АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН

ул.Ново-Песочная, д.40, г.Казань, 

<

...>

E-mail: info@tatarstan.arbitr.ru

https://tatarstan.arbitr.ru

https://my.arbitr.ru

тел. 

<

***>

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. КазаньДело №А65-11877/2025 

Дата принятия решения – 23 июня 2025 года 

Дата объявления резолютивной части – 05 июня 2025 года.

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе судьи Мусина Ю.С., при ведении протокола помощником судьи Галеевым Р.И., рассмотрев в судебном заседании дело по иску Муниципального казенного учреждения "Комитет земельных и имущественных отношений" Исполнительного комитета муниципального образования города Казани" (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) к ФИО1 (ИНН: 

<

***>) и к ФИО2 (ИНН 

<

***>) о взыскании 7 628 282 руб. 80 коп. долга в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СТОВТ»,

при участии:

от истца – ФИО3 по доверенности от 06.03.2025г. (до перерыва);

от первого ответчика – не явился, извещен;

от второго ответчика – представитель, ФИО4 по доверенности от 28.04.2025г.,

УСТАНОВИЛ:

Муниципальное казенное учреждение "Комитет земельных и имущественных отношений Исполнительного комитета муниципального образования города Казани" (далее - «истец») обратилось в Арбитражный суд Республики Татарстан с исковым заявлением к ФИО1 (ИНН: 

<

***>) и к ФИО2 (ИНН 

<

***>) о взыскании 7 628 282 руб. 80 коп. долга в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СТОВТ».

Исковые требования основаны на следующих обстоятельствах.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.10.2014 по делу №А65-7315/2014 с ООО «СТОВТ» в пользу истца взыскана задолженность по договору аренды земельного участка №4375 от 01.12.2000 в размере 855 717,63 руб. долга, 718 642,44 руб. Этим же решением расторгнут договор аренды и суд обязал ответчика передать земельный участок площадью 3450 кв.м, кадастровый номер 16:50:050101:0003, расп. по адресу 

<

...> по акту приема – передачи. 

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 02.08.2019 по делу №А65-21054/2019 с ООО «СТОВТ» в пользу истца взыскана задолженность по договору аренды земельного участка №4375 от 01.12.2000 в размере 3 072 684, 50 руб. долга, 2 547 037, 85 руб. неустойки.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.03.2020 по делу №А65-1473/2020 с ООО «СТОВТ» в пользу истца взыскана задолженность по договору аренды земельного участка №4375 от 01.12.2000 в размере 393 246, 56 руб. долга, 40 953,82 руб. неустойки.

Общая сумма задолженности по указанным решениям составляет 7 628 282,80 руб., которая в настоящее время не взыскана. Исполнительные листы о взыскании указанных задолженностей были направлены в Межрайонный отдел судебных приставов по ОИП УФССП России по РТ, однако исполнены не были. 

Определением Арбитражного суда РТ от 27.10.2014 по делу №А65-21822/2014 принято заявление о признании ООО "СТОВТ" недействующим (банкротом). 

Определением от 22.04.2015 по делу №А65-21822/2014 признаны требования Комитета обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества ООО "СТОВТ" оставшегося после удовлетворения требований кредиторов. 

Определением от 15.09.2016 по делу №А65-21822/2014 прекращено производство по делу о банкротстве ООО «СТОВТ». 

Согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц ООО «СТОВТ» прекратило свою деятельность 17.06.2022 (исключение из ЕГРЮЛ юридического лица в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности), в отношении которого внесена запись о недостоверности на основании пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", как недействующее юридическое лицо. Конкурсным управляющим ООО «СТОВТ» являлся ФИО1, учредителем – ФИО2.

Полагая, что ответчики являются контролирующими лицами общества и по их вине истцу причинены убытки в связи с неисполнением судебных актов, истец просит привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности на основании п. 3.1 ст. 3 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и ст. 53.1 ГК РФ и взыскать с них сумму долга в размере 7 628 282,80 руб., что составляет сумму непогашенной задолженности Общества по судебным решениям.

Представитель второго ответчика исковые требования не признал по основаниям, изложенным в отзыве.

Второй ответчик указывает, что решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.05.2014 по делуА65-7315/2014 договор аренды земельного участка № 4375 от 01.12.2000 расторгнут.

27 августа 2014 года Единственным участником общества - ФИО2 принято решение 02/14 о ликвидации ООО «СТОВТ» в связи с нецелесообразностью ведения деятельности, назначен ликвидатор.

В связи с выявлением признаков неплатежеспособности на стадии ликвидации, общество в лице ликвидатора обратилась в суд с заявлением о банкротстве ликвидируемого должника ООО «СТОВТ», возбуждено дело А65-21822/2014. В ходе процедуры конкурсного производства в установленном порядке проводились торги по реализации имеющегося у общества имущества (дебиторской задолженности).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.12.2015 по делу А65-21822/2014 ФИО1 освобождён от исполнения обязанности конкурсного управляющего ООО «СТОВТ», конкурсным управляющим утверждён ФИО5.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.03.2016 по делуА65-21822/2014 ФИО5 освобождён от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «СТОВТ», назначено судебное заседание по вопросу об утверждении арбитражного управляющего ООО «СТОВТ» на 25.04.2016. Рассмотрение вопроса откладывалось на 20.05.2015, 14.07.2016, 11.08.2016, а 08.09.2016 дело о банкротстве прекращено в связи с отсутствием кандидатуры арбитражного управляющего.

Ответчик указывает, что второй ответчик – единственный участник общества ФИО2 надлежащим образом исполнила свою обязанность по ликвидации общества, а затем, в связи с выявленной неплатежеспособностью, Общество обратилось в суд с заявлением о несостоятельности ООО «СТОВТ». Следовательно, противоправное поведение отсутствует.

После прекращения дела о банкротстве у ФИО2 отсутствовала возможность ликвидировать общество в добровольном порядке в связи с наличием задолженности. В этой же связи отсутствовала возможность продолжать хозяйственную деятельность.

Ответчик указывает, что после расторжения судом договора аренды земельного участка № 4375 от 01.12.2000 и после прекращения дела о банкротстве ООО «СТОВТ», несмотря на то обстоятельство, что Общество не осуществляла деятельность и не занимало земельный участок, истец вновь обратился в суд с иском о взыскании задолженности за последующие периоды.

Иск был удовлетворён в связи с отсутствием возражений со стороны ответчика, извещенного формально. Между тем, ответчик указывает, что Общество с даты принятия решения о добровольной ликвидации фактически не осуществляла деятельность, не имело офиса по юридическому адресу.

Ссылаясь на правовую позицию, изложенную в Определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.01.2019 № 304-КГ18-15768 по делу№ А46-18028/2017, и от 06.10.2016 № 305-ЭС16-8204 по делу № А40-143265/2013 указывает, что судебные акты о взыскании с общества задолженности не имеют преюдициального значения для настоящего дела, поскольку ответчик не привлекалась к участию по данным делам. В этой связи представитель ответчика считает, что судом должно быть учтено, что Общество не занимало спорный земельный участок с даты принятия решения о добровольной ликвидации. 

В обоснование своих доводов представитель ответчика представил письмо группы жителей домов №26,28,30 по ул. Заря г. Казани с администрацией Советского района города Казани (обращение граждан от 06.05.2015, ответ Администрации от 04.06.2015 №06-10-28/1005), из которой следует, что жители просят предоставить им в пользование пустующий участок около дома №30 по ул. Заря г. Казани для парковки личных автомобилей.

Из материалов дела следует, что исполнительное производство №1852/17/16001-ИП по принудительному исполнению решения Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.10.2014г. по делу №А65-7315/2014 о взыскании задолженности и изъятии у Общества земельного участка окончено в связи с исполнением в полном объеме 10.04.2019 года.

Из материалов дела, пояснений сторон следует, что предметом договора аренды №4375 от 01.12.2000 являлся земельный участок площадью 3450 кв.м, кадастровый номер 16:50:050101:0003, расположенный по адресу 

<

...> для организации платной парковки.

С учетом того, что последующие судебные акты о взыскании задолженности приняты после окончания исполнительного производства по изъятию у Общества земельного участка, а также учитывая имеющиеся в деле доказательства, указывающие, что общество в эти периоды фактически не осуществляла деятельность, земельный участок пустовал, суд предложил истцу представить дополнительные доказательства фактического использования указанного земельного участка Обществом.

В этих целях в судебном заседании объявлен перерыв до 05 июня 2025 года 09 часов 20 мин. Информация об объявлении перерыва в судебном заседании размещена на сайте суда.

После перерыва представители истца в судебное заседание не явились, дополнительные доказательства не представили, направили в суд ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие представителей истца.

Представители второго ответчика возражал относительно удовлетворения иска, указывает, что фактически вторым ответчиком не допущены нарушение действующего законодательства. Второй ответчик действовал разумно и добросовестно. В связи с фактическим прекращением деятельности Общества вторым ответчиком было принято решение о добровольной ликвидации. После выявления факта неплатежеспособности Общество в лице ликвидатора обратилось в суд с заявлением о признании ликвидируемого должника банкротом, предоставило все документы и раскрыло всю информацию для производства по делу о банкротстве. Какие либо противоправные действия со стороны второго ответчика отсутствуют. Также ответчик указывает, что истцом пропущен срок исковой давности по спорным правоотношениям.

Исследовав материалы дела, суд пришел к следующим выводам.

Согласно статье 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) ответственность субсидиарного должника является дополнительной и наступает тогда, когда к ответственности может быть привлечен основной должник, за которого он несет ответственность в субсидиарном порядке.

Пунктом 3 статьи 53 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В соответствии с пунктом 1 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность (далее - недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо может быть исключено из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.

При этом, как следует из пункта 3 статьи 64.2 ГК РФ, исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Закона N 14-ФЗ исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Данное законоположение направлено, в том числе, на защиту имущественных прав и интересов кредиторов общества и учитывает разумность и добросовестность действий лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, при рассмотрении вопроса о привлечении их к субсидиарной ответственности.

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

На данные правовые нормы и ссылается истец, полагая, что участник и (или) руководитель общества с ограниченной ответственностью может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам общества перед его кредитором и в случае исключения общества как недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ, если будет доказано, что неисполнение обязательства общества перед кредитором обусловлено недобросовестными или неразумными действиями участника (руководителя) общества.

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П "По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданки ФИО6" указано, что предусмотренная названной нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 N 305-ЭС19-17007(2)). 

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года N 580-О, N 581-О и N 582-О, от 29 сентября 2020 года N 2128-О и др.).

В пункте 3.2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П указано, что смыслу положений статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Заявленные истцом требования, по сути, являются требованиями о взыскании убытков, причиненных противоправным поведением контролирующего лица контрагента (ст. 15, 1064 ГК РФ) в связи с чем требуется установление совокупности условий для данного вида гражданско-правовой ответственности (противоправность, виновность поведения причинителя вреда, вред в виде невозможности получить исполнение за счет имущества основного должника и причинно-следственная связь между противоправным и виновным поведением ответчика и наступившими для истца негативными последствиями в виде имущественного вреда).

Поскольку долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда, для применения этой меры ответственности необходимо установить - в чем выражается противоправное поведение, приведшее возникновению убытков у истца, когда и кем совершены эти действия (допущено бездействие).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 N 6-П (далее - постановление N 6-П), если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

При этом, согласно пункту 2 статьи 15 ГК РФ, под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

Таким образом, исходя из положений ст. 65 АПК РФ и вышеуказанных разъяснений, при рассмотрении данной категории дел истец должен доказать наличие у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, а ответчик обязан доказать правомерность своего поведения и отсутствие причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами.

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 Гражданского кодекса законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункты 1 и 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", далее - постановление N 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Так, участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их "продолжением" (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п. (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 N 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 N 305-ЭС22-14865).

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 N 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 N 307-ЭС22-18671).

Что касается процессуальной деятельности суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел, то в соответствии с положениям части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации она должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор.

Предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления N 53).

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 N 6-П).

Согласно правовой позиции, неоднократно высказанной Конституционным Судом Российской Федерации (постановления от 06.06.1995 N 7-П, от 13.06.1996 N 14-П, определение от 18.01.2011 N 8-О-П), при рассмотрении дела суды обязаны исследовать по существу его фактические обстоятельства и не должны ограничиваться только установлением формальных условий применения нормы; иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным.

Применение норм права не должно приводить к неосновательному обогащению одной стороны обязательства за счет другой его стороны, даже если формальное содержание нормы при ее грамматическом толковании ведет к такому результату.

В рассматриваем случае из материалов дела следует, что в связи с фактическим прекращением деятельности Общества, 27 августа 2014 года вторым ответчиком, как единственным участником общества, в установленном порядке принято решение о добровольной ликвидации Общества. 

В связи с выявлением признаков неплатежеспособности Общество в лице ликвидатора обратилось в суд с заявлением о признании ликвидируемого должника банкротом. Из судебных актов по делу А65-21822/2014, размещенных в Картотеке арбитражных дел, следует, что вопрос об истребовании документов у второго ответчика перед судом не ставился. Из этого следует, что полнота предоставленных Обществом документов была достаточна для конкурного производства. 

Доводы второго ответчика о том, что Общество не осуществляла фактическую деятельность после принятия решения о добровольной ликвидации, подтверждается материалами регистрационного дела – справками регистрирующего органа (л.д. 32, 33) о последней операции по счету Общества в банке (операция от 16.03.2016), о последней отчетности общества (отчет от 17.03.2016), информацией из ЕГРЮЛ, в соответствии с которыми 15.08.2017 внесена запись о недостоверности адреса Общества, постановлением об окончании исполнительного производства №1852/17/16001-ИП об изъятии у общества земельного участка, перепиской между гражданами дома, прилегающего к спорному участку с администрацией, состоявшейся в 2015 году, в котором граждане просят предоставить им пустующий земельный участок для парковки машин. Также введение в отношении Общества процедуры конкурсного производства ликвидируемого должника может свидетельствует о неосуществлении деятельности Обществом в указанный период.

Доказательства обратного суду не представлены.

Само по себе обращение истца в суд с взысканием задолженности по оплате арендной платы за последующие периоды и взыскание в судебном порядке указанной задолженности с Общества, не свидетельствует о противоправном поведении второго ответчика, направленного на наращивание задолженности Общества перед истцом. Судом установлено, что такая ситуация создана самим истцом, который обращался в суд с иском о взыскании с Общества задолженности за аренду в последующие периоды, без учета того, что земельный участок фактически не использовался, а в последующем был изъят у Общества и передан истцу в рамках исполнительного производства . При этом в деле о банкротстве истец не обращался с заявлением о взыскании арендной платы в качестве текущих платежей, что может свидетельствовать об осведомленности истца об отсутствии факта пользования земельным участком. 

Поскольку судом установлено, что вторым ответчиком, как единственным участником общества еще в 2014 году были приняты все зависящие от него меры по ликвидации общества в порядке, установленным действующим законодательством, а после обнаружения признаков неплатежеспособности, Общество обратилось в суд с заявлением о признании ликвидируемого должника банкротом, в материалах дела отсутствуют доказательства уклонения второго ответчика от передачи документации общества, сокрытия или искажения информации о действительном финансовом положении общества, напротив, отсутствие таких требований в деле о банкротстве свидетельствует об обратном, суд приходит к выводу, что основания для привлечения второго ответчика к субсидиарной ответственности отсутствуют.

Основания для привлечения первого ответчика - ФИО1 к субсидиарной ответственности отсутствуют, поскольку он 24.12.2015г. освобождён от исполнения обязанности конкурсного управляющего ООО «СТОВТ», в связи с чем в спорный период не имел отношения к деятельности общества. Доказательства противоправного поведения указанного ответчика в материалы дела также не представлены.

Таким образом, материалы дела не содержат доказательств, свидетельствующих о противоправном поведении ответчиков, которые привели к возникновению у истца убытков

С учетом изложенного основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании п. 3.1 ст. 3 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и ст. 53.1 ГК РФ отсутствуют.

О наличии обстоятельств позволяющих привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным ст.61.11-61.19 Федерального закона №127-ФЗ от 26 октября 2002г. «О несостоятельности (банкротстве)» истцом не заявлено и из материалов дела не следует. 

С учетом изложенного суд отказывает в удовлетворении исковых требований.

Руководствуясь статьями 110, 112, 167 – 169 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в месячный срок.

Судья Ю. С. Мусин