АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-40634/2018

г. Краснодар

01 февраля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 18 января 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 1 февраля 2024 года

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Резник Ю.О., судей Калашниковой М.Г. и Посаженникова М.В., при участии в судебном заседании ФИО1 (лично, паспорт), ФИО2 (лично, паспорт), ФИО3 (лично, паспорт) и их представителя ФИО4 (доверенности от 07.08.2023, от 24.07.2023 и от 07.08.2023), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО5 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 31.07.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.10.2023 по делу № А53-40634/2018 (Ф08-12848/2023, Ф08-12848/2023/2, Ф08-12848/2023/3 и Ф08-12848/2023/4), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Инновационные технологии» (далее – общество, должник) конкурсный управляющий должника ФИО6 (далее – конкурсный управляющий) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении в солидарном порядке ФИО2, ФИО7, ФИО5, ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Определением суда от 31.07.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 03.10.2023, заявленные требования удовлетворены. Суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО7, ФИО5, ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; приостановил рассмотрение заявления в части определения размера субсидиарной ответственности ответчиков до окончания расчетов с кредиторами общества.

В кассационных жалобах и дополнениях к ним ФИО1, ФИО2, Рыбалка В.А. и ФИО5 просят отменить определение и постановление апелляционного суда, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Доводы жалоб сводятся к следующему. Признание сделки недействительной не является безусловным основанием для привлечения контролирующих должника лица к субсидиарной ответственности, поскольку для признания сделки недействительной в деле о банкротстве достаточно формальных оснований (заключение сделки в период подозрительности, наличие признаков неравной цены, предпочтения, взаимосвязь лиц, заключивших сделку). В материалах дела отсутствуют доказательства причинно-следственной связи между действиями ответчиков и возникновением признаков объективного банкротства должника. Суды данные обстоятельства в должной мере не исследовали. На момент совершения оспоренных сделок общество, являющееся поручителем, равно как и основные должники по обеспеченному обязательству, не имели признаков неплатежеспособности. Суды не исследовали характер действий руководителей должника, которые привели к его банкротству (не установлены конкретные лица, период), а также вопрос о том, насколько оспоренные сделки повлекли невозможность расчетов с кредиторами. ФИО1, ФИО2, Рыбалка В.А. и ФИО5 фактически контролирующими должника лицами не являлись, прямое руководство деятельностью общества осуществлял ФИО7 Конкурсный управляющий не представил доказательств, подтверждающих затруднение проведения процедур банкротства из-за отсутствия документации общества, равно как и объяснения того, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства. Оспоренные сделки (платежи) совершались обществом до сентября 2016 года, то есть в тот период, когда требование банка по договорам поручительства еще не возникло (не могло быть предъявлено к должнику в связи с исполнением обязательств основным должником). Факт убыточности сделки (совокупности сделок) не является безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.  

Определением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.12.2023 судебное разбирательство по рассмотрению кассационной жалобы отложено на 18.01.2024, о чем в информационно-телекоммуникационной сети Интернет сделано публичное извещение.

В судебном заседании лица, участвующие в обособленном споре, и их представитель, поддержали доводы кассационных жалоб. 

Законность решения и постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции. 

Поскольку кассационные жалобы доводов о несогласии с выводами судов в части привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не содержат, законность судебных актов судом округа в данной части не проверяется (часть 1 статьи 286 Кодекса).

Изучив материалы дела, доводы кассационных жалоб, выслушав представителей лиц, участвующих в обособленном споре, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к следующим выводам.

Как видно из материалов дела, определением суда от 14.03.2019 (резолютивная часть от 06.03.2019) в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6 

Сведения о введении процедуры наблюдения опубликованы 16.03.2019 в газете «Коммерсантъ».

Решением суда от 29.08.2019 (резолютивная часть от 22.08.2019) общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО7, ФИО5, ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В обоснование заявленных требований указано, что ответчики являются контролирующими должника лицами. При этом ФИО5 не обеспечил передачу конкурсному управляющему документации в отношении хозяйственной деятельности общества, что препятствует формированию конкурсной массы должника (в том числе путем взыскания дебиторской задолженности) и затрудняет проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. Кроме того, вследствие действий и (или) бездействия ответчиков должник стал отвечать признакам неплатежеспособности, поскольку совершены сделки, которые привели к невозможности исполнения обществом обязательств перед кредиторами и несостоятельности должника.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Кодекса дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266) признана утратившей силу статья 10 Закона о банкротстве «Ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве»; Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». 

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266.

Исходя из общих принципов действия норм гражданского и процессуального законодательства во времени, закрепленных в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации и в части 4 статьи 3 Кодекса, заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданные с 01.07.2017, подлежат рассмотрению с учетом процессуальных положений норм главы III.2 Закона о банкротстве. При этом, если действия (бездействие) контролирующих должника лиц, положенные в обоснование заявления о привлечении их к субсидиарной ответственности, имели место до 01.07.2017, то к этим отношениям применяются материально-правовые нормы о субсидиарной ответственности, действовавшие до даты вступления в силу Закона № 266.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий ссылался на обстоятельства, имевшие место в 2014 – 2016 году, поэтому к событиям, произошедшим до 29.07.2017, подлежат применению материально-правовые нормы Закона о банкротстве об ответственности контролирующих должника лиц без учета изменений, внесенных Законом № 266, а к событиям, произошедшим с 30.07.2017, с учетом изменений, внесенных названным Законом.

Суды установили, что согласно сведениям налогового органа, отраженным в письме от 04.12.2019 № 14-36/41332, участниками должника являлись: ФИО7 в период с 29.08.2008 по 25.05.2011, а также в период с 18.10.2013 по 29.11.2016; ФИО2 в период с 04.08.2011 по 18.10.2013; ФИО5 с 29.11.2016.

Руководителями должника являлись следующие лица: ФИО2 в период с 20.07.2011 по 04.12.2015; Рыбалка В.А. в период с 04.12.2015 по 03.03.2016; ФИО1 в период с 03.03.2016 по 11.11.2016; ФИО5 в период с 11.11.2016.

Установив приведенные обстоятельства, суды заключили о том, что ФИО7, ФИО2, ФИО5, Рыбалка В.А. и ФИО1 являлись лицами, контролировавшими должника с 04.08.2011 и до введения процедур банкротства.

Удовлетворяя требования о привлечении ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостанавливая производство по рассмотрению заявления о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника до окончания расчетов с кредиторами, суды руководствовались статьями 10, 61.10 – 61.12, 61.16, 126 Закона о банкротстве (в применимой редакции), разъяснениями, приведенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53«О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление от 21.12.2017 № 53).

При этом суды исходили из следующего. 

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности, суды указали, что названное лицо не исполнило установленную Законом о банкротстве и вступившими в законную силу судебными актами обязанность по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации общества, что свидетельствует о его недобросовестном поведении, наличии вины и причинно-следственной связи между отсутствием документов и невозможностью удовлетворения требований кредиторов должника (отсутствие документов, касающихся финансово-хозяйственной деятельности общества, лишило возможности сформировать конкурсную массу должника, взыскать дебиторскую задолженность).

Суды отметили, что ФИО5 не представил доказательства отсутствия его вины в непередаче конкурсному управляющему необходимых документов.

Суды также установили, что определениями суда первой инстанции от 10.03.2020, от 04.04.2021, от 08.04.2021, от 08.08.2021, принятыми в рамках обособленных споров по рассматриваемому банкротному делу, признаны недействительными сделками договор купли-продажи от 23.08.2016, заключенный обществом и ФИО2, и платежи, совершенные должником в пользу ФИО2 и ФИО7

Суды отметили, что в рамках указанных споров установлены обстоятельства реализации должником транспортного средства в отсутствие равноценного встречного исполнения со стороны аффилированного по отношению к должнику лица при наличии у него признаков неплатежеспособности, а также безвозмездного перечисления денежных средств в пользу аффилированных по отношению к должнику лиц при наличии у него признаков неплатежеспособности.

Ссылаясь на указанные судебные акты, суды заключили о том, что согласованные действия контролирующих должника лиц (ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО1) привели к выбытию из имущественной массы общества ликвидного имущества и денежных средств, что привело к недостаточности у должника имущества и невозможности удовлетворения требований его кредиторов. 

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, суды указали, что их согласованные действия (вывод ликвидного имущества должника) привели к банкротству должника и причинению вреда имущественным правам кредиторов.

Суды дополнительно указали, что контролирующие должника лица не представили доказательства, опровергающие доводы конкурсного управляющего о непосредственном участии ответчиков в совершении сделок, повлекших за собой отчуждение имущества должника, и, как следствие, невозможность полного удовлетворения требований кредиторов.

Между тем суд округа не может согласиться с данными выводами судов ввиду следующего.

Согласно правовой позиции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее: 

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т. д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки); 

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления от 21.12.2017 № 53).

Применительно к первому критерию суд округа, учитывая, что ФИО2, ФИО5, Рыбалка В.А. и ФИО1 являлись участниками и (или) руководителями должника, признает обоснованным вывод судов о том, что в силу их статуса, названные лица имели возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника. Материалы дела не содержат доказательств, опровергающих данный факт.

Определению наличия второго критерия способствуют закрепленные в Законе о банкротстве презумпции существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов.

Одной из таких презумпций является совершение контролирующим лицом существенно убыточной сделки, повлекшей нарушение имущественных прав кредиторов (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время – подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Настаивая на привлечении ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указывал на совершение должником сделок, признанных судом недействительными, которые, по мнению управляющего, явились причиной банкротства должника.

Как следует из материалов дела, производство по делу о банкротстве в отношении общества возбуждено 24.12.2018 по заявлению ПАО «Сбербанк России», при этом требования данного кредитора основаны на поручительстве должника, выданного в обеспечение обязательств ООО «Единая Система Приема Платежей» (договор поручительства от 12.12.2013 № 1548/452/10730/п-2, договор поручительства от 30.12.2013 № 1548/452/10734/п-2) и ООО «Процессинговая Компания Юг» (договор поручительства от 03.07.2015 № 1548/452/10775/11-1). 

Суды, признавая приведенные доводы конкурсного управляющего обоснованными со ссылками на судебные акты, принятые в рамках обособленных споров по рассматриваемому банкротному делу, не приняли во внимание специфику основанного вида деятельности должника, а также те обстоятельства, что конечным бенефициаром по договорам поручительства являлось одно и тоже лицо, а договоры поручительства совершены в период отсутствия у должника признаков неплатежеспособности.

Суды, привлекая ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, не учли приведенные обстоятельства и не исследовали надлежащим образом вопрос о том, являлись ли оспоренные конкурсным управляющим и приведенные им в обоснование заявленных требований сделки, объективной причиной банкротства общества.

Суды также не исследовали обстоятельства убыточности оспоренных сделок, принимая во внимание специфику деятельности должника, характер совершенных действий, кем они были совершены и в какой период, а также насколько данные сделки повлекли невозможность расчетов с кредиторами.

Относительно третьего критерия судам следовало установить обстоятельства и привести доказательства, которые бы свидетельствовали о том, что оспоренные сделки находятся в прямой связи с действиями ответчиков, что ФИО2, ФИО5, Рыбалка В.А. и ФИО1 действовали согласованно, скоординированно и имели одно единое намерение по выводу ликвидного имущества общества, определить степень вины, участия каждого из ответчиков в доведении должника до банкротства.

Привлекая всех контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по приведенному основанию, суды не соотнесли период совершения сделок с периодом исполнения обязанностей руководителя должника каждым из ответчиков, не учли также незначительный период исполнения обязанностей руководителя Рыбалкой В.А. (3 месяца) и ФИО1 (8 месяцев).  

Статус участника общества для целей привлечения лица к субсидиарной ответственности предполагает наличие возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника. 

В то же время суды не учли, что одобрение участниками существенно убыточной сделки само по себе не является достаточным для констатации его вины в невозможности погашения требований кредиторов и привлечения его к субсидиарной ответственности; к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 постановления от 21.12.2017 № 53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. 

В связи с этим судам надлежало определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного актива должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам, что судами не сделано.

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие у ответчиков статуса контролирующего должника лица, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем убыточной сделки, действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации). Аналогичная правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8), от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30).

В данном случае суды, заключив о том, что оспоренные сделки объединены между собой противоправной целью причинения существенного вреда кредиторам, приведенные обстоятельства не выяснили, доводы ответчиков надлежащим образом не проверили. 

Суды не установил, вследствие каких именно действий и решений наступил критический для должника момент неплатежеспособности, что послужило причиной возникновения признаков неплатежеспособности и действия кого из контролирующих должника лиц способствовали наступлению негативных последствий в виде банкротства должника, не конкретизировали действия каждого ответчика и степень его вины в доведении должника до банкротства. Постановление суда апелляционной инстанции каких-либо выводов в отношении  ФИО3 и ФИО1 не содержит.

В отсутствие таких сведений, имеющих существенное значение для рассмотрения спора, а также в отсутствие оценки доводов, заявленных лицами, участвующими в деле, выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, суд округа полагает преждевременными.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий также ссылался на не передачу руководителем должника (ФИО5) документов финансово-хозяйственной деятельности. 

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В названной норме содержится презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Как разъяснено в пункте 24 постановления от 21.12.2017 № 53 лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Исходя из положений пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве и абзаца второго пункта 47 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника; руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Согласно пункту 24 постановления от 21.12.2017 № 53 арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) через суд исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из анализа указанных норм права и разъяснений высшей судебной инстанции следует, что наличие у руководителя должника или прежнего арбитражного управляющего истребуемых документов предполагается. Вместе с тем для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по данному основанию заявителю необходимо доказать как факт уклонения контролирующего должника лица от передачи документации управляющему, так и факт наличия последствий такого поведения – невозможности либо затруднительности проведения процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В данном случае суды, применяя при привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой (или искажением документации), не приняли во внимание, что конкурсный управляющий не представил доказательства и не сослался на обстоятельства, свидетельствующие о том, что непередача документации должника не позволила ему сформировать конкурсную массу должника.

Суды не исследовали и не установили, какие именно документы не были переданы ФИО5 конкурсному управляющему, имелись ли указанные документы у самого ответчика, не выяснили, могло ли наличие документов финансово-хозяйственной деятельности должника привести к пополнению конкурсной массы и погашению требований кредиторов.

В отсутствие доказательств наличия у должника каких-либо ликвидных активов (дебиторской задолженности, запасов, основных средств и т.д.), выводы судов о возможности применения презумпции по непередаче документов, также являются преждевременными. 

При таких обстоятельствах, поскольку судами не исследованы имеющие существенное значение для правильного разрешения спора обстоятельства, не дана надлежащая оценка доводам лиц, участвующих в деле, суд округа не может признать принятые определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в части привлечения ФИО2, ФИО5, ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности законными и обоснованными.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Кодекса по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено.

Учитывая, что выводы судебных инстанций сделаны по неполно установленным фактическим обстоятельствам дела, без исследования и надлежащей оценки в совокупности всех доказательств, имеющих значение для правильного разрешения спора, а также принимая во внимание отсутствие у суда кассационной инстанции полномочий по установлению фактов и оценке доказательств по делу, суд округа приходит к выводу об отмене судебных актов в части удовлетворения требований конкурсного управляющего, предъявленных к ФИО2, ФИО5, Рыбалке В.А. и ФИО1, и направлении обособленного спора в данной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ростовской области, в остальной части судебные акты подлежат оставлению без изменения. 

При новом рассмотрении спора судам необходимо учесть изложенное, исследовать все доказательства, имеющиеся в материалах дела, установить все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, в частности, связанные с заключением сделок, конкретизировать действия (бездействие) ответчиков, период их совершения (для правильного применения редакции Закона о банкротстве и для определения презумпции, которая может быть применена к каждому из них), степень вовлеченности ответчиков в процесс принятия соответствующих решений должником, повлияли ли действия ответчиков в случае их установления на возникновение признаков объективного банкротства, не невозможность проведения расчетов с кредиторами по обязательствам должника, дать оценку доводам лиц, участвующих в деле, принять судебные акты в соответствии с нормами материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 284 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 31.07.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.10.2023 по делу № А53-40634/2018 в части признания доказанным наличия основания для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника оставить без изменения. В остальной части определение от 31.07.2023 и постановление от 03.10.2023 по делу № А53-40634/2018 отменить, в отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ростовской области. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий

Ю.О. Резник

 

Судьи

 

М.Г. Калашникова 

 

М.В. Посаженников