﻿

Шестой арбитражный апелляционный суд 

улица Пушкина, дом 45, город Хабаровск, 680000, 

официальный сайт:  http://6aas.arbitr.ru

e-mail: info@6aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 06АП-6957/2020

10 февраля 2021 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 03 февраля 2021 года. Полный текст  постановления изготовлен 10 февраля 2021 года.

Шестой арбитражный апелляционный суд  в составе:

председательствующего	 Воронцова А.И.

судей 	 Гричановской Е.В., Козловой Т.Д.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Егожа А.К.

при участии  в заседании: 

от  Кима А.В.: Власенко Е.В., представитель по доверенности от 13.10.2020

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего Хетагурова Казбека Анатольевича

на определение от  07.12.2020

по делу № А73-280/2019

Арбитражного суда Хабаровского края

по заявлению конкурсного управляющего Хетагурова Казбека Анатольевича

о привлечении Ким Инессы Александровны, Кима Алексея Владимировича, Лебедевой Татьяны Александровны к субсидиарной ответственности (вх.№94785)

по делу по заявлению общества с ограниченной ответственностью «ГорГеоСтрой» (ОГРН 1127746006123, ИНН 7704798999, адрес регистрации: 143132, г.Руза, р.п.Тучково, ул.Лебеденко, 29) о признании общества с ограниченной ответственностью «Компания Строительные Технологии» (ОГРН 1132723000630, ИНН 2723157871, адрес регистрации: 680020, г.Хабаровск, ул.Шеронова, 8 корп.2, пом.3) несостоятельным (банкротом)

УСТАНОВИЛ:

Конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Компания Строительные Технологии» (далее – ООО «КСТ») Хетагуров Казбек Анатольевич 10.08.2020 обратился в Арбитражный суд Хабаровского края с заявлением о привлечении Ким Инессы Александровны, Кима Алексея Владимировича, Лебедевой Татьяны Александровны (далее также – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о взыскании солидарно 106536834руб.95коп.

Определением суда от 07.12.2020 суд отказал в удовлетворении заявления.

На указанное определение конкурсным управляющим Хетагуровым К.А. подана апелляционная жалоба, в которой ее податель просит определение суда отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В апелляционной жалобе ее податель указывает, что Ким И.А. должна быть привлечена к субсидиарной ответственности, поскольку исходя из того состава документов, переданного ему, невозможно сформировать конкурсную массу, так как невозможно проследить и выявит исполнение или ход исполнения представленных договоров. Еще одним обстоятельством, послужившим основанием для обращения в суд с заявлением о привлечении Ким И.А. к субсидиарной ответственности, стало неисполнение ею обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд.

Кроме того арбитражный управляющий не согласен с выводами суда о том, что Лебедева Т.А. не являлась контролирующим должника лицом. По его мнению, Лебедева Т.А. не обеспечила составление бухгалтерской (финансовой) отчетности, составление консолидированной финансовой отчетности, внутренний контроль ведения бухгалтерского учета и составления бухгалтерской (финансовой) отчетности, ведение налогового учета и составление налоговой отчетности за 2018-2019 годы, что свидетельствует об умышленном сокрытии данных о бухгалтерской (финансовой) отчетности за указанный период.

Также указывает, что не согласен с выводами суда о причинении не существенного вреда имущественным правам кредиторов совершением сделки по уступке права требования к ООО «СМК-17» от 25.06.2019. 

Более подробно позиция заявителя изложена в апелляционной жалобе № 70 от 17.12.2020.

В судебном заседании представитель Кима А.В. по доводам апелляционной жалобы возражает, просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Остальные лица, извещенные надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, своих представителей не направили.

От Ким И.А. поступил письменный мотивированный отзыв на апелляционную жалобу, в которой с доводами апелляционной жалобы ответчик не согласился, просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ответчик полагает, что заявленные конкурсным управляющим в апелляционной жалобе доводы фактически сводятся к несогласию с оценкой суда первой инстанции относительно фактических обстоятельств по делу.

От конкурсного управляющего поступило письменное ходатайство о рассмотрении апелляционной жалобы по существу в отсутствие его заявителя.

Судебное заседание апелляционного суда проведено в отсутствие представителей иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом уведомленных о времени и месте рассмотрения дела и не заявивших о его отложении, в соответствии с частью 1 статьи 266 и частью 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Законность и обоснованность судебного акта, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии с положениями статей 257-262, 266, 270, 272  АПК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, определением от 17.01.2019 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «ГорГеоСтрой» возбуждено производство по делу о признании ООО «КСТ» несостоятельным (банкротом).

Определением от 15.03.2019 (резолютивная часть объявлена 13.03.2019) в отношении ООО «КСТ» введено наблюдение, временным управляющим утвержден Хетагуров К.А., член союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Стратегия».

Решением суда от 29.07.2019 (резолютивная часть от 25.07.2019) ООО «КСТ» объявлено банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден Хетагуров К.А.

Конкурсный управляющий ссылается на то, что Ким И.А., являвшаяся контролирующим должника лицом (генеральный директор общества) уклонилась от передачи конкурсному управляющему бухгалтерской документации должника, иных документов, а также базы данных 1С. Как указал заявитель, без доступа к базе 1С и иной бухгалтерской информации невозможно установить контрагентов, определить и оспорить подозрительные сделки должника, что существенно затрудняет проведение процедуры банкротства и является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности подпунктов 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в размере 106536834руб.95коп. (размер обязательств, включенных в реестр требований кредиторов, и текущих обязательств).

Кроме того конкурсный управляющий ссылается на совершение ответчиком Ким И.А. сделки, причинившей существенный вред имущественным правам кредиторов: соглашения между ООО «КСТ» в лице Ким И.А. и Кимом А.В. об уступке права требования к ООО «Строительная монтажная компания-17» от 25.06.2019, при подписании которого не получено согласие временного управляющего на совершение сделки.

Также конкурсный управляющий указал, что требование ООО «ГорГеоСтрой» (заявитель по делу) к должнику возникло 04.06.2018 (по договору уступки прав требования №Ф-10893/610-2018 от 04.06.2018), следовательно заявление должника должно было быть подано в суд не позднее 15.09.2018, однако Ким И.А. не исполнила соответствующую обязанность, дело о банкротстве возбуждено на основании заявления ООО «ГорГеоСтрой» от 14.01.2019, принятого к производству 17.01.2019. По расчету заявителя, неисполнение вышеуказанной обязанности влечет привлечение к субсидиарной ответственности в размере 50054678руб.69коп.

В отношении Кима А.В. конкурсный управляющий указал, что названный также являлся контролирующим должника лицом, поскольку являлся заместителем генерального директора ООО «КСТ» Ким И.А., а также является её сыном. Заявитель ссылается на то, что Ким А.В. является выгодоприобретателем по договору цессии от 25.06.2019, заключенному в целях причинения вреда ООО «КСТ», и в результате заключения которого Ким А.В. получил требование к дебитору должника в период, когда имелись признаки несостоятельности ООО «КСТ», на безвозмездной основе, без согласия временного управляющего. В этой связи конкурсный управляющий указал на наличие оснований для привлечения Кима А.В. к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

По мнению заявителя, Лебедева Т.А., занимавшая должность главного бухгалтера ООО «КСТ» до 05.12.2019, также являлась контролирующим должника лицом, поскольку из положения отдела бухгалтерия ООО «КСТ» от 28.08.2014 следует, что отдел бухгалтерии осуществляет контроль за экономическим использованием материальных, трудовых и финансовых ресурсов (пункт 3.2); формирует полную и достоверную информацию о деятельности организации и ее имущественном положении (пункт 3.3); предотвращает отрицательные результаты хозяйственной деятельности организации (пункт 3.5); осуществляет контроль за проведением хозяйственных операций (пункт 4.5); разрабатывает и осуществляет мероприятия, направленные на укрепление финансовой дисциплины, принимает меры по накоплению финансовых средств для обеспечения финансовой устойчивости предприятия (пункт 4.9); ведет учет имущества, обязательств и хозяйственных операций (пункт 4.12); на главного бухгалтера возложена персональная ответственность за соблюдение действующего законодательства в процессе руководства бухгалтерией. В этой связи конкурсный управляющий указал, что Лебедева Т.А. должна быть привлечена к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по передаче конкурсному управляющему Хетагурову К.А. бухгалтерской документации должника, а также базы данных 1С.

Как полагает заявитель, Лебедева Т.А. знала о том, что на момент заключения соглашения об уступке от 25.06.2019 ООО «КСТ» имеет признаки банкротства, а контрагентом и выгодоприобретателем по соглашению является Ким А.В., сын генерального директора Ким И.А. и одновременно ее заместитель. Кроме того Лебедева Т.А. не могла не знать (как лицо, лично ответственное за соблюдение законности заключаемых должником сделок), что в на совершение сделки не получено согласие временного управляющего Хетагурова К.А., однако не предприняла действий по недопущению совершения сделки.

Вышеуказанные обстоятельства и отсутствие в конкурсной массе денежных средств для удовлетворения требований кредиторов послужили основанием для обращения в суд с рассматриваемым заявлением.

Суд первой  инстанции отказал в удовлетворении заявления.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3), учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Таким образом, применение предусмотренных Законом о банкротстве материально-правовых норм, по вопросам привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в той или иной редакции зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности.

Поскольку вменяемые ответчикам нарушения относятся к периоду после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, судом первой инстанции обоснованно применены положения Закона о банкротстве в соответствующей редакции.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаком банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 63.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В рассматриваемом случае из материалов настоящего дела следует и лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что генеральным директором ООО «КСТ» в период с 27.08.2014 по 19.08.2019 являлась Ким И.А.., которая также являлась единственным участником должника.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что Ким И.А. является контролирующим должника лицом.

Ким А.В. являлся заместителем генерального директора ООО «КСТ», что не отрицалось в ходе судебного разбирательства, а также сыном единственного участника должника и лицом, с которым совершена сделка по уступке требования в отношении дебиторского задолженности, признанная определением от 14.09.2020 недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2. и пункта 2 статьи 64 Закона о банкротстве.

С учетом изложенного и в отсутствие доказательств иного, выводы суда первой инстанции об определении действий должника не только Кимом И.А., но и Кимом А.В. и наличии у них обоих статуса контролирующих должника лиц, не могут быть признаны необоснованными.

В отношении Лебедевой Т.А. суд апелляционной инстанции поддерживает выводы суда, исходя из нижеследующего.

Судом первой инстанции установлено, материалами дела подтверждено и лицами, участвующими в деле, не опровергнуто, что ООО «КСТ» и Лебедева Т.А не являются аффилированными лицами по отношению к должнику или его директору – Туманову М.Ю.

По утверждению конкурсного управляющего, Лебедева Т.А. не обеспечила составление бухгалтерской (финансовой) отчетности, составление консолидированной финансовой отчетности, внутренний контроль ведения бухгалтерского учета и составления бухгалтерской (финансовой) отчетности, ведение налогового учета и составление налоговой отчетности за 2018-2019 годы, что свидетельствует об умышленном сокрытии данных о бухгалтерской (финансовой) отчетности за указанный период.

Вместе с тем оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи по правилам, установленным статьи 71 АПК РФ, суд апелляционной инстанции считает обоснованным выводы суда первой инстанции о том, что Лебедева Т.А. не является контролирующим должника лицом.

Доказательства обратного вопреки доводам апелляционной жалобы в материалах дела отсутствуют.

При этом суд апелляционной инстанции обращает внимание, что с 17.01.2019 в отношении должника принято заявление о признании его банкротом, 13.03.2019 – в отношении него введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден Хетагуров К.А., а 29.07.2019 – ООО «КСТ» признан банкротом, в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден Хетагуров К.А. Соответственно, формирование бухгалтерской отчетности за 2018-2019 годы уже происходило в ходе процедуры банкротства, фактически под контролем арбитражного управляющего. Доказательств, что Лебедева Т.А. уклонялось от передачи бухгалтерской документации, умышленно ее не составляла и фактически препятствовала в ее получении арбитражному управляющему, материалы дела не содержат и апеллянтом не представлено, и соответственно, не доказано. 

Так же в деле отсутствуют доказательства получения Лебедевой Т.А. каких-либо существенных активов должника. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации(подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Определениями от 31.07.2019, 20.05.2020 на Ким И.А. возложена обязанность передать временному управляющему документы и сведения, относящиеся к деятельности должника, передать конкурсному управляющему электронную базу 1С, а также бухгалтерскую документацию за трехлетний период до признания ООО «КСТ» банкротом в виде бухгалтерского баланса, отчета о финансовых результатах, отчета об изменениях капитала, отчета о движении денежных средств.

В рамках исполнительного производства Ким И.А. передала конкурсному управляющему договоры и дополнительные соглашения к ним за 2015-2019 годы, книги покупок за 2017 год, второй квартал 2019 года, книги продаж за первый-третий кварталы 2018 года, банковские выписки, приказы общества за 2017, 2018 годы, учредительные документы и отчетность за 2017-2019 годы (опись документов для передачи конкурсному управляющему, составленная судебным приставом-исполнителем 30.12.2019).

Как указал конкурсный управляющий, при наличии того состава бухгалтерской документации, который передан ему в рамках исполнительного производства, но в отсутствие документов, подтверждающих права ООО «КСТ» на недвижимое имущество, земельные участки, технических паспортов; документов первичного бухгалтерского учета, бухгалтерской отчетности (квартальные и годовые балансы (формы №1, №2) с отметкой налоговой инспекции, отчетов во внебюджетные фонды и органы статистики (расчетные ведомости с соответствующими отметками о принятии) за последние три года; расшифровки расчетов с дебиторами по статье «Расчеты с персоналом по прочим операциям»; расшифровки авансов, выданных поставщикам и подрядчикам, обоснованности авансов; расшифровки краткосрочных финансовых вложений; последних актов инвентаризации имущества и финансовых обязательств, последних инвентаризационных ведомостей (в том числе акций, облигаций, ценных бумаг) по установленным формам; расшифровки дебиторской задолженности с указанием почтовых адресов контрагентов, даты и основания ее возникновения; ежегодных отчетов ревизионной комиссии о результатах деятельности, отчетов и заключений аудиторов за последние три года; действующих и завершенных договоров за последние три года с приложением по каждому договору документов, подтверждающих исполнение или ход исполнения; актов выполненных работ, актов приема-передачи имущества, накладных, товарных накладных, счетов, счетов-фактур, счетов на оплату, платежных документов с отметкой об исполнении, актов сверки расчетов, актов и переписки о проведении зачетов – невозможно сформировать конкурную массу, проследить и выявить исполнение или ход исполнения переданных ответчиком договоров.

Однако, как обоснованно указал суд первой инстанции, конкурсный управляющий имеет возможность самостоятельно запросить у регистрирующих органов сведения о правах должника на недвижимое имущество и транспортные средства, у налогового органа и органов статистики – соответствующую отчетность, а также проанализировать выписки по счетам должника и при необходимости обратиться к контрагентам с запросом сведений об исполнении должником или в пользу должника обязательств, учитывая передачу конкурсному управляющему договоров и книг покупок и продаж. Однако и при наличии у конкурсного управляющего переданных ему судебным приставом-исполнителем документов по результатам анализа их содержания заявитель не указал конкретной возможности пополнения конкурсной массы.

Опровергая указанный вывод суда первой инстанции, арбитражный управляющий в жалобе указал, что обязанность самостоятельного запроса у регистрирующих органов сведений о правах должника на недвижимое имущество и транспортные средства исполнено, у налогового органа и органов статистики соответствующую отчетность им исполнена, однако активов должника – не обнаружено. Анализ выписки по счетам должника, вместе с переданными конкурсному управляющему договорами и книгами покупок и продаж, также не позволили изыскать возможности пополнения конкурсной массы, не позволили найти, куда делись активы в размере 181 877 тыс. руб., в том числе дебиторская задолженность в размере 120 191 тыс. руб. согласно бухгалтерскому балансу ООО «КСТ» за 2017 год.

Как разъяснено в пункте 56 Постановления № 53, по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Вместе с тем обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том числе отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, - это презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. При этом обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения.

Смысл данной презумпции в том, что если лицо, контролирующие должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, правонарушение, вменяемое привлекаемому лицу как контролирующему должника, выразилось не в том, что он не передал бухгалтерскую и иную документацию должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Исходя из этого, именно действия по доведению им общества до несостоятельности имеют определяющее значение для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности. Обстоятельства, подтверждающие объективное банкротство подконтрольного лица, могут быть установлены, в том числе из косвенных признаков, таких например, как прекращение платежей по обязательствам и т.п. (правовой подход, изложенный Верховным Судом Российской Федерации в определении от 30.01.2020 №305-ЭС18-14622).

Вместе с тем конкурсным управляющим ни в поданном заявлении, ни в ходе судебного разбирательства не указаны обстоятельства, дающие основания полагать  доведение общества до банкротства, а равно убедительные объяснения относительно того, как отсутствие документации повлияло на проведение процедур банкротства, в частности на определение и идентификацию основных активов должника, формирование и распределение конкурсной массы.

Как справедливо отметил ответчик, резолютивная часть определения суда от 20.05.2020 не содержит указания на передачу первичной документации, а только электронную базу 1С бухгалтерской документации за трехлетний период до признания ООО «КСТ» банкротом в виде бухгалтерского баланса, отчета о финансовых результатах, отчета об изменениях капитала, отчета о движении денежных средств.

Как отсутствие указанных документов не позволяло сформировать конкурсную массу, конкурсным управляющим не раскрыто. При этом документального подтверждения, что конкурсный управляющий на основании выписок, книг покупок и продаж проводил работу по выявлению дебиторской и кредиторской задолженности, в т.ч. путем направления запросов в адреса контрагентов должника, в материалы дела не представлено.

То обстоятельство, что конкурсному управляющему не переданы бухгалтерские балансы и бухгалтерская отчетность за более поздние периоды  помимо 2017 года, прямо не свидетельствует о сокрытии информации со стороны контролирующих должника при том, по словам конкурсного управляющего, указанная отчетность отсутствует в налоговом органе и органах статистики, а о возможном небрежном введении бухгалтерской отчетности в ООО «КСТ», тем более что в 2019 году в отношении должника возбуждено дело о банкротстве (соответственно формирование бухгалтерской отчетности за 2018 год происходило уже в ходе процедуры банкротства, 13.03.2019 Хетагуров К.М. был утвержден временным управляющим ООО «КСТ»). При этом бухгалтерская отчетность за более ранние периоды, предшествующие 2017 году, имеется в открытых источниках в сети «Интернет».

Таким образом, конкурсный управляющий не обосновал и не доказал, каким образом отсутствие у конкурсного управляющего документации должника существенно затруднило формирование и реализацию конкурсной массы, а также привело или могло привести к невозможности удовлетворения должником требований кредиторов.

При таких обстоятельствах, коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции, материалы дела опровергают доводы заявителя об отсутствии у конкурсного управляющего какой-либо документации должника, существенно затруднившей проведение процедур банкротства.

С учетом указанного суд приходит к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между не передачей конкурсному управляющему бухгалтерских и иных документов и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

В качестве одного из оснований для привлечения руководителя должника Ким И.А. конкурсный управляющий указывает на неисполнение в установленный законом срок обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) не позднее 15.09.2018, в связи с не удовлетворением требования кредитора ООО «ГорГеоСтрой», возникшего на основании договора уступки права требования № Ф-10893/610-2018 от 04.06.2018.

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных данной статьей, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

При этом установлению подлежат не только точные даты возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника, но также и точная дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по которому привлекается лицо из перечисленных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве оснований.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Указанная правовая позиция сформирована в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2016), утвержденном Постановлением Президиума Верховного Суда от 06.07.2016.

При этом заявитель должен доказать не просто существование у должника задолженности перед кредиторами, а наличие оснований, обязывающих руководителя обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом, в частности, наличие у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо наличие других обстоятельств, предусмотренных названной нормой Закона о банкротстве.

Дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «КСТ» возбуждено арбитражным судом на основании заявления конкурсного кредитора – ООО «ГорГеоСтрой» 17.01.2019, в связи, с чем конкурсный управляющий просит привлечь Ким И.А. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Как следует из определения от 15.03.2019 о введении наблюдения по настоящему делу, решением Арбитражного суда г. Москвы от 18.09.2018 по делу №А40-78047/18 удовлетворены исковые требования ОАО «ГлобалЭлектроСервис» к ООО «КСТ» о взыскании задолженности по договору поставки от 28.08.2017 в размере 106999050руб. Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.12.2018 по делу №А40-78047/18 истец ОАО «ГлобалЭлектроСервис» заменен на ООО «ГорГеоСтрой» в связи с заключением указанными лицами соглашения уступки прав (цессии) от 04.06.2018 №Ф-10893/610-2018, предусматривающего переход к ООО «ГорГеоСтрой» всех прав по договору поставки. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2018 по делу №А40-78047/18 решение Арбитражного суда г. Москвы отменено, с ООО «КСТ» в пользу ООО «ГорГеоСтрой» взыскано 25808033руб.03коп. задолженности по оплате товара по договору поставки от 28.08.2017 и 1000061руб.25коп. неустойки.

Из содержания постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2018 по делу №А40-78047/18 следует, что по договору поставки №П-10203/410-2017 от 28.08.2017 поставщик обязался передать, а покупатель (ООО «КСТ») - принять и оплатить материалы для нужд строительства «ТЭЦ в г. Советская Гавань»; согласно спецификациям оплата в размере 100% от стоимости поставленного объема продукции производится в течение трёх банковских дней с момента поставки и получения покупателем от поставщика счета, товарной накладной (Торг-12), счета-фактуры. Судом апелляционной инстанции не приняты доводы истца о передаче должнику товара по товарным накладным от 13.02.2018 №25, от 13.02.2018 №26, от 13.02.2018 №27.

Таким образом,  из судебных актов по делу №А40-78047/18 следует, что товар передан должнику в период с октября по декабрь 2017 года, неустойка за просрочку оплаты начислена истцом и взыскана судом за период с 08.03.2018. При этом согласно бухгалтерскому балансу ООО «КСТ» за 2017 год величина активов общества составила 181877 тыс. рублей при кредиторской задолженности в размере 232699 тыс. рублей. Следовательно, уже в марте 2018 года наступила просрочка исполнения должником обязательств по вышеуказанному договору, и в июле 2018 года у руководителя ООО «КСТ» могла возникнуть обязанность по обращению в суд с заявлением о признании общества банкротом.

Вместе с тем судом первой инстанции установлено, что ООО «КСТ» в 2017-2019 годах общество активно осуществляло финансово-хозяйственную деятельность в сфере строительства.

Так, при рассмотрении требования акционерного общества «УстьСреднеканГЭСстрой» по настоящему делу определениями от 30.09.2019, 27.12.2019 установлено, что ООО «КСТ» являлось исполнителем работ по строительству ТЭЦ в г. Советская Гавань Хабаровского края в качестве подрядчика, привлеченного акционерным обществом «Усть-СреднеканГЭСстрой» как генеральным подрядчиком по договору подряда от 11.07.2018 №202к-2018-СГТЭЦ и договору строительного подряда от 06.06.2017 №64/2017-СГТЭЦ.

В рамках исполнения обязательств по вышеуказанным договорам акционерное общество «УстьСреднеканГЭСстрой», в том числе, оказало должнику услуги по вывозу и утилизации твердых и жидких бытовых отходов за период до мая 2019 года включительно, кроме того ООО «КСТ» не компенсировало кредитору расходы на оплату электрической энергии за период с декабря 2018 года по май 2019 года.

Последним отчетным периодом, за который должником предъявлены к приемке выполненные им работы, является июнь 2019 года. В связи с фактическим прекращением выполнения работ по вышеуказанным договорам, нарушением сроков выполнения работ акционерное общество «УстьСреднеканГЭСстрой» отказалось от исполнения договора подряда от 11.07.2018 №202к-2018-СГТЭЦ и договора строительного подряда от 06.06.2017 №64/2017-СГТЭЦ, о чем направило уведомления должнику 07.10.2019 о расторжении договоров.

Из содержания вышеуказанных договоров подряда следует, что их цена составила 406 849 217 руб. 43 коп. (договор от 06.06.2017 в редакции дополнительного соглашения от 14.02.2019 №7) и 30 752 056 руб. 26 коп. (договор от 11.07.2018). Как верно отметил суд первой инстанции, доказательств того, что договоры подряда не являлись для должника прибыльными, в деле не имеется.

В соответствии с правовым подходом, изложенным в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 №309-ЭС17-1801 по делу №А50-5458/2015, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Судом верно установлено, что материалами дела не подтверждается, что в сентябре 2018 года у должника имелись обстоятельства, обязывающие Ким И.А., как руководителя ООО «КСТ», обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве, так как наличие лишь факта не обращения в арбитражный суд в определенный период с заявлением о признании должника банкротом при наличии просроченной свыше трех месяцев кредиторской задолженности не является достаточным основанием для возложения субсидиарной ответственности на руководителя должника.

В отношения привлечения к субсидиарной ответственности Кима А.В. суд пришел к следующему.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума №53, следует, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Как указывалось выше, согласно пункту 56 Постановления от 21.12.2017 №53 по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

На заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

В силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Конкурсный управляющий ссылается на заключение должником (цедент) в лице генерального директора Ким И.А. и индивидуальным предпринимателем Кимом А.В. (цессионарий) 25.06.2019 соглашения об уступке права (требований), по которому цедент уступил, а цессионарий принял право (требование) на взыскание (получение) с ООО «СМК-17» основного долга по договору поставки от 01.10.2018 №01.10/2018 в размере 3098240 руб. и неустойки в сумме 819001руб.62коп. по делу №А73-8522/2019, рассматриваемому в Арбитражном суде Хабаровского края.

Вышеуказанное соглашение признано недействительным определением от 14.09.2020 на основании пункта 1 статьи 61.2 и пункта 2 статьи 64 Закона о банкротстве ввиду отсутствия согласия временного управляющего на совершение сделки.

По условиям соглашения от 25.06.2019 уступка цедентом цессионарию требования является возмездной; условия и порядок оплаты цессионарием прав (требований), полученных им по соглашению, определяются сторонами дополнительным соглашением. Дополнительным соглашением от 25.06.2019 к соглашению от 25.06.2019 стороны установили стоимость переданного должником требования к ООО «СМК-17» в размере 3 500 000руб. и договорились, что оплата стоимости требования, переданного по соглашению от 25.06.2019, производится цессионарием в течение одного месяца с момента получения цессионарием соответствующей суммы с должника в полном объеме; в ином случае оплата стоимости требования производится в размере 95% от фактически полученной от должника задолженности (пункт 3 дополнительного соглашения).

Согласно пункту 4 дополнительного соглашения от 25.06.2019 в случае невозможности фактического взыскания по причине отсутствия у ООО «СМК-17» денежных средств и имущества, на которое может быть обращено взыскание, стоимость требования, переданного по соглашению об уступке, в той части, в которой задолженность не погашена, не подлежит оплате цессионарием

При этом, как установлено судом первой инстанции, в настоящее время ООО «СМК-17» решением Арбитражного суда Приморского края от 17.03.2020 по делу №А51-21711/2019 ООО «СМК-17» признано банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден Паньшин А.А. При рассмотрении обособленного спора о признании соглашения от 25.06.2019 недействительной сделкой конкурсный управляющий Паньшин А.А. в письменном отзыве указал, что какого-либо имущества у общества не выявлено, в настоящее время решается вопрос о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности.

Указанное обстоятельство заявителем не опровергнуто.

На основании вышеизложенного, вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований полагать, заключенную между должником и ИП Кимом А.В., сделку по передаче дебиторской задолженности убыточной и о причинении имущественного вреда кредиторам, является верным и обоснованным.

Все доводы, изложенные в апелляционной жалобе, были заявлены и в суде первой инстанции, им была дана надлежащая правовая оценка, с которой апелляционный суд согласен, апелляционная жалоба направлена на переоценку выводов суда первой инстанции.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ могли бы повлечь отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного определение суда первой инстанции отмене, а апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь частью 3 статьи 223, статьями 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение от  07.12.2020 по делу № А73-280/2019 Арбитражного суда Хабаровского края оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Дальневосточного округа в течение одного месяца со дня его принятия, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий

 А.И. Воронцов

 

Судьи

Е.В. Гричановская

 

Т.Д. Козлова