АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 № Ф09-4233/23 

Екатеринбург 

14 января 2025 г. Дело № А50-3158/2022 Резолютивная часть постановления объявлена 13 января 2025 г.  

Постановление изготовлено в полном объеме 14 января 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Оденцовой Ю. А., судей Тихоновского Ф. И., Савицкой К. А. 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Черкасской Н.О. рассмотрел в судебном заседании с использованием систем веб-конференции кассационные жалобы финансового управляющего имуществом ФИО1 - ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Пермского края от 05.08.2024 по делу № А50-3158/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2024 по тому же делу.  

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет».  

В судебном заседании в суде округа приняла участие ФИО4, а с использованием систем веб-конференции - представители: ФИО3 - ФИО5 (доверенность от 01.03.2024 серия 59АА № 4661087); ФИО4 - ФИО6 (доверенность от 18.04.2024).  

При открытии судом кассационной инстанции судебного заседания с использованием онлайн-сервиса «Картотека арбитражных дел», неполадки в работе которого не установлены, финансовый управляющий ФИО2 и представитель ФИО3 - ФИО7 (доверенность от 01.03.2024 59АА № 4661089), которым предоставлен доступ к веб-конференции, к каналу связи надлежащим образом не подключились, что не позволило установить их личность, заслушать их позицию и свидетельствует об их неявке.  

Установив, что средства связи суда воспроизводят видео- и аудиосигнал надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют, финансовому управляющему ФИО2 и представителю ФИО3 обеспечена возможность дистанционного участия в процессе, которая не в полной мере реализована по причинам, находящимся в сфере их контроля, суд округа не усмотрел предусмотренных статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отложения судебного заседания.  

Определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2022 по заявлению ФИО3 возбуждено производство по делу о признании ФИО1 (далее – должник) несостоятельным (банкротом).  

Определением Арбитражного суда Пермского края от 25.05.2022 в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации его долгов, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО2  

Решением Арбитражного суда Пермского края от 26.10.2022 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО2  

В арбитражный суд 04.03.2024 поступило заявление кредитора ФИО3 о признании недействительным заключенного между ФИО1 и ФИО4 брачного договора от 14.03.2017 серия 59АА № 2331862 и применении последствий его недействительности в виде восстановления режима общей собственности имущества, приобретенного супругами в период брака.  

Определением арбитражного суда Пермского края от 05.08.2024, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2024, в удовлетворении требований кредитора о признании брачного договора недействительным отказано.  

В кассационных жалобах ФИО2 и ФИО3 просят определение от 05.08.2024 и постановление от 24.10.2024 отменить, направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на неправильное применение судами норм процессуального права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела и ненадлежащую оценку доказательств по делу. Заявители указывают, что брачный договор заключен при наличии у должника неисполненных обязательств, в том числе перед ФИО3, и признаков неплатежеспособности (должник прекратил исполнять обязательства по уплате транспортного налога за 2016 год и перед Центром организации дорожного движения по решению суда от 14.07.2015), но кредиторы, в том числе ФИО3, не были уведомлены о заключении брачного договора, заключенного с недобросовестной целью избежать возможного обращения взыскания на долю должника в общем имуществе в деле о банкротстве, где о наличии брачного договора не было известно до процедуры реализации, об обязательствах перед ФИО3 знала супруга должника, неоднократно оплачивавшая ежемесячные платежи по соответствующему договору займа со счета своего общества, следовательно, при заключении брачного договора супруга должника осознавала необходимость возврата долга за счет имущества должника. Заявители полагают, что, заключив брачный договор, по которому спорный дом передан в единоличную собственность супруги, должник продолжил им пользоваться и распоряжаться, до настоящего времени проживает в спорном доме, указывает его в качестве места проживания, и вселил в дом свою дочь от первого брака, все с согласия супруги. По мнению заявителей, супругами не раскрыты и документально не подтверждены обстоятельства заключения брачного договора и раздела совместно нажитого  

имущества, а семейный конфликт между ними опровергается дальнейшим поведением супругов, действующих согласованно и имеющих единую позицию по спору, которые долгое время после заключения брачного договора состояли в браке, совместно проживали и пользовались имуществом, брак расторгнут лишь в мае 2024 года после предъявления требования о признании брачного договора недействительным, а суду о расторжении брака сообщено в судебном заседании 31.07.2024. В обоснование противоправной цели сделки заявители указывают на явную диспропорцию в стоимости имущества, закрепленного за каждым из супругов, но суды это не оценили, в назначении по этому вопросу оценочной экспертизы отказано, пояснения о том, что имущество разделено исходя из материального и трудозатратного вклада каждого в его приобретение и содержание, не подтвержденные документально, не исследованы, указание суда на решение Дзержинского районного суда г. Перми от 08.07.2014 по делу № 2-2777/14, из которого следует, что ФИО4 до заключения брака с должником ожидала получение муниципального жилья взамен принадлежащих ей аварийных помещений, несостоятельно, поскольку в этом решении такого вывода нет. Как указывают заявители, суды неверно распределили бремя доказывания, необоснованно возложив на кредитора доказывание цели сделки, отвергли представленные доказательства и отказали в судебной экспертизе, в том числе для решения вопроса о том, является ли спорный дом роскошным жильем, но поддержали позицию Виленских в части несогласия с выводами решения Свердловского районного суда от 22.09.2020 по делу № 1996/2020, указав, что ФИО1 отрицает подписание договора займа от 25.10.2023, войдя в обсуждение выводов судов, имеющих общеобязательное и преюдициальное значение. Заявители настаивают, что судам надлежало руководствоваться статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как спорная сделка направлена на причинение вреда кредиторам и достигла противоправной цели, что выразилось в закреплении ликвидного имущества семьи должника за его супругой и лишении кредиторов возможности удовлетворения своих требований, при том, что в собственности должника имущество, в том числе переданное ему по брачному договору, отсутствует, все нажитое в период брака имущество находится в личной собственности супруги должника, при этом явно нарушен баланс интересов кредиторов, обязательства перед которыми не погашаются должником, который продолжает пользоваться имуществом, за счет которого возможно удовлетворить требования кредиторов.  

ФИО4 в отзыве по доводам кассационных жалоб возражает, просит в их удовлетворении отказать, оставить судебные акты без изменения.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.  

Определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2022 по заявлению ФИО3 возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве ФИО1, в отношении которого определением от 25.05.2022 введена процедура реструктуризации его долгов, а решением суда от 26.10.2022 ФИО1 признан банкротом с введением в отношении его  

имущества процедуры реализации, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО2  

Судами установлено и материалами дела подтверждено, что с 02.07.2010 по 03.05.2024 супруги ФИО8 состояли в зарегистрированном браке, и между ними 14.03.2017 заключен брачный договор, удостоверенный нотариусом, по условиям которого изменен режим совместной собственности супругов и установлен режим раздельной собственности на имущество.  

В результате заключения брачного договора от 14.03.2017 в раздельную собственность ФИО4 перешло следующее имущество: земельный участок площадью 666 кв.м., категория: земли населенных пунктов, вид разрешенного использования: садовые дома, дачные дома, летние сооружения, адрес (местоположение): г. Пермь, Индустриальный р-н, ул. Встречная, 30а, СНТ «Мечта», участок 8, кадастровый номер: 59:***:584; земельный участок, площадью 1001 кв.м., категория: земли населенных пунктов, вид разрешенного использования: садовые дома, дачные дома, летние сооружения, адрес (местоположение): г. Пермь, Индустриальный р-н, ул. Встречная, 30а, СНТ «Мечта», участок 8, кадастровый номер: 59:***:585; здание, назначение: жилой дом, общая площадь 207,5 кв.м., количество этажей: 2, материал ограждающих стен: кирпич, год постройки 2005, адрес (местоположение): г. Пермь, Индустриальный р-н, ул. Встречная, 30а/9, кадастровый номер: 59:***79251.  

В раздельную собственность супруга ФИО1. перешло следующее имущество: транспортное средство - грузовой седельный тягач, марка (модель): VOLVO FH12.420, 1996 г.в., идентификационный номер (VI № ): YV2A4CDA73B337194, г.н. А520ТВ 159; транспортное средство - грузовой седельный тягач, марка (модель): VOLVO FH12.380, 1991 г.в., идентификационный номер (VI № ): YV2H2CEA6MB463342, г.н. А795ВУ 159.  

Также брачным договором в пункте 4 установлено, что после заключения брачного договора любые денежные средства, любое имущество (имущественное право), права на денежные средства, размещенные во вкладах в кредитных учреждениях, а также проценты по ним, акции и другие ценные бумаги, доли (вклады) и доходы в уставных (складочных) капиталах хозяйственных товариществ и обществ, приобретенное недвижимое и(или) движимое имущество (имущественные права), приобретенные супругами после заключения брачного договора будут являться раздельной собственностью того супруга, на имя которого или в пользу которого они приобретены.  

Пунктом 5 брачного договора установлено, что права и обязанности по кредитным договорам (договорам займа), заключенным в будущем в период брака, будут возложены на того из супругов, который будет являться заемщиком по такому договору; денежные средства, которые будут получены по кредитному договору (договору займа), не будут входить в состав общего имущества супругов и признаются собственностью супруга, являющегося заемщиком по кредитному договору (договору займа).  

По заключению названного договора каждый из супругов распоряжаться имуществом (имущественным правом), принадлежащим на раздельном праве, в том числе на праве раздельной собственности, по своему усмотрению, вправе  

произвести его отчуждение в любые время и форме, в том числе, осуществлять правомочия собственника в иной форме без согласия второго супруга.  

Подавая в арбитражный суд заявление о признании заключенного между супругами ФИО8 брачного договора от 14.03.2017 недействительным, кредитор ФИО3, ссылался на то, что данный договор заключен между заинтересованными лицами – супругами не с целью раздела имущества в результате расторжения брака, а для сохранения внутри семьи имущества, раздел которого произведен неравноценно, вывода из конкурсной массы ликвидного имущества и исключения возможности обращения взыскания на имущество должника при наличии у него признаков неплатежеспособности, с целью причинения вреда кредиторам, существующим в момент совершения сделки, при неуведомлении должником кредиторов о заключении договора.  

Отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из следующего. 

В силу статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. Имущество супругов является общим независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено, зарегистрировано или учтено.  

Имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью (пункт 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации).  

По обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга. При недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы супругу-должнику при разделе общего имущества супругов, для обращения на нее взыскания (пункт 1 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации).  

Согласно пункту 1 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации, брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статья 34 названного Кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов.  

Брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации для недействительности сделок (пункт 1 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации).  

Финансовый управляющий, кредиторы, чьи требования признаны судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), вправе оспорить в деле о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса  

Российской Федерации) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10 и 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; абзац 2 пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – постановление Пленума № 48)).  

Поскольку оспариваемая сделка – брачный договор от 14.03.2017 заключен за 5 лет до возбуждения производства по делу о банкротстве (02.03.2022), то есть за пределами периода подозрительности, установленного в статье 61.2 Закона о банкротстве, суды исходили из того, что такие сделки могут быть оспорены лишь по общим основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации.  

В абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением Главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» дано разъяснение, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

При этом в приведенных разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных и преференциальных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11).  

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации; при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом); с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении  

спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации); совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся; поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом; суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.  

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию управляющего может быть признана недействительной совершенная до (после) возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности банкротстве)»).  

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»), при этом для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской  

Федерации требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1)).  

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относимость, допустимость, достоверность каждого из доказательств в отдельности, достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, проверив обоснованность доводов кредитора, в частности, что брачный договор совершен между заинтересованными лицами – должником и его супругой, и, исходя из того, что само по себе заключение сделок заинтересованными лицами действующим законодательством не запрещено, более того, заключение брачного договора и предполагается между супругами, а то, что супруг(а) - заинтересованное лицо с должником, не исключает действия презумпции добросовестности, ввиду чего данное обстоятельство само по себе не является достаточным основанием для признания сделки недействительной, поскольку необходимо установить наличие умысла обоих участников сделки и ее заключение с целью причинения вреда имущественным правам и интересам кредиторов должника и сам факт причинения такого вреда, учитывая пояснения супругов, что единственной целью заключения брачного договора от 14.03.2017 было установление режима раздельной собственности в ходе семейного конфликта, случившегося 08.03.2017, когда супруги приняли решение расторгнуть брак, но, осуществив 14.03.2017 раздел имущества, до июня 2017 примирились, брак не расторгли и лишь в апреле 2024 подали заявление о расторжении брака, в мае 2024 супруги ФИО8 развелись, установив, что экономическая целесообразность заключения спорной сделки вытекает из обстоятельств приобретения спорной недвижимости, поскольку право собственности на квартиру по адресу г. Пермь, ул. Сокольская, д. 12, кв. 170, возникло у ФИО4 на основании безвозмездной сделки - договора безвозмездной передачи квартир в собственность граждан от 27.04.2015 во исполнение решения Дзержинского районного суда г. Перми от 08.07.2014 и в связи с признанием жилого дома по ул. Подгорной, 82 аварийным и подлежащим сносу, земельные участки с кадастровыми номерами 59:***:584 и 59:***:585 приобретены ответчиком ФИО4 15.11.2010 и договор на строительство дома заключен также ФИО4 18.04.2011, а эти обстоятельства и то, что решение Дзержинского районного суда г. Перми состоялось в 2014 году, подтверждают правовую и экономическую целесообразность заключения брачного договора, с целью раздела имущества между супругами с учетом вклада (материального и трудозатратного) каждого из них в его приобретение и содержание, а само по себе окончание строительства дома и его регистрация в браке в 2015 году об обратном не свидетельствуют, и иное не доказано, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для сомнений в реальности брачного договора, фактически исполнявшегося супругами ФИО8 и обоснованного необходимостью защиты имущественных интересов супругов, при том, что иное не доказано и из материалов дела не следует.  

При этом судами по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств судами принято во внимание, что на дату заключения брачного договора от 14.03.2017 у должника в собственности имелось три грузовых автомобиля, два из которых куплены в браке и перешли в личную собственность должника (седельный тягач VOLVO FH12.420 1996 г.в. и седельный тягач VOLVO FH 12.380 1991 г.в.), и которые, как установлено судами, использовались должником при оказании услуг по перевозке наливных грузов, сдавались в аренду и приносили прибыль, что подтверждается сведениями из открытых источников базы РСА (на VOLVO FH12.420 страховка оформлялась до 18.06.2021, на VOLVO FH12.380 – до 25.08.2022) с указанием перечня лиц, допущенных до их управления, ввиду чего доводы кредитора о том, что в результате заключения брачного договора от 14.03.2017 ФИО4 стала собственником ликвидного имущества, а ФИО1 в собственность перешло имущество, наиболее разумным способом распоряжения которым была утилизация, отклонены судами как не соответствующие фактическим обстоятельствам и материалам дела, тогда как доказательства иного в дело не представлены.  

Кроме того, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации материалы дела и все доказательства, проанализировав состав кредиторов должника, установив, что, согласно материалам дела, в реестр требований кредиторов включены требования кредиторов в общей сумме 10 851 148 руб. 02 коп., в том числе требования мажоритарного кредитора ФИО3, уполномоченного органа и Казенного учреждения Республики Башкортостан Центр организации дорожного движения, и, учитывая, что неисполненное обязательство перед ФИО3 возникло вследствие невозврата должником займа по договору от 25.10.2013, по которому просрочка внесения ежемесячных платежей возникла с 20.12.2018, что установлено вступившими в законную силу судебными актами, из чего следует, что в течение пяти лет (в том числе после заключения брачного договора) обязательства перед кредитором ФИО3 исполнялись должником надлежащим образом, и намеренное уклонение от исполнения обязательств из материалов дела не усматривается, а обязательства перед уполномоченным органом возникли 01.12.2017 (то есть после заключения 14.03.2017 брачного договора) и представляют собой транспортный налог за 2016-2021 годы, обязанность по оплате которого возникла с декабря 2017 года и далее, судебные приказы о взыскании начали выноситься с 15.02.2018, а объем установленного долга перед Казенным учреждением Республики Башкортостан Центр организации дорожного движения является незначительным (9103 руб.), взыскан решением суда от 14.07.2015, направленным для исполнения 22.11.2017, и, исходя из того, что названные обстоятельства свидетельствуют о возникновении признаков неплатежеспособности ФИО1 не ранее 20.12.2018, то есть через 1 год 9 месяцев после заключения оспариваемого брачного договора от 14.03.2017, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что на момент заключения брачного договора  

(14.03.2017) ФИО1 обладал признаками неплатежеспособности или недостаточности имущества, а каких-либо документов, подтверждающих наличие признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на дату совершения спорной сделки, не представлено.  

При этом в ходе рассмотрения спора в Свердловском районном суде г. Перми от 22.09.2020 по делу № 2-1996/2020 и обоснованности заявления ФИО3 о признании должника банкротом в арбитражном суде ФИО1 пояснил, что у них с ФИО3 имелась договоренность о ведении совместного бизнеса, что подтверждается договором от 30.03.2017 серия 59 АА № 2389407, по условиям которого ФИО3 приобрел у ФИО1 за 1 тыс. руб. 25% доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Про» (ИНН 

<

***>), у которого с 13.01.2010, согласно Единой государственной автоматизированной информационной системе «Учет древесины и сделок с ним» Федерального агентства лесного хозяйства, имелся договор аренды лесного участка на 49 лет.  

Судами также учтены условия брачного договора, в силу которого, права и обязанности по кредитным договорам (договорам займа), заключенным в будущем в период брака, будут возложены на того из супругов, который будет являться заемщиком по такому договору, при том, что материалами дела подтверждается и никем не оспорено, что после заключения спорной сделки должник не брал на себя никакие кредитные обязательства, а с 31.03.2017 по 17.02.2023 ФИО4 взяты на себя кредитные обязательства (семь договоров) на общую сумму 8,386 млн. руб. (без учета процентов), из которых четыре кредита погашены (общая сумма выплаченных обязательств составила 5,476 млн. руб.), а неисполненные обязательства по трем договорам составляют 1,938 млн. руб. (общая сумма выплаченных обязательств по трем договорам составила 3,730 млн. руб.) за счет денежных средств общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания Каскад», в которой ФИО4 является единственным участником и директором, а доказательства иного не представлены, и ссылки на то, что супруги ФИО8 на момент исполнения обязательств по указанным выше кредитам были в браке и вели совместное хозяйство, при этом не раскрыты цели расходования полученных кредитных средств ФИО4, в связи с чем можно предположить их расходование на нужды семьи, судами отклонены, поскольку свидетельствуют о финансовой независимости и самостоятельности супруга должника.  

Учитывая все вышеизложенные установленные судами конкретные обстоятельства дела, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, из которых не усматривается наличие оснований для признания недействительной сделкой брачного договора от 14.03.2017, который заключен за 5 лет до возбуждения производства по делу о банкротстве (02.03.2022), то есть за пределами периода подозрительности, установленного статьей 61.2 Закона о банкротстве, и, не установив обстоятельств, которые свидетельствовали о наличии оснований недействительности сделки, выходящих за пределы названной нормы, при том, что доказательства злоупотребления правом со стороны должника и супруги при заключении  

спорного брачного договора отсутствуют, соответствующие доводы о злоупотреблении правом при заключении брачного договора от 14.03.2017 являются необоснованными, наличие цели причинения вреда имущественным интересам кредиторов путем вывода имущества должника документально не подтверждено, установив, что должник не имеет прав на квартиру по ул. Сокольская, 12, в г. Перми, являющуюся единоличной собственностью ФИО4, и не относящуюся к совместно нажитому имуществу, и у должника отсутствует в собственности иное недвижимое имущество, из чего следует, что спорное недвижимое имущество - домовладение обладает исполнительским иммунитетом, при том, что факт проживания в доме ответчик и должник подтверждают, доказательства иного не представлены, а регистрация должника и ответчика в квартире по ул. Сокольская, 12, г. Перми обусловлена невозможностью регистрации в доме, расположенном на территории СНТ «Мечта», но выводов судов не опровергает, суды признали недоказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличие в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для признания брачного договора от 14.03.2017 недействительной сделкой, ввиду чего суды отказали в удовлетворении требований.  

Поскольку оспариваемая сделка выходит за пределы периода подозрительности (статья 61.2 Закона о банкротстве), то суды не усмотрели правовых оснований для исследования вопроса о равноценности/не равноценности раздела имущества супругов, при установленных выше обстоятельств передачи в собственность должника движимого имущества и недоказанности иного, наличия злоупотребления правом со стороны Виленских, что, соответственно, послужило основанием для отказа в удовлетворении ходатайства кредитора ФИО3 о проведении судебной оценочной экспертизы по определению рыночной стоимости имущества, с учетом того, что, в силу статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, назначение судебной экспертизы является правом, а не обязанностью суда, который в каждом конкретном случае, исходя из предмета доказывания и представленных доказательств, самостоятельно определяет надобность в получении экспертного заключения, и при рассмотрении настоящего спора суды исходили из того, что в деле имеется достаточное количество доказательств, позволяющих рассмотреть спор по существу.  

Ссылки ФИО3 на то, что на момент совершения оспариваемого брачного договора у должника уже имелись неисполненные обязательства перед ним также отклоняются, поскольку сами по себе не являются основанием для признания сделки недействительной с учетом правовой позиции, изложенной в абзаце 3 пункта 9 постановления Пленума № 48, согласно которой, если во внесудебном порядке осуществлены раздел имущества, определение долей супругов в общем имуществе, то кредиторы, обязательства перед которыми возникли до такого раздела имущества, определения долей и переоформления прав на имущество в публичном реестре (пункт 6 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), изменением режима имущества супругов юридически не связаны (статья 5, пункт 1 статьи 46 Семейного  

кодекса Российской Федерации), и, в силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, это означает, что как имущество должника, так и перешедшее вследствие раздела супругу общее имущество включаются в конкурсную массу должника, а включенное таким образом в конкурсную массу общее имущество подлежит реализации финансовым управляющим в общем порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от реализации общего имущества, и при этом требования кредиторов, которым могут быть противопоставлены раздел имущества, определение долей супругов (бывших супругов), удовлетворяются с учетом условий соглашения о разделе имущества, определения долей.  

При этом суды отклонили ссылки заявителей на то, что спорный дом является роскошным жильем, поскольку данные обстоятельства не имеют правового значения для разрешения по существу настоящего спора в отсутствие доказательств наличия у должника и ответчика противоправной цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, при том, что обстоятельства, указывающие, что жилой дом по ул. Встречная, 30а/9, г. Перми, кадастровый номер: 59:***:79251 (общая площадь 207,5 кв.м., 2 этажа, материал ограждающих стен: кирпич, 2005 год постройки) по своим характеристикам очевидно превышает уровень, достаточный для удовлетворения разумной потребности семьи в жилище, и соответствует критериям роскошного жилья, судами не устанавливались, лицами, участвующими в деле, не представлялись соответствующие доказательства, и никто не обращался в суд в установленном порядке с вопросом о соответствии (несоответствии) спорного дома критериям роскошного жилья, об ограничении исполнительского иммунитета путем предоставления замещающего жилья, о рыночной стоимости замещающего жилья и об издержках по продаже спорного дома и покупке замещающего жилья, а также о том, будет ли в данном случае замена роскошного жилья на замещающее эффективным способом погашения требований кредиторов.  

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований кредитора, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом заявленных требований, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.  

Доводы кассационных жалоб судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявители приводят аналогичные доводы, в которых фактически ссылаются не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражают несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просят еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд  

округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.  

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.  

Так как определением суда округа от 04.12.2024 управляющему предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, а обжалуемые судебные акты оставлены в силе, с ФИО1 за счет конкурсной массы в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина по кассационной жалобе в размере, установленном в подпункте 20 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.  

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 05.08.2024 по делу № А50-3158/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы финансового управляющего имуществом ФИО1 - ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения.  

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу кассационной жалобы в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Ю.А. Оденцова 

Судьи Ф.И. Тихоновский  

 К.А. Савицкая