№ 09АП-403/2020

Дело № А40-187803/18

г. Москва

18 февраля 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 11 февраля 2020 г.

Полный текст постановления изготовлен 18 февраля 2020 г.

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  А.А. Комарова,

судей Д.Г. Вигдорчика, Ю.Л. Головачевой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Л.И. Кикабидзе,

рассмотрев в открытом судебном  заседании апелляционные жалобы ПАО Банк "Югра", конкурсного управляющего должника Врубеля Е.Б. на определение Арбитражного суда г. Москвы от 02.12.2019 по делу № А40-187803/18 о включении требования ООО «Восток бурение» в реестр требований кредиторов по делу о признании несостоятельным (банкротом) ООО "РАЗВИТИЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА" 

при участии в судебном заседании:

от к/у ООО "РАЗВИТИЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА" – ФИО1 по дов.от 24.09.2019,

от ПАО Банк "Югра" – ФИО2 по дов.от 20.11.2019,

Иные лица не явились, извещены.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 04.03.2019 г. ООО «Развитие СанктПетербурга» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3 (ИНН 

<

***>, адрес: 105043, г. Москва, а/я 68).

Сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 46 от 16.03.2019 г.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ООО «Восток бурение» о включении в реестр требований кредиторов должника ООО «Развитие СанктПетербурга» задолженности в размере 35 993 661,40 руб. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.12.2019 суд включил требование в реестр требований кредиторов.

Не согласившись с принятым судебным актом, ПАО Банк "Югра" обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, отказать во включении требования в реестр требований кредиторов.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий должника ФИО3 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, принять по делу новый судебный акт.

Рассмотрев апелляционные жалобы в порядке статей 266, 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив представленные доказательства, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отмене обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.

Как усматривается из материалов дела, задолженность должника перед ООО «Восток бурение» в заявленном размере возникла в связи с неисполнением обязательств по договору займа №ВБ/РСП-2506 от 25.06.2014 г.

Доказательств оплаты должником суммы задолженности в материалы дела не представлено.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к выводу о включении требования ООО «Восток бурение» в реестр требований кредиторов должника.

Суд апелляционной инстанции признает выводы суда первой инстанции не верными, требование ООО «Восток бурение» не подлежащим включению в реестр требований кредиторов должника, в связи с чем определение от 02.12.2019 подлежит отмене.

Согласно п. 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 г. No 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу п. 3 -5 ст. 71 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 No 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы 111.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее -ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Так, в обоснование требования, в материалы дела представлен договор займа № ВБ/РСП-2506 от 25 июня 2014 года, дополнительные соглашения к нему, платёжное поручение № 1651 от 30.06.2014 года, акт сверки взаимных расчетов.

Суд первой инстанции необоснованно не принял во внимание тот факт, что кредитор не предпринимал никаких действий по взысканию задолженности в судебном порядке.

Более того, подписания дополнительных соглашений с увеличением сроков возврата займа, с целью перерыва срока исковой давности суд признает злоупотреблением     правом кредитором  и должником с целью формирования искусственной кредиторской задолженности.

Длительное непринятие мер по взысканию задолженности в рамках искового производства указывает на отсутствие у Кредитора интереса в возврате суммы «долга», и отсутствие экономической целесообразности в заключении договора займа, а также о том, что указанный договор заключен исключительно с намерением создать задолженность перед Кредитором, что является злоупотреблением правом и нарушает имущественные права остальных кредиторов Должника.

Суд отмечает, что отсутствует какая-либо экономическая целесообразность в заключении договора займа в 2014 году с выплатой процентов, соответствующих примерно ставке рефинансирования - 8,5 процентов годовых. На тот период ставка рефинансирования была 8,25% годовых (Указание Банка России No 2873-У).

Также, указывая на частичную оплату заемных средств, кредитор документы, обосновывающие указанный довод не представил. Фактически, в материалах обособленного спора представлены исключительно платежные документы, подтверждающие перечисление ООО «Восток бурение» денежных средств получателю по договору займа ООО «Развитие Санкт-Петербурга» и ни одного документа, подтверждающего факт оплаты.

На основании вышеизложенного, следует вывод о наличии в действиях ООО «Восток бурение» признаков злоупотребления правом, о мнимости сделки без намерения создать правовые последствия, свойственные спорным правоотношениям, с целью формального подтверждения искусственно созданной задолженности.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. При этом характерной особенностью является то, что, совершая сделку лишь для вида, стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь создать реальных правовых последствий.

В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 N 305-ЭС16-2411).

Фактически имеет место недобросовестное поведение должника, направленное на формирование искусственной кредиторской задолженности.

Таким образом, недобросовестное поведение должника и кредитора свидетельствует об искусственном создании кредиторской задолженности, что является злоупотреблением правом и основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов должника в силу ст.ст.10, 167,168,170 ГК РФ.

Нерыночные условия сложившиеся между сторонами договора займа свидетельствуют, в данном случае, об аффилированности сторон.

В данном случае, суд первой инстанции не дал надлежащей оценки степени аффилированности между сторонами и целесообразности выдачи займа, источника денежных средств, а также экономической сути договора займа.

Кроме того, в  силу  абзаца  восьмого  статьи  2   Закона  о  банкротстве  к  числу конкурсных кредиторов   не   могут   быть   отнесены   участники,   предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника). Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации No5(2017)», утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

Исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного. Соответствующая правовая позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 No 308-ЭС17-1556, от 15.02.2018 No 305-ЭС17-17208, от 21.02.2018 No 310-ЭС17-17994 (1, 2). При этом, если участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры. соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.). Когда же участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 No25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого     хозяйственного     общества,     в    пределах    капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 No 305-ЭС 15-5734 (4,5)).

Также судебной коллегией установлено следующее.

Налоговым органом представлен в материалы дела Акт налоговой проверки ООО «УБР-1» №17-15/15 от 16.10.2018 (Далее по тексту Акт) в котором установлен список аффилированных с Должником лиц. Так, в соответствии с разделом 3 Акта к аффилированным к Должнику лицам в том числе относится и ООО «Восток Бурение». Аффилированность Должника и Кредитора установлена следующим образом.

Налоговым органом установлена единая для всех участников схемы, в число которых входит ООО «Восток Бурение» и ООО «Развитие Санкт-Петербурга» (п. 3.1 Акта), служба по ведению бухгалтерского учета - ООО «УК СДС Консалт», данное обстоятельство свидетельствует о том, что данный круг юридических лиц связывали не только финансово-деловые отношения, но и единая бухгалтерия (п. 3.1 Акта).

Также налоговым органом была выявлена единая для всех участников служба по подбору персонала: «Русь-Ойл» (п. 3.2 Акта).

Кроме того, проверкой установлено, что руководители организаций-участников межсубьектной схемы, в прошлом были и в проверяемом периоде являются сотрудниками АО «Русь-Ойл», в том числе руководители ООО «Восток Бурение»; ФИО4 (ИНН 

<

***>) имел доход в АО «Русь-Ойл» в 2015-2017 гг., ФИО5 (ИНН 

<

***>) имел доход в АО «Русь-Ойл» в 2014-2016 гг. (п. 3.3 Акта).

В ходе налоговой проверки также установлено, что ЗАО «Газ и Нефть Транс» были выданы займы в адрес большинства участников схемы, в том числе ООО «Развитие Санкт-Петербурга», при этом процентная ставка по договорам займа составляет 8.25%. Согласно рыночным условиям предоставления кредитов, ставка 8,5% считается минимальной, и выдача займов под них является изначально экономически нецелесообразным (п. 3.4 Акта).

Ставка в договоре займа №ВБ/РСП от 25.06.2014 тоже составляет 8,5%» (п. 1.2 Договора), соответственно дача займа под такую процентную ставку также является экономически нецелесообразной (о чем было указано выше).

В соответствии с п. 3.6 Акта вышеуказанные признаки свидетельствуют о согласованности действий участников схемы, целенаправленном создании группы аффилированных юридических лиц с целью с ухода налогообложения, минимизации налоговых обязательств.

Таким образом, принимая во внимание изложенное выше, обязательство, на основании которого ООО «ВОСТОК БУРЕНИЕ» заявляет свои требования к должнику вытекает из корпоративных правоотношений и не подлежит включению в реестр.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», Определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 N 305-ЭС18-413, от 13.07.2018 N 308-ЭС18-2197, Определение Верховного Суда РФ от 23.08.2018 N 305-ЭС18-3533 по делу N А40-247956/2015).

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Пленум № 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 2 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ: сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волен устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (ст. ст. 65, 168, 170 АПК РФ)

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности о включении в реестр требований кредиторов).

Судом первой инстанции, в нарушение ст. 71 Закона о банкротстве, ненадлежащим образом проведена проверка обоснованности требований кредитора.

Согласно п. 4 ст. 272 АПК РФ арбитражный суд по результатам рассмотрения жалобы на определение арбитражного суда первой инстанции вправе:

3) отменить определение полностью или в части и разрешить вопрос по существу.

На основании изложенного, определение Арбитражного суда города Москвы от 02.12.2019 подлежит отмене, требование ООО «Восток бурение» является не обоснованным и не подлежит включению в реестр требований кредиторов должника.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 102, 110, 269 – 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 02.12.2019 по делу № А40-187803/18  отменить, в удовлетворении заявления отказать.

Постановление

 вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

Председательствующий судья:     А.А. Комаров 

Судьи:                 Д.Г. Вигдорчик 

 

                                                                                                                       Ю.Л. Головачева