ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-35454/2020к18

г. Красноярск

17 марта 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 16 марта 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен         17 марта 2022 года.

 

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Яковенко И.В.,

судей: Радзиховской В.В., Бутиной И.Н.,

секретаря судебного заседания ФИО1,

при участии:

от ФИО2: ФИО3, представителя по доверенности от 02.08.2021, паспорт;

от должника - общества с ограниченной ответственностью «Сибирская кредитно-сберегательная корпорация»: ФИО4, представителя по доверенности от 11.05.2021, паспорт,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО5, ФИО2

на определение Арбитражного суда Красноярского края

от 03 ноября 2021 года по делу № А33-35454/2020к18, 

 

установил:

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Сибирская кредитно-сберегательная корпорация» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – должник, общество) определением Арбитражного суда Красноярского края от 03 ноября 2021 года по делу № А33-35454/2020к18 включено требование ФИО2 в третью очередь реестра требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Сибирская кредитносберегательная корпорация» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в размере 8 495 735,61 руб. основного долга с учетом подпункта 3 пункта 5 статьи 189.6-1 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Не согласившись с данным судебным актом, ФИО5, ФИО2 (далее – заявители, апеллянты) обратились с апелляционными жалобами в Третий арбитражный апелляционный суд.

ФИО5 в апелляционной жалобе просил оспариваемое определение отменить, признать требование ФИО2 (далее – ФИО2, кредитор) подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей очередности распределения ликвидационной квоты общества с ограниченной ответственностью «Сибирская кредитно-сберегательная корпорация».

В апелляционной жалобе заявлены следующие доводы:

- судом нарушены правила распределения бремени доказывания в отношении обстоятельств подконтрольности должника кредитору;

- у суда отсутствовали правовые основания для отклонения доводов о необходимости субординации требований по причине отсутствия у кредитора статуса контролирующего должника лица, в связи с доказанностью предоставления финансирования несколькими аффилированными по отношению друг к другу лицами, в отдельности не контролирующими должника, но в совокупности имеющими возможность влиять на должника так же, как контролирующее лицо;

- кредитором и должником не опровергнуты доводы заявителя об имущественном кризисе должника;

- арбитражным судом сделан ошибочный вывод о предоставлении заявителем денежных средств должнику не в период имущественного кризиса;

- судом не дана правовая оценка доводам о предоставлении заявителем компенсационного финансирования в форме отказа от начисления процентов.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО2 отклонил доводы ФИО5 

ФИО2 в апелляционной жалобе просил отменить оспариваемое определение в части применения подпункта 3 пункта 5 статьи 189.6-1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ при включении в реестр требований ФИО2 Включить требование ФИО2 в реестр требований кредиторов в следующем порядке:

3 000 000 руб. в первую очередь реестра требований кредиторов должника - общества с ограниченной ответственностью «Сибирская кредитно-сберегательная корпорация»;

5 495 735,61 руб. в третью очередь реестра требований кредиторов должника - общества с ограниченной ответственностью «Сибирская кредитно-сберегательная корпорация» с учетом подпункта 1 пункта 5 статьи 189.6-1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ.

Согласно доводам апелляционной жалобы ФИО2 не является и никогда не являлся учредителем общества, соответственно, в силу прямого указания Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ его требования подлежат удовлетворению в составе первой очереди и первой подочереди третьей очереди, а не в третью подочередь третьей очереди.

В соответствии с отзывом должника апелляционная жалоба ФИО5 не подлежит удовлетворению, апелляционная жалоба ФИО2 – обоснована. 

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 03.12.2021 апелляционные жалобы приняты к производству, судебное заседание назначено на 18.01.2022. В соответствии со ст. 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрение апелляционных жалоб неоднократно откладывалось.

В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти» предусматривается возможность выполнения судебного акта в форме электронного документа, который подписывается судьей усиленной квалифицированной электронной подписью. Такой судебный акт направляется лицам, участвующим в деле, и другим заинтересованным лицам посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его вынесения, если иное не установлено Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Текст определения о принятии к производству апелляционных жалоб на определение арбитражного суда от 03.11.2021, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью, опубликован в Картотеке арбитражных дел (http://kad.arbitr.ru/).

В соответствии со статьей 18 АПК РФ в составе суда производилась замена в составе судей. Окончательно состав суда сформирован в следующем виде: Яковенко И.В., Радзиховская В.В., Бутина И.Н. 

Учитывая замены в составе судей, на основании части 5 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрение апелляционной жалобы осуществлялось с самого начала.

В судебном заседании представитель ФИО2 изложил доводы  апелляционной жалобы. Не согласен с судебным актом суда первой инстанции. Просит судебный акт суда первой инстанции отменить и принять по делу новый судебный акт. Дал пояснения на вопросы суда.

Представитель общества с ограниченной ответственностью «Сибирская кредитно-сберегательная корпорация» поддержал отзыв по доводам апелляционных жалоб, не возразил против удовлетворения требования ФИО2.

Учитывая, что иные лица, участвующие в деле, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с требованиями статей 121 - 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (путем размещения публичного извещения о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, а также текста определения о принятии к производству апелляционной жалобы, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью, в разделе Картотека арбитражных дел официального сайта Арбитражные суды Российской Федерации Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации (http://kad.arbitr.ru/), в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается без участия иных лиц, участвующих в деле.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Апелляционные жалобы рассматриваются в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, между ФИО2 (вкладчик) и ООО «Сибирская кредитно-сберегательная корпорация» (кооператив), заключен договор о передаче личных сбережений от 02.07.2018 № ЛС-С.0580/ФЛ/Д1 (в редакции дополнительных соглашений), по условиям которого кооператив принимает от вкладчика личные сбережения в виде денежных средств в размере 10 002 959,01 руб. Сбережения передаются на условиях срочности, возвратности и платности. 

Денежные средства, полученные КПК «Сибирская КСК» по договору о передаче личных сбережений, кредитором не возвращались.

Представленными в материалы дела платежными поручениями № 703660 от 30.06.2017 на сумму 127 600 руб., № 210710 от 29.06.2017 на сумму 8 638 450 руб., а также квитанцией к приходно-кассовому ордеру № 1445 от 03.11.2017 на сумму 692 400 руб. подтверждается факт передачи ФИО2 должнику сбережений в сумме 9 458 450 руб. 

Представленным в материалы дела договором купли-продажи от 20.06.2017, платежным поручением № 1 от 29.06.2017 на сумму 8 770 000 руб., а также договором аренды от 31.05.2016, подтверждается наличие у ФИО2 финансовой возможности передать должнику сбережения в спорный период и в заявленном размере.

В соответствии с расчетом кредитора, размер задолженности с учетом частичного погашения составляет 8 495 735,61 руб.

Признавая требование ФИО2 обоснованным, Арбитражный суд Красноярского края, руководствуясь статьями 2, 71, 183.26, 189.6-1 Закона о банкротстве и статьями 807, 808, 810 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из реальности сделок, на которых основано требование, и неисполнения должником обязательства по возврату денежных средств, из недоказанности возможности ФИО2 оказывать влияние на хозяйственную деятельность должника, а равно недоказанности того, что правоотношения сторон по договору от 02.07.2018 № ЛС-С.0580/ФЛ/Д1 носили характер компенсационного финансирования.

Третий арбитражный апелляционный суд признал правильными обстоятельства, установленные судом первой инстанции, и по результатам повторного рассмотрения спора по апелляционной жалобе ФИО5 пришел к выводу об оставлении оспариваемого определения без изменения на основании следующего. 

Порядок установления требований кредиторов в деле о банкротстве финансовых организаций в силу подпункта второго пункта 2 статьи 180 Закона о банкротстве предусмотрен статьей 183.26 названного Закона.

В соответствии с подпунктом вторым пункта 1 статьи 183.26 Закона о банкротстве в целях участия в деле о банкротстве кредиторы вправе заявить свои требования к финансовой организации в ходе конкурсного производства в течение двух месяцев с даты опубликования сведений о признании финансовой организации банкротом. Требования кредиторов направляются в арбитражный суд, финансовую организацию и арбитражному управляющему с приложением документов, подтверждающих их обоснованность.

Предусмотренные статьей 183.26 Закона о банкротстве особенности установления требований состоят в том, что арбитражный управляющий включает их в реестр, который ведется в порядке, установленном статьей 16 названного Закона с учетом особенностей настоящей статьи.

При наличии возражений относительно требований кредиторов, указанных в пункте 1 статьи 183.26 Закона о банкротстве, арбитражный суд проверяет их обоснованность и наличие оснований для включения в реестр (пункт 5 статьи 183.26 Закона о банкротстве).

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы права к подобного рода обязательствам относятся не только прямо предусмотренные корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможным, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование) с использованием, в частности, конструкции договора займа, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования в случае объективного банкротства.

Данные риски не могут перекладываться на других, не аффилированных с должником, кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, при банкротстве должника требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям иных кредиторов, в связи с чем таковое подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 названного Закона и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

При рассмотрении спора установлено, что исходя из сложившихся правоотношений, ФИО2 в 2017 году стал членом Кредитного потребительского кооператива через паевой и членский взнос, т.е. изначально правоотношения между кредитором и ООО «Сибирская КСК» сложились в условиях обычной хозяйственной деятельности последнего путем последовательного предоставления денежных средств по договору о передаче личных сбережений, при этом в дальнейшем, в связи с преобразованием должника в общество с ограниченной ответственностью, характер отношений между сторонами не претерпел изменений.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений о безусловном понижении очередности удовлетворения некорпоративных требований кредиторов, относящихся к числу контролирующих должника лиц. Из фундаментального принципа автономии воли и свободы экономической деятельности участников гражданского оборота следует право каждого определять правовую форму инвестирования, в частности, посредством внесения взносов в уставный капитал подконтрольной организации или выдачи ей займов.

Если внутреннее финансирование с использованием конструкции договора займа осуществляется добросовестно, не нарушает права и законные интересы иных лиц - других кредиторов должника не имеется оснований для понижения очередности удовлетворения требования, основанного на таком финансировании (пункт 2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020).

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательства, поступившие от участников обособленного спора, суд первой инстанции, установив обстоятельства, входящие в предмет исследования при проверке обоснованности требований кредиторов, пришел к выводам о реальности передачи должнику денежных средств на основании последовательно заключавшихся с ФИО2 договоров о передаче личных сбережений, что имело место в период до возникновения имущественного кризиса в ООО «Сибирская КСК» и в условиях его обычной хозяйственной деятельности, отметив, что преобразование должника в общество с ограниченной ответственностью не изменило характера взаимоотношений между сторонами спорного обязательства. ФИО2 сохранил интерес в получении прибыли от переданных должнику активов, не имел намерения осуществлять руководство деятельностью ООО «Сибирская КСК» и участвовать в распределении его прибыли.

Сделав выводы, соответствующие обстоятельствам спора, Арбитражный суд Красноярского края обоснованно включил требование в реестр для его удовлетворения в составе третьей очередей, учитывая то, что оно основано на взаимоотношениях должника и кредитора, не имеющих характера компенсационного финансирования.

В соответствии со ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кредиторами представлены достаточные и достоверные доказательства, подтверждающие наличие задолженности и ее размер. 

Доводы заявителя о необходимости субординации требования кредитора обосновываются апеллянтом обстоятельствами аффилированности группы кредиторов, в которую входит ФИО2 с должником, а именно, фактом выдачи доверенности на представителя ФИО3, состоящей в родстве с председателем правления общества.

Вместе с тем, указанные доводы не основаны на законе, были обосновано отклонены судом первой инстанции в обжалуемом судебном акте со ссылкой, в том числе, на необязательную противоправность фидуциарной связи.

Доказательства согласованности действий ФИО2 с учредителями должника в материалах дела отсутствуют.

Само по себе участие ФИО2 в голосовании на общем собрании общества по одному из вариантов повестки не может считаться примером действий контролирующего должника лица или согласованных действий, так как при голосовании многих участников их голоса неминуемо практически всегда разделятся, соответственно, часть голосовавших (независимо от движущих мотивов) окажется в одной из категорий «за» или «против», что не говорит о сговоре участников, голосовавших за определенное решение.

Так как решение принимается в итоге большинством голосов, нельзя автоматически каждого отдельного участника из такого большинства рассматривать как адепта заранее согласованной единой цели.

Действительно, не исключается ситуация, когда происходит целенаправленное объединение голосов мажоритарных и миноритарных участников для принятия единого заранее продуманного решения во вред иным участникам или независимым кредиторам. Однако в подавляющем большинстве случаев такой сговор существует между реальными собственниками бизнеса (активными бенефициарами предприятия), целью которых является именно постоянное определение хозяйственной политики предприятия и отлучение иных лиц возможности принятия решений.

Между тем, из существа и предыстории взаимоотношений кредитора и должника следует, что модель участника общества реализована во многом формально и кредитор в действительности не имела намерения осуществлять руководство деятельностью компании и распределять прибыль организации как участник, а только желала получать постоянный доход по процентам.

Такая схема взаимоотношений не может считаться основанием квалификации действий кредитора как примера компенсационного финансирования должника.

Заявителем не опровергнуты выводы суда первой инстанции о том, что правоотношения, сложившиеся между ФИО5 и должником, аналогичны правоотношениям, сложившимся и у ФИО2 с должником.

Так, весь характер возникновения обязательств, порядок внесения денежных средств и последовательность заключения/перезаключения договоров носит схожий характер. В связи с чем, обращаясь в суд с заявленными возражениями, ФИО5 фактически пытается поставить себя в привилегированное положение относительно требований ФИО2, который наравне с ним находится в аналогичных условиях.

Отклоняя доводы ФИО5 о нетипичных условиях предоставления денежных средств, которые, по его мнению, выражаются: в снижении размера процентной ставки; в предоставлении рассрочки по возврату; в отказе от возврата сбережений, суд первой инстанции обосновано исходил из того, что продление срока возврата сбережений и снижение процентной ставки обусловлено желанием кредиторов и дальше получать выгоду от своего вложения в виде выплаты процентов. Отказ же от договора наоборот привел бы к утрате такой возможности в принципе, учитывая, что кредитные организации при помещении денежных средств во вклад предлагали процентную ставку гораздо ниже, т.к. с 27.07.2020 ключевая ставка 4,25% (Информационное сообщение Банка России от 24.07.2020), чем должник даже в условиях снижения процентной ставки. Такое поведение кредиторов не отклоняется от поведения, направленного на обычное сохранение выгоды от правоотношений по договору займа на измененных условиях.

Следовательно, ссылки апеллянта на не оценку судом первой инстанции его возражений об отказе от начисления процентов не соответствует действительности.

При таких обстоятельствах, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Апеллянт, не соглашаясь с выводами суда первой инстанции о недоказанности имущественного кризиса должника в 2019-2020 годах, заявляет о своей осведомленности об имущественном кризисе должника в 2019 году, при этом заключает в 2019 году с должником договоры займа, также как и кредитор ФИО2 голосует за начало проведения процедуры реорганизации должника, что свидетельствует о нелогичности и противоречивости такого поведения заявителя. 

Доводы заявителя о необладании полной информацией о деятельности должника не принимаются судебной коллегией, учитывая факт того, что ФИО5 является учредителем должника и имеет одинаковый с остальными участниками доступ к информации о деятельности общества.

Кроме того, ссылки апеллянта на наличие кризиса в деятельности должника основаны на неполном анализе деятельности и документов общества, при выборочном исследовании только отдельных показателей, не принимая во внимания иные существенные условия.

В обжалуемом судебном акте арбитражным судом подробно проанализированы доводы заявителя о неудовлетворительном финансовом состоянии должника, указанные доводы отклонены со ссылкой на их необоснованность. 

Как следует из определения о введении в отношении должника процедуры наблюдения от 04.05.2021 по делу № А33-35454/2020 согласно бухгалтерскому балансу за 2020 год, активы должника составили 224 732 000 руб., в том числе 2 930 000 руб. – основные средства, 46 000 руб. – финансовые вложения, 76 107 000 руб. – запасы, 59 343 000 руб. – дебиторская задолженность и пр. Должник является собственником недвижимого имущества, стоимость которого по состоянию на 31.12.2019 ориентировочно составила 43 367 926 руб.

Кроме того, дебиторская задолженность перед должником (активы) обеспечены правами залога.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, доводы заявителя о предоставлении кредитором денежных средств должнику в период имущественного кризиса последнего не нашли своего подтверждения, в связи с чем подлежат отклонению судебной коллегией. 

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе, свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судом первой инстанции доказательств. Однако, иная оценка заявителем обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального права.

Оснований для переоценки выводов и доказательств, которые при рассмотрении дела были исследованы и оценены судом первой инстанции с соблюдением требований статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не имеется.

По доводам апелляционной жалобы ФИО2 судебная коллегия пришла к следующим выводам. 

Особенности установления требований кредиторов в деле о банкротстве финансовой организации определены статьей 183.26 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 189.6-1 Закона о банкротстве удовлетворение требований кредиторов микрофинансовой компании осуществляется в порядке очередности, указанной в статье 134 настоящего Федерального закона, с учетом особенностей, предусмотренных настоящей статьей.

Пунктом 1 статьи 189.6-1 Закона о банкротстве предусмотрено, что в первую очередь после удовлетворения требований граждан, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, подлежат удовлетворению требования кредиторов микрофинансовой компании - физических лиц, не являющихся ее учредителями (участниками, акционерами), на основании заключенных с ней договоров займа в сумме, не превышающей трех миллионов рублей, но не более чем основная сумма долга в отношении каждого кредитора.

В силу пункта 5 статьи 189.6-1 Закона о банкротстве требования кредиторов третьей очереди подлежат удовлетворению в следующем порядке:

1) в первую очередь - предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи и оставшиеся неудовлетворенными требования кредиторов микрофинансовой компании - физических лиц, не являющихся ее учредителями (участниками, акционерами), на основании заключенных с ней договоров займа, в том числе по возмещению убытков в форме упущенной выгоды, а также по уплате сумм финансовых санкций;

2) во вторую очередь - требования кредиторов микрофинансовой компании - индивидуальных предпринимателей, не являющихся ее учредителями (участниками, акционерами), на основании заключенных с ней договоров займа;

3) в третью очередь - требования иных лиц.

Как следует из выписки из ЕГРЮЛ от 28.10.2021 ФИО2 не является учредителем должника. Однако, материалами дела подтверждается (протокол № 15 от 26.11.2020, протокол № 8 от 29.03.2019), что ФИО2 является членом правления ООО «Сибирская КСК». 

Представленным в материалы дела свидетельством о заключении брака от 21.02.2004 подтверждается, что ФИО2 и ФИО6 является супругами с 21.02.2004. Данные обстоятельства лицами, участвующими в деле, не оспариваются.

При этом из выписки из ЕГРЮЛ от 28.10.2021 следует, что супруга ФИО2 – ФИО6 является учредителем должника с долей номинальной стоимость 5 000 500 руб., что составляет 6,99 %, так как размер уставного капитала общества составляет 71 500 000 руб.

Учитывая даты заключения как первоначального договора передачи личных сбережений от 29.06.2017, так и в последующем перезаключённого договора передачи личных сбережений от 02.07.2018, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что данные договоры заключены ФИО2 с должником в период брака с ФИО6

Как указывает сам ФИО2, передача личных сбережений осуществлялась, в том числе за счет денежных средств, вырученных от продажи нежилого помещения на основании договора купли-продажи от 20.06.2017, т.е. за счет денежных средств, поступивших в период брака с ФИО6

В свою очередь проданный на основании договора купли-продажи от 20.06.2017 объект недвижимого имущества, принадлежал ФИО2 на праве собственности с 2009 года на основании договора купли-продажи от 10.06.2009. Следовательно, объект недвижимого имущества, за счет реализации которого должнику ФИО2 переданы личные сбережений, приобретён в период брака с ФИО2 Доказательств обратного в материалы дела не представлено

ФИО6 стала участником должника 08.11.2019, а следовательно, приобрела долю в уставном капитале должника также в период брака с ФИО2

В состав совместно нажитого имущества входят не только вещи и денежные средства, а также права требования в отношении должника.

Такие права требования принадлежат обоим супругам нераздельно (без определения долей) независимо от оформления на имя конкретного супруга и могут быть реализованы любым из супругов (по их усмотрению). Таким образом, права требования супругов к должнику до момента раздела имуществ супругов считаются принадлежащими одновременно обоим супругам и наделяют таких супругов одинаковым правовым статусом.

Верно оценив указанные фактические обстоятельства, ФИО2 не оспоренные, и правильно применив нормы ст. ст. 213, 256 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. ст. 34, 35 Семейного кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что денежные средства переданы фактически за счет средств учредителя, в связи с чем требования ФИО2 не являются требованиями первой очереди, а относятся к третьей подочереди третьей очереди реестра требований кредиторов.

Доводы апеллянта об обратном основаны на неверном толковании норм материального права и подлежат отклонению судебной коллегией.

Наличия нарушая прав заявителя при определении очередности требования судом апелляционной инстанции не установлено.

Иная оценка заявителем жалобы фактических обстоятельств дела, а также иное толкование им положений закона не свидетельствуют о существенных нарушениях судом норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Нарушений или неправильного применения норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием к отмене или изменению обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Согласно положениям Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, уплата государственной пошлины в случае подачи апелляционных жалоб на определения, не указанные в приведенном подпункте статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от 03 ноября 2021 года по делу № А33-35454/2020к18 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

 

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

 

Председательствующий

 

И.В. Яковенко

Судьи:

 

В.В. Радзиховская

 

И.Н. Бутина