ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула

Дело № А09-11326/2008

20АП-8012/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 25.12.2019.

Постановление изготовлено в полном объеме 30.12.2019.

 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего   Волковой Ю.А.,  судей  Волошиной Н.А. и Григорьевой М.А.,  при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии в судебном заседании до перерыва: конкурсного управляющего ФИО2 (определение от 17.12.2018), от ОАО «Резистер»: руководителя ФИО3 (протокол от 18.11.2015 № 4, приказ от 30.11.2015 № 168), ФИО4 (паспорт) и его представителя ФИО3 (доверенность от 29.09.2017), ФИО5 (паспорт) и его представителя ФИО3 (доверенность от 29.09.2017), после перерыва в отсутствие лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Тембр» ФИО2 на определение Арбитражного суда Брянской области от 15.10.2019 по делу № А09-11326/2008 (судья Назаров А.В.), принятое по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Тембр» ФИО2 к открытому акционерному обществу «Резистор», ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО7, ФИО3, ФИО8, ФИО9 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, в рамках дела по заявлению Федеральной налоговой службы России в лице Управления Федеральной налоговой службы России по Брянской области о признании общества с ограниченной ответственностью «Тембр» несостоятельным должником (банкротом), 

 

УСТАНОВИЛ:

13.02.2019 конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Тембр» (далее – ООО «Тембр», заявитель) ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Брянской области, в котором просила: 

1. Признать контролирующими общество с ограниченной ответственностью «Тембр» следующие лица: ОАО «Резистор»; ФИО4; ФИО6; ФИО5; ФИО3; ФИО8; ФИО7; ФИО9; 

2. Привлечь к субсидиарной ответственности учредителя общества с ограниченной ответственностью «Тембр» - открытое акционерное общества «Резистор», бывших генеральных директоров общества с ограниченной ответственностью «Тембр» - ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО7, иных контролирующих должника лиц - ФИО3, ФИО9, ФИО8. 

3. Взыскать солидарно с учредителя общества с ограниченной ответственностью «Тембр» - открытого акционерного общества «Резистор», бывших генеральных директоров общества с ограниченной ответственностью «Тембр» - ФИО4, ФИО6, ФИО5, иных контролирующих должника лиц - ФИО3, ФИО9, ФИО8 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Тембр» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности                   417 164 480 рублей 30 копеек.

Определением Арбитражного суда Брянской области от 15.10.2019 заявление конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Тембр» ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Тембр» ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой в Двадцатый арбитражный апелляционный суд, в которой просила обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт.

В апелляционной жалобе возражает против вывода суда первой инстанции о  том, что срок исковой давности пропущен.

Считает, что в силу положения статьи 10 Закона о банкротстве срок давности по заявлению о привлечении собственника к субсидиарной ответственности мог исчисляться не ранее даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы.

Конкурсный управляющий указывает, что обратилась в арбитражный суд области  после реализации на торгах имущества должника, поскольку в результате торгов 10.01.2017 года на основании договора купли- продажи имущества должника был реализован последний лот, включающий недвижимое имущество должника, после чего стало достоверно известно о недостаточности денежных средств, составляющих конкурсную массу должника для удовлетворения требований кредиторов, и о размере суммы, подлежащей взысканию в порядке субсидиарной ответственности.

Таким образом считает, что после реализации имущества предприятия и после окончательного формирования конкурсной массы, общий срок исковой давности - 3 года не был пропущен. При этом, срок исчисления исковой давности подлежит исчислению не ранее, чем с даты наделения полномочиями нового конкурсного управляющего                              - ФИО2 (резолютивная часть соответствующего определения объявлена 10.12.2018 года), к которой прибавляется период времени, необходимый для разумного и добросовестного арбитражного управляющего на получение информации о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и о личности контролирующих и действовавших совместно с ними лиц.

Указала, что банкротство должника было вызвано по вине и в результате согласованных действий ответчиков, как контролирующих лиц, которые действовали в ущерб интересам как самого должника, так и его кредиторов. Неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

ОАО «Резистор», ФИО3, ФИО4, ФИО5 в письменных отзывах на апелляционную жалобу, считают обжалуемое определение законным и обоснованным, просили оставить его без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Тембр» ФИО2 поддерживала доводы апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в ней.

ФИО3, ФИО5, ФИО4, представитель                                ОАО «Резистер»  возражали против доводов апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в отзывах.

В судебном заседании апелляционной инстанции 18.12.2019 в порядке                            статьи 163 АПК РФ объявлялся перерыв до 25.12.2019 до 12 час. 00 мин. 

После перерыва лица, участвующие в деле и извещенные о времени и месте судебного разбирательства  надлежащим образом, в суд апелляционной инстанции не явились, своих представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса, их представителей, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены апелляционной инстанцией в порядке статей 266, 268 АПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы. 

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы и возражения на них, заслушав позиции сторон в судебном заседании, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований, предусмотренных статьей 270 АПК РФ, для отмены или изменения судебного акта в силу следующего.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела Федеральная налоговая служба в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы №8 по Брянской области (далее – МИФНС России № 8 по Брянской области, уполномоченный орган), г. Унеча Брянской области, обратилась в Арбитражный суд Брянской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Тембр» (далее – ООО «Тембр», должник), г. Унеча Брянской области, несостоятельным должником (банкротом). 

Определением суда от 19.12.2008 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО10. 

Решением Арбитражного суда Брянской области от 13.08.2009 ООО «Тембр» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО11. 

Определением суда от 17.08.2012. ФИО11 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, конкурсным управляющим ООО «Тембр» утвержден ФИО12. 

Определением суда от 05.02.2016 ФИО12 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Тембр». 

Определением суда от 08.06.2016 конкурсным управляющим ООО «Тембр» утверждена ФИО13. 

Определением суда от 03.11.2017 ФИО13 отстранена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Тембр», конкурсным управляющим ООО «Тембр» утверждена ФИО14. 

Определением от 12.03.2018 ФИО14 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Тембр». 

Определением от 03.04.2018 конкурсным управляющим ООО «Тембр» утверждена ФИО15. 

Определением от 17.12.2018 ФИО15 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Тембр», конкурсным управляющим должника утверждена ФИО2, являющаяся членом Ассоциации Ведущих Арбитражных управляющих «Достояние». 

Срок конкурсного производства в отношении должника неоднократно продлевался, последний раз определением суда от 11.06.2019 срок конкурсного производства в отношении ООО «Тембр» продлен на пять месяцев с даты окончания ранее установленного судом срока, то есть до 10.12.2019.

Согласно пункту 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)». 

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон N 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2 об ответственности руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве. 

Согласно пункту 3 статьи 4 названного Закона рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона N 266-ФЗ). 

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» разъяснено, что положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 73-ФЗ (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 73-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 73-ФЗ (в частности, статья 10), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. 

Принимая во внимание, что заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Тембр» подано после вступления в силу Закона N 266-ФЗ суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о том, что оно подлежит рассмотрению исходя из процессуальных норм Закона о банкротстве в редакции указанного Закона N 266-ФЗ, в то же время, поскольку обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место в 2004-2008 года, основания ответственности (материально-правовые нормы) должны применяться те, которые действовали в момент совершения правонарушения. 

В данном случае, с учетом обстоятельств дела и названных конкурсным управляющим оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, при разрешении настоящего спора применению подлежали положения абзаца второго пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации и положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 5 статьи 129 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

Ссылаясь на то, что изначально деятельность ООО «Тембр» была убыточной, в результате заключения контролирующими должника лицами договоров с подконтрольными новыми собственниками бизнеса организациями, требования по которым в дальнейшем были включены в реестр требований кредиторов, а именно: 

- договора №143 01.06.2004 на поставку продукции производственно - технического назначения и договора №171 аренды оборудования с новым собственником бизнеса - ООО «Тирекс», требование на общей сумме 232 160 628, 34 коп. включено в реестр требований кредиторов (более половины будущего реестра требований кредиторов ООО «Тембр»); 

- договора купли-продажи товарно-материальных ценностей №10/6-04 от 01.06.2004 (с учетом доп. соглашения от 01.06.2004 года №1), договора на проведение сертификационных испытаний №13/02-8 от 01.02.2008 с ЗАО «СТЭЛТЗ», требование которого в общей сумме 16 313 599 руб. 09 коп. включено в реестр требований кредиторов должника; 

- обеспечение исполнение обязательств заемщика ООО «Дельфа» по договору о предоставлении кредитной линии с лимитом задолженности от 17.03.2008 №32-КЛ-3/08 договором залога (ипотеки) №32-ЗЛ/08 от 17.03.2008, предметом которого явилась передача ООО «Тембр» в залог ЗАО АКБ «СОФИЯ» 11 объектов недвижимости, в отсутствие коммерческого обоснования указанной сделки, в связи с чем в реестр требований кредиторов ООО «Тембр» включена задолженность в размере 78 872 049, 79 руб., 

- обеспечение исполнение обязательств заемщика ООО «Хиджи» по договору о предоставлении кредитной линии от 11.10.2007 №36/10-РКЛ/07 договором залога от 11.10.2007 года №36/10-ЗН/07 по условиям которого ООО «Тембр» передало в залог                  ООО Коммерческий Банк «АлмазИнвест-Банк» недвижимое имущество общей площадью 16 643 кв.м., в связи с чем в реестр требований кредиторов ООО «Тембр» включена задолженность в размере 61 265 815, 90 руб., отсутствием коммерческого обоснования указанной сделки; 

- договоров с ООО «Дельфа» аренды недвижимого имущества № 23 от 01.08.2007, № 25 от 01.12.2007, № 26 от 09.01.2008, № 27 от 01.05.2008, в общей сумме включенной в реестр требований кредиторов 223 563 руб. 61 коп., конкурсный управляющий ООО «Тембр» обратилась в суд с заявлением о привлечении ОАО «Резистор», ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО7, ФИО3, ФИО8, ФИО9 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам ООО «Тембр» в размере 417 164 480 руб. 30 коп. на основании абзаца второго пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве. 

Также в обоснование привлечения к субсидиарной ответственности в отношении контролирующих должника лиц конкурсный управляющий указал, что не предпринимались меры по взысканию дебиторской задолженности со стороны должника и аффилированных лиц, не принимались к этому меры и со стороны контролирующих лиц, в том числе путем инициирования проведения общего собрания участников с повесткой дня о финансовом состоянии должника.

Отказывая конкурсному управляющему должника в удовлетворении его требований, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим.  

В соответствии с Законом о банкротстве под конкурсным производством понимается процедура, применяемая в деле о банкротстве, к должнику, признанному банкротом, в целях соразмерного удовлетворения требований кредиторов (статья 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»). 

Из чего следует, что целями процедуры конкурсного производства являются: принятие мер по выявлению и обеспечению сохранности имущества должника, формирование конкурсной массы должника, обеспечение прав и интересов кредиторов, а также соразмерное удовлетворение требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника. 

Для достижения указанных целей арбитражным судом утверждается конкурсный управляющий, которому, как лицу, непосредственно осуществляющему процедуру конкурсного производства, предоставлены права и определен круг обязанностей (статья 129 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»). 

Пунктом 4 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции действующей с 2004 по 2008 года) установлено, что в случае банкротства должника по вине учредителей (участников) должника, собственника имущества должника - унитарного предприятия или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания или имеют возможность иным образом определять его действия, на учредителей (участников) должника или иных лиц в случае недостаточности имущества должника может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам. 

Привлечение учредителей (участников) должника или иных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника возможно при доказанности совокупности условий, включающих наличие у названных лиц права давать обязательные указания для должника либо возможности иным образом определять его действия; совершение ими действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием вышеуказанными лицами своих прав и (или) возможностей в отношении должника и наступившими последствиями в виде его банкротства; недостаточность имущества должника для расчетов с кредиторами. 

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. 

Возможность привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц закреплена также в абзаце втором пункта 3 статьи 56 ГК РФ в редакции, применяемой к спорным правоотношениям, из которого следует, что если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам. 

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. 

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве. 

Согласно разъяснениям, данным в пунктах 1, 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. 

При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда. 

По делам о возмещении вреда суд должен установить факт причинения вреда, вину причинителя вреда и причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) причинителя вреда и причинением вреда (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016). 

Их разъяснений, данных в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и  одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности. 

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке. 

По смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства. 

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают. 

Согласно пункту 56 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). 

В силу пункта 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. 

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). 

Согласно разъяснениям, данным в пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности. 

Сделки поручительства и залога обычно не предусматривают встречного исполнения со стороны кредитора в пользу гарантирующего лица (поручителя или залогодателя). 

Из разъяснений, данных в пункте 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», а также в пункте 15.1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», следует, что заключение договора поручительства может быть вызвано наличием у заемщиков и поручителей в момент выдачи поручительства общих экономических интересов (например, основное и дочернее общества, преобладающее и зависимо общества, общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга, лица, совместно действующие на основе договора простого товарищества). 

Согласно сложившейся судебной практике наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/13). 

По смыслу указанной позиции, отношения, обусловливающие наличие соответствующих мотивов, могут быть как юридически формализованными, так и фактическими. 

При этом, понятие юридической аффилированности не требует доказывания того, что участники одной группы формализовали свою деятельность как осуществляемую от имени «единого хозяйствующего субъекта» (создание холдинга, подписание соглашения о сотрудничестве, ведение консолидированной финансовой отчетности, использование всеми членами группы одного товарного знака и т.д.). 

Судом первой инстанции установлено, что ООО «Тембр», ООО «Дельфа» и                      ООО «Хиджи» были фактически аффилированными между собой лицами, должник представил в залог объекты недвижимого имущества в качестве обеспечения получения кредита ООО «Дельфа», а также предоставил в залог объекты недвижимого имущества в качестве обеспечения получения кредита ООО «Хиджи», данные организации были подконтрольны одному и тому же лицу, выступали взаимными кредиторами и дебиторами друг друга, имели общие экономические интересы, что также объясняет мотивы совершения спорных сделок, в связи с чем оснований для вывода об отсутствии экономической целесообразности принятия на себя должником обеспечительных обязательств у суда первой инстанции не имелось. 

В силу норм действующего гражданского законодательства договор поручительства предполагается безвозмездным, то есть без встречного предоставления поручителю за исполнение его обязанностей со стороны лица, за которое поручитель обязался, поскольку гарантией защиты прав поручителя служат положения п. 1 ст. 365                 ГК РФ, в соответствии с которой к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. Сходные правила применяются и к залогодателю - третьему лицу в силу п. 1 ст. 335 ГК РФ. 

Если залогодателем является третье лицо, то отношения, складывающиеся между залогодержателем, залогодателем и должником, очень похожи по правовой природе на отношения, которые возникают между кредитором, должником и поручителем при обеспечении обязательства поручительством. 

В силу прямого указания, включенного в абзац 2 части 1 статьи 335 Гражданского кодекса Российской Федерации, нормы о поручительстве, содержащиеся                                        в статьях 364 - 367 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае, когда залогодатель является третьим лицом (не должником в обеспечиваемом обязательстве), применяются к отношениям, существующим между залогодержателем (поручитель) и должником. 

В соответствии с законом ООО «Тембр» и ООО «Дельфа» отвечают перед ЗАО Акционерный Коммерческий Банк «СОФИЯ», а ООО «Тембр» и ООО «Хиджи» отвечают перед ООО Коммерческий Банк «АлмазИнвест-Банк», солидарно. 

При этом, в силу пункта 1 статьи 365 Гражданского кодекса Российской Федерации, к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежащие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требования кредитора. 

Таким образом, в случае удовлетворения ООО «Тембр» включенных в реестр требований кредиторов обязательств по требованиям ЗАО Акционерный Коммерческий Банк «СОФИЯ» и ООО Коммерческий Банк «АлмазИнвест-Банк», к Обществу перейдут права кредитора по договорам займа, в связи с чем основания предполагать о наличии вреда или ущемлении интересов кредиторов должника, отсутствуют. 

Доказательства причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов ООО «Тембр» в результате совершения договоров залога от 17.02.2008 и договора залога (ипотеки) от 11.07.2007, заключенных в обеспечение исполнения                      ООО «Дельфа» и ООО «Хиджи» обязательств перед ЗАО Акционерный Коммерческий Банк «СОФИЯ» и ООО Коммерческий Банк «АлмазИнвест-Банк» по договорам займа от 17.03.2018 и от 11.10.2007, в материалах дела отсутствуют, заявителем, иными участвующими в деле лицами не представлены. 

Сама по себе выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611). 

Так же, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылается на заключение договора №143 01.06.2004 на поставку продукции производственно - технического назначения с ООО «Тирекс», договора №171                               от 01.06.2004 аренды оборудования с ООО «Тирекс», договора купли-продажи товарноматериальных ценностей №10/6-04 от 01.06.2004 (с учетом доп. соглашения                        от 01.06.2004 года №1) с ЗАО «СТЭЛТЗ», договора на проведение сертификационных испытаний №13/02-8 от 01.02.2008 с ЗАО «СТЭЛТЗ», договоров аренды недвижимого имущества от № 23 01.08.2007, № 25 от 01.12.2007, № 26 от 09.01.2008,                                № 27 от 01.05.2008 с ООО «Дельфа». 

Каких либо доказательств заключения указанных сделок на заведомо невыгодных для должника условиях равно, как и доказательств, того обстоятельства, что совершение спорных сделок явилось причиной банкротства должника конкурсным управляющим не представлено. 

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что спорные сделки, были заключены в рамках обычной хозяйственной деятельности предприятия, на момент совершения вменяемых в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности сделок, должник был полностью платежеспособным, активно вел финансово-хозяйственную деятельность, рассчитывался по обязательствам. 

При таких обстоятельствах оснований утверждать, что сделки были заключены за пределами разумного предпринимательского риска, а действия общества были направлены на причинение вреда обществу, не имеется, оснований полагать, что сделки были невыгодны и изначально заключены с целью их неисполнения или ненадлежащего исполнения, также не имеется. 

Доказательства того, что указанные сделки совершались на заведомо невыгодных условиях заявителем, иными участвующими в деле лицами не представлены, реализация продукции являлась обычной хозяйственной деятельностью для ООО «Тембр» и заключались на выгодных рыночных условиях, договора аренды заключались для хранения материальных ценностей, как склад готовой продукции, в связи с увеличением объемов выпускаемой продукции, с целью развития производства на предприятии. 

Доказательства обратного в материалах дела отсутствуют, заявителем, иными участвующими в деле лицами не представлено. 

Доказательства причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов ООО «Тембр» в результате совершения указанных выше договоров, в материалах дела отсутствуют, заявителем, иными участвующими в деле лицами не представлены.

Как следует из материалов дела, а также пояснений ОАО «Резистор»,                            ФИО3, ФИО4 и ФИО5 на предприятии начались трудности с июля 2008 года, материалы в адрес ООО «Тембр» поступали, продукция продолжалась выпускаться, однако денежные средства за отгруженную продукцию от ООО «Тирекс» и ООО «Дельфа» перестали поступать на расчетные счета ООО «Тембр» в полном объеме. 

В этом, же году ЗАО «Стародубский электротехнический завод» обратился в Арбитражный суд Брянской области с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом). 

Решением Арбитражного суда Брянской области от 04.05.2009 ЗАО «Стародубский электротехнический завод» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. 

Определением суда от 26.01.2012 конкурсное производство в отношении                        ЗАО «Стародубский электротехнический завод» завершено. 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 06.08.2009 ООО «Тирекс» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. 

Определением суда от 23.08.2012 конкурсное производство в отношении                        ЗАО «Тирекс» завершено.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 24.09.2009 ООО «Дельфа» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. 

Определением суда от 10.09.2012 конкурсное производство в отношении ЗАО «Дельфа» завершено. 

Учредители (участники) ООО «Тембр» в различное время также прекратили свою деятельность в качестве юридических лиц ООО «Тальяна» (10.04.2017), ООО «Эмсейл» (21.03.2012), ООО «Альфахимтрейд» (17.11.2017), ОАО «Торговый дом Омега» (27.12.2012), ЗАО «Металлист» (27.06.2013), действующим осталось лишь ОАО «Резистор». 

Суд первой инстанции справедливо обратил внимание в обжалуемом судебном акте на то, что в случае, когда в производство вовлечено несколько участников группы лиц, появление нестабильной экономической ситуации у одного из участников, как правило, может спровоцировать в конечном счете, критическую ситуацию в совокупности у всех участников данной группы.

Судом области также установлено, что частью первичной учетной документации, в частности, которая бы подтвердила наличие дебиторской задолженности у                                ООО «Дельфа», ООО «Тирекс», ООО «СТЭЛЗ», общество не располагало, в виду того, что в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора по существу было установлено, что специализированным отделением СУ при УВД Брянской области произведена выемка бухгалтерской документация ООО «Тембр» на основании постановления                           Бежицкого районного суда г. Брянска от 08.10.2008 года, данное обстоятельство также подтверждается актом описи и изъятия документов от 25.08.2008 года оперуполномоченными УНП УВД по Брянской области, протоколом обыска (выемки) оперуполномоченного УНП УВД по Брянской области от 19.12.2008 года. 

Таким образом, суд области правомерно принял во внимание, что                                        у ФИО5 при изъятии документации должника правоохранительными органами возникла объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по взысканию дебиторской задолженности, при этом, как следует из материалов дела, задолженность, включенная в реестр требований кредиторов должника по оспариваемым договорам возникла в 2008 году, следовательно ранее обязанности по ее взысканию возникнуть не могло.

Более того, ФИО5 в материалы дела представлены претензионные письма, уведомления о их вручении, почтовые реестры, из которых следует, что в январе 2009 года осуществлялись меры по истребыванию дебиторской задолженности. 

Кроме того, согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2019                               № 306- ЭС19-2986, при изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему, что, в свою очередь, исключает возможность удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве. 

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Обращаясь в Арбитражный суд Брянской области с настоящим требованием, конкурсный управляющий ООО «Тембр» ФИО2 не представила надлежащих, достоверных и достаточных доказательств того, что указанные сделки и действия контролирующих лиц, стали причиной банкротства должника, то есть без них объективное банкротство не наступило (пункты 16, 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»), как не представила доказательств, подтверждающих наличие причинно- следственной связи между действиями последних, выразившихся в заключении сделок, невзыскании дебиторской задолженности и наступлением такого последствия как банкротство должника, то есть наличие в действиях ответчиков по обособленному спору состава правонарушения, необходимого для возложения на них субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица, признанного банкротом. 

Совершение контролирующими должника лицами сделок не свидетельствует об их противоправных действиях, повлекших неплатежеспособность должника, само по себе неисполнение контрагентами ООО «Тембр» своих договорных обязательств по оплате стоимости товара, не может являться основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поскольку юридическое лицо осуществляет экономическую деятельность с учетом предпринимательских рисков, финансовые потери должника не могут безусловно ложиться на руководителя должника. 

Кроме того, из решения Арбитражного суда Брянской области от 13.08.2009 по данному делу следует, что временным управляющим при анализе финансово-хозяйственной деятельности ООО «Тембр» установлено отсутствие признаков преднамеренного и фиктивного банкротства. 

При таких обстоятельствах, оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все имеющиеся в материалах дела доказательства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО7, ФИО8, ФИО9 по обязательствам ООО «Тембр» по заявленным основаниям. 

В этой связи, заявление конкурсного управляющего ООО «Тембр» о привлечении ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО7, ФИО8, ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Тембр» удовлетворению судом первой инстанции не подлежало.

Кроме того, ОАО «Резистор», ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО3 в суде первой инстанции были  заявлены ходатайства о пропуске срока исковой давности. 

Применяя срок исковой давности, суд первой инстанции правомерно руководствовался следующим. 

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено, при этом общий срок исковой давности составляет три года, а течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (ст. 195, 196, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, в редакции от 29.06.2004, действовавшей в период с 1999 года до 2013 года, в том числе на момент введения в отношении должника процедуры конкурсного производства). 

Согласно п. 1, 2 ст. 196, ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, в редакции от 23.07.2013, общий срок исковой давности составляет три года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, и не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен. 

В соответствии с п. 9 ст. 3 Федерального закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ, сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года, а десятилетние сроки, предусмотренные п. 1 ст. 181, п. 2 ст. 196 и п. 2 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона), начинают течь не ранее 1 сентября 2013 года. 

В силу п. 1, 2 ст. 196, ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, в действующей в настоящее время редакции, общий срок исковой давности составляет три года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, а срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен. 

В п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации               от 29.09.2015 N 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что положения Гражданского кодекса Российской Федерации о сроках исковой давности и правилах их исчисления в редакции Федерального закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ применяются к требованиям, возникшим после вступления в силу указанного закона, и к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013 (п. 9 ст. 3 Закона N 100-ФЗ). Десятилетние сроки, предусмотренные п. 1 ст. 181, п. 2 ст. 196 и п. 2 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Закона N 100-ФЗ), начинают течь не ранее 01.09.2013 года и применяться не ранее 01.09.2023 года (п. 9 ст. 3 Закона N 100-ФЗ в редакции Федерального закона от 28.12.2016 N 499-ФЗ). 

Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 N 3-П «По делу о проверке конституционности положений части 9 статьи 3 Федерального закона «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина ФИО16»). 

Исходя из позиции Европейского Суда по правам человека, установленные в законе сроки исковой давности защищают потенциальных ответчиков от просроченных  требований и освобождают суды от необходимости выносить решения, основанные на доказательствах, которые со временем приобрели свойства неопределенности и неполноты; право на защиту своих прав в суде было бы скомпрометировано, если бы суды выносили решения, основываясь на неполной в силу истекшего времени доказательственной базе (Постановления от 22 июня 2000 года по делу «Коэм (Соете) и другие против Бельгии» и от 7 июля 2009 года «Станьо (Stagno) против Бельгии»). 

В соответствии с п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве, в редакции от 28.06.2013, заявление о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным п. 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. 

В соответствии с названной статьей Закона о банкротстве, в редакции от 28.12.2016, заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным п. 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. 

В силу п. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве, в действующей редакции, заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Сроки, указанные в абз. 1 п. 5 и абз. 1 п. 6 ст. 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (п. 1 ст. 197 Гражданского кодекса Российской Федерации), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия). Исковая давность применяется судом только по заявлению контролирующего должника лица, сделанному до вынесения определения о приостановлении производства по делу, содержащего вывод о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, определения о привлечении к ответственности (если производство по обособленному спору не приостанавливалось), решения о привлечении к ответственности (если спор разрешен вне рамок дела о банкротстве) (п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 58 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». 

В силу п. 59 постановления Пленума N 53, предусмотренный абз. 1 п. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве, срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абз. 8 п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом). 

Согласно п. 62 постановления Пленума N 53, срок исковой давности арбитражному управляющему может быть восстановлен лишь в исключительных случаях, когда он действительно был лишен возможности своевременно обратиться в суд по независящим от них причинам. При этом не подлежат восстановлению предельные объективные трехлетний и десятилетний сроки, исчисляемые со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или завершения конкурсного производства, совершения неправомерных действий (бездействия), причинивших вред кредиторам и влекущих субсидиарную ответственность. 

Таким образом, в период с 2004 года по 19.12.2008 (введение наблюдения), по 13.08.2009 (введение конкурсного производства) и по 13.02.2019 (подача заявления о привлечении к субсидиарной ответственности) в нормы права, касающиеся порядка определения начала течения срока исковой давности по заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и порядка его исчисления, вносились неоднократные изменения, при этом законодатель при разработке данной правовой конструкции исходил из того, что целью установления сроков исковой давности и сроков давности привлечения к ответственности является как обеспечение эффективности реализации публичных функций, так и сохранение необходимой стабильности соответствующих правовых отношений, а в основе установления сроков исковой давности и сроков давности привлечения к ответственности лежит положение о том, что никто не может быть поставлен под угрозу возможного обременения на неопределенный (слишком длительный) срок. 

В связи с названными изменениями законодательства, соответствующая правоприменительная практика в вышеназванный период также неоднократно изменялась, при этом начало течения срока исковой давности по заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности определялось моментом, когда конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии обстоятельств для привлечения к субсидиарной ответственности, в дальнейшем - не ранее даты завершения реализации имущества должника и окончательного формирования конкурсной массы, а затем вновь - с момента, когда конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии обстоятельств для привлечения к субсидиарной ответственности, из чего следует, что в правоприменительной практике длительное время существовала правовая неопределенность по порядку определения начала исчисления сроков исковой давности по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. 

Исходя из пунктов 2, 4 статьи 20.3, статей 94, 99 Закон о банкротстве с даты введения внешнего управления прекращаются полномочия руководителя должника, управление делами должника возлагается на внешнего управляющего, который, действуя добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества, должен анализировать финансовое состояние должника и результаты его финансовой, хозяйственной деятельности; принимать меры по защите имущества должника, а также по поиску, выявлению и возврату имущества должника, находящегося у третьих лиц, и наделен правами, в том числе предъявлять требования о взыскании убытков, причиненных действиями (бездействием) членов коллегиальных органов управления должника, членов совета директоров (наблюдательного совета), единоличного исполнительного органа. 

Аналогичные права и обязанности предусмотрены и для конкурсного управляющего (статья 129 Закона о банкротстве). 

Согласно пункту 6 статьи 20.3 Закона о банкротстве утвержденные арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих. Потенциальная осведомленность арбитражного управляющего об обстоятельствах наличия оснований для привлечения бывшего директора должника к ответственности в виде взыскания убытков устанавливается с учетом требований о стандартах поведения, предъявляемых к среднему профессиональному арбитражному управляющему, действующему разумно и проявляющему требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность в сложившейся ситуации. 

Учитывая изложенное, и то, что в данном случае в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчикам вменяются в вину конкретные деяния (заключение договоров и не взыскание дебиторской задолженности), совершенные в период с 2004 года до 2008, а также то, что заявление о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности в связи совершением названных деяний подано в арбитражный суд 13.02.2019, то есть по истечении более 10 лет с момента совершения инкриминируемых ответчикам деяний, по истечении 9,6 лет с момента введения конкурсного производства, учитывая, что в период с 13.08.2009 (введение конкурсного производства) по 13.02.2019 (подача настоящего заявления), то есть в течение 9 лет и 6 месяцев шесть арбитражных управляющих (ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО2), последовательно исполнявших обязанности конкурсного управляющего должника, не предпринимали никаких действий по подаче в установленном порядке заявлений о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, при том, что о совершении ответчиками спорных деяний они должны были узнать по итогам процедуры наблюдения и результатам анализа финансово-хозяйственной деятельности должника.  Никаких объективных препятствий к подаче указанного заявления не имелось.

 В связи с тем, что с момента вменяемых в вину ответчикам деяний, прошло более 10 лет, а с момента введения конкурсного производства – более 9 лет, следовательно, настоящее заявление конкурсного управляющего было подано по истечении указанного объективного предельного срока давности три года, который истек к 01.09.2013, и более чем через три года с того, момента, когда конкурсный управляющий узнал о наличии  оснований для подачи данного заявления, при том, что какие-либо объективные препятствия к подаче названного заявления в период с 13.08.2009 отсутствовали.

С учетом всех обстоятельств по данному обособленному спору,  суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о том, что срок исковой давности в данном случае пропущен.

В период с 13.08.2009 не имелось никаких препятствий для обращения в судебном порядке с заявлениями о взыскании с ответчиков убытков, причиненных в результате совершенных ими действий, в порядке ст. 15, 393, Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В силу пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием для отказа в иске.

В соответствии с п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Институт исковой давности имеет целью создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, и направлен на защиту участников гражданского оборота от необоснованных притязаний, при том, что в противном случае имело бы место ущемление охраняемых законом прав и интересов ответчиков, не имеющих возможность учесть необходимость сохранения значимых для рассмотрения дела документов.

Суд первой инстанции правомерно  принял  во внимание, что с момента совершения инкриминируемых ответчикам деяний прошло более 10 лет, при том, что сведений о наличии каких-либо обстоятельств, препятствовавших арбитражным управляющим, при добросовестном исполнении ими своих обязанностей, в течение практически 10 (9,6) лет подать соответствующие заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о взыскании с них убытков, не имелось.

Возложение в данном случае всех негативных последствий, связанных с давностью обстоятельств, подлежащих установлению при рассмотрении настоящего спора, на ответчиков, не соответствует положениям ст. 195, 196, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, противоречит принципам равенства участников регулируемых отношений, является неразумным и несправедливым,

 С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно сделал вывод о том, что срок исковой давности по данному спору пропущен,   а основания для удовлетворения заявленных требований отсутствуют.

Изложенные в апелляционной жалобе доводы  о неправильном применении судом первой инстанции по данному обособленному спору срока исковой давности  судом апелляционной инстанции отклоняются.

Сроки, указанные в абз. 1 п. 5 и абз. 1 п. 6 ст. 61.14 закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (п.1 ст. 197 Гражданского кодекса Российской Федерации), начало  течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возраста уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершении конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействий).

Довод конкурсного управляющего должника о том, что срок исковой давности по данному обособленному спору необходимо исчислять с момента завершения реализации имущества должника, а именно с 10.01.2017, когда был реализован последний лот, с учетом  конкретных обстоятельств данного спора не заслуживает внимания.

Как следует из материалов дела о банкротстве ООО «Тембр», пояснений конкурсного управляющего должника в суде апелляционной инстанции до объявленного перерыва,  реализация имущества должника начала осуществляться еще  в 2013 году с начальной продажной ценой имущества, выставляемого на торги порядком в 150 млн. рублей, при наличии в реестре требований кредиторов должника  требований конкурсных кредиторов почти 417 млн. рублей.

Т.е. уже в 2013 году конкурсному управляющему должника должно было быть понятно, что от реализации имущества должника невозможно погасить все требования конкурсных кредиторов должника.

С 2013 по 2017 год продажа имущества должника продолжала осуществляться, но с существенным понижением продажной стоимости имущества должника и в конечном итоге было продано   за 3 300 000 рублей.

Данные обстоятельства  свидетельствует о том, что необходимости дожидаться окончательной продажи имущества  должника не было необходимости, требование о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности могло быть заявлено в пределах срока исковой давности. 

Согласно абзацу шестому пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пунктом 4 данной статьи, невозможно определить размер ответственности, суд после установления всех иных имеющих значение фактов приостанавливает рассмотрение этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

По смыслу данной нормы приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.

Таким образом, при рассмотрении заявления о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по основаниям пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве судам необходимо проверить наличие условий для возложения ответственности на указанное лицо, а затем определить размер ответственности контролирующего лица. В случае если на момент рассмотрения заявления размер ответственности определить невозможно, производство по заявлению подлежит приостановлению.

Конкурсный управляющий должника не привел достаточных аргументов, подтверждающих  его позицию о невозможности обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в пределах срока исковой давности, не дожидаясь окончательной продажи имущества ООО «Тембр».

Кроме того, из материалов дела видно, что конкурсный управляющий в обоснование своих требований неоднократно ссылался на невозможность представления в материалы дела  для обоснования своей позиции необходимых доказательств, поскольку документы за длительный период времени были утрачены, в связи с чем у суда первой инстанции отсутствовала возможность установить ряд обстоятельств, имеющих существенное значение для разрешения настоящего спора по существу.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что конкурсным управляющим не представлено в материалы дела доказательств, подтверждающих наступление условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Изложенные в апелляционной жалобе доводы не являются достаточными основаниями для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. Из материалов дела не следует, что именно в результате указанных конкурсным управляющим обстоятельств ООО «Тембр» стало неплатежеспособным, и что именно указанные в жалобе действия ответчиков привели к банкротству организации.

Доказательств нарушения учредителями положений ФЗ «О банкротстве», что повлекло бы  обязанность данных лиц возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения,  конкурсным управляющим также не представлено.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции не находит правовых оснований для удовлетворения требования конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Тембр» ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника.

Указанные в апелляционной жалобе, не влияют на законность и обоснованность обжалуемого определения, поскольку, не опровергая выводов суда первой инстанции, сводятся к несогласию с оценкой судом первой инстанции установленных обстоятельств по делу и имеющихся в деле доказательств, что не может рассматриваться в качестве основания для отмены судебного акта.

Нарушений процессуальных норм, влекущих безусловную отмену судебного акта (часть 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), не установлено.

При вышеуказанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Руководствуясь статьями 110, 266, 268, 269, 271, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд  

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Брянской области от 15.10.2019 по делу                             № А09-11326/2008 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение двух месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.                          В соответствии с пунктом 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через суд первой инстанции.

 

Председательствующий

 

 

Ю.А. Волкова

Н.А. Волошина

Судьи

 

М.А. Григорьева