АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-10317/2023

Дело № А55-5306/2021

г. Казань

12 апреля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 03 апреля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 12 апреля 2024 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Коноплёвой М.В., 

судей Ивановой А.Г., Моисеева В.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Насыртдиновой Р.И. (протоколирование велось с использованием систем веб-конференции, материальный носитель видеозаписи приобщается к протоколу)

при участии в режиме веб-конференции представителя:

индивидуального предпринимателя ФИО1 – ФИО2, доверенность от 01.12.2021,

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа представителя: 

ФИО3 – ФИО4, доверенность от 01.03.2023,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО3 

на определение Арбитражного суда Самарской области от 07.08.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023 

по делу № А55-5306/2021

по заявлению ФИО3 о включении требования в реестр требований кредиторов и заявлению индивидуального предпринимателя ФИО5 о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Трафик Медиа», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Самарской области от 05.03.2021 по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО5 (далее – ФИО5) возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Трафик Медиа» (далее – должник).

Решением Арбитражного суда Самарской области от 21.01.2022 должник признан несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

ФИО3 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 75 000 руб. и заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 19 301 515 руб.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 06.05.2022 заявления ФИО3 объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

ФИО5 обратилась в Арбитражный суд Самарской области с заявлением, с уточнением требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительными сделок, на основании которых возникла задолженность перед ФИО7 и ФИО8: договоры аренды оборудования от 01.07.2019 № 01/07/19-1 и от 05.07.2019 № 05/07/19, заключенные между должником с одной стороны и ФИО3 и ФИО8 с другой, и применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ФИО9 в пользу должника денежных средств в размере 120 000 руб., признания недействительными начислений арендных платежей по недействительным договорам аренды оборудования от 05.07.2019 № 05/07/19.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 20.10.2022 вышеназванные заявления ФИО3 и ФИО5 объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 07.08.2023 заявление ФИО5 удовлетворено. Признан недействительным договор аренды оборудования от 01.07.2019 № 01/07/19-1, заключенный между должником и ФИО3 Признан недействительным договор аренды оборудования от 05.07.2019 № 05/07/19, заключенный между должником и ФИО8 Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО9 в пользу должника денежных средств в размере 120 000 руб. В признании обоснованным и включении в реестр требований кредиторов должника требования ФИО7 в сумме 19 376 515 руб. отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023 определение Арбитражного суда Самарской области от 07.08.2023 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО3 просит принятые по обособленному спору судебные акты отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции, мотивируя неправильным применением судами норм материального и процессуального права. Заявитель жалобы указывает на следующее: судами не дана оценка доказательствам, подтверждающим возникновение права собственности ФИО3 и ФИО9 на оборудование (медиафасады); на момент совершения сделок у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества; наличие у заявителя признаков аффилированности к должнику не является безусловным основанием для отказа во включении требований в реестр.

В судебном заседании 28.03.2024 в порядке статьи 163 АПК РФ был объявлен перерыв до 11 ч. 00 мин. 03.04.2024. Информация о перерыве размещена на официальном сайте в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» Арбитражного суда Поволжского округа. После перерыва судебное заседание продолжено в том же судебном составе.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке статьи 286 АПК РФ, суд кассационной инстанции оснований для их отмены не находит.

Как установлено судом первой инстанции, между должником (арендатор) и индивидуальным предпринимателем ФИО7 в лице представителя ФИО9 (арендодатель) был заключен договор аренды оборудования от 01.07.2019 № 01/07/19-1, по условиям которого ФИО3 предоставил должнику во временное пользование оборудование – медиафасад размером 6144х7680 стоимостью 2 400 000 руб., установленное по адресу: 

<

...> арендная плата – 500 000 руб. в месяц, срок аренды до 05.03.2020.

Также между ФИО8 (арендодатель) и должником (арендатор) был заключен договоры аренды оборудования от 05.07.2019 № 05/07/19, по условиям которого ФИО10 предоставил должнику во временное пользование оборудование – медиафасад размером 6144х7680 стоимостью 2 400 000 руб., установленное по адресу: 

<

...> арендная плата – 500 000 руб. в месяц, срок аренды до 05.03.2020.

По соглашению об уступке права требования (цессии) от 21.09.2020 права и обязанности ФИО9 по договору от 05.07.2019 № 05/07/19 перешли к ФИО3

Решением Арбитражного суда Нижегородской области от 18.06.2021 по делу № А43-31/2021 с должника в пользу ФИО3 взыскано 19 301 515 руб., в том числе:

- по договору аренды оборудования от 01.07.2019 № 01/07/19-1: задолженность за период с июля 2019 года по октябрь 2020 года в размере 7 880 000 руб.; пени, начисленные за период с 21.08.2019 по 11.06.2021 в размере 1 694 015 руб.; пени, начисленные на сумму 7 880 000 руб. долга исходя из 0,05 процента за каждый день просрочки платежа, начиная с 12.06.2021 по день фактического исполнения обязательства;

- по договору аренды оборудования от 05.07.2019 № 05/07/19: задолженность за период с июля 2019 года по октябрь 2020 года в размере 8 000 000 руб.; пени, начисленные за период с 21.08.2019 по 11.06.2021 в размере 1 727 500 руб.; пени, начисленные на сумму 8 000 000 руб. долга исходя из 0,05 процента за каждый день просрочки платежа, начиная с 12.06.2021 по день фактического исполнения обязательства;

- 102 400 руб. расходов на оплату государственной пошлины.

ФИО3, ссылаясь на наличие у должника задолженности перед ним по договорам аренды в размере 19 301 515 руб., а также на понесенные им расходы на представительство своих интересов в суде по делу № А43-31/2021 в размере 75 000 руб., обратился с настоящими заявлениями о включении требований в реестр требований кредиторов должника.

Конкурсный кредитор ФИО5, ссылаясь на то, что договоры аренды оборудования от 01.07.2019 № 01/07/19-1 и от 05.07.2019 № 05/07/19 заключены между аффилированными лицами (на момент заключения договоров ФИО7 являлся руководителем должника; ФИО10 является афилированным лицом с бывшими учредителями должника через ООО «Дженерал Медиа Групп» и ООО «Дженерал Медиа Групп Регион»), с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, на основании положений статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) просила признать договоры аренды недействительными сделками.

При разрешении спора суд первой инстанции установил, что между должником и ООО «СтройГрад» был заключен договор от 29.05.2018 № 0106/2018 эксплуатации рекламной конструкции, расположенной по адресу: Московское шоссе д. 41, и согласно положениям, закрепленным в указанном договоре должник является владельцем рекламных конструкций.

Судом указано, что согласно пункту 1.6. договора на установку и эксплуатацию рекламной конструкции от 29.05.2018 № 0106/2018 рекламная конструкция и оборудование принадлежит владельцу рекламной конструкции на праве собственности. Доходы, полученные владельцем рекламной конструкции в результате использования рекламного места и установленной на нем рекламной конструкции, являются его собственностью.

Судом первой инстанции принято во внимание, что согласно разрешению администрации Октябрьского внутригородского района г.о. Самара от 24.12.2018, выданному на основании заявления от 31.10.2018 № 4754, должником получено разрешение на установку рекламного оборудования по адресу 

<

...> размер рекламного оборудования 7,5 м x 21 м; в заявлении на выдачу разрешения на установку и эксплуатацию рекламной конструкции от 31.10.2018 № 4754 должник как собственник рекламной конструкции просил выдать разрешение на установку и эксплуатацию рекламной конструкции по адресу: 

<

...> с приложением правоустанавливающей документации.

В приложении № 3 к заявлению на выдачу разрешения на установку и эксплуатацию рекламной конструкции от 31.10.2018 № 4754 указаны общие сведения о рекламной конструкции, а именно: размеры информационного поля (ширина/высота) 6,5 м х 20 м, габаритные размеры (ширина/высота) 7,5 м х 21 м, общая площадь информационных полей 130 кв.м. 

В соответствии с техническим паспортом рекламной конструкции проектирование рекламной конструкции осуществлялось – ООО «Трик Групп Девелопмент»; предприятием изготовителем и производящим монтаж – ООО «ЭйчДи».

Согласно представленному в материалы дела договору поставки с монтажом от 31.05.2018 № 02-ПМ, заключенному между должником и ООО «ЭйчДи», последнее обязуется передать светодиодный экран площадью 132,12 кв.м, произвести монтажные и пуско-наладочные работы; из сохранившей архивной информации 1С ООО «Эйчди» следует, что взаимные обязательства по договору поставки с монтажом от 31.05.2018 № 02-ПМ исполнены сторонами в полном объеме, претензий по срокам/качеству в адрес ООО «Эйчди» не поступало.

Проведение инженерно-технических работ по адресу: 

<

...> по поручению ООО «ЭйчДи» осуществляло ООО «Трик Групп Девелопмент» по договору от 15.05.2018, в результате которого изготовлены конструктивные решения медиафасада 6,144 х 19,456 по адресу: 

<

...>; указанные конструктивные решения также были приложены к заявлению на выдачу разрешения на установку и эксплуатацию рекламной конструкции.

Таким образом, судом первой инстанции установлено, что представленными в материалы дела документами подтверждается выдача разрешения на установку и эксплуатацию рекламной конструкции медиафасада размерами 6,144 м х 19,456 м, изготовленной ООО «ЭйчДи», для размещения по адресу: 

<

...>, должнику как собственнику данного оборудования.

При этом судом учтено, что в материалах дела отсутствуют сведения о выдаче ФИО3 и ФИО9 какого-либо разрешения на установку и эксплуатацию рекламной конструкции медиафасада размерами 6,144 м х 7,680 м, для размещения по адресу: 

<

...>, а также отмечено, что общая площадь рекламного оборудования по двум договорам аренды, представленным ФИО3, составляет 94,37 кв.м, что не соответствует площади, указанной в разрешении на установку и эксплуатацию рекламной конструкции по адресу: 

<

...>.

К доводам ФИО3 о том, что им и ФИО8 медиафасады приобретены 22.04.2019 у ООО «Группа компаний ЛЕД Экраны», суд первой инстанции отнесся критически, отметив, что согласно ответу Администрации производителем медиафасадов, располагающихся по адресу Московское шоссе, д. 41, является ООО «ЭйчДи»; ФИО3 не представлены доказательства непосредственно монтажа указанных медиафасадов.

Кроме того, ООО «Группа компаний ЛЕД Экраны» был представлен ответ от 13.10.2022, согласно которому между ООО «Группа компаний ЛЕД Экраны» и должником в 2018 году было заключено два договора: первый на выполнение работ по настройке и ремонту видеоэкрана, второй на размещение рекламного ролика на медиафасаде; в силу завершения срока хранения договоров на оказание услуг предоставить копии вышеуказанных договоров не представляется возможным; сведения о заключенных и выполненных договорах представлены из базы «1С- Бухгалтерия» ООО «Группа компаний ЛЕД Экраны»; по указанным договорам имеются сведения о подписанных актах выполненных работ – акт от 31.10.2018 № 57 и акт от 30.11.2018 № 60; других договоров, кроме вышеуказанных между ООО «Группа компаний ЛЕД Экраны» и должником не заключалось.

Суд первой инстанции указал, что представленные договоры поставки от 22.04.2019 № 22/04/19-П-02, от 22.04.2019 № 22/04/19-П с ООО «ГК ЛЕД Экраны», акты приема-передачи оборудования, платежные поручения и УПД содержат противоречия: акт приема-передачи оборудования к договору поставки от 22.04.2019 № 22/04/19-П подписан 22.04.2019, в то время как товарная накладная датирована 06.08.2019, из чего следует, что предоставить указанное оборудование в пользование должнику ранее указанного срока не представлялось возможным; согласно спецификации к договору поставки от 22.04.2019 № 22/04/19-П-02 стоимость оборудования составляет 2 900 000 руб., в то время как в представленном ФИО7 договоре аренды оборудования от 01.07.2019 № 01/07/19-1 стоимость оборудования указана в размере 2 400 000 руб.

Также судом первой инстанции учтено, что согласно информации из выписки о движении денежных средств на счет должника с 09.10.2018 стали поступать денежные средства с назначением платежа «за размещение рекламного ролика» и аналогичными, с указанием адреса медиафасада, что позволяет определить точную дату начала фактического использования рекламной конструкции должником по адресу: Московское шоссе, д. 41.

Кроме того, судом установлено, что должник вносил плату за электроэнергию собственникам зданий, где располагались рекламные конструкции; в период с 06.05.2019 по 09.07.2020 оплачивал ООО «СтройГрад» как постоянные так и переменные арендные платежи (электроэнергия).

Признавая ФИО3 и ФИО9 аффилированными с должником лицами, суд первой инстанции установил, что на момент заключения оспариваемых договоров аренды единственным участником и единоличным исполнительным органом должника являлся ФИО3, а аффилированность ФИО9 прослеживается во взаимоотношениях с бывшими учредителями должника – ФИО11 и ФИО12, так как ФИО11 с 10.12.2019 является учредителем ООО «Дженерал Медиа Групп», с 07.06.2018 по 10.12.2019 одним из учредителей ООО «Дженерал Медиа Групп» являлся ФИО12, в указанной компании с 12.04.2019 по 17.01.2020 ФИО10 занимал должность генерального директора; в ООО «Дженерал Медиа Групп Регион» ФИО10 с 11.12.2018 по 01.04.2019 занимал должности директора, а также является одним из учредителей организации, в тоже время учредителем указанной организации также является ФИО11

Кроме того, судом первой инстанции принято во внимание, что предметом договоров аренды оборудования от 01.07.2019 № 01/07/19-1 и от 05.07.2019 № 05/07/19 выступает схожее имущество – медиафасады, размером 6144х7680 мм, установленные по адресу: 

<

...>, и арендная плата по ним составляет 1 000 000 руб. в месяц, то есть 12 000 000 руб. в год.

ФИО5 в материалы дела представлены коммерческие предложения по аренде аналогичного оборудования: ООО «Медиа Сити» – аренда рекламной конструкции по адресу: Дачная, 2, площадью 134 кв.м – 85 т.р. в месяц; ООО «Медиа Сити» – аренда рекламной конструкции по адресу: Авроры, 114А, площадью 136 кв.м – 80 т.р. в месяц; ООО «ЭйчДи» – аренда медиафасадов Р16, площадью 100 кв.м – 46 т.р. в месяц на длительный срок; ООО «Группа компаний Лед экраны» – аренда медиафасадов Р16, площадью 100 кв.м – 55 т.р. в месяц; ООО «Группа компаний Лед экраны» – аренда медиафасадов по адресу: Авроры, 181, площадью 133,245 кв.м – 55 т.р. в месяц. 

Исследовав и оценив представленные доказательства в совокупности, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договоры аренды оборудования от 01.07.2019 № 01/07/19-1 и от 05.07.2019 № 05/07/19 являются мнимыми сделками, совершенными с единственной целью – формирования искусственной дружественной кредиторской задолженности и уменьшения объема конкурсной массы, за счет которой могут быть удовлетворены требования независимых кредиторов, в связи с чем отказал в признании обоснованным и включении в реестр требований кредиторов должника требования ФИО7 в размере 19 376 515 руб. как основанного на недействительных сделках.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Суд округа считает, что выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам.

Исходя из положений статей 71, 100, 142 Закона о банкротстве, разъяснений, приведенных в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется арбитражным судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором, с другой стороны, требования кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

Целью такой проверки является установление обоснованности долга и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку включение таких требований приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также интересов должника.

С учетом специфики дел о банкротстве при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только такие требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Если кредитор и должник являются аффилированными, к требованию кредитора должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых (определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784), что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав. При этом наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требования в реестр требований кредиторов должника (пункты 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), абзац четвертый пункта 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Согласно пункту 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, на аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве.

В ситуации, когда не связанный с должником кредитор представил косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов в подтверждение реальности отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой сделки, подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями и обусловлено разумными экономическими причинами.

При этом аффилированный кредитор не имеет каких-либо препятствий для представления суду полного набора дополнительных доказательств, находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, устраняющего все разумные сомнения по поводу мнимости сделки. Если аффилированный кредитор не представляет такого рода доказательства, то считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты (статьи 9 и 65 АПК РФ)

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В силу пункта 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2017, не подлежит удовлетворению заявление аффилированного лица о включении мнимого требования в реестр требований кредиторов, поданное исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

Поскольку суды установили мнимость арендных отношений между ФИО3, ФИО8 и должником, в удовлетворении заявленных ФИО3 требований отказано правомерно.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, не опровергают выводов судов и подлежат отклонению, поскольку являлись предметом исследования и оценки судов, направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств, отличных от тех, которые были установлены судами, по причине несогласия заявителя жалобы с результатами указанной оценки судов, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, перечисленных в статьях 286, 287 АПК РФ.

Поскольку нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Самарской области от 07.08.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2023 по делу № А55-5306/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                            М.В. Коноплёва

 

Судьи                                                                                    А.Г. Иванова

 

                                                                                              В.А. Моисеев