ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ                                                                                             

РЕШЕНИЕ

Дело № А40-134845/22-34-730

г. Москва

26 сентября 2022 г.

Резолютивная часть решения объявлена 19 сентября 2022 г.

Решение изготовлено в полном объеме 26 сентября 2022 г.

Арбитражный суд г. Москвы в составе:

Судьи Кравчик О.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению 

АО "БАНК ВОРОНЕЖ"

к НКО НКЦ (АО)

о взыскании убытков

при участии представителей: согласно протоколу,

УСТАНОВИЛ:

АО "БАНК ВОРОНЕЖ" обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к НКО НКЦ (АО) о взыскании 1 983 399 775 руб. 70 коп. убытков. 

В судебном заседании в порядке ст. 163 АПК РФ судом объявлялся перерыв с 12.09.2022 до 11 час. 30 мин. 19.09.2022.

В судебном заседании истец поддержал заявленные исковые требования.

Ответчик возражал относительно заявленных требований по доводам отзыва на исковое заявление, представленных письменных объяснений, заявил о пропуске истцом срока исковой давности.

Рассмотрев материалы дела, основания и предмет заявленных требований, оценив представленные доказательства, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных исковых требований, исходя из следующего.

Как следует из материалов дела, между истцом (клиент) и АО "ФИНАНС-ИНВЕСТ" (брокер) заключен договор на брокерское обслуживание № 9964 от 07.04.2016, в соответствии с условиями которого брокер обязался заключать сделки купли-продажи ценных бумаг на организованном рынке ценных бумаг от своего имени, но по поручению и за счет истца или от имени и за счет истца; между истцом и брокером также заключен депозитарный договор № 9964 от 08.04.2016, согласно которому ценные бумаги, принадлежащие истцу, учитывались (хранились) на счете депо, открытом на имя истца (депонента) у брокера (депозитария); ЦБ учитывались (хранились) на торговом счете депо № HL1609090027 (раздел торгового счета депо 36MC0217509964F55) (счет депо брокера), являющимся номинальным счетом депо, открытым на имя брокера в НКО АО НРД (НРД), что подтверждается отчетом об обеспечении, с выборкой по счетам и активам, по которым были обороты от 13.03.2018 (по форме EQM99).

Согласно п. 8 ст. 8.2 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" (далее - закон о рынке ценных бумаг) по лицевому счету (счету депо) номинального держателя осуществляется учет прав на ценные бумаги, в отношении которых депозитарий (номинальный держатель) не является их владельцем и осуществляет их учет в интересах своих депонентов. Только в установленных законом случаях депозитарий (брокер) обязан раскрыть владельца ценных бумаг (ст. 8.6-1 закона о рынке ценных бумаг).

Таким образом, собственники ценных бумаг, хранящихся на счете депо брокера, не были известны НКЦ. 

В соответствии с лицензией на осуществление клиринговой деятельности и уведомлением Банка России о присвоении статуса центрального контрагента, НКЦ является центральным контрагентом и клиринговой организацией, которая определяет взаимные обязательства брокеров, обеспечивает завершение, в том числе принудительное, расчетов по обязательствам, допущенным к клирингу (п. 2, 17 ст. 2 Федерального закона от 07.02.2011 № 7-ФЗ "О клиринге, клиринговой деятельности и центральном контрагенте" (далее - закон о клиринге).

НКЦ как центральный контрагент является одной из сторон сделок, которые заключаются на организованных торгах (ч. 1 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 325-ФЗ "Об организованных торгах" (далее - закон об организованных торгах), п. 17 ст. 2 закона о клиринге). 

Согласно ч. 1 ст. 19 закона об организованных торгах, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, центральный контрагент заключает договор с каждым из участников торгов, соответствие зарегистрированных разнонаправленных заявок которых друг другу установлено организатором торговли. В этом случае подача центральным контрагентом заявки не требуется, а каждый из указанных договоров считается заключенным в момент фиксации организатором торговли соответствия заявок друг другу путем внесения записи о заключении договоров с центральным контрагентом в реестр договоров. При этом составление одного документа, подписанного сторонами, не осуществляется и простая письменная форма договора считается соблюденной.

Между брокером и НКЦ заключен договор об оказании клиринговых услуг № ДКУ/02175/11 от 28.10.2011. Соответственно, НКЦ являлся стороной в сделках брокера, заключаемых им на организованных торгах Московской биржи.

В соответствии с п. 2 ст. 22 закона о клиринге в случае осуществления клиринга с участием центрального контрагента исполнение обязательств, допущенных к клирингу, должно обеспечиваться индивидуальным и коллективным клиринговым обеспечением.

Согласно п. 1, 15 ст. 23 закона о клиринге индивидуальным клиринговым обеспечением является способ обеспечения исполнения обязательств участников клиринга, допущенных к клирингу, и (или) обязательств по уплате вознаграждения клиринговой организации, применяемым в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения участником клиринга этих обязательств. В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения участником клиринга (брокером) обязательств участника клиринга или обязательств по уплате вознаграждения клиринговой организации, имущество, являющееся предметом индивидуального клирингового обеспечения, может использоваться для исполнения указанных обязательств.

Как следует из п. 6 ст. 23 закона о клиринге, имущество, предназначенное для индивидуального клирингового обеспечения, могут составлять денежные средства в рублях и (или) иностранной валюте, драгоценные металлы, ценные бумаги, а также иное имущество, определенное нормативными актами Банка России.

Согласно п. 2 ст. 51.6 закона о рынке ценных бумаг в случаях, установленных федеральным законом, обременение ценных бумаг возникает с момента их зачисления на лицевой счет (счет депо), на котором учитываются права на обремененные ценные бумаги.

В п. 10 ст. 23 закона о клиринге указано, что индивидуальное клиринговое обеспечение возникает с момента зачисления денежных средств, драгоценных металлов, ценных бумаг или иного имущества на соответствующий торговый счет и (или) клиринговый счет.

В соответствии с п. 2 ст. 15 закона о клиринге торговым счетом является или отдельный банковский счет (далее - торговый банковский счет), или отдельный счет депо (далее - торговый счет депо), или товарный счет (далее - торговый товарный счет), соответствующий следующим требованиям: 1) на указанном счете учитываются (находятся) соответственно денежные средства, драгоценные металлы, ценные бумаги, иное имущество, которые могут быть использованы для исполнения и (или) обеспечения исполнения обязательств, допущенных к клирингу, а также обязательств по уплате вознаграждения клиринговой организации и организациям, указанным в пунктах 4 - 7 части 2 статьи 19 настоящего федерального закона; 2) операции по указанному счету осуществляются на основании распоряжений клиринговой организации без распоряжения лица, которому открыт данный счет, и (или) на основании распоряжений лица, которому открыт указанный счет, с согласия клиринговой организации.

Таким образом, ценные бумаги клиентов брокера могли приниматься в качестве обеспечения, и становились обеспечением в силу факта их зачисления на соответствующий торговый счет, открытый брокером в НРД, что следует из п. 10 ст. 23 закона о клиринге и п. 2 ст. 51.6 закона о рынке ценных бумаг, а также из п. 8.6 Части I, Общей части Правил клиринга НКО ЦК "НКЦ" (АО), утв. Решением Наблюдательного совета НКО НКЦ (АО) от 11.12.2017 (Протокол № 7) (далее совместно с частью II, Правил клиринга на фондовом рынке и рынке депозитов НКО ЦК "НКЦ" (АО), утв. Решением Наблюдательного совета НКО НКЦ (АО) от 11.12.2017 (Протокол № 7) - правила клиринга).

В обоснование заявленного иска указано на факт выбытия из собственности истца ценных бумаг (облигаций) - 1 120 000 шт. Минфина РФ ОФЗ-ПК 29006 (код ценной бумаги SU29006RMFS2), 298 420 шт. Минфина РФ ОФЗ-ПК 29012 (код ценной бумаги SU29012RMFS0), 32 550 шт. Министерства Финансов и налоговой политики Новосибирской области RU34016ANO0 (код ценной бумаги  - RU000A0JUR46) (далее - ЦБ), которые учитывались на счете депо № HL1609090027 брокера истца; выбытие ЦБ из его собственности стало следствием противоправных действий ответчика, совершенных 14.03.2018, в период приостановления допуска к клирингу брокера, а также 16.03.2018; противоправные действия ответчика выразились в создании искусственной задолженности брокера, в результате которой 15.03.2018 брокеру было выставлено маржинальное требование, для исполнения которого НКЦ принудительно, без согласия истца, реализовал (продал) ЦБ, реализация ЦБ являлась необоснованной, поскольку денежных средств, вырученных от реализации иных ценных бумаг, находившихся в обеспечении брокера, было достаточно для исполнения обязательств брокера; истец также указал, что действия ответчика в обозначенный период привели к прекращению деятельности АО "ФИНАНС-ИНВЕСТ", в результате чего истец был лишен возможности получить от брокера возврат своих активов.

Из материалов дела следует, что ЦБ истца учитывались на торговом счете брокера и могли быть использованы для обеспечения и (или) исполнения обязательств брокера.

Так, в соответствии с п. 12 Части II правил клиринга запрос на открытие торгово-клирингового счета должен содержать указание на открытый расчетный код участника клиринга, который будет входить в состав открываемого торгово-клирингового счета участника клиринга, а также на раздел счета депо, который будет входить в состав открываемого торгово-клирингового счета участника клиринга.

При заключении договора об оказании клиринговых услуг брокеру был открыт расчетный код (код денежной позиции) с номером 00939, который представляет собой клиринговый регистр, предназначенный для учета информации об обеспечении участника клиринга в денежных средствах/драгоценных металлах и/или обязательств по сделкам, стороной по которым является участник клиринга. 

Брокер самостоятельно связал данный расчетный код с торговым разделом 36MC0217509964F55 торгового счета депо № HL1609090027, на котором учитывались ЦБ истца, путем подачи заявления на открытие торгово-клирингового счета.

Указанные обстоятельства подтверждаются отчетом о торгово-клиринговых счетах брокера от 13.03.2018 (по форме EQM20).

Таким образом, ЦБ, которые учитывались на торговых разделах торгового счета депо № HL1609090027, в частности, ЦБ, учитываемые на разделе 36MC0217509964F55, являлись индивидуальным клиринговым обеспечением по обязательствам, заключаемым с торгово-клиринговых счетов, связанных с расчетным кодом 00939.

Суд также учитывает обстоятельство того, что законодательством, действовавшим в период спорных правоотношений, была предусмотрена возможность обособленного учета ценных бумаг конкретного клиента брокера с тем, чтобы данные ценные бумаги составляли обеспечение по обязательствам исключительно этого клиента (п. 3 ст. 23 закона о клиринге). В соответствии с п. 3.1 ст. 11 закона о клиринге брокер был обязан информировать своих клиентов, включая истца, о порядке учета имущества, предоставленного в качестве обеспечения обязательств, праве клиента потребовать ведения отдельного учета его имущества, а также рисках клиента, связанных с отсутствием отдельного учета его имущества. Истец не представил доказательства, подтверждающие предъявление им брокеру требований о ведении отдельного учета его имущества.

Таким образом, из материалов дела следует, что истец не воспользовался правом на обособленный учет ЦБ на счете депо брокера, в результате чего принял на себя риск потери прав на ЦБ в результате их реализации НКЦ в качестве обеспечения. На это обстоятельство обращено внимание также на стр. 29-31 заключения специалистов (заключение № 1/2021 судебной финансово-аналитической экспертизы по уголовному делу № 11801200067140254, эксперты ФИО2, ФИО3, ФИО4), представленного истцом в материалы дела.

С учетом вышеизложенного, судом отклоняется довод истца о том, что ЦБ были списаны со счета депо брокера без его согласия, поскольку НКЦ имел право реализовать ЦБ без согласия истца.

Как установлено судом, 12.03.2018 НКЦ было получено письмо от Департамента финансового мониторинга и валютного контроля Банка России № 12-4-4/1529 ДСП от 06.03.2018. В соответствии с данным письмом и на основании п. 6.3 правил внутреннего контроля НКО НКЦ (АО) в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма, утв. приказом НКО НКЦ (АО) от 16.02.2018 № 01-01/18, было издано распоряжение председателя правления НКЦ "О приостановлении доступа к клиринговому обслуживанию" № 02-03/97 от 12.03.2018, в соответствии с которым допуск брокера к клиринговому обслуживанию приостанавливался с 13.03.2018.

В соответствии с правилами допуска к участию в организованных торгах на фондовом рынке и рынке депозитов ПАО Московская Биржа (Часть I), утв. Решением Наблюдательного совета ПАО Московская биржа 20.11.2017 (Протокол № 9), приостановка допуска к организованным торгам, в том числе, осуществляется в случае поступления на биржу информации от НКЦ, которая свидетельствует (по заключению биржи) о необходимости приостановления допуска участника торгов к участию в торгах в соответствующей секции фондового рынка. К таким случаям относится приостановление допуска к клиринговом обслуживанию. При этом под приостановлением допуска участника торгов к участию в торгах в целях правил допуска понимается приостановление приема биржей заявок такого участника торгов и возможности изменения заявок, ранее поданных таким участником торгов.

Согласно п. 14.9 Части I, Общей части правил клиринга, в случае приостановления допуска к клиринговому обслуживанию, НКЦ продолжает осуществлять клиринг и иные функции, связанные с осуществлением на соответствующем биржевом рынке клиринга по сделкам, стороной по которым является данный участник клиринга (брокер), заключенным им до момента приостановления допуска к клиринговому обслуживанию, а также по сделкам, направленным на урегулирование неисполненных обязательств такого участника клиринга (брокера), которые НКЦ вправе в порядке и случаях, установленных правилами клиринга, заключать с таким участником клиринга.

Таким образом, в период приостановления допуска к клиринговому обслуживанию (с 13.03.2018 по 14.03.2018) брокер мог и должен был исполнять обязательства по сделкам, заключенным до даты приостановления допуска, а также по иным сделкам, заключаемым НКЦ для урегулирования неисполненных обязательств по ранее заключенным сделкам брокера.

Так, у брокера имелись обязательства по передаче ценных бумаг и уплате денежных средств в российских рублях с наступившей датой исполнения 13.03.2018.

Для исполнения денежных обязательств с датой исполнения 13.03.2018 у брокера на счете обеспечения 30420810131000200939, привязанном к коду денежной позиции 00939, было недостаточно денежных средств. ЦБ, необходимые для исполнения обязательств по передаче ценных бумаг с наступившей датой исполнения 13.03.2018, у брокера имелись.

В этой связи на основании п. 15 ст. 23 закона о клиринге НКЦ приступил к заключению от имени брокера закрывающих сделок по отчуждению ценных бумаг, находящихся в индивидуальном клиринговом обеспечении, и направленных на получение по их исполнении денежных средств, необходимых для исполнение денежных обязательств брокера с наступившей датой исполнения.

Так, 13.03.2018 НКЦ заключил сделку по продаже облигаций ОФЗ-ПД 26221 23/03/33 (торговый код ценной бумаги SU26221RMFS0), выручив за них 700 875 500 руб.

Кроме того, по итогам клиринга были исполнены обязательства брокера по передаче ценных бумаг с наступившей датой исполнения 13.08.2018, например, были исполнены обязательства по передаче ценных бумаг ALRS (Алроса) и GAZP (Газпром).

Указанные обстоятельства подтверждаются отчетом об обязательствах по сделкам Т+ от 12.03.2018 (с выборкой по расчетному коду 00939 и датой исполнения 13.03.2018) (по форме EQM23), отчетом об обеспечении, с выборкой по счетам и активам, по которым были обороты от 13.03.2018 (по форме EQM99) и выпиской из реестра сделок, принятых в клиринг, заключенных НКО НКЦ (АО) от имени АО "ФИНАНС-ИНВЕСТ" на 13.03.2018.

Ввиду того, что на конец торгового дня 13.03.2018 у брокера по-прежнему было недостаточно денежных средств для исполнения денежных обязательств с датой исполнения 13.03.2018, НКЦ за свой счет уплатил недостающие денежные средства, что подтверждается отчетом об обеспечении, с выборкой по счетам и активам, по которым были обороты от 13.03.2018 (по форме EQM99), в результате чего у брокера по состоянию на 14.03.2018 образовалась задолженность перед НКЦ на сумму 5 717 321 523,04 руб., что подтверждается отчетом требования о погашении задолженности от 14.03.2018 (по форме EQM22).

Таким образом, действия НКЦ от 13.03.2018 соответствовали закону о клиринге и правилам клиринга.

Из материалов дела также следует, что по состоянию на утро 14.03.2018 входящий остаток по расчетному коду 00939 брокера был отрицательным, у брокера отсутствовали денежные средства в рублях, а также денежные средства в иностранной валюте (доллары США), достаточные для исполнения обязательств в российских рублях и долларах США от 14.03.2018, что подтверждается отчетом об обеспечении, с выборкой по счетам и активам, по которым были обороты от 14.03.2018 (по форме EQM99).

Так, по состоянию на утро 14.03.2018 по коду денежной позиции 00939 у брокера имелись обязательства по уплате денежных средств по сделкам с наступившей датой исполнения на сумму 6 898 276 136,11 руб. и 5 692 862,86 долларов США. 

Также у брокера имелась задолженность перед НКЦ в размере 5 717 321 523,04 руб., появившаяся ввиду исполнения НКЦ за свой счет обязательств брокера от 13.03.2018. 

Необходимые денежные средства брокером внесены не были. То есть брокер нарушил свои обязанности, предусмотренные п. 34.2. и 35.2 Части I, Общей части правил клиринга. Согласно п. 34.2 Части I, Общей части правил клиринга для исполнения обязательств по сделкам и иных обязательств, определенных правилами клиринга, включенных в соответствующий клиринговый пул, участники клиринга обязаны обеспечить наличие денежных средств / ценных бумаг / драгоценных металлов / товаров на соответствующих счетах, указанных в общей части правил клиринга или соответствующей специальной части правил клиринга, до момента времени исполнения соответствующих обязательств, указанного в соответствующем временном регламенте. В соответствии с п. 35.2 правил клиринга участник клиринга обязан исполнить свои итоговые нетто-обязательства по денежным средствам / драгоценным металлам, определенные в соответствующем клиринговом пуле, в срок, установленный соответствующим временным регламентом.

Суд учитывает также тот факт, что 14.03.2018 брокеру было выставлено маржинальное требование на сумму 25 988 213,45 руб. (далее - маржинальное требование от 14.03.2018), что подтверждается отчетом о маржинальных требованиях от 14.03.2018 (по форме EQM14). Маржинальное требование от 14.03.2018 было сформировано по причине того, что 13.03.2018 штатно по запросам клиентов брокера часть обеспечительных активов была переведена с торгово-клиринговых счетов брокера (при этом единый лимит оставался положительным, что означало достаточность обеспечения), затем к этому обстоятельству присоединился факт зачисления 13.03.2018 на торгово-клиринговый счет брокера ценных бумаг Дельта-кредит, которые не принимаются НКЦ в качестве обеспечения, но в составе требования (до зачисления на счет брокера) давал положительный вклад в единый лимит. Последнее обстоятельство в свою очередь уже привело к отрицательному значению единого лимита на конец дня 13.03.2018, т.е. фиксации недостатка обеспечения.

Ввиду того, что у брокера отсутствовали денежные средства, достаточные для исполнения обязательств и погашения задолженности перед НКЦ, возникло основание для обращения взыскания на обеспечение (п. 15 ст. 23 закона о клиринге). В этой связи НКЦ приступил к совершению сделок, направленных на получение необходимых денежных средств.

В 14:30:28 была заключена сделка РЕПО 2807592815 в отношении облигаций КБ ДельтаКредит (АО) 17-ИП (RU000A0JWBN0), в результате которой приход составил 233 475 837 руб. (без учета комиссии).

В 14:40:53 были проданы облигации ОФЗ-ПД 26222 (SU26222RMFS8) в количестве 200 000 шт. за 209 246 000 руб. (без учета комиссии).  

Далее в 15:04:59 и в 15:05:04 были заключены две сделки, направленные на получение денежных средств в долларах США, необходимых для исполнения обязательств брокера в этой валюте с датой исполнения 14.03.2018. Образовавшихся от продажи ценных бумаг требований в долларах США было достаточно для исполнения обязательств брокера в иностранной валюте на дату 14.03.2018 в размере 5 692 862,86 долларов США, однако, денежных средств в российских рублях по-прежнему было недостаточно, сохранялась необходимость продолжать реализацию ценных бумаг, находящихся в обеспечении.

Далее, реализованы ЦБ. В 15:05:43 были проданы облигации ОФЗ-ПК 29006 (код ценной бумаги SU29006RMFS2) в количестве 1 120 000 шт. за 1 221 528 000 руб. (без учета комиссии). В 15:05:56 были проданы облигации ОФЗ-ПК 29012 (код ценной бумаги SU29012RMFS0) в количестве 298 420 шт. за 317 775 521,20 руб. (без учета комиссии). Данные обстоятельства подтверждаются отчетом об обеспечении, с выборкой по счетам и активам, по которым были обороты от 14.03.2018 (по форме EQM99), а также выпиской из реестра сделок, принятых в клиринг, заключенных НКО НКЦ (АО) от имени АО "ФИНАНС-ИНВЕСТ" на 14.03.2018.

Таким образом, в общей сложности размер обязательств брокера с датой исполнения 14.03.2018 составлял 12 615 597 659,15 руб. и 5 692 862,86 долларов США, а также имелась задолженность перед НКЦ на сумму 5 717 321 523,04 руб. 

К моменту заключения сделок по продаже ЦБ, совершенных 14.03.2018 в 15:05:43 и в 15:05:56, за счет заключенных в этот день иных сделок было получено не 14 862 084 447 руб., как утверждает истец, а 442 721 837 руб. и 5 701 763,89 долларов США. Данной суммы было достаточно для полного исполнения обязательств брокера в иностранной валюте, но недостаточно для полного исполнения денежных обязательств в российских рублях. На момент продажи ЦБ недостаток денежных средств для исполнения обязательств брокера составлял 12 172 875 822,10 руб. (12 615 597 659,10 руб. - 442 721 837 руб.).

После продажи ЦБ неисполненные обязательства брокера на дату 14.03.2018 составляли 4 916 250 777,91 руб., а с учетом задолженности сумма неисполненных обязательств составляла 10 633 430 458,95 руб., соответственно, имелась необходимость в дальнейшей реализации ценных бумаг. 

Так, в течение дня НКЦ совершал иные сделки, направленные на создание возможностей для исполнения обязательств брокера, в результате чего на конец торгового дня 14.03.2018 все текущие обязательства брокера были исполнены, задолженность перед НКЦ на утро 14.03.2018 погашена, на счете депо брокера по коду денежной позиции 00939 в рублях, вместо отрицательного значения, имевшегося на начало дня, образовался положительный остаток, составляющий 1 545 963 025,73 руб., что подтверждается отчетом об обеспечении, с выборкой по счетам и активам, по которым были обороты от 14.03.2018 (по форме EQM99).

Таким образом, действия НКЦ по реализации ценных бумаг, включая ЦБ истца, являются правомерными, соответствуют закону о клиринге и правилам клиринга, и были направлены на получение недостающих денежных средств, необходимых для исполнения обязательств с наступившей датой исполнения 14.03.2018, а также для ликвидации задолженности перед НКЦ, возникшей в результате уплаты НКЦ за брокера денежных средств по обязательствам с наступившей датой исполнения 13.03.2018. Доказательств обратного в материалы дела представлено не было.

Из представленных в материалы дела письма НКЦ от 14.03.2018 № 01-17/16, письма Департамента финансового мониторинга и валютного контроля Банка России от 14.03.2018 № 12-4-4/1650ДСП, а также распоряжения председателя правления НКЦ № 01-02/108 от 14.03.2018 следует, что доступ брокера к клиринговому обслуживанию был восстановлен с 15.03.2018. Следовательно, начиная с 15.03.2018 брокер осуществлял операции по зачислению/списанию ценных бумаг и денежных средств самостоятельно.

Ввиду недостаточности обеспечения, утром 15.03.2018 брокеру было выставлено маржинальное требование на сумму 1 350 648 743,06 руб. (далее - маржинальное требование от 15.03.2018), что подтверждается отчетом о маржинальных требованиях от 15.03.2018 (по форме EQM14).

До конца торгового дня маржинальное требование от 15.03.2018 исполнено не было.

Ввиду недостаточности обеспечения, утром 16.03.2018 брокеру было выставлено новое маржинальное требование на сумму 1 352 216 069,11 руб. (далее - маржинальное требование от 16.03.2018), что подтверждается отчетом о маржинальных требованиях от 16.03.2018 (по форме EQM14).

Маржинальное требование от 16.03.2018, также как и маржинальное требование от 15.03.2018, исполнено не было - брокер дополнительное обеспечение не предоставил.

В этой связи 16.03.2018 НКЦ с целью устранить недостаточность обеспечения совершил сделку по реализации облигаций Министерства Финансов и налоговой политики Новосибирской области (код ценной бумаги - RU000A0JUR46) в количестве 32 550 шт., что подтверждается выпиской из реестра сделок, принятых в клиринг, заключенных НКО НКЦ (АО) от имени АО "ФИНАНС-ИНВЕСТ", с ценной бумагой RU000A0JUR46 от 16.03.2018. Реализация данных ЦБ была вызвана тем, что они не давали положительного вклада в единый лимит, в отличие от денег, полученных в результате их реализации.

В своих письменных объяснениях истец указывает на противоречия, имеющиеся по его мнению между представленными ответчиком в материалы настоящего дела отчетами по форме EQM23 и рядом документов, находящихся в материалах уголовного дела № 11801200067140254.

Согласно статье 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Представленные ответчиком отчеты по форме EQM являются первичной документацией, формируемой НКЦ в обязательном порядке. Оснований сомневаться в их достоверности у суда не имеется. Кроме того, судом установлено, что между доказательствами ответчика, представленными в материалы настоящего дела, и доводами ответчика с одной стороны, и сведениями, указанными истцом в его письменных объяснениях как несоответствующие доказательствам и доводам ответчика, с другой стороны, противоречия отсутствуют. 

Обосновывая свои требования, истец полагает, что отчуждение ЦБ произошло в результате противоправных действий НКЦ, что, по мнению истца, установлено заключением эксперта № 1/2021 от 08.12.2021 судебной финансово-аналитической экспертизы по уголовному делу № 11801200067140254. По мнению истца, НКЦ реализовал ЦБ для исполнения маржинального требования от 15.03.2018. Истец утверждает, что 13.03.2018 и 14.03.2018: ответчик искусственно создал обязательство, в счет которого были проданы ЦБ, поскольку НКЦ осуществлял выборочное предоставление согласия на осуществление операций по переводу ценных бумаг, составлявших индивидуальное клиринговое обеспечение брокера, со счетов брокера на счета его клиентов и произвел ручное снятие технологического ограничения на проверку риска для создания возможности вышеуказанных переводов; продавать ЦБ не было необходимости, поскольку выручки от иных сделок было достаточно для исполнения данного обязательства брокера.

Как следует из положений ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В предмет доказывания по делу по иску о взыскании убытков входят: наличие убытков, противоправность поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда и причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями.

В соответствии с пунктами 11 и 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", применяя статью 15 ГК РФ, следует учитывать, что по общему правилу лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков. По делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. 

При этом для удовлетворения требования о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения исковых требований.

Перечисленные основания удовлетворения требований истцом доказаны не были.

Кроме того, обстоятельства, указанные истцом как причина реализации ЦБ, не находятся в причинно-следственной связи с продажей ЦБ, указанные ценные бумаги были реализованы НКЦ по иным основаниям. Действия НКЦ по реализации ЦБ являются правомерными.

Так, продажа ЦБ с кодами SU29006RMFS2 и SU29012RMFS0 (далее - ОФЗ), состоявшаяся 14.03.2018, не находится в причинно-следственной связи с маржинальным требованием, выставленным 15.03.2018.

Маржинальное требование от 15.03.2018 было выставлено брокеру 15.03.2018, а ОФЗ были проданы 14.03.2018. Соответственно, продажа ОФЗ произошла раньше, чем было выставлено маржинальное требование, то есть раньше, чем о данном требовании мог узнать НКЦ, и раньше, чем возникла необходимость данное требование исполнять. НКЦ приступил к совершению действий, направленных на исполнение маржинального требования от 15.03.2018, только вечером 16.03.2018, весь день 15.03.2018 брокер осуществлял операции со своим счетом депо самостоятельно.

Таким образом, реализация ОФЗ не могла находиться в причинно-следственной связи с выставлением маржинального требования от 15.03.2018.

ОФЗ были реализованы не для исполнения маржинального требования от 15.03.2018, а для получения недостающих денежных средств, необходимых для исполнения обязательств с наступившей датой исполнения 14.03.2018, а также для ликвидации задолженности перед НКЦ, возникшей в результате уплаты НКЦ за брокера денежных средств по обязательствам с наступившей датой исполнения 13.03.2018. Указанные обязательство и задолженность были образованы в результате исполнения обязательств по сделкам, заключенным самим брокером до приостановления допуска к клирингу. Ответчик не заключал сделки, в результате которых у брокера возникли обязательства по парным сделкам к сделкам с добросовестными контрагентами по состоянию на утро 14.03.2018. Соответственно, действия НКЦ по реализации ОФЗ являются обоснованными, соответствуют закону о клиринге и правилам клиринга. Доказательств обратного истец не представил.

Кроме того, на момент заключения сделок по продаже ОФЗ денежных средств, имеющихся на счетах брокера, в том числе денежных средств, ранее полученных от реализации ценных бумаг, находящихся на счете депо брокера, было недостаточно для исполнения обязательств и задолженности брокера. Следовательно, имелись объективные основания реализации ОФЗ.

Так, в качестве обоснования своих требований истец указывает, что чистый ожидаемый приход от операций с ПАО Сбербанк, АО Сбербанк КИБ и АО Газпромбанк в период с 13.03.2018 по 14.03.2018 должен был составить 14 862 084 447 руб., в то время как сумма неисполненных денежных обязательств брокера за те же два дня составляла 13 664 996 044 руб. По этой причине истец полагает, что объективные основания для продажи ЦБ отсутствовали.

Вместе с тем, на момент заключения сделок по реализации ОФЗ денежных средств было недостаточно для исполнения обязательств и задолженности. 

Истец также утверждает, что в период отключения брокера от клиринга согласование запросов на списание ценных бумаг, находившихся в обеспечении, носило управляемый характер, и не зависело от отмены (снижения) ограничения на проверку достаточности обеспечения, в результате чего с торгового счета депо брокера осуществлялся вывод ценных бумаг - перевод по поручениям клиентов брокера на их счета депо без замещения иным обеспечением ценных бумаг клиентов брокера, кроме ЦБ, что по мнению истца и стало причиной реализации ЦБ. Этот вывод истец делает на том основании, что его заявка на списание ЦБ отклонялась как в период наличия ограничения на проверку достаточности обеспечения, так и в период ручного снижения минимально допустимого значения единого лимита брокера. 

Вместе с тем, для целей настоящего спора правовое значение имеют только те операции, которые проводились по разделам 36 торговых счетов депо брокера, связанных с расчетным кодом 00939, поскольку только на этих разделах ценные бумаги, принимаемые НКЦ в качестве обеспечения исполнения сделок с частичным обеспечением, учитывались для расчета единого лимита, соответственно, только их движение могло приводить к изменению единого лимита и, как следствие, к возникновению маржинального требования. 

Однако, в своем расчете истец учитывает операции по разделу 31 торгово-клиринговых счетов брокера, ценные бумаги на котором не принимаются в обеспечение и не учитываются при расчете единого лимита. 

Применительно к разделу 36 истец ошибочно суммирует все операции по списанию ценных бумаг с 36 разделов всех торгово-клиринговых счетов брокера, независимо от их связи с расчетным кодом 00939 (наличие таких счетов подтверждается отчетом о торгово-клиринговых счетах брокера от 13.03.2018 (по форме EQM20). Это приводит к тому, что рассчитанное истцом суммарное значение выбывших ценных бумаг, повлиявших по мнению истца на уменьшение обеспечения, выставление маржинального требования от 15.03.2018 и необходимость реализовать ЦБ, включает в себя те ценные бумаги, которые не обеспечивали обязательства по расчетному коду 00939, и их выбытие не могло влечь возникновение дефицита обеспечения по расчетному коду 00939, соответственно, не могло повлечь выставление маржинального требования.

Кроме того, истец не учитывает, что приостановление клирингового обслуживания не является препятствием для исполнения ранее заключенных сделок и перевода ценных бумаг по поручению клиентов брокера при положительном значении единого лимита.

Утверждение истца о том, что в период с 13:31:23 до 15:06:57 14.03.2018 согласование запросов на списание ценных бумаг также имело управляемый характер, в результате чего с торгового счета депо брокера был осуществлен вывод 2 316 687 шт. ценных бумаг (стр. 93, 95 заключения, представленного истцом), не подтверждается материалами дела. 

Так, указанное списание по поручениям клиентов ценных бумаг, находившихся в обеспечении на счете депо брокера, произошло в автоматическом режиме, не имело управляемого характера. В результате указанного списания НКЦ были причинены убытки на сумму 856 884 894, 72 руб., что явилось основанием для взыскания данной суммы с брокера (определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.08.2018 по делу № А40-132924/18-71-171 Б). Таким образом, довод истца о том, что все списания ценных бумаг, произошедшие в период приостановления допуска брокера к клирингу, являются выводом ценных бумаг, а согласование запросов на списание ценных бумаг носило управляемый характер, судом отклоняется.

Из представленных в дело доказательств следует, что НКЦ не мог согласовать списание ОФЗ по поручению истца, и что реализация ОФЗ состоялась бы даже в том случае, если бы списание ценных бумаг по поручениям клиентов брокера 14.03.2018 не произошло.

Так, согласно отчету об обеспечении, с выборкой по счетам и активам, по которым были обороты от 14.03.2018 (по форме EQM99) остаток на конец дня в российских рублях по расчетному коду 00939 составляет 1 545 963 025,73 руб. 

В соответствии с отчетом об обязательствах по сделкам Т+ от 14.03.2018 (с выборкой по расчетному коду 00939) (по форме EQM23), если сложить требования в российских рублях на все даты исполнения в будущем по расчетному коду 00939 и вычесть обязательства, то итоговая нетто-позиция брокера составляет минус 3 730 861 631,85 руб.

Это означает, что плановый остаток денежных средств в российских рублях по расчетному коду 00939 составлял минус 2 184 898 606,12 руб., из чего следует, что брокеру не хватало денежных средств для исполнения своих обязательств.

Таким образом, НКЦ все равно был бы вынужден обращать взыскание на обеспечение брокера в ценных бумагах, включая ЦБ истца, с целью исполнить обязательства по недостающим денежным средствам. 

Из обстоятельств дела следует, что по состоянию на 14.03.2018 сумма денежных обязательств с наступившим сроком исполнения составляла 6 898 276 136,11 руб. и 5 692 862,86 долларов США, также у брокера имелась задолженность перед НКЦ на 5 717 321 523,04 руб. Таким образом, в общей сложности размер денежного обязательства брокера в рублях составлял 12 615 597 659,15 руб.

Оценочная стоимость ценных бумаг, принимаемых в обеспечение по расчетному коду 00939 и имевшихся в наличии по состоянию на 12.03.2018 и 13.03.2018, составляла не более 4 629 850 715,24 руб., что подтверждается отчетами об оценке обеспечения от 12.03.2018 и от 13.03.2018 (по форме EQM84).

Таким образом, стоимости всех ценных бумаг, принимаемых в качестве обеспечения брокера, было недостаточно для исполнения обязательств и задолженности брокера на 14.03.2018. 

Это означает, что в случае, если бы НКЦ не заключил сделки, для которых и потребовалось ручное снижения минимально допустимого значения единого лимита брокера, НКЦ все равно был бы вынужден реализовать ЦБ истца. Так, действуя в соответствии с п. 40.6 правил клиринга, НКЦ заключил бы исключительно закрывающие сделки купли-продажи ценных бумаг, переданных в качестве обеспечения. В таком случае НКЦ были бы проданы все ценные бумаги, принимаемые в качестве обеспечения исполнения обязательств, включая ЦБ, являвшиеся высоколиквидным активом (голубыми фишками). Высокая ликвидность является первым критерием, по которому происходит выбор ценной бумаги для реализации из состава обеспечения, поскольку позволяет максимально быстро и по наилучшей цене реализовать обеспечение и исполнить обязательство перед добросовестным участником клиринга.

Суд учитывает также то, что брокер, зная о наличии у него денежных обязательств, задолженности и отсутствии денежных средств для их исполнения, составил и направил встречные поручения в НРД на списание ценных бумаг из состава обеспечения. Без данных поручений ценные бумаги клиентов брокера списаны не были бы, уменьшение обеспечения не состоялось бы. Соответственно, если исходить из предложенной истцом причинно-следственной связи, то реализация его ЦБ произошла по вине брокера. 

Помимо этого, брокер допустил противоправное бездействие, не обеспечил наличие необходимых денежных средств до момента исполнения соответствующих обязательств 13.03.2018 и 14.03.2018, и не заместил выбывшее обеспечение иным обеспечением. Без указанного бездействия брокера реализация ЦБ не произошла бы, как исходя из причинно-следственной связи, предложенной истцом, так и исходя из причинно-следственной связи, имевшей место в действительности.

Таким образом, причинно-следственная связь между реализацией ЦБ и обстоятельствами, указанными истцом в качестве оснований требований, отсутствует, продажа ЦБ является следствием не действий НКЦ, а противоправного бездействия брокера.

Относительно реализации облигаций Министерства Финансов и налоговой политики Новосибирской области (код ценной бумаги - RU000A0JUR46) (далее - ОНО) суд отмечает следующее.

На момент заключения данной сделки у брокера имелось неисполненное маржинальное требование от 16.03.2018 на сумму 1 352 216 069,11 руб., что подтверждается отчетом о маржинальных требованиях от 16.03.2018 (по форме EQM14). Брокер, в нарушение п. 32.5 и 32.6 правил клиринга, не исполнил маржинальное требование от 16.03.2018, что на основании п. 32.8, 32.8.5 правил клиринга послужило основанием для действий НКЦ по заключению закрывающих сделок, устраняющих недостаточность обеспечения.

Согласно п. 32.8, 32.8.5 правил клиринга в случае неисполнения участником клиринга маржинального требования, учитываемого по расчетному коду, в срок, установленный временным регламентом на соответствующем биржевом рынке, НКЦ заключает с участником клиринга, не исполнившим маржинальное требование, закрывающие сделки с частичным обеспечением, устраняющие недостаточность обеспечения по обязательствам с наступившей и ненаступившей датой исполнения по такому расчетному коду. 

В отличие от ОФЗ, ОНО не принимались в качестве обеспечения для сделок с частичным обеспечением и не давали вклада в значение единого лимита (подтверждается отчетом от 15.03.2018 риск параметры с выборкой параметров рыночных рисков по бумагам SU29006RMFS2, SU29012RMFS0, RU000A0JUR46). При этом ОНО также как и ОФЗ составляли индивидуальное клиринговое обеспечение. В результате их продажи на счет обеспечения брокера поступили денежные средства, которые в отличие от ОНО вносят положительный вклад в единый лимит. То есть сделка по продаже ОНО привела к частичному устранению недостаточности обеспечения. 

Таким образом, действия ответчика по продаже ОНО были правомерными, фактические и правовые основания для их продажи имелись.  

Суд также принимает во внимание обстоятельство того, что в отличие от ситуации с ОФЗ, истец не направлял поручение на перевод (вывод) ОНО с торгового счета депо брокера. В этой связи довод истца об избирательном отношении к его ценным бумагам неприменим к ОНО. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

В своих письменных объяснениях истец утверждает, что действия ответчика в описываемый период времени привели к прекращению деятельности (банкротству) брокера, в результате чего истец не смог получить от брокера возврат своих активов.

В нарушение требований ст. 65 АПК РФ истец не представил доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями ответчика и банкротством брокера, а также не представил доказательств возможности получения истцом от брокера ЦБ или компенсации их стоимости.

При рассмотрении дела № А40-132924/18 истец реализовал защиту своих прав на ЦБ путем использования иного способа защиты права, получил соответствующее удовлетворение своих требований.

В настоящем деле истец заявил требование о взыскании убытков, составляющих по оценке истца стоимость утраченных ЦБ - 1 539 989 643,30 руб., а также сумму неполученных выплат купонного дохода.

20.03.2018 истец получил отчет брокера за период с 14.03.2018 по 19.03.2018, из которого истцу стало известно о реализации принадлежащих ему ценных бумаг в качестве обеспечения. Из этого же отчета истцу стало известно, что в результате реализации ЦБ были получены денежные средства в размере 1 557 796 803,70 руб., за вычетом комиссии биржи остаток данных средств составил 1 479 653 488,05 руб.

Поскольку на дату 20.03.2018 брокер не мог выплатить истцу всю указанную сумму, истец и брокер заключили кредитный договор № КД 2018/007 от 20.03.2018 и дополнительное соглашение от 20.03.2018 к договору на брокерское обслуживание № 9964 от 07.04.2016, что было установлено определением Арбитражного суда г. Москвы от 28.10.2019 по делу № А40-132924/18.

Согласно п. 1.1, 1.2 кредитного договора № КД 2018/007 от 20.03.2018 истец предоставил брокеру кредит в размере 1 500 324 788,47 руб. до востребования данной суммы истцом в соответствии с условиями дополнительного соглашения от 20.03.2018 к договору на брокерское обслуживание № 9964 от 07.04.2016. 

В соответствии с п. 2 дополнительного соглашения от 20.03.2018 к договору на брокерское обслуживание № 9964 от 07.04.2016 в случае неисполнения брокером поручения о перечислении на счет истца полученных в результате реализации ЦБ денежных средств, данное обязательство считается кредитным. Как установлено определением Арбитражного суда г. Москвы от 28.10.2019 по делу № А40-132924/18, брокер не исполнил поручение истца о перечислении денежных средств, обязательство было признано кредитным начиная с 20.03.2018, в результате частичного исполнения нового кредитного обязательства задолженность брокера перед истцом сократилась, и составила 1 272 782 266 руб. 12 коп., включая проценты.

Таким образом, истец реализовал свое право на защиту имеющегося у него права, вытекающего из нового обязательства, посредством предъявления требования о включении в реестр требований кредиторов должника в рамках дела о банкротстве брокера № А40-132924/18. Данное требование удовлетворено, истец осуществляет все права конкурсного кредитора на включенную в реестр требований кредиторов сумму. Суд также принимает во внимание факт того, что в рамках нового кредитного обязательства истец уже получил частичную компенсацию стоимости утраченных ЦБ. 

Самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований является пропуск истцом срока исковой давности.

К требованиям о взыскании убытков применяется общий срок исковой давности, составляющий три года (п. 1 ст. 196, п. 1 ст. 200 ГК РФ).

В соответствии с абз. 1 п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Согласно абз. 3 п. 12 указанного Постановления Пленума, отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Истец знал об утрате своих ценных бумаг с марта 2018, а о действиях НКЦ, с которыми он связывает наступление вреда, ему должно было быть известно не позднее мая 2018 г.

Так, о факте причинения вреда (реализации ЦБ без согласия истца) истец узнал не позднее 20.03.2018 из отчета брокера от 20.03.2018 за период с 14.03.2018 по 19.03.2018. В этот же день, на основании информации, полученной из отчета, истец и брокер заключили кредитный договор № КД 2018/007 от 20.03.2018 и дополнительное соглашение от 20.03.2018 к договору на брокерское обслуживание № 9964 от 07.04.2016.

О фактах списания 14.03.2018 по поручениям клиентов ценных бумаг, находившихся в обеспечении на счете депо брокера, и указанных истцом как основание заявленных требований, истец должен был узнать не позднее мая 2018 г.

Данная информация являлась публичной и была доступна широкому кругу лиц, в частности, из пресс-релиза Московской биржи об объявлении финансовых результатов по итогам первого квартала 2018 года от 18.05.2018, консолидированной промежуточной сокращенной финансовой отчетности ПАО Московская Биржа ММВБ-РТС по состоянию на 31 марта 2018 года и за 3 месяца 2018 года, консолидированной финансовой отчетности за год, закончившийся 31 декабря 2018 года ПАО Московская Биржа ММВБ-РТС. Приведенный случай автоматического списания по поручениям клиентов ценных бумаг, находившихся в обеспечении на счете депо брокера, является единственным в истории Московской биржи. Кроме того, из информации, имеющейся в приведенных публичных источниках, с очевидностью следует, что данная информация относится к брокеру. Так, именно в отношении брокера проводилась процедура дефолт-менеджмента в I квартале 2018 г. 13 июня 2018 НКЦ подал в суд заявление о признании брокера банкротом, определением Арбитражного суда г. Москвы от 21.08.2018 по делу № А40-132924/18 требования НКЦ в размере 856 884 894,72 руб. были включены в реестр требований кредиторов брокера. Истец является участником данного дела о банкротстве.

Действуя с должной степенью разумности и осмотрительности, ожидаемой от профессионального участника и квалифицированного инвестора на рынке ценных бумаг (п. 3 ст. 39, п. 2 ст. 51.2 закон о рынке ценных бумаг, ст. 6 ФЗ № 395-1 от 02.12.1990 "О банках и банковской деятельности") в отношении крупного ликвидного актива, истец должен был обеспокоиться потерей данного актива и предпринять обычно ожидаемые в аналогичной ситуации действия по выяснению всех обстоятельств списания ЦБ, в том числе изучить публичные источники информации и обратиться за разъяснениями к брокеру.

Подобные действия являлись тем более разумными и ожидаемыми для истца, поскольку в 2018 г. в отношении самого истца была начата процедура банкротства, а в отношении высшего руководства истца было возбуждено уголовное дело по основаниям незаконного вывода наиболее ценных активов истца, включая ценные бумаги. Также в 2018 г. по заявлению НКЦ в отношении брокера была начата процедура банкротства.

Кроме того, иные клиенты брокера, являющиеся физическими лицами, предпринимали немедленные попытки по выяснению обстоятельств продажи своих ценных бумаг и в случае несогласия обращались в суд, в том числе с исками к НКЦ (например, в делах № А40-142471/18, № А40-154667/18, № А40-147105/18, № А40-270799/18). Соответственно, разумно ожидать от истца не меньшего стандарта осмотрительности, чем от физического лица.

Таким образом, истец должен был знать обо всех обстоятельствах, указанных им в качестве оснований заявленных требований, не позднее мая 2018 г. 

С настоящим иском в суд истец обратился 24.06.2022 (согласно почтовому штемпелю на конверте). Следовательно, истцом пропущен срок исковой давности.

Вопреки доводам истца, срок исковой давности по заявленным требованиям не может исчисляться с момента ознакомления истца с заключением эксперта, составленным в рамках уголовного дела № 11801200067140254, поскольку это противоречит п. 1 ст. 196, п. 1 ст. 200 ГК РФ.

Так, данное заключение представляет собой юридическую оценку фактов, вследствие которой сделаны выводы о том, что в результате реализации ЦБ истцу был причинен ущерб (стр. 122 - 124, ответ на вопрос № 3 заключения). 

Заключение не содержит в себе никаких новых обстоятельств, о которых истцу не было или не могло быть известно ранее. Истец знал о факте реализации ЦБ ответчиком, и должен был знать о событиях, ей сопутствующих. Данный вывод подтверждают также действия самого истца, который после того, как 20.03.2018 узнал о реализации ЦБ, осуществил новацию своих требований к брокеру о возмещении стоимости утраченных ЦБ. В своих письменных объяснениях истец сам связывает настоящее требование к НКЦ с невозможностью получить от брокера возврат утраченных ЦБ или компенсацию их стоимости.

Следовательно, при должной степени разумности и осмотрительности, ожидаемой от профессионального участника и квалифицированного инвестора на рынке ценных бумаг в аналогичной ситуации, истец мог сделать те же выводы из факта реализации ЦБ в результате действий НКЦ, какие сделаны в заключении, составленном в рамках уголовного дела № 11801200067140254.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (п. 2 ст. 199 ГК РФ). В соответствии с п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" суд вправе отказать в удовлетворении требования только по мотиву пропуска срока исковой давности, без исследования иных обстоятельств дела.

Истцом в материалы дела представлено заключение эксперта № 1/2021 от 08.12.2021 судебной финансово-аналитической экспертизы по уголовному делу № 11801200067140254. Свои доводы истец основывает на выводах этого заключения. Указанное заключение подлежит оценке по общим правилам ст. ст. 64, 71, 89 АПК РФ как иное письменное доказательство. 

Оценив заключение специалиста, представленное истцом, и заключение специалиста, представленное ответчиком, в совокупности с иными доказательствами по делу, в соответствии с ч. 2 ст. 64, ст. ст. 71, 75, 89 АПК РФ, суд приходит к выводу о том, что заключение, представленное истцом, не содержит достоверных выводов о причинно-следственной связи между действиями НКЦ, указанными истцом как основание причинения вреда, и реализацией ЦБ истца, а также выводов, подтверждающих противоправность и необоснованность действий НКЦ по реализации ЦБ.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что действия ответчика по реализации ЦБ являются правомерными, объективные основания для продажи ЦБ имелись, причинно-следственная связь между реализацией ЦБ и событиями, указанными истцом в качестве основания требований, отсутствует.

Исследовав представленные доказательства и оценив их с учетом положений статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу, что материалы дела не содержат доказательств, позволяющих установить наличие совокупности условий для возложения на ответчика гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков. В данном случае суд приходит к выводу о недоказанности истцом противоправного поведения ответчика и факта причинения им убытков истцу на заявленную сумму и, соответственно, о недоказанности совокупности условий, необходимых и достаточных для привлечения ответчика к ответственности в виде возмещения убытков. Факт причинения ответчиком истцу убытков, противоправность поведения, вина и причинно-следственная связь между действиями ответчика и наступившими последствиями, не доказаны (ст. 65 АПК РФ).

Расходы по оплате госпошлины относятся на истца на основании статьей 110, 112 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 4, 64, 65, 68, 71, 110, 112, 167 - 170, 171, 176 - 177, 180, 181, 276 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение суда может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья:

О.А. Кравчик