ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А05-10321/2018

г. Вологда

14 июля 2021 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 07 июля 2021 года.

В полном объёме постановление изготовлено 14 июля 2021 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Кузнецова К.А., судей Писаревой О.Г. и Селецкой С.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии от Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Архангельской области и Ненецкому автономному округу представителя ФИО2 по доверенности от 03.02.2017,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 (правопреемник ФИО3) на определение Арбитражного суда Архангельской области от 23 октября                   2019 года по делу № А05-10321/2018,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Архангельской области от 21.08.2018 принято к производству заявление ФИО4 о признании общества с ограниченной ответственностью «ФИРРОС» (далее – Общество, должник, ООО «ФИРРОС») несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 16.10.2018 Общество признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника,                              в отношении его открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Сообщение о признании должника банкротом и введении процедуры конкурсного производства опубликовано в издании «Коммерсантъ» 27.10.2018.

Сведения о введении процедуры включены в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве 25.10.2018.

Конкурсный управляющий должника ФИО5 обратился в Арбитражный суд Архангельской области с заявлением о признании недействительными сделок, в котором просит признать недействительной сделку общества с ограниченной ответственностью «ФИРРОС» по отчуждению земельного участка, площадью 3 510 кв.м., здания бытового помещения, площадью 77,90 кв.м., кадастровый номер: 29:22:060414:115, здания бытового помещения, площадью 85,50 кв.м., кадастровый номер: 29:22:060414:121, расположенных по адресу: 

<

...>, заключенную между обществом с ограниченной ответственностью «ФИРРОС» и ФИО3; применить последствия недействительности указанной сделки в виде возврата должнику земельного участка, площадью 3 510 кв.м., здания бытового помещения, площадью 77,90 кв.м., кадастровый номер: 29:22:060414:115, здания бытового помещения, площадью 85,50 кв.м., кадастровый номер: 29:22:060414:121, расположенных по адресу: 

<

...>.

Определением суда от 23.10.2019 заявленные требования удовлетворены.

ФИО3 с судебным актом не согласилась, в апелляционной жалобе просила определение отменить и отказать в удовлетворении заявленных требований. В обоснование жалобы ссылается на то, что при проведении выездной налоговой проверки налоговый орган не учел, что предоставление техники ИП ФИО3 позволило ООО «ФИРРОС» не только заработать денежные средства, но и за счет использования данной техники начать создавать с 2015 года свой собственный автопарк.

Апеллянт не согласен с выводами суда об отсутствии обязательств по договору займа. Полагает, что в части анализа договоров займа и наличия заемных отношений выводы суда первой инстанции являются противоречивыми, основанными на неверном толковании норм материального права. По мнению апеллянта, суд необоснованно не принял во внимание акты зачета по заемным средствам, не установил действительный размер обогащения ФИО3 и не определил итоговое сальдо встречных обязательств по заемным отношениям между ФИО3 и должником.

Судом не приняты в качестве доказательства представленные со стороны ФИО3 управленческие записи, однако представленный дневник учета работы техники прямо коррелирует с показаниями ФИО6 в рамках выездной налоговой проверки о том, где и когда работала техника предпринимателя, также материалами выездной проверки установлен и подтвержден факт получения выручки ООО «ФИРРОС» именно от работы на объектах, которые указывал ФИО6 в своих показаниях и которые указаны в дневнике работы техники.

ФИО6 заявил ходатайство о приостановлении производства по делу в связи со смертью ответчика (копия свидетельства о смерти представлена в материалы дела) по настоящему делу до определения правопреемника ФИО3. 

Определением суда от 16.06.2020 производство по апелляционной жалобе ФИО3 приостановлено до определения ее наследников.

Определением суда от 18.01.2021 производство по рассмотрению апелляционной жалобы ФИО3 возобновлено.

Как указано в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 26.04.2021 по настоящему делу, несовершение нотариальных действий в отношении спорного имущества (отсутствие у ФИО3 свидетельства о праве на наследство в отношении спорного имущества) само по себе не может служить основанием, препятствующим процессуальному правопреемству и рассмотрению апелляционной жалобы.

В соответствии с частью 1 статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Таким образом, по прямому указанию закона смерть ответчика является основанием для замены стороны в процессе.

Согласно письму нотариуса ФИО7 от 15.04.2020 № 240 ею 14.02.2020 заведено наследственное дело № 34/2020 к имуществу ФИО3, умершей 12.12.2019; наследование осуществляется по закону дочерью наследодателя ФИО3.

Как разъяснено в пункте 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» наследник, принявший наследство, независимо от времени и способа его принятия считается собственником наследственного имущества, носителем имущественных прав и обязанностей со дня открытия наследства вне зависимости от факта государственной регистрации прав на наследственное имущество и ее момента.

Поскольку в права наследования вступила ФИО3, надлежит произвести замену ФИО3 на ФИО3.

Представитель уполномоченного органа в судебном заседании просит оставить жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ, пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Исследовав доказательства по делу, проверив законность и обоснованность определения, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО3 (покупатель) и обществом с ограниченной ответственностью «Фиррос» (продавец) 01.11.2017 заключен договор купли-продажи, согласно которому продавец передает покупателю, а покупатель принимает от продавца в собственность следующее недвижимое имущество: земельный участок, площадью 3 510 кв.м., кадастровый номер 29:22:060414:34, категория земель – земли населенных пунктов, разрешенное использование – для эксплуатации одноэтажных зданий бытовых помещений и открытой стоянки; здание бытового помещения, площадью 77,90 кв.м., кадастровый номер: 29:22:060414:115, назначение – нежилое здание, количество этажей – 1; здания бытового помещения, площадью 85,50 кв.м., кадастровый номер: 29:22:060414:121, назначение – нежилое помещение, количество – 1, расположенные по адресу: 

<

...>. 

Согласно пункту 3 договора указанное имущество стороны оценили следующим образом: земельный участок – 600 000 руб., здание бытового помещения, площадью 77,90 кв.м. – 80 000 руб., здание бытового помещения, площадью 85,50 кв.м. – 80 000 руб. Денежное обязательство покупателя исполняется в день подписания настоящего договора путем частичного в сумме 760 000 руб. зачета встречного требования об исполнении денежного обязательства продавца перед покупателем. Указанное имущество передано покупателю по передаточному акту от 01.11.2017. Из материалов дела следует, что на момент рассмотрения заявления указанное недвижимое имущество принадлежит ФИО3. Данный факт подтверждается выпиской из ЕГРП от 09.10.2019, представленной в материалы дела уполномоченным органом.

Конкурсный управляющий, считая, что данный договор является подозрительной сделкой, совершен с нарушением норм действующего законодательства, на основании статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), просит признать его недействительным и применить последствия недействительности сделок в виде возврата указанных объектов недвижимости в конкурсную массу должника.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъяснено, что под сделками, которые могут оспариваться по правилам указанной главы, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти. В связи с этим по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т. п.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В силу пункта 5 Постановления № 63 для признания сделки недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходима совокупность следующих обстоятельств:

- сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов;

- в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Как указано в пункте 6 Постановления № 63, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, среди которых в том числе совершение сделки безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В силу абзаца тридцать четвертого статьи 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В абзаце пятом пункта 6 Постановления № 63 разъяснено, что при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать втором - тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Согласно абзацу четвертому пункта 12 Постановления № 63 при решении вопроса о том, должен ли был кредитор знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. К числу фактов, свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут с учетом всех обстоятельств дела относиться следующие: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности уплаты его в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего. Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 9 Постановления № 63).

Как следует из материалов дела, оспариваемая сделка совершена в период подозрительности, установленный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Цена спорных объектов недвижимости определена сторонами в договоре в следующем размере: земельный участок – 600 000 руб., здание бытового помещения, площадью 77,90 кв.м. – 80 000 руб., здание бытового помещения, площадью 85,50 кв.м. – 80 000 руб. 

Денежное обязательство покупателя исполнено путем частичного в сумме 760 000 руб. зачета встречного требования об исполнении денежного обязательства. 

Изначально ответчик ссылался на то, что зачет был проведен в счет погашения задолженности перед ФИО3 за аренду техники. 

Впоследствии в письменных пояснениях, представленных в суд 09.07.2019, ответчик пояснила, что зачет был произведен в счет погашения задолженности по договору займа от 15.03.2017 № 1. 

В подтверждение данного довода ответчиком в материалы дела представлен акт зачета от 16.11.2017, согласно которому стороны согласились произвести взаимозачет по договору купли-продажи недвижимого имущества от 01.11.2017 в сумме 760 000 руб. 

Зачет произведен по обязательствам, вытекающим из договора займа от 15.03.2017 № 1 на сумму 2 300 000 руб. 

Поддерживая заявление конкурсного управляющего, уполномоченный орган ссылался на заключение оспариваемого договора между заинтересованными лицами; что в результате совершения сделки причинен ущерб, поскольку ее совершение привело к утрате возможности уполномоченного органа получить удовлетворение требований за счет имущества должника. Также полагает, что действия по заключению договоров купли-продажи и займа носят притворный характер, поскольку прикрывают сделку по безвозмездной передаче ответчику объектов недвижимости. 

Анализ движения денежных средств по расчетному счету ИП ФИО3 за период с 01.01.2015 по 01.12.2017 свидетельствует о том, что ИП ФИО3 получала прибыль от представления в аренду транспортных средств, принадлежавших должнику на праве собственности, в то время как у должника отсутствовал какой-либо доход от оказания транспортных услуг данной спецтехникой. 

Денежные средства, перечисленные должнику ФИО3 по договорам займа в 2017 году, получены ответчиком в результате предоставления в аренду третьим лицам строительной техники должника, о чем свидетельствуют путевые листы, в которых указаны государственные номерные знаки транспортных средств, принадлежащих должнику и фамилии водителей, которые являлись в момент предоставления техники в аренду работниками должника – ООО «ФИРРОС». 

Документального подтверждения аренды ответчиком техники у третьих лиц в материалы дела не представлено, в связи с чем, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что денежные средства, перечисленные по договорам займа, получены в результате предоставления строительной техники должника в аренду третьим лицам и путем формального включения в цепочку ИП ФИО3 создана фиктивная задолженность ООО «Фиррос» перед ИП ФИО3

Апелляционная инстанция считает, что указанные выводы соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным в материалы дела доказательствам.

Кроме того, требования уполномоченного органа в рамках выездной налоговой проверки о предоставлении документов (информации), адресованные ФИО3, от 06.09.2017 № 2.21-29/18334, от 13.10.2017 № 2.21-29/19526 (повторное) (том 5, письменные пояснения 06.09.2019), не выполнены ФИО3 в полном объеме (представлены только договор № 01/2014 от 01.01.2014, акты выполненных работ 2014 – 2016 годы, два договора займа и два платежных поручения).

В определении от 28.12.2016 № 305-ЭС16-13167 судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации разъяснила, что в условиях, когда в подтверждение оплаты ответчик ссылается на погашение задолженности путем зачета встречных требований, его процессуальный интерес должен состоять в том, чтобы представить необходимые и достаточные доказательства существования и действительности сделки, что соотносится с обязанностью участвующих в деле лиц добросовестно осуществлять принадлежащие им процессуальные права, в том числе в части заблаговременного раскрытия доказательств перед другой стороной и судом (часть 2 статьи 41, части 3 и 4 статьи 65 АПК РФ). В противном случае суд вправе признать какой-либо факт недоказанным, что применительно к обстоятельствам настоящего дела означает возможность признания оплаты в пределах суммы зачета несостоявшейся.

На основании оценки представленных в материалы дела путевых листов суд первой инстанции сделал обоснованный вывод, что вследствие ненадлежащего оформления ответчиком актов и путевых листов он несет риск неблагоприятных последствий, поскольку из представленных документов не представляется возможным идентифицировать транспортные средства. 

При этом, судом правомерно не принята в качестве доказательства копия блокнота, представленная в материалы дела, поскольку блокнот не является первичным учетным документом, которым подтверждаются факты хозяйственной жизни в силу статьи 9 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете»

Вместе с тем у ответчика не было на праве собственности указанной техники, доказательств предоставления техники третьими лицами в материалы дела не представлено. Определениями от 17.09.2019, от 03.10.2019 в целях проверки довода об отсутствии встречного обязательства должника перед ответчиком с учетом заявленного уполномоченным органом довода о том, что ФИО3 передавалась в аренду техника должника, суд неоднократно предлагал ответчику представить документы, подтверждающие факт аренды ответчиком техники у других (третьих) лиц, поскольку в собственности ответчика такой техники не имелось. 

Указанные документы в материалы дела представлены не были. Согласно расчету уполномоченного органа (с учетом уточнений от 16.10.2019) за период с 01.01.2016 по 01.12.2017 ФИО3 от сдачи в аренду техники ООО «ФИРРОС» в отношении тех контрагентов, которые представили документы уполномоченному органу, получены денежные средства в размере 4 151 392 руб. 50 коп. 

Указанные данные апеллянтом документально не опровергнуты.

Следовательно, правомерен вывод суда о том, что ФИО3 получала прибыль от предоставления в аренду транспортных средств: марки Hitachi LC 200 (г/н 

<

***>), марки Komatsu (г/н 

<

***> г/н 

<

***>), Бульдозера марки HBXG TY 165-2 (г/н 

<

***>), Трактора марки Беларус МТЗ 82.2 (г/н 

<

***>), автомобилями марки Shacman (г/н 

<

***> г/н 

<

***> г/н 

<

***>), марки КАМАЗ 65111 (г/н 

<

***>), принадлежащих на прав собственности должнику и этими денежными средствами предоставляла займы должнику, в связи с чем довод уполномоченного органа о создании искусственного круговорота денежных средств и фактическом отсутствии встречного предоставления нашел подтверждение в материалах дела. 

В соответствии с абзацем 1 пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве в целях закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются лица, которые в соответствии с Федеральным законом от 260.7.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции) входят в одну группу лиц с должником.

Согласно подпунктам 1, 2, 4, 8 и 9 части 1 статьи 9 Закона о защите конкуренции группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:

- хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства);

- юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо;

- юридические лица, в которых более чем пятьдесят процентов количественного состава коллегиального исполнительного органа и (или) совета директоров (наблюдательного совета, совета фонда) составляют одни и те же физические лица;

- лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку;

- хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство), физические лица и (или) юридические лица, которые по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 8 настоящей части признаков входят в группу лиц, если такие лица в силу своего совместного участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) или в соответствии с полномочиями, полученными от других лиц, имеют более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства).

По смыслу пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия подконтрольных организаций. Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности.

В такой ситуации суду необходимо анализировать поведение лиц, которые фактически входят в одну группу с должником. О наличии их подконтрольности единому центру, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат обычным экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место в иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу.

Судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств. Если имеются существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать возникновение группы лиц, в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на лицо, ссылающееся на независимый характер его отношений с должником.

Судом установлено и материалами налоговой проверки Должника (решение № 2.22- 25/53 от 14.12.2018) подтверждается, что на момент спорных сделок фактически финансово-хозяйственную деятельность ООО «Фиррос» осуществлял не руководитель ФИО8, а ФИО6, сын ФИО3, что подтверждается справкой Агентства ЗАГС Архангельской области от 12.02.2019 № 01-02-10/745.

Кроме того, заинтересованность ФИО3 по отношению к должнику подтверждается следующими обстоятельствами: доверенностью № 145 от 14.07.2014, выданной ООО «ФИРРОС» на имя ФИО6, на основании которой последний мог управлять счетом должника в Архангельском ОСБ № 8637/0182, чеками на выдачу наличных, на основании которых ФИО6 получал денежные средства со счета ООО «ФИРРОС», сведениями о том, что должник и ФИО3 выходили в интернет с одного и того же IP-адреса; заявлениями ООО «ФИРРОС» на заключение договора о предоставлении услуг с использованием системы «Сбербанк Бизнес ОнЛ@йн» и ФИО3 о внесении изменений в документы, представленные при открытии расчетного счета, в которых в качестве телефона sms-оповещения банком указан телефон, который использовал ФИО6 (он указывал его в протоколе допроса свидетеля от 17.10.2017, протоколе опроса от 31.08.2018 в качестве своего контактного номера телефона), гарантийным письмом ООО «ФИРРОС» от 29.10.2017, протоколами опроса (допроса) свидетелей ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16 Доказательства, опровергающие данные факты, ответчиком и третьими лицами в материалы дела не представлены.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к верному выводу том, что спорный договор заключен между заинтересованными лицами.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце четвертом пункта 4 Постановления № 63, в пункте 10 постановления                            от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 32) разъяснил, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

В силу абзаца первого пункта 1 статьи 10 упомянутого Кодекса не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По смыслу указанной нормы злоупотребление правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц. Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Для установления в действиях граждан и организаций злоупотребления правом необходимо доказать, что при реализации принадлежащих им гражданских прав их намерения направлены на нарушение прав и законных интересов иных участников гражданского оборота или создают возможность их нарушения.

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25)).

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как видно из материалов дела о банкротстве, в том числе, размещенного в сервисе «Картотека арбитражных дел», на дату совершения оспариваемой сделки у должника имелась задолженность, которая впоследствии была включена в реестр требований кредиторов должника, что свидетельствует о совершении сделок при наличии признаков неплатежеспособности должника.

Как указано выше, оплата имущества не была произведена ответчиком, сторонами проведены формальные операции по выдаче займа за счет денежных средств должника и оплате спорного имущества путем проведения зачета. 

Таким образом, имущество было передано безвозмездно, фактически между сторонами был заключен договор дарения, что в ситуации неплатежеспособности должника являлось злоупотреблением правом. 

Кроме того, сделка совершена после начала проведения выездной налоговой проверки. 

Решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 14.12.2018 № 2.22-25/53 в отношении ООО «Фиррос» не обжаловано, вступило в законную силу 25.01.2019.

На момент совершения оспариваемых договоров должник отвечал признаку неплатежеспособности, поскольку имел задолженность перед бюджетом в размере более 20 млн. руб., которая впоследствии была включена в реестр требований кредиторов, в результате совершения оспариваемой сделки, а также, аналогичной сделки по продаже трех объектов недвижимости, которая также признана судом недействительной определением суда от 23.10.2019, должник стал отвечать признаку недостаточности имущества.

Как видно из материалов дела, недоимка была выявлена налоговым органом в результате проведения в отношении должника в период с 04.09.2017 по 27.08.2018 (проверяемый период 2014-2016 годы) выездной налоговой проверки, по результатам которой 26.10.2018 налоговым органом составлен акт № 2.22-25/31 и принято решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 14.12.2018 № 2.22-25/53. 

Данным решением должник привлечен к ответственности, доначислены суммы неуплаченных налогов, начислены пени в размере более 15 млн. руб.

В связи с изложенным, довод уполномоченного органа о создании искусственного круговорота денежных средств и фактическом отсутствии встречного предоставления нашёл подтверждение в материалах дела.

В результате совершения сделки, являющейся предметом настоящего обособленного спора и договоров купли-продажи, признанных недействительными определением суда от 23.10.2019 (транспортные средства и спецтехника), было отчуждено все принадлежащее должнику имущество, которое использовалось им в производственной деятельности. 

Таким образом, посредством формального документооборота между ООО «Фиррос» и ФИО3, произведен незаконный вывод в пользу заинтересованного лица ФИО3 всего имущественного комплекса должника на безвозмездной основе.

В результате совершения спорных сделок не произошло смены бенефициаров недвижимого имущества, а произведена лишь формальная смена его титульного владельца. 

Совокупность указанных сделок привела должника к неплатежеспособности и недостаточности имущества для исполнения обязательств. 

Вопреки доводу апеллянта, итоговое сальдо встречных обязательств по заемным отношениям между ФИО3 и должником не является предметом рассматриваемого требования.

Принимая во внимание доказанность обстоятельств, составляющих основания не опровергнутых заинтересованными лицами презумпций о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов (абзац третий пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве) и об осведомленности контрагента о противоправной цели совершения сделок (абзац первый пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве), суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что спорный договор заключен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов и являются недействительными в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 170 ГК РФ.

С учетом установленных по делу обстоятельств, суд апелляционной инстанции полагает выводы суда первой инстанции о злоупотреблении правом при совершении сделок и их притворном характере обоснованными, считает, что сделки совершены с целью вывода ликвидного имущества должника заинтересованному лицу и недопущения обращения на него взыскания для удовлетворения требований кредиторов.

В этой связи суд первой инстанции обоснованно признал договор купли-продажи недействительным и по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 ГК РФ.

Апелляционная инстанция считает, что указанные выводы соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным в материалы дела доказательствам.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу.

На основании приведенных правовых норм суд первой инстанции правомерно применил последствия недействительности сделок в виде возложения на ответчика обязанности возвратить спорное имущество должнику.

Апелляционная инстанция считает, что обстоятельства настоящего обособленного спора судом исследованы в полном объеме. С учетом сформулированного предмета требования сделан правомерный вывод о его удовлетворении.

Доводы подателя апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении данного дела.

Несогласие с произведенной судом оценкой обстоятельств и имеющихся доказательств не свидетельствует о неправильном применении норм материального права и не может быть положено в обоснование отмены обжалуемого определения.

Нарушений норм процессуального права, в том числе предусмотренных частью 4 статьи 270 АПК РФ, при рассмотрении заявлений не допущено. При таких обстоятельствах апелляционная жалоба по приведенным в ней доводам удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 48, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд 

п о с т а н о в и л :

произвести замену ФИО3 на ее правопреемника – ФИО3.

Определение Арбитражного суда Архангельской области от 23 октября 2019 года по делу № А05-10321/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

К.А. Кузнецов

Судьи

О.Г. Писарева

С.В. Селецкая