то истцом произведен расчет процентов на дату обращения с настоящим иском в арбитражный суд.

Согласно расчету истца, проценты за пользование чужими денежными средствами, рассчитанные за период с 11.04.2018 по 14.10.2022 в размере 410 119 руб. 51 коп.

Проверив расчет процентов, представленный истцом, суд признает его верным.

Следовательно, проценты за пользование чужими денежными средствами подлежат взысканию в заявленном истцом размере 410 119 руб. 51 коп.

Пунктом 3 статьи 395 ГК РФ установлено, что проценты за пользование чужими средствами взимаются по день уплаты суммы этих средств кредитору, если законом, иными правовыми актами или договором не установлен для начисления процентов более короткий срок.

Исходя из правовой позиции, выраженной в пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», проценты за пользование чужими денежными средствами по требованию истца взимаются по день уплаты этих средств кредитору. Одновременно с установлением суммы процентов, подлежащих взысканию, суд при наличии требования истца в резолютивной части решения указывает на взыскание процентов до момента фактического исполнения обязательства (пункт 3 статьи 395 ГК РФ).

Следовательно, требование истца о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами по день фактического исполнения обязательства по оплате является правомерным и подлежит удовлетворению.

Исследовав представленные сторонами доказательства в совокупности, суд приходит к выводу о том, что требования истца являются обоснованными, подтверждаются материалами дела и подлежат удовлетворению в полном объеме.

Вопросы распределения судебных расходов разрешаются арбитражным судом в судебном акте, которым заканчивается рассмотрение дела по существу (статья 112 АПК РФ).

Государственная пошлина, подлежащая уплате за рассмотрение настоящего дела, составляет 32 762 руб. 00 коп.

При обращении истца с настоящим исковым заявлением им была уплачена государственная пошлина в указанном размере, что подтверждается представленным в материалы дела платежным поручением № 596 от 05.10.2022 (л. д. 12).

Поскольку исковые требования удовлетворены судом в полном объеме, то расходы истца по оплате государственной пошлины в размере 32 762 руб. 00 коп. относятся на ответчиков и подлежат взысканию с ответчиков в пользу истца.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

Взыскать с ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Прогресс», ОГРН 

<

***>, г. Челябинск, в порядке субсидиарной ответственности по обязательства ликвидированного юридического лица общества с ограниченной ответственностью «Техногарант» денежные средства в размере 1 566 081 руб. 57 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 11.04.2018 по 14.10.2022 в размере 410 119 руб. 51 коп., производить начисление процентов за пользование чужими денежными средствами, начиная с 15.10.2022, исходя из ключевой ставки Банка России, действовавшей в соответствующие периоды просрочки на сумму задолженности по день фактического исполнения обязательства, расходы по оплате государственной пошлины в размере 32 762 руб. 00 коп.

Решение может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме), путем подачи жалобы через Арбитражный суд Челябинской области.

 

Судья                                                                                                                              Е.А. Мосягина

 

Информацию о времени, месте и результатах рассмотрения апелляционной жалобы можно получить соответственно на интернет-сайте Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда http://18aas.arbitr.ru