АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень Дело № А75-3885/2022  

Резолютивная часть постановления объявлена 15 сентября 2025 года. Постановление изготовлено в полном объёме 18 сентября 2025 года.  

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Глотова Н.Б., судей Доронина С.А., ФИО1- при ведении судебного заседания с использованием средств аудиозаписи рассмотрел кассационные жалобы индивидуальных предпринимателей ФИО5 (ОГРНИП 

<

***>), ФИО3 (ОГРНИП 

<

***>), ФИО4 на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 03.03.2025 (судья Колесников С.А.) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025 (судьи Брежнева О.Ю., Губина М.А., Целых М.П.) по делу № А75-3885/2022 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания ДЕЗ Центрального жилого района» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО7 к индивидуальному предпринимателю ФИО10 Анатольевичу, ФИО4, индивидуальным предпринимателям ФИО5, ФИО3, обществу с ограниченной ответственностью «Строительная компания «Еврострой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), обществу с ограниченной ответственностью «Оптимум» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о признании недействительными сделок, применении последствий их недействительности. 

Заинтересованное лицо: Югорский фонд капитального ремонта многоквартирных домов (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).  

В заседании приняли участие представители: ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 15.04.2024, ФИО3 – ФИО6 по доверенности от 22.04.2024, конкурсного управляющего ФИО7 – ФИО8 по доверенности.  

Суд установил: 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания ДЕЗ Центрального жилого района» (далее - компания) его конкурсный управляющий ФИО9 (освобождена от исполнения обязанностей 06.08.2024, в настоящее время – ФИО7, далее - управляющий) обратилась в арбитражный суд с заявлениями, уточнёнными в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств обществу с ограниченной ответственностью «Оптимум» (далее – общество «Оптимум») в сумме 4 966 329,18 руб. в период с 24.07.2019 по 23.12.2019; индивидуальному предпринимателю ФИО4 (далее – также ответчик) в сумме 44 971 194,46 руб. в период с 18.12.2019 по 03.08.2022; индивидуальному предпринимателю ФИО5 (далее – также ответчик) в сумме 3 562 400 руб. в период с 09.04.2019 по 01.10.2021; индивидуальному предпринимателю ФИО3 (далее – также ответчик) в сумме 1 760 000 руб. в период с 09.04.2019 по 01.10.2021.  

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 03.03.2025, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025, заявленные требования удовлетворены в части. Принят отказ управляющего от заявленных требований к индивидуальному предпринимателю ФИО10, производство по обособленному спору в данной части прекращено; в удовлетворении требований управляющего в отношении общества с ограниченной ответственностью «СК Еврострой» и общества «Оптимум» отказано; сделки совершенные должником в пользу ответчиков признаны недействительными, применены последствия недействительности.  

Не согласившись с принятыми определением и постановлением судов, ответчики обратились с кассационными жалобами, в которых просят их отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления или направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

В обоснование кассационных жалоб податели ссылаются на ошибочные выводы судов о наличии совокупности оснований для признания перечислений недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).  

ФИО4 в своей кассационной жалобе приводит доводы о том, что суд апелляционной инстанции вышел за пределы рассмотрения жалобы, дал оценку обстоятельствам заключения договора займа от 30.08.2019 (далее – договор займа), его обеспеченности и происхождению денежных средств, которые не оспаривались управляющим и не входили в предмет доказывания.  

По мнению ФИО4, суды ошибочно не учли реальный характер договора займа, факт получения должником денежных средств и их использование в хозяйственной  

деятельности; не дали надлежащей оценки платежам по договорам аренды, не исследовали получения должником встречного предоставления в виде права пользования нежилыми помещениями, необходимых для осуществления основной деятельности; выводы судов об аффилированности кассатора основаны на предположениях и не подтверждены доказательствами, свидетельствующими о наличии у ФИО4 возможности определять действия должника.  

В своей кассационной жалобе ФИО5 ссылается на то, что суды не учли, что отношения между должником и ним носили длительный характер, возникли задолго до возбуждения дела о банкротстве, деятельность ответчика осуществлялась на возмездной основе по рыночным ценам, направлена на исполнение обязательств компании перед жильцами; аффилированность с учредителем должника сама по себе не может служить достаточным основанием для признания сделки недействительной; ответчик не входил в состав органов управления должника и не мог влиять на принятие ключевых решений.  

ФИО5 утверждает, что в материалы дела не представлено доказательств того, что оспариваемые платежи привели к уменьшению конкурсной массы, причинили вред имущественным правам кредиторов, цена договора оставалась неизменной с момента его заключения и соответствовала рыночным условиям.  

С позиции ФИО5, суды не определили момент возникновения признаков неплатёжеспособности должника, что является ключевым для применения статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

ФИО3 в своей кассационной жалобе приводит доводы о том, что суды не исследовали и не установили действительную цель совершения сделок. Договор аренды заключён 01.03.2018 и исполнялся задолго до возникновения признаков неплатёжеспособности должника (установлена налоговым органом в 2022 году), что свидетельствует об отсутствии умысла на причинение вреда; аренда транспортного средства была необходима для хозяйственной деятельности должника; сама по себе аффилированность при отсутствии иных признаков (неэквивалентности, цели причинения вреда) не является достаточным основанием для признания сделки недействительной; суды возложили на ответчика бремя доказывания обычного хозяйственного характера сделок, однако управляющим не представлены доказательства обратного.  

В судебном заседании представитель ФИО5, ФИО3 поддержал кассационные жалобы.  

Представитель управляющего просил судебные акты оставить без изменения по основаниям, изложенным в отзыве.  

Учитывая надлежащее извещение иных участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационные жалобы рассматриваются в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.  

Проверив в пределах доводов кассационных жалоб правильность применения судами норм материального права и соблюдение процессуального права, а также  

соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, суд округа не находит основания для их удовлетворения.  

Как следует из материалов дела, управляющим в ходе анализа сделок должника выявлены операции по перечислению денежных средств ФИО4 на сумму 44 971 194,46 руб., осуществлённые в период с 18.12.2019 по 03.08.2022, перечисления в пользу ФИО3 на сумму 1 760 000 руб., произведённые в период с 09.04.2019 по 01.10.2021, перечисления в пользу ФИО5 на сумму 3 562 400 руб. в период с 30.04.2019 по 10.10.2021.  

Полагая, что оспариваемые сделки совершены в отсутствие равноценного встречного предоставления, платежами причинён вред имущественным правам кредиторов в виде выбытия из имущественной массы должника денежных средств, за счёт которых подлежали удовлетворения требования кредиторов, управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением об оспаривании сделок по статьям 61.2, 61.3 Закона о банкротстве.  

Удовлетворяя заявленные требования в части, суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, исходил из наличия оснований недействительности спорных перечислений, предусмотренных положениями пункта 2 статьи 61.2, а также пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, ввиду того, что сделки совершены в период подозрительности в целях причинения имущественного вреда кредиторам, на момент их совершения у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, и, соответственно, признаки неплатёжеспособности, перечисления произведены в пользу аффилированных лиц в условиях недоказанности предоставления с их стороны встречного исполнения.  

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам и применённым нормам права.  

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершённая должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трёх лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате её совершения был причинён вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатёжеспособности или недостаточности имущества должника.  

 Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются её направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомлённость другой стороны сделки  

об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.  

Спорные платежи совершены в течение трёх лет и после возбуждения дела банкротстве должника 15.03.2022, то есть подпадают под период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

При совершении оспариваемых платежей у должника имелась задолженность перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов, а именно: требования Сургутского городского муниципального унитарного предприятия «Горводоканал», акционерного общества «Энергосбытовая компания «Восток», Сургутского городского муниципального унитарного предприятия «Городские тепловые сети», Управления Федеральной налоговой службы по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре.  

К тому же сама по себе недоказанность признаков неплатёжеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной.  

Предполагается, что другая сторона сделки знала о её совершении с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатёжеспособности или недостаточности имущества должника.  

Согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц ФИО11 являлся единственным участником и бывшим директором компании, ФИО4 состояла с ним в браке до 21.05.2021 (свидетельство от 21.05.2021 серии 

<

...>).  

После расторжения брака хозяйственные отношения между должником и ФИО4 были продолжены.  

ФИО3 приходится дочерью ФИО11 и ФИО4 и состоит в браке с ФИО12 - сыном ФИО5  

Таким образом, между должником и ответчиками (ФИО4, ФИО3 и ФИО5) существует совокупность родственных и имущественных отношений, что позволяет признать их заинтересованными к должнику лицами. Данный правовой статус подтверждается как фактическими обстоятельствами, так и сохраняющимися хозяйственными связями после прекращения брачных отношений между ФИО11 и ФИО4  

С учётом установленной аффилированности обязанность по доказыванию реальности хозяйственных операций между такими сторонами возлагается на заинтересованное лицо, которому следует исключить любые разумные сомнения в перечислении денежных средств должнику, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления внешне безупречных  

доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью изъятия из конкурсной массы в пользу аффилированных лиц денежных средств должника, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.  

Материалами дела подтверждается, что компания выступала посредником между ресурсоснабжающими организациями и населением.  

1. Управляющий заявил требования о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств в пользу ФИО3 в сумме 1 760 000 руб. в период с 09.04.2019 по 01.10.2021.  

Возражения против требований в отношении ФИО3 мотивированы последней тем, что оспариваемое перечисление денежных средств в размере 1 760 000 руб. являлось арендной платой по договору аренды транспортного средства без экипажа от 01.03.2018 № 01/ИП (далее – договор аренды).  

По указанному договору аренды ФИО3 (арендодатель) предоставила компании (арендатор) во временное владение и пользование автомобиль Nissan X-TRAIL (далее - автомобиль) 2008 года выпуска.  

Размер арендной платы установлен пунктом 4.1 договора аренды в сумме 55 000 руб. в месяц.  

Суды отклонили возражения ФИО3 о необходимости использования компанией арендованного автомобиля для служебных поездок, поскольку транспортное обслуживание должника (перевозка сотрудников и документов) осуществлялось на основании договора возмездного оказания услуг от 01.01.2018 (далее – договор услуг) с индивидуальным предпринимателем ФИО13.  

Указанным договором предусмотрен весь комплекс необходимых транспортных услуг на автомобиле Toyota Camry, включая подачу транспорта в любое указанное время и поездки в город Ханты-Мансийск по цене 280 руб./час (впоследствии 315 руб./час); расходы по содержанию автомобиля нес исполнитель.  

При этом апелляционным судом не установлена экономическая целесообразность аренды автомобиля по цене 55 000 руб. в месяц при средней рыночной стоимости такого транспортного средства 700 000 руб.  

Таким образом, оспариваемые платежи, формально обозначенные как арендная плата, в действительности не имели под собой реального экономического основания с учётом критического финансового положения должника на момент совершения платежей, а также отсутствия доказательств фактического использования арендованного имущества в деятельности компании. Суды сделали правильный вывод о том, что единственной целью заключения договора аренды и произведённых по нему расчётов являлась имитация хозяйственных операций для незаконного вывода денежных средств из конкурсной массы.  

2. Управляющий заявил требования о признании недействительными сделок по перечислению должником денежных средств в пользу ФИО5 в сумме 3 562 400 руб. в период с 30.04.2019 по 01.10.2021.  

Между компанией (заказчик) и ФИО5 (исполнитель) заключён договор от 01.04.2016 № 12/16 на оказание услуг по предоставлению спецтехники с экипажем (далее – договор), в соответствии с условиями которого исполнитель принял на себя обязательства по предоставлению заказчику строительного погрузчика PSL750S-K (далее - погрузчик) и оказанию услуг по погрузке крупногабаритного мусора (далее - КГМ) в кузов автотранспорта, предоставляемого подрядной организацией.  

Пунктом 3.1 договора стоимость услуг определена в размере 800 руб. за один час работы без учёта налога на добавленную стоимость.  

ФИО5 пояснил, что перечисленные денежные средства с назначением платежа «за услуги по погрузке крупногабаритного груза» произведены во исполнение обязательств по указанному договору.  

В соответствии с условиями договора ответчик принял на себя обязанность оказывать услуги по погрузке КГМ.  

Вместе с тем суды пришли к выводу об отсутствии экономической целесообразности в заключении спорного договора, так как в силу прямого предписания закона (статьи 24.7 Федерального закона № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления», пункта 5 Правил обращения с твердыми коммунальными отходами, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 12.11.2016 № 1156) обращение с твердыми коммунальными отходами (далее - ТКО), включая КГМ, отнесено к компетенции регионального оператора (акционерного общества «Югра-Экология»), с которым собственники ТКО обязаны заключать договоры на регулируемых тарифным законодательством условиях.  

 Учитывая, что региональный оператор уже осуществлял деятельность по обращению с ТКО на соответствующей территории на основании публичного договора, подписание отдельного возмездного договора на аналогичные услуги являлось избыточным и экономически необоснованным.  

Кроме того, суд апелляционной инстанции отклонил довод ФИО5 о наличии договорных отношений по предоставлению спецтехники с экипажем, оказанию услуг по уборке мусора и погрузке КГМ в кузов автотранспортного средства с использованием спецтехники ввиду их недоказанности.  

Представленные ответчиком документы (справки, акты, выписки) содержат существенные недостатки: отсутствие подписей уполномоченных лиц, неопределённость в видах работ, отсутствие дат, периодов оказания, что исключает возможность установить стоимость услуг.  

Кроме того, выявлены системные противоречия, а именно разовое использование техники при ежемесячной оплате, отсутствие реестров учёта рабочего времени и ответственных лиц, а также нераскрыт порядок определения необходимости работ.  

С учетом изложенного платежи ФИО5 осуществлялись при отсутствии реального встречного предоставления.  

3. Управляющий заявил требования о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств в пользу ФИО4 в сумме 44 971 194,46 руб. в период с 18.12.2019 по 03.08.2022.  

В обоснование правомерности оспариваемых денежных перечислений ФИО4 ссылается на договорные отношения, возникшие из реально исполнявшихся договора займа и договоров аренды нежилых помещений.  

Между ФИО4 и компанией подписан договор займа на сумму 15 000 000 руб. (впоследствии увеличенный до 31,4 млн. руб.) с целью пополнения оборотных средств должника для расчётов по заработной плате, налоговым обязательствам и задолженности перед ресурсоснабжающими организациями.  

В обоснование своей финансовой возможности предоставить заём ответчик ссылается на доходы от владения ценными бумагами открытого акционерного общества «Сургутнефтегаз», наличие банковского вклада, а также осуществление предпринимательской деятельности с 2003 по 2022 годы по патентной системе налогообложения по видам экономической деятельности, связанным с оказанием парикмахерских и косметических услуг, сдачи в аренду недвижимого имущества.  

Судами установлено, что в рамках исполнения договора займа компанией в пользу ФИО4 в период с 18.12.2019 по 17.08.2021 произведены денежные перечисления на общую сумму 4 561 410,65 руб. с назначениями: «проценты за пользование денежными средствами по договору займа от 30.08.2019»; в период с 30.01.2020 по 15.11.2021 перечислены денежные средства на сумму 5 329 852,43 руб. с назначениями: «начисление процентов за пользование денежными средствами»; в период с 15.11.2021 по 10.11.2022 со счёта должника в пользу ФИО4 перечислены денежные средства в размере 32 147 251,38 руб. с назначениями: «возврат займа согласно договора от 30.08.2019».  

Также оспариваемые сделки включают арендные платежи (2 242 850 руб.) за помещения, расположенные по адресам: 

<

...>, площадью 151,4 кв. м (два помещения) и по улице Бажова, дом 31, площадью 92,8 кв. м.  

Арендные отношения оформлены договорами (договор аренды от 21.02.2020 № 158/20, от 01.02.2021 № М158/21, от 01.05.2022 № 3) с арендной платой в размере 151 400 руб. и 64 960 руб.  

В период с 30.01.2020 по 15.11.2021 с расчётного счёта должника ФИО4 произведены платежи на общую сумму 689 830 руб. с назначением «уплата налога на доходы физических лиц за ФИО4», что свидетельствует о погашении компанией налоговых обязательств ответчика.  

В свою очередь, материалы дела не содержат доказательств экономической обоснованности заключения договора займа на указанных условиях и не раскрывают причины предоставления ФИО4 исключительных прав, а со стороны ответчика и иных участников сделки не представлен расчёт начисления процентов по договору  

займа, порядок их выплаты, а также механизмы контроля за получением и возвратом заёмных средств.  

Суды установили, что, несмотря на увеличение суммы займа до 31 400 000 руб., фактические перечисления в пользу ФИО4 в счёт погашения долговых обязательств составили 32 147 251,38 руб., что превышает размер обязательств, предусмотренных условиями договора.  

Характер взаимоотношений между сторонами свидетельствует о фиктивности заёмных обязательств, анализ процессуального поведения участников спора выявил системное отсутствие контроля за формированием и исполнением долговых обязательств, что исключает возможность признания данных отношений соответствующими обычной хозяйственной практике.  

Отсутствие документального подтверждения заёмных средств, сомнительные обстоятельства их происхождения (посредством предварительного перечисления учредителю), в совокупности с неправомерной налоговой оптимизацией через взаимозависимые лица (общества с ограниченной ответственностью «РЭУ-1 ЦЖР», «РЭУ-2 ЦЖР», «РЭУ-3 ЦЖР», «РЭУ-4 ЦЖР», «РЭУ-5 ЦЖР», «РЭУ-6 ЦЖР», «РЭУ-7 ЦЖР»), позволяет сделать вывод о целенаправленном создании схемы по выводу активов под видом исполнения договорных обязательств.  

Фактически денежные средства, перечисленные в качестве займа, изначально являлись имуществом компании: 20.08.2019 должник перевёл ФИО11 18 065 000 руб., после чего 26.08.2019 ФИО4 открыла вклад на 16 000 000 руб., с которого 26.09.2019 списаны 15 000 000 руб. для «предоставления займа» компании.  

Соответственно, денежные средства, формально предоставленные в качестве займа, изначально поступили от самого должника, что свидетельствует об искусственном характере операции и отсутствии реального долгового обязательства.  

Корпоративный контроль и движение денежных средств сохранялись после формального прекращения семейных отношений между участниками группы, доводы ответчиков об отсутствии аффилированности и реальности хозяйственных связей правильно отклонены судами как несостоятельные.  

Суды правомерно квалифицировали оспариваемые операции как совершённые с целью недопущения обращения взыскания на имущество должника в ущерб интересам кредиторов, отсутствие эквивалентного встречного предоставления, в совокупности с доказанной взаимосвязью участников, подтверждает наличие признаков недействительности сделок по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Приведённые в кассационных жалобах доводы не свидетельствуют о нарушении судами норм права, по существу сводятся к несогласию с оценкой обстоятельств настоящего обособленного спора.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.  

Кассационные жалобы не подлежат удовлетворению. 

На основании статьи 283 АПК РФ в связи с окончанием рассмотрения дела в суде кассационной инстанции меры по приостановлению исполнения обжалуемых судебных актов, принятые определением суда округа от 14.08.2025, подлежат отмене.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа  

постановил:

определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 03.03.2025 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025 по делу № А75-3885/2022 оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.  

Меры по приостановлению исполнения обжалуемых судебных актов, принятые определением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.08.2025, отменить.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.  

Председательствующий Н.Б. Глотов  

Судьи С.А. Доронин  

 ФИО1