АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5331/22 

Екатеринбург

30 мая 2023 г.

 

Дело № А76-27226/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 23 мая 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 30 мая 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Пирской О.Н., Соловцова С.Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 09.11.2022 по делу № А76-27226/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании, проведенном посредством использования системы веб-конференции, принял участие представитель ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 06.07.2022).

 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 12.04.2019 общество  с ограниченной ответственностью «Завод пожарной техники «Пожавто» (далее – общество «ЗПТ «Пожавто», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

Конкурсный управляющий ФИО6 07.10.2019 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 09.11.2022, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2023, со ФИО4 и ФИО4 солидарно в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ЗПТ «Пожавто» взыскано 132 281 871 руб. 53 коп.; в удовлетворении остальной части заявления отказано.

Не согласившись с указанными судебными актами, ответчики обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на неправильное применение норм материального и процессуального права, просит указанные судебные акты отменить и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего.

В обоснование кассационных жалоб ответчики приводят доводы о том, что совершение сделок по безвозмездному перечислению денежных средств в пользу общества с ограниченной ответственностью «ТехноСтрой» (далее – общество «ТехноСтрой») не послужило причиной банкротства должника, ввиду чего не может быть признано основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Ответчики также указывают на то, что вся документация о деятельности должника была передана последнему руководителю и участнику общества «ЗПТ «Пожавто» - ФИО7, впоследствии умершему, а также приводят доводы о том, что совокупность документов, имеющихся у управляющего, достаточна для проведения всех мероприятий по пополнению конкурсной массы, в том числе для работы с дебиторской задолженностью. 

Конкурсный управляющий в отзыве на кассационные жалобы по приведенным до водам возражает, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «ЗПТ «Пожавто» зарегистрировано в качестве юридического лица при создании 06.10.2010, основной вид деятельности: торговля автотранспортными средствами. 

Учредителями (участниками) общества «ЗПТ «Пожавто» являлись: 

с 06.10.2010 по 27.09.2017 – ФИО4 с долей участия 100%;

с 01.08.2017 по настоящее время – ФИО7 с долей участия 100%. 

Руководителями должника являлись: 

с 06.10.2010 по 12.11.2017 – ФИО4; 

с 13.11.2017 по 29.05.2019 – ФИО7

Согласно решению от 24.06.2017 № 2 единственного участника общества ФИО4, последний принял решение о принятии ФИО7 в состав участников общества на основании заявления о принятии его в общество и внесении вклада в уставный капитал от 22.06.2017, об увеличении уставного капитала общества до 51 000 руб. за счет внесения ФИО7 денежного вклада в размере 1000 руб. в кассу общества, определении долей участия: ФИО4 – 98,04 %, ФИО7 – 1,96 %.

На основании заявления ФИО4 о выходе из общества от 20.08.2017, соответствующего заявления ФИО4 от 20.08.2017 о внесении сведений о прекращении участия ФИО4 в обществе и переходе его доли к обществу в ЕГРЮЛ 28.08.2017 внесены соответствующие изменения. 

Согласно решению ФИО7 № 3 от 05.10.2017, доля в размере 98,04% распределена ФИО7, в связи с чем он стал владеть долей 100% в уставном капитале общества, ФИО4 освобожден с должности директора с назначением директором ФИО7 

На основании заявления ФИО7 от 05.10.2017 о внесении соответствующих изменений, переданного в регистрирующий орган нотариусом г. Москвы, 13.11.2017 в ЕГРЮЛ внесены изменения о распределении принадлежащей обществу доли в пользу ФИО7, о прекращении полномочий руководителя ФИО4 и возложении полномочий руководителя на ФИО7

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО4 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий указывал на то, что:

- руководителем должника не исполнена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом;

- невозможность полного погашения требований кредиторов обусловлена совершением контролирующими должника лицами убыточных сделок;

- ответчиками не исполнена обязанность по передаче документации должника, что лишило возможности проведения мероприятий по пополнению конкурсной массы.

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего по первому основанию, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями статей 9, 10 Закона о банкротстве и исходили из того, что после установленной судом даты объективного банкротства у должника не возникли новые обязательства.

Выводы судов об отказе в удовлетворении требований в указанной части ответчиками не обжалуются, предметом рассмотрения суда округа является спор в остальной части – удовлетворение требования о привлечении ФИО4 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по пункту 4 статьи 10 (причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения сделок) и  подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (за непередачу конкурсному управляющему документов должника).

         Рассматривая заявление конкурсного управляющего в обжалуемой части, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что поскольку совершение вменяемых ответчикам действий (бездействия) в виде сделок-перечислений отнесено конкурсным управляющим к периоду 2015-2016 годов, то при рассмотрении настоящего заявления подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (в части применения норм материального права), применительно к доводам о непередачи документации и имущества должника после открытия конкурсного производства (11.04.2019) – материально-правовые нормы главы III.2 Закона о банкротстве. 

В обоснование требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства, управляющий указывал на совершение убыточных сделок (платежей), повлекших невозможность полного погашения требований кредиторов.

Возражая против удовлетворения требований управляющего в указанной части, ответчики приводили доводы о том, что совершение сделок, недействительность которых установлена вступившими в законную силу судебными актами, не стало причиной банкротства предприятия. 

Рассматривая доводы и возражения сторон в указанной части, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действующей в рассматриваемый период, предусмотрено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В силу абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Исследовав материалы дела, суды установили, что в рамках дела о банкротстве рассмотрен ряд споров о признании недействительными сделок должника.

Так, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Челябинской области от 08.02.2022 признаны недействительными сделки по перечислению с расчетного счета должника в пользу общества с ограниченной ответственностью «ТехноСтрой» в период с 25.03.2016 по 03.06.2016 денежных средств в сумме 12 993 000 руб. со ссылкой на оплату за услуги по договору от 15.08.2015 № 7, применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с  общества «ТехноСтрой» в пользу общества «ЗПТ «Пожавто» 12 993 000 руб. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 08.02.2022 признаны недействительными сделки по перечислению с расчетного счета должника в пользу общества «ТехноСтрой» денежных средств в размере 9 440 900 руб. в период с 06.11.2015 по 13.01.2016 со ссылкой на оплату за услуги по счетам  от 11.12.2014 № 2 и от 24.12.2015 № 3, применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества «ТехноСтрой» в пользу общества «ЗПТ «Пожавто» 9 440 900 руб. 

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего о признании вышеуказанных сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суд исходил из того, что оспариваемые сделки направлены на безвозмездный вывод имущества должника в пользу заинтересованного лица (единственным участником общества «ТехноСтрой» с 17.11.2010 по 24.11.2017 являлся ФИО4) и совершены в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Суд также отметил, что судебными актами по делу № А76-9889/2017 установлено, что по результатам выездной налоговой проверки за период с 01.01.2012 по 31.12.2014 в отношении общества с ограниченной ответственностью «ПТП «УРАЛ» (также аффилированного по отношению к должнику и ответчику лица) были сделаны выводы об умышленном создании формального документооборота относительно сделок с обществом «ТехноСтрой», а также о том, что общество «ТехноСтрой» является «технической» организацией, не осуществляющей реальной предпринимательской деятельности. 

Судами установлено, что принятые по результатам оспаривания сделок с обществом «ТехноСтрой» судебные акты последним не исполнены, ФИО4, ФИО4 не оспаривались. В ЕГРЮЛ 03.08.2021 внесена запись о недостоверности сведений о директоре общества ФИО8, 23.08.2022 – о недостоверности сведений об адресе общества, регистрирующим органом дважды принимались решения о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ. 

Таким образом, установив, что вступившими в законную силу судебными актами признаны недействительными сделки должника по безвозмездному перечислению денежных средств в сумме 22 433 900 руб. в пользу аффилированного лица, входящего в группу принадлежащих и управляемых Ш-выми компаний, а также отметив, что презумпция, предусмотренная абзацем третьем пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в установленном порядке не опровергнута, суды признали доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с невозможностью полного погашения требований кредиторов вследствие действий данных лиц.

В качестве иного основания для привлечения ФИО4 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника управляющий указывал, что ответчиками не исполнена обязанность по передаче документации должника, при этом из имеющихся документов бухгалтерского учета следует, что должник обладал активами в виде дебиторской задолженности на сумму 87 809 тыс. руб., финансовыми вложениями в виде предоставленных займов на сумму 23 414 тыс. руб. Конкурсный управляющий указывал, что отсутствие документов о дебиторской задолженности воспрепятствовало проведению мероприятий по пополнению конкурсной массы.

Возражая против удовлетворения требований в указанной части, ответчики приводили доводы о том, что управляющий обладает всеми необходимыми документами для проведения мероприятий по взысканию дебиторской задолженности, о чем свидетельствует оспаривание им сделок должника, а также обладает правом запросить и истребовать сведения о составе и размере дебиторской задолженности у контрагентов. 

Ответчики также указывали, что документация о хозяйственной деятельности должника была передана последнему руководителю и участнику должника – ФИО7, в подтверждение чего представлена копия акта приема-передачи документации от 13.04.2017.

Рассматривая доводы заявителя и возражения против требований в названной части, в том числе касающиеся обстоятельств передачи документации и имущества должника, апелляционный суд руководствовался следующим.

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено ряд презумпций, наличие которых предполагает, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации, необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

При этом привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Исследовав материалы дела применительно к указанному основанию для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, суды первой и апелляционной инстанций установили, что определением суда от 13.08.2020 на ФИО4 возложена обязанность передать конкурсному управляющему документы и имущество должника.

Возражения о том, что в связи с прекращением ФИО4 трудовых отношений с должником 12.04.2017 все документы и материальные ценности были переданы новому директору и участнику общества - ФИО7, в подтверждение чего представлена копия акта приема-передачи документации от 13.04.2017, отклонены судами с учетом того, что смена участника и руководителя общества осуществлена ответчиками формально на номинального участника и руководителя с целью избежать ответственности за деятельности общества и по его долгам, затруднить получение информации о деятельности общества.

Указанный вывод судов основан на том, что при рассмотрении вышеуказанного спора, как и при рассмотрении данного заявления конкурсного управляющего не представлены доказательства, подтверждающие осуществление обществом «ЗПТ «Пожавто» деятельности под руководством ФИО7, принятия последним управленческих решений относительно его деятельности, распоряжения имуществом, заключения сделок; при этом ФИО4 не представлено доказательств передачи ФИО7 документации должника при смене участника и руководителя общества, не раскрыты обстоятельства и причины прекращения участия в обществе и переоформления должника на ФИО7, при этом имеющиеся доказательства позволяют сделать вывод, что после смены руководителя ФИО4 продолжал осуществлять руководство обществом, подписывал документы от имени директора общества «ЗПТ «Пожавто»; запись же о ФИО7 как о директоре общества внесена в ЕГРЮЛ более чем через месяц после его смерти.

Исходя из того, что указанное выше определение суда не исполнено, при этом согласно данным бухгалтерского баланса на 31.12.2016 активы должника составляли 111 228 тыс. руб. (дебиторская задолженность на сумму 87 809 тыс. руб., финансовые вложения в виде предоставленных займов на сумму 23 414 тыс. руб.) и не раскрыты ни руководителем, ни участником должника, доказательства их взыскания не представлены,  согласившись с доводами конкурсного управляющего о том, что отсутствие документации послужило препятствием для проведения проверки наличия оснований для оспаривания сделок, обращения с соответствующими заявлениями о признании сделок недействительными, проведения работы с дебиторской задолженностью должника, суды сделали вывод, что неисполнение обязанности по передаче документации о хозяйственной деятельности должника воспрепятствовало проведению мероприятий процедуры банкротства по пополнению конкурсной массы для проведения расчетов с кредиторами, а в конечном итоге причинило ущерб кредиторам, чьи требования установлены арбитражным судом и включены в реестр требований кредиторов.

Таким образом, признавая доказанными наличие оснований для привлечения ФИО4 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ЗПТ «Пожавто» на основании положений пункта 4 статьи 10, пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела заявленных требований, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом с учетом и установленных по делу обстоятельств, суды признали возможным уменьшить размер ответственности контролировавших должника лиц, установив его равным 132 281 871 руб. 53 коп. (с учетом установленного факта вывода из общества денежных средств на сумму 22 433 900 руб. и сокрытия сведений об активах в виде дебиторской задолженности на сумму 109 847 971 руб. 53 коп.). 

Суд округа считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным фактическим обстоятельствам и основаны на правильном применении норм права.

Доводы ответчиков о том, что суды фактически рассмотрели требование о взыскании убытков, в то время как оснований для привлечения к субсидиарной ответственности установлено не было, основанием для отмены обжалуемых судебных актов не являются с учетом следующего.

В вопросе о правовой квалификации суд не связан с позицией сторон спора (статьи 133, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а применяет нормы права исходя из установленных обстоятельств дела. В данном случае судами установлены все признаки состава правонарушения, необходимые и достаточные для привлечения ФИО4 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в том числе и её размер. 

Суд округа также отмечает, что размер субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО4 был уменьшен судами и признан равным 132 281 871 руб. 53 коп., то есть определен как сумма не раскрытой дебиторской задолженности и безосновательно перечисленных денежных средств. При этом уменьшение размера субсидиарной ответственности до размера утраченных средств само по себе не привело к принятию неправильного решения.

Иные приведенные заявителями в кассационных жалобах доводы и обстоятельства являлись предметом детальной проверки судов первой и апелляционной инстанции, получили исчерпывающую правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены постановления суда апелляционной инстанции, судом кассационной инстанции, не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 09.11.2022 по делу № А76-27226/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                               Ф.И. Тихоновский 

 

Судьи                                                                            О.Н. Пирская 

 

                                                                                             С.Н. Соловцов