АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6168/17 

Екатеринбург

20 июля 2022 г.

Дело № А07-27844/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 13 июля 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 20 июля 2022 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Оденцовой Ю.А., Савицкой К.А.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее – кредитор, заявитель кассационной жалобы) на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022 по делу № А07-27844/2015 Арбитражного суда Республики Башкортостан.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании принял участие ФИО1 лично (предъявлен паспорт) и его представитель ФИО2 (паспорт, доверенность от 12.07.2021 № 02 АА 5722622).

Представленный через систему «Мой Арбитр» отзыв на кассационную жалобу саморегулируемой организации арбитражных управляющих «Ассоциация Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих» (далее – Ассоциация «Евросиб») приобщается к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ). 

Определением суда от 07.04.2016 в отношении закрытого акционерного общества «Научно-производственное предприятие «Гермет» (далее – общество «НПП «Гермет», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО3 (далее – управляющий ФИО3).

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.07.2016 общество «НПП «Гермет» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО3

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 07.02.2017 ФИО3 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника; конкурсным управляющим утвержден ФИО4 (далее – управляющий ФИО4).

Определением суда от 01.02.2018 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества «НПП «Гермет». 

Определением суда от 02.03.2020 конкурсным управляющим утвержден ФИО5 (далее – управляющий ФИО5).

Конкурсный кредитор ФИО1 05.03.2019 обратился в арбитражный суд с заявлением о взыскании с арбитражных управляющих ФИО3, ФИО4, ФИО5 солидарно убытков на общую сумму 6 347 000 руб.

В дальнейшем конкурсный кредитор ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлениями от 05.03.2019, 10.12.2019, 30.01.2020, 01.02.2020 к ФИО3 и ФИО4 о взыскании убытков и с заявлениями от 04.02.2020 и 04.08.2020 о снижении размера фиксированного вознаграждения прежних управляющих.

Определением арбитражного суда от 14.05.2021 требования конкурного заявления ФИО1 объединены в одно производство для совместного рассмотрения. 

Определением от 03.06.2021 в порядке статьи 41 АПК РФ судом приняты уточненные требования заявителя, согласно которым кредитор просит: 

– взыскать солидарно с арбитражных управляющих ФИО3 и ФИО4 в пользу общества «НПП «Гермет» убытки в сумме 6 347 000 руб., в сумме 666 544 руб., в сумме 3 670 000 руб., в сумме 1 472 112 руб. 48 коп., в сумме 1 296 800 руб., всего в сумме 13 452 456 руб. 48 коп.;

– взыскать с арбитражного управляющего ФИО4 в пользу общества «НПП «Гермет» убытки в сумме 318 900 руб.; 

– снизить размер вознаграждения управляющего ФИО4 за исполнение обязанностей конкурсного управляющего общества «НПП «Гермет» за период с 07.02.2017 по 01.02.2018 до суммы 151 000 руб.; 

– взыскать с управляющего  ФИО3 в пользу общества «НПП «Гермет» убытки в сумме 99 960 руб.;

– снизить размер вознаграждения управляющего ФИО3 за период наблюдения до 30 000 руб. и за период конкурсного производства – до 63 000 руб.

В порядке статьи 51 АПК РФ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены публичное акционерное общество Страховая Компания «Росгосстрах» (далее – общество СК «Росгосстрах»), акционерное общество «Национальная страховая компания «Татарстан» (далее – общество «НАСКО «Татарстан»), общество с ограниченной ответственностью «Страховая группа «АСКО» (далее – общество «СГ «АСКО»), саморегулируемые организации Ассоциация «Евросиб», «Центр финансового оздоровления», Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Башкортостан.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.07.2021 заявление конкурсного кредитора ФИО1 удовлетворено частично: с управляющего ФИО4 в пользу общества «НПП «Гермет» взысканы убытки, причиненные несохранением имущества должника, в сумме 791 918 руб. 68 коп.; с управляющих ФИО3 и ФИО4 в связи с неоспариванием сделки должника солидарно взысканы убытки в размере 465 000 руб.; в остальной части требований отказано.

Определением от 26.11.2021 суд апелляционной инстанции на основании части 4 статьи 270 АПК РФ перешел к рассмотрению спора по правилам, установленным для рассмотрения дела в суде первой инстанции, установив факт нарушения норм процессуального права, допущенного судом первой инстанции. 

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022 определение суда первой инстанции отменено; заявление конкурсного кредитора ФИО1 удовлетворено частично: признаны незаконными действия (бездействие) арбитражного управляющего ФИО4, выразившиеся в непринятии мер по сохранности имущества общества «НПП «Гермет»; с ФИО4 в пользу общество «НПП «Гермет» взысканы убытки в размере 791 918 руб. 68 коп.; признаны незаконными действия (бездействие) арбитражных управляющих ФИО3 и ФИО4, выразившиеся в непринятии мер по оспариванию сделки должника; взысканы солидарно убытки с ФИО3 и ФИО4 в размере 465 000 руб.

В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального права. 

Заявитель кассационной жалобы оспаривает выводы судов о недоказанности факта существования дебиторской задолженности по состоянию на 31.12.2015 в сумме 6 347 000 руб., полагая, что данное обстоятельство установлено в решении Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.07.2016 по настоящему делу и не подлежит повторному доказыванию; настаивает, что конкурсный управляющий ФИО3 располагала или могла располагать документами первичного бухгалтерского учета, подтверждающими наличие дебиторской задолженности в указанном размере, поскольку из актов приема-передачи документов следует, что  договоры, накладные и акты сверок, оборотно-сальдовые ведомости, электронная база 1С Предприятие были переданы от бывшего руководителя ФИО6 управляющему ФИО3, что также установлено постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2019 по данному делу.  

Оспаривая выводы судов об отсутствии оснований для удовлетворения требований в части взыскания убытков на сумму 3 670 000 руб., связанных с неоспариванием сделок должника с заинтересованными лицами – бывшими руководителями должника ФИО7 и ФИО8, в связи с отсутствием доказательств ничтожности данных сделок и низкой вероятностью удовлетворения требований о признании сделки недействительной, заявитель кассационной жалобы указывает, что суд в данной части не рассмотрел и не оценил доводы о том, что вышеуказанные сделки на сумму 3 670 000 руб. были осуществлены с нарушением прав независимых кредиторов должника, поскольку источником задолженности должника перед вышеуказанными заинтересованными лицами послужило корпоративное финансирование, что, в свою очередь, было установлено определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.11.2019 и постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда 20.01.2020; настаивает, что в материалах дела имеются доказательства всех трех составляющих, которые, согласно позиции, изложенной в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», должны иметь место для принятия судом решения о признании недействительности сделки. Кроме того, заявитель кассационной жалобы полагает, что суды необоснованно возложили на него вину за необращение с самостоятельным требование об оспаривании сделки, не приняв во внимание доводы заявителя о том, что он узнал о существовании данных сделок только после того, как бывший участник и директор должника ФИО7 обратился в суд с требованием о включении в реестр кредиторов должника по договорам займа, заключенным им с должником. 

Кроме того, заявитель кассационной жалобы указывает, что выводы судов о совершении должником платежа на сумму 201 544 руб. и платежа на сумму 1 296 800 руб. в процессе обычной хозяйственной деятельности не соответствуют имеющимся в материалах дела документам; полагает, что в деле имеются доказательства превышения размера сделки на 1% стоимости активов; указывает, что согласно балансу по состоянию на 01.01.2015 размер активов общества «НПП «Гермет» составлял 9 914 000 руб., в связи с чем 1% будет составлять 99 140 руб., что существенно меньше сумм сделок, что, в свою очередь, означает, что данная сделка, удовлетворяющая условиям пункта 3 статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), могла и должна была быть оспорена предыдущими управляющими должника.

Заявитель кассационной жалобы указывает, что, вопреки выводам суда апелляционной инстанции о том, что им не представлено доказательств утраты имущества должника стоимостью 572 000 руб. в результате недобросовестных действий и в период осуществления руководства должником ФИО3, кредитор настаивал именно на том, что предыдущие управляющие в нарушение положений пункта 2 статьи 129 Закона о банкротстве не приняли меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц, не предъявили соответствующих требований о возврате имущества должника на сумму 572 000 руб. бывшему директору должника ФИО6  

Кредитор также отмечает, что суды, отказывая во взыскании убытков по эпизодам, связанным с требованиями заявителя к ФИО3 на сумму 99 960 руб. и к ФИО4 на сумму 318 900 руб., ссылались на отсутствие доказательств возможности заключения договоров аренды с другими арендаторами, по более низкой цене, доводы об ином являются лишь предположением, не подтвержденным объективными доказательствами; вместе с тем заявитель полагает, что указанные суммы 99 960 руб. и 318 900 руб. складываются из двух разных частей, при этом предъявление убытков в сумме 18 710 руб. связано с неисполнением последней обязанности о предоставлении собранию кредиторов своих предложений о порядке продажи имущества должника, что привело к тому, что процедура продажи товарно-материальных ценностей необоснованно затянулась на срок 1 месяц и 27 дней; убытки в размере 168 879 руб., предъявляемые заявителем управляющему ФИО4, связаны с неисполнением своевременно последним обязанности, по передаче следующему за ним конкурному управляющему ФИО5 имущества должника, что привело к тому, что процедура продажи товарно-материальных ценностей необоснованно затянулась на срок 8 месяцев и 2 дней.

Кроме того, заявитель кассационной жалобы также оспаривает выводы судов об отсутствии оснований для снижения размера вознаграждения управляющих. 

В отзыве на кассационную жалобу Ассоциация «Евросиб» просит изменить постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022 по делу №А07-27844/2015 в части признания незаконными действий арбитражного управляющего ФИО3, выразившиеся в непринятии мер по оспариванию сделки должника; в части взыскания солидарно убытков ФИО3 в сумме 465 000 руб. и прекратить производство по делу. 

Проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов, суд округа приходит к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, основанием обращения кредитора ФИО1 с жалобой на действия конкурсного управляющего должником послужили допущенные, по мнению кредитора, нарушения, выразившиеся в несвоевременном оспаривании сделок, утрате товарно-материальных ценностей и невзыскании дебиторской задолженности.

Признавая незаконным бездействие управляющих ФИО3 и ФИО4 в части и взыскивая убытки, суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Основной круг обязанностей (полномочий) конкурсного управляющего определен в статье 129 Закона о банкротстве, невыполнение которых является основанием для признания действий конкурсного управляющего незаконными и отстранения его от возложенных на него обязанностей.

В силу пункта 4 статьи 20.3 Закон о банкротстве, при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника кредиторов и общества.

Статьей 60 Закона о банкротстве предусмотрена возможность защиты прав и законных интересов конкурсных кредиторов путем обжалования конкретных действий (бездействия) арбитражного управляющего в целях урегулирования разногласий, восстановления нарушенных прав. По смыслу данной нормы права основанием для удовлетворения жалобы соответствующих лиц о нарушении их прав и законных интересов действием (бездействием) арбитражного управляющего является установление арбитражным судом фактов несоответствия этих действий (бездействия) законодательству и нарушения такими действиями (бездействием) прав и законных интересов кредиторов и должника. Обращение в арбитражный суд заявителя обусловлено характером нарушения его прав и вытекает из подлежащих применению норм материального права, следовательно, заявитель жалобы должен указать (назвать) обжалуемые действия, дать правовое обоснование своего требования и указать, какие его права и законные интересы нарушены.

В ходе конкурсного производства арбитражный управляющий в соответствии с возложенными на него Законом о банкротстве обязанностями должен принять меры, направленные на поиск, выявление, возврат и сохранность имущества должника, то есть, сформировать конкурсную массу, а также исполнять иные установленные Законом о банкротстве обязанности (пункт 2 статьи 129 Закона о банкротстве).

Следовательно, при установлении данных обстоятельств, непринятие своевременных мер по поиску, выявлению, возврату и сохранению имущества служит основанием для признания действий конкурсного управляющего недействительными.

По первому эпизоду:

Кредитор в качестве одного из оснований жалобы ссылался на наличие, по сведениям уполномоченного органа, дебиторской задолженности в размере 6 347 000 руб., работа по взысканию с которой управляющим ФИО3 не производилась. 

Согласно абзацу 1 пункта 2 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий обязан принять в ведение имущество должника, провести инвентаризацию такого имущества в срок не позднее трех месяцев с даты введения конкурсного производства, если более длительный срок не определен судом, рассматривающим дело о банкротстве, на основании ходатайства конкурсного управляющего в связи со значительным объемом имущества должник; принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц.

Следовательно, поиск имущества, в том числе выявление дебиторской задолженности, является обязанностью конкурсного управляющего. Инвентаризация имущества проводится после фактического обнаружения имущества должника либо по его получению в результате истребования, то есть это мероприятие является последующим действием конкурсного управляющего, входящим в комплекс мероприятий по формированию конкурсной массы.

Таким образом, проведение инвентаризации не ограничивается выявлением фактического наличия соответствующих объектов и их сопоставлением с данными регистров бухгалтерского учета; итогом инвентаризации имущества должника является составление соответствующей инвентаризационной описи, которой предшествует совершение действий по выявлению соответствующего имущества.

После выявления дебиторской задолженности, ее инвентаризации и включения в конкурсную массу управляющий обязан проанализировать ее на предмет возможности фактического взыскания и пополнения конкурсной массы; произвести ее оценку, с учетом которой принять решение об ее списании либо продаже, представив соответствующее обоснование своих действий конкурсным кредиторам. 

В рассматриваемом случае суды, приняв во внимание установленные в рамках обособленного спора об истребовании документов у бывшего руководителя должника ФИО6 обстоятельства, отметив, что бывшим  руководителем должника ФИО6 при передаче документации общества «НПП «Гермет» управляющему ФИО3 указано на отсутствие у должника дебиторской задолженности; учитывая, что аналогичный вывод об отсутствии дебиторской задолженности сделан в анализе финансового состояния, где на основании документов бухгалтерской отчетности должника за 2013-2015 годы, представленной налоговым органом, за отчетные периоды указано состояние дебиторской задолженности «0», суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что наличие дебиторской задолженности у должника в размере 6 347 000 руб., несмотря на включение впоследствии в уточненную налоговую декларацию за 2015 год, представленную в налоговый орган 30.05.2016 директором должника ФИО6, сведений о ее наличии – не подтверждается какими-либо документами первичного бухгалтерского учета, в связи с чем заключил, что конкурсный управляющий ФИО3 не располагала и не могла располагать такими документами.

Установив указанные обстоятельства, исходя из того, что сам по себе отказ управляющего ФИО3 от требования о передаче документов в части дебиторской задолженности, при том условии, что бывший руководитель отрицал наличие такой задолженности, суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для взыскания убытков в данной части, не выявив достаточных условий для вывода о неправомерности действий управляющего, повлекших невозможность пополнения конкурсной массы. 

По второму эпизоду:

Кредитор ФИО1, обращаясь с требованием о взыскании убытков в размере 666 544 руб., ссылался на то, что бездействие конкурсных управляющих, которые пропустили срок исковой давности для признания недействительными сделок должника с обществом с ограниченной ответственностью «Энерготехкомплект» (далее – общество «Энерготехкомплект»), акционерным обществом «ВЭД Агент» (далее – общество «ВЭД Агент»), обществом с ограниченной ответственностью «БизнесПроектСервис» (далее – общество «БизнесПроектСервис»), привело к нарушению прав и законных интересов кредиторов должника.

Судами установлено, что 06.11.2018 конкурсный управляющий ФИО5 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделки должника по перечислению 26.08.2018 обществу «Энерготехкомплект» денежных средств в сумме 201 544 руб. с назначением платежа «возврат предоплаты по счету №299 от 26.12.2013, согласно письму №282 от 26.05.2015», применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с общества «Энерготехкомплект» в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 201 544 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 11.09.2019, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2019, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО5 отказано ввиду недоказанности совершения сделки с причинением вреда имущественным правам кредиторов. Кроме того, суд признал обоснованным заявление ответчика о пропуске срока исковой давности.

Суд апелляционной инстанции в своем постановлении от 09.12.2019 проанализировав обстоятельства для признания оспариваемой сделки (платежа от 26.08.2015) недействительной, как совершенной с причинением вреда имущественным правам кредиторов должника, пришел к выводу, что оспариваемый платеж совершен в рамках обычной хозяйственной деятельности, представлял собой возврат должником предварительной оплаты в связи с неисполнением обязанности по поставке продукции, в связи с чем она не может быть оспорена на основании пункта 1 статьи 61.2 и статьи 61.3 Закона о банкротстве (пункт 2 статьи 61.4 указанного Закона), факт аффилированности сторон сделки, основания для вывода о совершении сделки в отсутствие встречного предоставления судами, не установлены, как и основания для признания сделки недействительной в силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). 

С учетом установленных в ранее рассмотренном обособленном споре обстоятельств суд апелляционной инстанции в данном деле правомерно посчитал, что в настоящем случае, при том условии, что пропуск срока исковой давности был не единственным основанием для признания сделки недействительной, условий для взыскания с управляющих убытков, обусловленных несовершением действий по оспариванию сделки, - не имеется.

Аналогичным образом, кредитор, обращаясь с требованием о взыскании убытков в размере в размере 1 296 800 руб., указывал, что конкурсный управляющий ФИО5 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделки должника по перечислению обществу «ВЭД Агент» суммы в размере 1 296 800 руб., однако определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.06.2019, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2019, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО5 отказано, ввиду того, что заявление конкурсного управляющего по оспариванию сделок должника подано с пропуском срока исковой давности.

Вместе с тем судом апелляционной инстанции при оценке правомерности требований кредитора в указанной части учтено, что отказывая в признании сделки недействительной, суды в том числе исходили из того, что оспариваемые сделки совершены в условиях обычной хозяйственной деятельности, поскольку из выписки по счету следовало, что должник продолжал осуществлять расчеты в спорный период времени и перед иными контрагентами; приняв во внимание, что пропуск срока исковой давности не явился единственным основанием для отказа в признании сделок недействительными, суд апелляционной инстанции также не установил оснований для привлечения ответчиков к ответственности в виде взыскания с них убытков в размере 1 296 800 руб. 

Вопреки доводам кассационной жалобы, суд апелляционной инстанции исходил из того, что характер спорных платежей, произведенных в пользу обществ «ВЭД Агент» и «Энерготехкомплект», как соответствующих критериям обычной хозяйственной деятельности, не отличавшихся существенно по своим условиям от аналогичных сделок должника, неоднократно регулярно совершавшихся и раньше, был установлен вступившими в законную силу судебными актами; наличие таких условий не позволило признать данные платежи недействительными, в связи с чем суд апелляционной инстанции обоснованно заключил, что в сложившейся ситуации отказ управляющих ФИО9 и ФИО4 от оспаривания рассматриваемых платежей являлся взвешенным, мотивированным, не противоречащим критериям добросовестности и разумности и соблюдению баланса интересов вовлеченных в спорные правоотношения лиц, с учетом чего правомерно отказали в признании оспариваемых действий/бездействия незаконными.

Кроме того, кредитор ФИО1 указывал, что конкурсный управляющий ФИО5 обращался с заявлением об оспаривании сделки по перечислению должником 26.08.2015 денежных средств в сумме 465 000 руб. в пользу общества «БизнесПроектСервис». 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.06.2019, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.08.2019, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО5 отказано.

Суды исходили из недоказанности обстоятельств совершения сделки с причинением вреда имущественным правам кредиторов и отсутствия оснований для применения статьи 10 ГК РФ.

При этом при рассмотрении указанного выше спора было установлено, что сделка совершена в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2, пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве; должник и ответчик являлись заинтересованными лицами; принимая оплату 26.08.2015 по договору от 01.03.2015, ответчик не мог не знать о признаке неплатежеспособности должника; совершая оспариваемый платеж, должник в условиях неплатежеспособности и наличия иных кредиторов оказал предпочтение обществу «БизнесПроектСервис» в удовлетворении его требований, что свидетельствовало о наличии оснований для признания сделки недействительной по пункту 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Вместе с тем судами отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в связи с пропуском срока исковой давности. 

С учетом установленных по упомянутому обособленному спору обстоятельств суд апелляционной инстанции посчитал, что в данном случае, поскольку ФИО3 утверждена в качестве временного управляющего должника 07.04.2016, годичный срок на обжалование сделки начал течь с даты введения процедуры конкурсного производства – 16.07.2016, в обязанности временного управляющего входило обследование организации и анализ ее хозяйственных операций, годичный срок исковой давности истек 16.07.2017 и длился в течение периода осуществления ФИО3 полномочий конкурсного управляющего до 07.02.2017, в период осуществления ФИО4 полномочий конкурсного управляющего с 07.02.2017 до 16.07.2017, то незаконность действий (бездействия) конкурсных управляющих и нарушение этим действием (бездействием) прав и законных интересов кредиторов и должника доказаны, в связи с чем удовлетворил требование кредитора в названной части, взыскав солидарно убытки в сумме 465 000 руб.

Обоснованность выводов суда апелляционной инстанции в указанной части заявитель кассационной жалобы – не оспаривает.

По третьему эпизоду:

Судом апелляционной инстанции установлено, что согласно данным бухгалтерского учета на балансе должника по итогам 2015 года числились товарно-материальные ценности на общую сумму 2 962 000 руб. 

При этом в соответствии с информацией, опубликованной в ЕФРСБ (сообщение №1416609 от 18.11.2016), управляющим ФИО3 приняты в ведение товарно-материальные ценности общей стоимостью 2 390 000 руб.

Проанализировав обстоятельства, связанные с наличием у должника имущества и с последующей его передачей от руководителя к управляющему ФИО3; приняв во внимание, что инвентаризационная опись составлена временным управляющим ФИО3 совместно с руководителем должника и выявлено имущество стоимостью 2 390 000 руб., исходя из отсутствия достоверных данных о том, что на дату проведения управляющим инвентаризации у должника фактически имелось имущество на общую сумму 2 962 000 руб. и именно в результате недобросовестных действий и в период осуществления руководства должником ФИО3, имущество должника стоимостью 572 000 руб. было утрачено, суд апелляционной инстанции заключил об отсутствии достаточных и убедительных оснований для возложения на управляющего ФИО3 обязанности по возмещению стоимости недостающего/утраченного имущества. 

Вопреки доводам кассационной жалобы о том, что ФИО3 не предпринимались меры по предъявлению соответствующих требований о возврате имущества должника на сумму 572 000 руб. бывшему директору должника ФИО6, суд апелляционной инстанции, основываясь на результатах оценки материалов дела, не признал установленными обстоятельства действительного наличия у должника товарно-материальных ценностей на ту сумму, которая отражена в бухгалтерской отчетности, на дату утверждения управляющего ФИО3, фактической передачи конкурсному управляющему таких запасов или документов на них, либо обстоятельства осведомленности конкурсного управляющего о местонахождении таких запасов в целях их инвентаризации и последующей продажи, в связи с чем обоснованно заключил об отсутствии оснований для взыскания с управляющего ФИО3 суммы убытков в размере разницы между данными последнего бухгалтерского баланса и инвентаризационной описи. 

В отношении требований к управляющему ФИО4 в указанной части суд апелляционной инстанции установил, что согласно инвентаризационной описи товарно-материальных ценностей от 05.04.2017 последним приняты в введение товарно-материальные ценности на сумму 2 390 000 руб., в то время как управляющему ФИО5 имущество передано лишь на сумму 1 598 081 руб. 32 коп.

Состав имущества должника, выявленного арбитражными управляющими ФИО3, ФИО4, ФИО5, апелляционным судом был установлен путем анализа и сопоставления трех инвентаризационных описей, опубликованных арбитражными управляющими на сайте ЕФРСБ, и было обнаружено, что управляющим ФИО3 приняты товарно-материальные ценности на общую сумму 2 390 000 руб., в той же сумме имущество передано следующему управляющему ФИО4, который, в свою очередь, передал ФИО5 имущество лишь на сумму 1 598 081 руб. 32 коп., вследствие чего возникла разница на сумму 791 918 руб. 68 коп., при этом состав имущества, поименованного в инвентаризационной описи от 05.04.2017, составленной ФИО4, и от 20.12.2018, составленной последним совместно с ФИО5, – не совпадает.

С учетом того, что ФИО4 не доказан факт передачи новому конкурсному управляющему имущества должника в объеме, полученном от ФИО3, суд пришел к выводу о наличии оснований для признания действий (бездействия) ФИО4 незаконными, выразившихся в непринятии мер по сохранности имущества должника и взыскании с него в конкурсную массу убытков в размере 791 918 руб. 68 коп.

Обоснованность выводов суда апелляционной инстанции в указанной части заявитель кассационной жалобы – не оспаривает.

По четвертому эпизоду:

Кредитором заявлено о взыскании убытков с ФИО3 в сумме 99 960 руб., с ФИО4 – в сумме 318 900 руб. 

Обосновывая требование о взыскании с ответчиков убытков в указанной части, заявитель сослался на то, что арбитражные управляющие неправомерно израсходовали вышеуказанные суммы из конкурсной массы должника на аренду складских помещений для хранения товарно-материальные ценностей должника, а также затягивали мероприятия в ходе процедуры банкротства.

Суд апелляционной инстанции, проанализировав поведение предыдущих управляющих должника в части обеспечения целости имущества должника, установил, что ФИО3, ФИО4 были предприняты достаточные меры для обеспечения должной сохранности имущества, в том числе путем заключения договоров его хранения на приемлемых и подходящих условиях, в то время как заявитель не обосновал и не подтвердил документально всю совокупность условий, необходимых для возмещения ответчиками убытков в заявленном размере, связанных с расходами на аренду помещений. В данном случае, суд апелляционной инстанции исходил из того, что довод о возможности заключения договоров с более низкой стоимостью аренды в период процедур наблюдения и конкурсного производства, при исполнении обязанностей арбитражными управляющими ФИО3, ФИО4 является лишь предположением, не подтвержденным объективными доказательствами.

Вопреки доводам кассационной жалобы, доказательств того, что арбитражные управляющие действовали заведомо недобросовестно и их действия были направлены на затягивание мероприятий в ходе конкурсного производства, возложение на конкурсную массу излишних расходов и, как следствие, причинение вреда должнику и кредиторам должника, в материалах дела отсутствуют, судом апелляционной инстанции такие обстоятельства – не установлены. 

При таком положении, суд апелляционной инстанции верно указал на отсутствие оснований для удовлетворения требований кредитора в данной части ввиду недоказанности неправомерного расходования средств конкурсной массы и причинно-следственной связи между действиями арбитражных управляющих ФИО3 и ФИО4 и неполученными должником и его кредиторами денежных средств в связи с необходимыми расходами в процедуре, направленными на сохранение имущества должника.

По пятому эпизоду:

Кроме того, суд апелляционной инстанции, исследовав и оценив доводы кредитора ФИО1 о необходимости снижения вознаграждений управляющих, установив на основании имеющихся и дополнительно представленных в дело доказательств объем и содержание фактических действий арбитражных управляющих ФИО3, ФИО4 в период исполнения ими обязанностей временного и конкурсного управляющего должника, пришел к выводу, что оснований для удовлетворения заявления кредитора и уменьшения размера вознаграждения арбитражных управляющих ФИО3, ФИО4 не имеется с учетом того, что в остальной части деятельность управляющих соответствовала нормам Закона о банкротстве, их действия незаконными не признаны, обязанности исполнялись надлежащим образом (иного не доказано), вознаграждение за счет средств должника арбитражным управляющим не было выплачено (за исключением суммы 112 000 руб., оплаченной ФИО1 ФИО3), взыскание убытков, с учетом их суммы и размера невыплаченного вознаграждения (188 000 руб. ФИО3 и 360 000 руб. ФИО4), по существу само по себе влечет невозможность выплаты оставшейся части вознаграждения.

Суд округа считает, что выводы суда апелляционной инстанций в данной части соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным фактическим обстоятельствам и основаны на правильном применении норм права, а доводы кассатора направлены на переоценку фактических обстоятельств дела, установленных судами первой и апелляционной инстанции, иную оценку доказательств, представленных в материалы дела, и подлежат отклонению, как заявленные за пределами полномочий суда кассационной инстанции, по мотивам, изложенным в мотивировочной части постановления (статьи 286 и 287 АПК РФ).

Между тем, отказывая в удовлетворении заявленных конкурсным кредитором требований о взыскании убытков в сумме 3 670 000 руб., суд апелляционной инстанции не учел следующее.

Из материалов дела следует и судами установлено, что должник за период с 03.12.2012 по 02.12.2015 осуществил ряд выплат в адрес заинтересованных лиц ФИО7 (бывшего руководителя и акционера должника) и ФИО8 (акционера должника) на общую сумму 3 670 000 руб.

В обоснование требования о взыскании убытков кредитор ссылался на то, что данные сделки должника могли и должны были быть выявлены и оспорены в период исполнения ФИО3, ФИО4 обязанностей временного и конкурсного управляющего должника, однако их неправомерное бездействие по данному вопросу привело к невозможности пополнения конкурсной массы в указанном размере.

Кредитор настаивал, что ФИО3 о данных сделках узнала не позднее 14.11.2016, когда заявила отказ от заявленных ранее требований к последнему директору должника ФИО6 об истребовании документов бухгалтерского учета, с учетом этого срок исковой давности истек 14.12.2017, в то время как ФИО3 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего 07.02.2017, в связи с чем в результате бездействия управляющих пропущен срок исковой давности по оспариванию сделки должника, а общество и его кредиторы утратили возможность пополнения конкурсной массы путем возврата денежных средств. 

Суд апелляционной инстанции, отказывая в удовлетворении требований в данной части, исходил из того, что доказательств того, что данные сделки являются ничтожными, в материалы дела не представлено, вероятность удовлетворения заявления о признании недействительной оспоримой сделки носит предположительный характер, как и возможность поступления денежных средств в конкурсную массу должника в результате ее оспаривания. Кроме того, суд апелляционной инстанции отметил, что сам кредитор не был лишен возможности оспорить сделку или обратиться к арбитражному управляющему с предложением оспорить такую сделку, обосновав наличие совокупности обстоятельств, составляющих предусмотренное законом основание недействительности, применительно к указанной им сделке, однако в данном случае суду не представлено доказательств совершения таких действий кредитором, а оспаривание сделки является правом арбитражного управляющего как руководителя, самостоятельно оценивающего необходимость совершения тех или иных действий в рамках процедуры банкротства. 

В соответствии с положениями абзаца шестнадцатого статьи 2 Закона о банкротстве целью конкурсного производства является соразмерное удовлетворение требований кредиторов. 

Эта ликвидационная процедура направлена, прежде всего, на последовательное проведение мероприятий по формированию конкурсной массы и последующую реализацию активов должника для проведения расчетов с кредиторами. 

Для достижения названной цели конкурсный управляющий обязан, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц, в том числе, посредством оспаривания подозрительных сделок, на основании которых данное имущество было неправомерно отчуждено (пункты 2 и 3 статьи 129, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве). Указанные мероприятия выполняются конкурсным управляющим, который осуществляет полномочия руководителя, а также иных органов управления должника (пункт 1 статьи 129 Закона о банкротстве) и несет самостоятельную обязанность действовать в интересах должника и его кредиторов добросовестно и разумно (пункт 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве). 

В рассматриваемом случае кредитор ссылался на то обстоятельство, что спорные платежи (перечисления) в общей сумме 3 670 000 руб. совершены должником в период с 03.12.2012 по 02.12.2015, то есть в пределах трех лет до признания должника банкротом, при этом получателем платежей являлись заинтересованные по отношению к должнику лица – акционеры и бывшие руководители, в связи с чем сделки могли быть оспорены по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168 ГК РФ. 

Кредитор настаивал, что в заявленный период бенефициары должника, в условиях недостаточности имущества, при наличии неисполненных обязательств перед внешним кредитором, осуществляли возврат ранее внесенных в общество займов; по его мнению, возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки является злоупотреблением правом со стороны бенефициаров должника; кроме того, кредитор пояснял, что ранее выдавал ФИО7 заемные денежные средства, последний вносил их в качестве займов в общество «НПП «Гермет», однако при изъятии средств у общества – кредитору данные средства не вернул, задолженность по договорам займа перед ФИО1 включена в реестр требований кредиторов ФИО7

Разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать, в частности о совершении подозрительных сделок и сделок с предпочтением. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника. Затем управляющий оценивает реальную возможность фактического восстановления нарушенных прав должника и его кредиторов в случае удовлетворения судом заявлений об оспаривании сделок.

Из материалов данного обособленного спора, а равным образом материалов электронного дела не следует, что данные сделки были предметом профессионального анализа и оценки управляющих должника и последние вынесли компетентное и мотивированное суждение об отсутствии признаков вредоносных сделок и оснований для их оспаривания.

Напротив, из содержания отзывов управляющего ФИО3, в том числе в суд округа, следует, что последняя в принципе не анализировала данные сделки должника; позиция ее сводилась к тому, что требование ФИО1 (кредитора должника, не имеющего доступа ко всей документации должника, не обладающего знаниями о совершенных должником в период подозрительности сделках и обстоятельствах их совершения и могущего оперировать лишь доступными ему данными) основано на незаверенной распечатке карточки счета 67.03, данный счет используется для бухгалтерского учета и не может служить основанием для взыскания убытков, а документального подтверждения требований кредитор ФИО1 не представил.

В то же время, из общедоступной информации, размещенной в Картотеке арбитражных дел, следует, что ФИО7 обращался с требованием о включении задолженности по договорам займа в реестр требований кредиторов должника, указывая в обоснование заявления, что в период с 23.11.2009 по 27.03.2015 выдал обществу «НПП «Гермет» займы на сумму 6 315 000 руб., в то время как возврат займов произведен частично в период с 17.12.2010 по 11.06.2015 в размере 5 694 000 руб. 

Как усматривается из содержания определения суда первой инстанции от 13.11.2019 и постановления суда апелляционной инстанции от 20.01.2020, суды, отказывая во включении требования в реестр, исходили из того, что правоотношения сторон носят корпоративный характер; в таких условиях возврат предоставленного финансирования за счет конкурсной массы должника нарушает права иных независимых кредиторов должника и требования заявителя могли быть удовлетворены только в порядке статьи 148 Закона о банкротстве. 

Именно на то обстоятельство, что из распоряжения должника в предбанкротный период в пользу заинтересованных лиц выбыло ликвидное имущество, которое в обычной стандартной практике должно быть распределено между независимыми кредиторами, последовательно ссылался кредитор ФИО1 на протяжении рассмотрения настоящего спора. 

Вместе с тем, приводимые кредитором разумные основания оспаривания сделок судом апелляционной инстанции оценены не были, мотивов, по которым доводы кредитора были отклонены, приведено не было; суд ограничился указанием на то, что доказательств ничтожности сделки не представлено, вероятность удовлетворения носит предположительный характер, как и возможность поступления денежных средств в конкурсную массу должника.

Кроме того, указывая в качестве одного из оснований для отказа во взыскании убытков, что оспаривание сделки является правом арбитражного управляющего, в то время как кредитор не представил доказательств самостоятельного оспаривания этих сделок, суд апелляционной инстанции не учел следующее.

По смыслу пункта 1 статьи 129 Закона о банкротстве именно конкурсный управляющий, являющийся профессиональным участником отношений в сфере банкротства, наделен компетенцией по оперативному руководству процедурой конкурсного производства.

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 12.09.2016 № 306-ЭС16-4837, в силу пункта 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве конкурсный управляющий несет самостоятельную обязанность действовать в интересах должника и кредиторов добросовестно и разумно. Данную обязанность управляющий исполняет вне зависимости от того, обращались к нему кредиторы с какими-либо предложениями либо нет. Это означает, что меры, направленные на пополнение конкурсной массы, в частности с использованием механизмов оспаривания подозрительных сделок должника, планирует и реализует прежде всего сам арбитражный управляющий как профессионал, которому доверено текущее руководство процедурой банкротства.

Действительно, в соответствии с положениями пунктов 1 и 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявления об оспаривании сделок должника также могут быть поданы конкурсным кредитором, размер задолженности перед которым составляет более 10 процентов от общего размера кредиторской задолженности, либо конкурсным управляющим по решению собрания (комитета) кредиторов. 

Вместе с тем данные нормы не могут быть истолкованы таким образом, что наличие в деле о банкротстве мажоритарных кредиторов переносит на последних обязанность по обращению в суд с заявлениями о признании сделок недействительными. 

Суд апелляционной инстанции, ссылаясь на факт необращения конкурсного кредитора с подобным требованием как оправдание столь длительного бездействия управляющего, не учел, что у конкурсного кредитора есть право обжаловать сделки должника, а у арбитражного управляющего – безусловная обязанность (при наличии к тому достаточных оснований), которая не может быть переложена на иных лиц, не обладающих всей полнотой информации и документов об обстоятельствах совершения сделок.

При таком положении необходимо признать, что постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022 по настоящему делу, которым определение суда первой инстанции было отменено по безусловным основаниям, в части отказа от взыскания убытков с управляющих ФИО3 и ФИО4 в сумме 3 670 000 руб. принято с нарушением норм материального и процессуального права (часть 2 и 3 статьи 288 АПК РФ), повлиявшими на исход рассмотрения спора, ввиду чего указанные акты в названной части подлежат отмене, обособленный спор в отмененной части – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду надлежит устранить отмеченные в мотивировочной части настоящего постановления недостатки, в том числе верно определить круг подлежащих исследованию и установлению для его правильного разрешения фактических обстоятельств, правильно распределив между сторонами спора бремя их доказывания, надлежащим образом исследовать и оценить весь комплекс имеющихся в деле доказательств в их взаимосвязи и совокупности, полно и всесторонне оценить приведенные участвующими в споре лицами в обоснование своих требований и возражений доводы и пояснения, указав конкретные мотивы их принятия либо отклонения, и, надлежащим образом и в полном объеме установив все фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего спора, принять законное, обоснованное и мотивированное решение, соответствующее требованиями действующего материального и процессуального законодательства.

В оставшейся части, как указывалось ранее, постановление суда апелляционной инстанции является законным и обоснованным, вследствие чего подлежит оставлению в силе.

Руководствуясь статьями 288 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 16.07.2021 по делу № А07-27844/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022 по тому же делу отменить в части отказа во взыскании убытков в сумме 3 670 000 руб. 

В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Башкортостан.

В остальной части постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2022 по делу № А07-27844/2015 Арбитражного суда Республики Башкортостан оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

ПредседательствующийЮ.В. Кудинова 

СудьиЮ.А. Оденцова 

                                             К.А. Савицкая