АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

КЕМЕРОВСКОЙ  ОБЛАСТИ

 

Дело №А27-8648/2021

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

город Кемерово

19 июня 2023 года

Резолютивная часть решения объявлена 9 июня 2023 г.

Решение  в  полном объеме изготовлено 19 июня 2023 г.

 

Арбитражный суд Кемеровской области в составе судьи Козиной К.В., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению 

общества с ограниченной ответственностью «Адвалор-Консалт», г. Москва (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), 

ФИО2, г. Екатеринбург, 

ФИО3, г. Красноярск 

в интересах публичного акционерного общества «Кузбасская энергетическая сбытовая компания», Кемеровская область – Кузбасс, г. Кемерово (ОГРН 

<

***>, ИНН4205109214) 

к публичному акционерному обществу «Мечел», г. Москва (ОГРН 

<

***>, ИНН7703370008) 

о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок в виде взыскания 360 017 257,42 рублей, о взыскании 46 149 805,41 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами (с учетом ходатайства, принятого судом к рассмотрению, в порядке ст. 49 АПК РФ) 

третье лицо - общество с ограниченной ответственностью «Мечел-Энерго», город Челябинск. ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, 

при участии: 

от истца – ФИО4- представитель по доверенности от 12.05.2022 

от ПАО «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» - ФИО5, представитель по доверенности от 27.06.2022, ФИО6, представитель по доверенности от 27.06.2022 

от ответчика - ФИО7 , представитель по доверенности от 11.01.2023 

от ФИО2 – представитель по доверенности от 8.02.2021 ФИО8 

иные лица, участвующие в деле – не явились

у с т а н о в и л:

общество с ограниченной ответственностью «Адвалор-Консалт» (ООО «Адвалор-Консалт», истец, общество) в интересах публичного акционерного общества «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» (ПАО «Кузбассэнергосбыт», корпорация) обратилось в Арбитражный суд Кемеровской области с иском к публичному акционерному обществу «Мечел» (ПАО «Мечел») с требованием о признании недействительными лицензионного договора №288/М-12 от 22.06.2012 в редакции дополнительного соглашения №1 от 20.12.2016, дополнительного соглашения №2 от 17.08.2020, применении последствий недействительности сделок в виде взыскания 360 017 257,42 рублей, о взыскании 46 149 805,41 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами (с учетом ходатайства, принятого судом к рассмотрению, в порядке ст. 49 АПК РФ).

В качестве соистцов в дело вступили ФИО2, ФИО3.

Исковое заявление мотивировано тем, что сделки совершены при злоупотреблении правом с целью причинения вреда Обществу и его акционерам, в ущерб экономическим интересам ПАО «Кузбассэнергосбыт» с единственной целью вывести денежные средства в пользу ПАО «Мечел», а стоимость лицензионного вознаграждения по Дополнительному соглашению № 2 является не рыночной. В свою очередь, экспертное заключение ЗАО «Бизнес-эксперт» от 10.02.2023 № 01-2023, необоснованно, составлено с нарушением требований Закона об экспертной деятельности и не соответствующим требованиям относимости и допустимости доказательств. Оснований для применения сроков исковой давности не имеется.

Позиция ответчика строилась на том, что размер вознаграждения в форме роялти за использование товарных знаков соответствует рыночным условиям, истцом пропущен срок исковой давности, поскольку ОАО "Сибирская угольная энергетическая компания", как акционер общества, пользуясь своими правами акционера добросовестно и разумно, должно было узнать о заключении договора от 22.06.2012 № 288/М 12 об использовании товарных знаков в 2012-2013 году в 2017 году. С указанного времени начинается течение сроков исковой давности и для ООО «Адвалор-Консалт», являющегося правопреемником ОАО СУЭК.

Соистцы поддержали доводы ООО «Адвалор-Консалт», указывая на умысел сторон сделки с целью вывода активов, а также на фактическое распределение прибыли в пользу мажоритарного акционера в обход миноритарных.

Корпорация в своих отзыве и дополнениях к нему указывало, что судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность принимаемых решений по заключению сделок; злоупотреблением правом отсутствует; дополнительное соглашение № 2 было заключено без нарушения требований закона о порядке совершения сделок, в совершении которых имеется заинтересованность; положения п. 2 ст. 174 ГК РФ не подлежат применению; использование товарных знаков «Мечел» является необходимым, целесообразным, необходимым; выраженные истцом сомнения в фактическом использовании корпорацией товарных знаков являются необоснованными; в рамках исполнения обязательств по Лицензионному договору ответчик осуществляет контроль за качеством оказываемых корпорацией лицензионных услуг; расходы корпорации как гарантирующего поставщика на использование товарных знаков покрываются в ходе осуществления основной деятельности; использование товарных знаков относится к обычной хозяйственной деятельности и не привело к прекращению деятельности корпорации; ставки роялти по договору как по состоянию на 22.06.2012, так и по состоянию на 17.08.2020 являются рыночными; 39 класс МКТУ, указанный в п. 1.3. Лицензионного договора, включает в себя услуги как по распределению электроэнергии, так и услуги по торговле (поставке) электроэнергией; истцом пропущен срок исковой давности в части оспаривания Лицензионного договора.

Определением суда от 9.11.2021 назначена судебная экспертиза, проведение которой поручено экспертам Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата», с постановкой следующих вопросов:

1. Соответствует ли размер вознаграждения в форме роялти за использование Публичным акционерным обществом «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» товарных знаков Публичного акционерного общества «Мечел», в отношении лицензионных услуг 39-го класса, указанных в лицензионном договоре от 22.06.2012 № 288/М-12 об использовании товарных знаков рыночным условиям по состоянию на 22.06.2012? 

2. Соответствует ли размер вознаграждения в форме роялти за использование Публичным акционерным обществом «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» товарных знаков Публичного акционерного общества «Мечел», в отношении лицензионных услуг 39-го класса, указанных в дополнительном соглашении от 17.08.2020 № 02 к лицензионному договору от 22.06.2012 № 288/М-12 об использовании товарных знаков, по состоянию на 17.08.2020? 

3. Соответствие определить также при условии вхождения лицензиара и лицензиата в единую группу компаний. 

4. Был ли причинен ущерб Публичному акционерному обществу «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» в результате заключения и исполнения с Публичным акционерным обществом «Мечел» лицензионного договора от 22.06.2012 № 288/М-12 и дополнительного соглашения от 17.08.2020 № 02 к лицензионному договору от 22.06.2012 № 288/М-12? Если был, то в чем такой ущерб выражается и в каком размере? 

5. Определить уровень влияния использования товарных знаков Публичного акционерного общества «Мечел» вне зависимости от территории на рост выручки Публичного акционерного общества «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» при реализации лицензионных услуг по передаче энергии (электроэнергии)?

В материалы дела поступило 27.04.2022 поступило заключение эксперта №2/385 от 19.04.2022.

Определением суда от 19.10.2022 назначена дополнительная судебная экспертиза, проведение которой поручено эксперту закрытого акционерного общества «Бизнес-эксперт», с постановкой следующих вопросов:

1. Соответствует ли размер вознаграждения в форме роялти за использование Публичным акционерным обществом «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» товарных знаков Публичного акционерного общества «Мечел», в отношении лицензионных услуг 39-го класса, указанных в лицензионном договоре от 22.06.2012 № 288/М-12 об использовании товарных знаков рыночным условиям по состоянию на 22.06.2012? 

2. Соответствует ли размер вознаграждения в форме роялти за использование Публичным акционерным обществом «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» товарных знаков Публичного акционерного общества «Мечел», в отношении лицензионных услуг 39-го класса, указанных в дополнительном соглашении от 17.08.2020 № 02 к лицензионному договору от 22.06.2012 № 288/М-12 об использовании товарных знаков рыночным условиям по состоянию на 17.08.2020? 

3. В случае, если ответ на вопрос № 1 будет отрицательным, то рассчитать максимальный размер вознаграждения в форме роялти в абсолютных величинах (то есть рублях) за использование Публичным акционерным обществом «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» товарных знаков Публичного акционерного общества «Мечел», в отношении лицензионных услуг 39-го класса, указанных в лицензионном договоре от 22.06.2012 № 288/М-12 об использовании товарных знаков с момента начала пользования товарными знаками по 31.07.2020. 

4. В случае, если ответ на вопрос № 2 будет отрицательным, то рассчитать максимальный размер вознаграждения в форме роялти в абсолютных величинах (то есть рублях) за использование Публичным акционерным обществом «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» товарных знаков Публичного акционерного общества «Мечел», в отношении лицензионных услуг 39-го класса, указанных в дополнительном соглашении от 17.08.2020 № 2 к лицензионному договору от 22.06.2012 № 288/М-12 об использовании товарных знаков, начиная с 01.08.2020 по 12.10.2022.

17.02.2023 со стороны ЗАО «Бизнес-эксперт» поступило экспертное заключение от 10.02.2023 № 01-2023.

Изучив материалы дела, суд установил следующие обстоятельства.

ПАО «Кузбассэнергосбыт»» (ОГРН 

<

***>) создано 01.07.2006 путем реорганизации в форме выделения из Кузбасского открытого акционерного общества энергетики и электрификации, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ. 

Согласно реестру акционеров ПАО «Кузбассэнергосбыт», в период с 2012 года по настоящее время ООО «Мечел-Энерго» (ОГРН 

<

***>), владеет 72,03 % акций Корпорации и является контролирующим лицом ПАО «Кузбассэнергосбыт». 

В свою очередь, ООО «Адвалор-Консалт» (ОГРН 

<

***>) с марта 2021 года также является акционером Корпорации, владеющее 25 % акций.

В одну группу лиц с ПАО «Кузбассэнергосбыт» и ООО «Мечел-Энерго» также входит Публичное акционерное общество «Мечел».

ПАО «Мечел» является лицом, контролирующим ООО «Мечел-Энерго», как лицо, владеющее 100 % долей в уставном капитале ООО «Мечел-Энерго».

Указанное подтверждается выпиской из Реестра акционеров ПАО «Кузбассэнергосбыт», Списками аффилированных лиц ПАО «Кузбассэнергосбыт» на 31.03.2012, 31.12.2020, Ежеквартальным отчетом эмитента - ПАО «Кузбассэнергосбыт» за 4 квартал 2020 года, выпиской из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Мечел-Энерго».

22 июня 2012 года между ПАО «Мечел» (лицензиар) и ПАО «Кузбассэнергосбыт» (лицензиат) заключен Лицензионный договор № 288/М-12 об использовании товарных знаков (далее по тексту также - Лицензионный договор. Договор). 

По условиям заключенного Договора ПАО «Мечел» передает ПАО «Кузбассэнергосбыт» право использовать при оказании своих услуг товарные знаки с символикой «Мечел» №N 285626, 285627, 285609, 285610, 285611, а ПАО «Кузбассэнергосбыт» обязуется ежемесячно уплачивать ПАО «Мечел» вознаграждение в размере 1 % от общей выручки от оказанных ПАО «Кузбассэнергосбыт» услуг третьим лицам.

17.08.2020 заключено дополнительное соглашение №2 к лицензионному договору №288/М-12 от 22.06.2012, которым размер вознаграждения определён сторонами в размере 4%.

Полагая, что лицензионный договор №288/М-12 от 22.06.2012 в редакции дополнительного соглашения №1 от 20.12.2016, дополнительное соглашение №2 от 17.08.2020 заключены в ущерб интересам ПАО «Кузбассэнергосбыт» при злоупотреблении правом, ООО «Адвалор-Консалт» обратилось в арбитражный суд с настоящим иском. 

Согласно пункту 1 статьи 65.2 ГК РФ участник корпорации, действуя от имени корпорации (пункт 1 статьи 182 ГК РФ), вправе требовать, возмещения причиненных корпорации убытков (статья 53.1 ГК РФ) и оспаривать, действуя от имени корпорации (пункт 1 статьи 182 ГК РФ), совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным статьей 174 ГК РФ или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации. 

В соответствии с положениями пункта 2 статьи 53, пункта 1 статьи 65.2 ГК РФ участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием об оспаривании заключенных корпорацией сделок, о применении последствий их недействительности и о применении последствий недействительности ничтожных сделок корпорации, в силу закона является ее представителем, а истцом по делу выступает корпорация.

Согласно пункту 1 статьи 1235 ГК РФ по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах.

Пунктом 5 статьи 1235 ГК РФ установлено, что по лицензионному договору лицензиат обязуется уплатить лицензиару обусловленное договором вознаграждение, если договором не предусмотрено иное.

Как следует из материалов настоящего дела, между Корпорацией и Ответчиком был заключен Лицензионный договор, в соответствии с которым ПАО «Мечел» за вознаграждение предоставило Корпорации лицензию на использование товарных знаков в отношении соответствующих лицензионных услуг, оказываемых третьим лицам. 

В свою очередь, в обоснование исковых требований ООО «Адвалор-Консалт» указывает на нецелесообразность заключения Лицензионного договора.

Суд в этой части отмечает, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в абз. 10 п. 5.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 24.02.2004 № 3-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 74 и 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", регулирующих порядок консолидации размещенных акций акционерного общества и выкупа дробных акций, в связи с жалобами граждан, компании "Кадет Истеблишмент" и запросом Октябрьского районного суда города Пензы" судебный контроль призван обеспечивать защиту прав и свобод акционеров, а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых советом директоров и общим собранием акционеров, которые обладают самостоятельностью и широкой дискрецией при принятии решений в сфере бизнеса. 

Следовательно, суды, осуществляя по жалобам акционеров и обладателей дробных акций контроль за решениями органов управления акционерных обществ, не оценивают экономическую целесообразность предложенного варианта консолидации акций, поскольку в силу рискового характера предпринимательской деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

Аналогичная позиция изложена в п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», согласно которому судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В этой связи, при оспаривании участниками корпорации совершенных ею сделок в предмет доказывания по делу входят обстоятельства, относящиеся к заявленному составу недействительности сделки, но не обстоятельства экономической целесообразности решения о совершении сделки

Применительно к рассматриваемой ситуации, заявляя об отсутствии необходимости в заключении и сохранении оспариваемых Сделок на будущее время, Общество фактически пытается проверить экономическую целесообразность решений, принимаемых руководителем Корпорации относительно заключения Сделок. 

Однако это является недопустимым, поскольку это не входит в компетенцию суда, осуществляющего судебный контроль по защите прав Корпорации и ее акционеров, и не осуществляющего проверку экономической целесообразности решений, принимаемых руководителем Корпорации. 

В связи с чем, установление целесообразности заключения Корпорацией оспариваемых Сделок по основаниям ст.ст. 10, 168 и 174 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ) не является предметом судебного контроля и предметом исследования в рамках настоящего спора.

В свою очередь, истец указывает, что Корпорация и Ответчик злоупотребляли своими правами, в связи с чем имеются основания для признания недействительными оспариваемого Лицензионного договора и Дополнительного соглашения № 1 в порядке статей 10 и 168 ГК РФ.

Общество указывает на то, что ПАО «Мечел», являющееся контролирующим лицом ООО «Мечел-Энерго» (является мажоритарным акционером Корпорации), с помощью ООО «Мечел-Энерго» обеспечило как формирование воли, так и волеизъявление Корпорации на совершение Сделок, противоречащих интересам Корпорации. По мнению Общества, в результате совершения оспариваемых Сделок из финансовой сферы Корпорации выведена крупная сумма денежных средств в размере, равном платежам за пользование навязанными и ненужными товарными знаками, которые не могут повлиять на величину и качество оказываемых Корпорацией услуг. Общество считает, что обстоятельства совершения оспариваемых Сделок свидетельствуют о злоупотреблении правом со стороны ПАО «Мечел» с целью причинения вреда Корпорации и его акционерам. Вред, причиненный акционерам Корпорации, по мнению Общества, выражается в суммах нераспределенной в период с 2012 года по 2020 год чистой прибыли. Вред, причиненный самой Корпорации, по мнению Общества, выражается в сумме выплаченного роялти. 

Однако приведенные Обществом доводы не соответствуют фактически установленным по делу обстоятельствам.

Относительно применения положений п. 2 ст. 174 ГК РФ в качестве основания недействительности Лицензионного договора, суд руководствуется следующим.

Согласно п. 6 ст. 3 Федерального закона «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела 1 части первой и статьи 1153 части третьей Гражданского кодекса РФ» от 07.05.2013 № 100-ФЗ нормы ГК РФ (об основаниях и последствиях недействительности сделок (ст.ст. 166 - 176, 178 - 181) применяются к сделкам, совершенным после дня вступления в силу настоящего Федерального закона (то есть, после 01.09.2013).

Принимая во внимание то, что Лицензионный договор заключен 22.06.2012 (то есть до вступления в силу изменений в ст. 174 ГК РФ), возможность применения положений п. 2 ст. 174 ГК РФ (в редакции, действующей с 01.09.2013) отсутствует.

Общество считает Сделки недействительными в силу ничтожности на основании ст.ст. 10, п. 2 ст. 168, ст. 174 ГК РФ. 

Пунктом 7 Постановления № 25 разъяснено, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или п. 2 ст. 168 ГК РФ). 

В п. 1 ст. 168 ГК РФ установлено, что за исключением случаев, предусмотренных п. 2 ст. 168 ГК РФ или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Вместе с тем, п. 75 Постановления № 25 разъяснено, что применительно к ст. ст. 166 и 168 ГК РФ под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы.

Однако в нарушение ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ Общество не доказало, что оспариваемые Сделки посягают на публичные интересы.

Кроме того, в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее - Постановление № 27) разъяснено, что участник хозяйственного общества, оспаривающий сделку общества, действует от имени общества. 

Поскольку Общество обратилось в суд с косвенным иском в интересах Корпорации, следовательно, по данному спору Общество является процессуальным истцом, то есть законным представителем Корпорации, а сама Корпорация является материальным истцом. 

Это свидетельствует о том, что сторонами по настоящему делу являются Корпорация (Истец) и ПАО «Мечел» (Ответчик). При этом Общество в настоящем споре не является самостоятельной стороной по делу, а действует от имени Корпорации. 

В этой связи, в настоящем споре Общество защищает не свои права и охраняемые законом интересы, а интересы Корпорации, являющейся стороной по Сделкам.

Таким образом, Общество не доказало, что оспариваемые Сделки посягают на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, в том числе Общества. 

В связи с чем, п. 2 ст. 168 ГК РФ к рассматриваемым отношениям о злоупотреблении правом применяться не может.

В соответствии со ст. 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). При этом добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Из системного толкования пунктов 9 - 10 Информационного письма ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» совместно со ст.ст. 10, 168 ГК РФ следует, что если при заключении договора было допущено злоупотребление правом, то такой договор может быть признан судом недействительным (оспоримая сделка) как противоречащий закону.

В тоже время, из материалов настоящего дела не следует, что, заключая и исполняя Сделки, Корпорация и Ответчик действовали с целью причинить вред Обществу или иным лицам.

Более того, между заключением Сделок и невыплатой акционерам дивидендов отсутствует причинно-следственная связь.

В соответствии со ст. 42 Федерального закона «Об акционерных обществах» (далее - Закон об АО) общество вправе по результатам первого квартала, полугодия, девяти месяцев отчетного года и (или) по результатам отчетного года принимать решения (объявлять) о выплате дивидендов по размещенным акциям. Решение о выплате (объявлении) дивидендов принимается общим собранием акционеров. Подпунктом 11.1 п. 1 ст. 48 Закона об АО установлено, что к компетенции общего собрания акционеров относится распределение прибыли (в том числе выплата (объявление)) дивидендов.

Таким образом, выплата дивидендов является правом, а не обязанностью Корпорации. 

При этом суд не вправе проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых советом директоров и общим собранием акционеров. 

Вместе с тем, стоит отметить, что решением общего собрания акционеров Корпорации от 22.06.2022 было принято решение о выплате (объявлении) дивидендов в размере 6 061 638 рублей. В настоящее время указанные дивиденды полностью выплачены в пользу акционеров Корпорации, в отношении которых имеются актуальные реквизиты для перевода доходов по ценным бумагам. 

Указанное решение принято в пределах исключительной компетенции высшего органа управления акционерным обществом.

Как следует из ст. 5 Устава Корпорации и п. 10.2. Проспекта ценных бумаг, утвержденного решением Совета директоров Корпорации от 28.03.2007, Корпорацией размещены 606 163 800 именных обыкновенных бездокументарных бумаг, номинальная стоимость каждой из которых составляет 0,05 рублей.

Законодатель установил в п. 2 ст. 32 Закона об АО положение о том, что в уставе акционерного общества, должны быть определены размер дивиденда - в твердой денежной сумме или в процентах к номинальной стоимости привилегированных акций. 

Указанное положение является гарантией минимального дохода владельцев привилегированных акций, в то время как размер выплат в пользу владельцев обыкновенных акций предопределен исключительно решением общего собрания акционеров (п. 3 ст. 42 Закона об АО).

Таким образом, доводы участника Корпорации относительно как самого факта отсутствия выплаты дивидендов, так и их выплаты в заниженном размере не могут быть приняты во внимание судом при оценке условий, заключенных между Корпорацией и Ответчиком Сделок. 

Неполучение Обществом дивидендов в ожидаемом размере не может быть признано причинением вреда Корпорации или убытков Обществу в соответствии со ст. 15 ГК РФ.

Следует отметить, что в рассматриваемой ситуации не только Общество не получало дивиденды (до 2022 года), но также и все остальные акционеры, включая мажоритарного акционера ООО «Мечел-Энерго».

Довод Общества о том, что Ответчик, нарушая п. 1 ст. 10 ГК РФ, фактически воспрепятствовал справедливому распределению прибыли среди акционеров через дивиденды в целях выведения денежных средств Корпорации в пользу Ответчика, является несостоятельным, также, как является несостоятельным довод о том, что используемые товарные знаки являются навязанными и ненужными.

Необходимость заключения Лицензионного договора определялась органами управления Корпорации и Ответчика на момент его заключения с учетом заявленных целей заключения такой сделки.

На протяжении всего периода исполнения Лицензионного договора ставка роялти изменялась лишь один раз в августе 2020 года и после указанной даты размер ставки не изменялся. Кроме того, заключение и исполнение Лицензионного договора не повлекло каких-либо убытков для Корпорации.

Условия Лицензионного договора исполняются обеими сторонами надлежащим образом: товарные знаки используются Корпорацией в ходе своей хозяйственной деятельности, а со стороны Ответчика осуществляется контроль за качеством реализуемых лицензионных товаров под товарными знаками «Мечел».

ПАО «Мечел» как Лицензиар определяет требования к качеству реализуемой Корпорацией продукции с использованием товарных знаков руководствуясь экономической эффективностью таких требований и требованиями рынка.

Использование известного бренда «Мечел» с одной стороны позволяет придать индивидуальность оказываемым Корпорацией услугам, позволяет выделить их среди других потенциальных поставщиков электроэнергии на территории Кемеровской области, тем самым предотвращая переход потребителей (в особенности крупных юридических лиц) от гарантирующего поставщика к независимым поставщикам электроэнергии по мотивам снижения своих операционных расходов, поскольку наряду с предписываемыми законодательством и договорными обязательствами требованиями, налагает на Корпорацию дополнительные требования по обеспечению повышенного качества реализуемой продукции, а с другой стороны способствует увеличению числа потенциальных потребителей на территориях, где Корпорация выступает в качестве независимой энергосбытовой организации и вынуждена конкурировать с аналогичными сбытовыми организациями, в том числе и с другими гарантирующими поставщиками.

Изложенное свидетельствует об отсутствии злоупотребления правом со стороны Ответчика при заключении оспариваемых Сделок, отсутствии ущерба как для Корпорации, так для ее акционеров, а также о целесообразности использования Корпорацией товарных знаков «Мечел», которые влияют на величину и качество оказываемых Корпорацией услуг.

Все это по смыслу абз. 4 п. 93 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25) препятствует признанию Сделок недействительными.

Кроме того, в соответствии со ст. 15 ГК РФ для взыскания убытков необходимо установить факт наступления вреда, его размер, противоправность поведения причинителя вреда, его вину, а также причинно-следственную связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями. 

Однако в нарушение указанной нормы, Общество не доказало ни одного из указанных элементов, что свидетельствует о необоснованности довода общества о причинении ему убытков оспариваемыми Сделками.

В этой связи, приведенные Обществом доводы, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат действующему законодательству, следовательно, основания для признания недействительными Сделок в порядке ст. ст. 10, 168 ГК РФ отсутствуют.

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Доказательств, подтверждающих, что заключение оспариваемых Сделок имело целью причинение вреда имущественным интересам акционеров Корпорации либо самому Обществу, также, как и наличие сговора, либо иных совместных действий в ущерб интересам Общества последним не представлено. 

Отсутствуют также основания утверждать, что целью заключения Сделок было что-либо иное, кроме как предоставление в пользование товарных знаков на условиях возмездности и контроля качества реализуемых лицензионных товаров, в том числе на измененных, но соответствующих рыночным показателям, условиях. 

Таким образом, наличие признаков злоупотребления правом в действиях Корпорации и Ответчика не усматривается.

Именно на истца возлагается бремя доказывания того, каким образом оспариваемая сделка нарушает его права и законные интересы. 

При оценке оспариваемых договоров необходимо исходить из того, что условием признания договоров недействительными является обязательное причинение убытков либо наступление иных неблагоприятных последствий для самого общества или его участника.

Под иными неблагоприятными последствиями понимаются обстоятельства, затрудняющие участие общества в гражданском обороте (реорганизация или ликвидация акционерного общества, фактическое лишение возможности продолжить предпринимательскую деятельность), если причиной указанных затруднений должны выступать именно оспариваемые Сделки. 

Однако наличие таковых Обществом не доказано, вместе с тем, оспариваемые Сделки являются экономически целесообразными для Корпорации, не повлекли того ущерба, о котором заявляет Общество, а напротив направлены на расширение рынка сбыта коммунального ресурса, повышение конкурентоспособности гарантирующего поставщика и увеличение его доходности.

Общество также указывает на то, что Дополнительное соглашение № 2 заключено Корпорацией с нарушением требования закона о порядке совершения сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, поскольку в голосовании по вопросу «О согласии на заключение сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» голосовали члены Совета директоров Корпорации ФИО9, В.В. Коленко, ФИО10, К.Г. Хрол, которые одновременно занимали должности в органах управления ООО «Мечел-Энерго». 

Указанный довод признается судом несостоятельным по следующим основаниям.

В соответствии с абз. 2 и 5 п. 1 ст. 81 Закона об АО названные в абз. 1 п. 1 ст. 81 Закона об АО лица, в число которых входит член совета директоров, признаются заинтересованными в совершении обществом сделки в случае, если они, их супруги, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные и (или) их аффилированные лица занимают должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке, а также должности в органах управления управляющей организации такого юридического лица.

Согласно ст. 32 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» от 08.02.1998 № 14-ФЗ к органам управления общества с ограниченной ответственностью относятся общее собрание участников общества, совет директоров (наблюдательный совет) общества, единоличный исполнительный орган общества, коллегиальный исполнительный орган общества.

Статьей 11 Устава ООО «Мечел-Энерго», утвержденного решением единственного участника - ОАО «Мечел» 19.08.2014, установлено, что органами управления ООО «Мечел-Энерго» являются Общее собрание участников и Генеральный директор.

Согласно спискам участников ООО «Мечел-Энерго» от 17.08.2020 на момент одобрения Дополнительного соглашения № 2 единственным участником ООО «Мечел-Энерго» являлось ПАО «Мечел».

Решением единственного участника ООО «Мечел-Энерго» от 22.04.2020 единоличным исполнительным органом (Генеральным директором) ООО «Мечел-Энерго» избран ФИО11, сроком на один год. Совет директоров (наблюдательный совет) и коллегиальный исполнительный орган Уставом ООО «Мечел-Энерго» не предусмотрены.

Таким образом, член Совета директоров Корпорации ФИО9, занимавший должность Директора по сбыту, Директора управления коммерческой деятельности, член Совета директоров Корпорации В.В. Коленко, занимавший должность Директора департамента по правовым вопросам, член Совета директоров Корпорации ФИО10, занимавший должность Начальника службы закупок, Директора департамента снабжения, член Совета директоров Корпорации К.Г. Хрол, занимавший должность Директора по персоналу, Директора департамента по работе с персоналом, не входили в органы управления ООО «Мечел-Энерго», так как указанные департаменты/управления/службы не относятся к органам управления ООО «Мечел-Энерго».

В этой связи, члены Совета директоров Корпорации ФИО9, В.В. Коленко, ФИО10 и К.Г. Хрол не являлись лицами, заинтересованными в совершении Дополнительного соглашения № 2, а также в соответствии с п. 3 ст. 83 Закона об АО лицами, которые в течение одного года, предшествовавшего принятию решения о согласии на их заключение, являлись: лицом, осуществляющим функции единоличного исполнительного органа общества, в том числе его управляющим, членом коллегиального исполнительного органа общества, лицом, занимающим должности в органах управления управляющей организации общества; лицом, супруг, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные которого являются лицами, занимающими должности в органах управления управляющей организации общества, управляющей организации общества, либо лицом, являющимся управляющим общества; лицом, контролирующим общество или управляющую организацию (управляющего), которой переданы функции единоличного исполнительного органа общества, или имеющим право давать обществу обязательные указания.

Таким образом, указанные лица были вправе голосовать по вопросу «О согласии на заключение сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», а, следовательно, Дополнительное соглашение № 2 было заключено Корпорацией без нарушения требований закона о порядке совершения сделок, в совершении которых имеется заинтересованность.

Учитывая специфику оспариваемого договора, стоит обратить внимание также и на то обстоятельство, что ПАО «Мечел» в рамках исполнения Лицензионного договора осуществляет контроль качества реализуемых Корпорацией лицензионных услуг и имеет необходимую компетенцию в сфере электроэнергетики для осуществления такого контроля.

Как указывалось ранее, использование товарных знаков необходимо и целесообразно для Корпорации, поскольку использование известного бренда призвано создать дополнительный экономический эффект от использования соответствующего нематериального актива, сформировать положительный характер имиджа услуг, реализуемых под товарными знаками «Мечел». 

Поскольку продвижение известных товарных знаков по существу является прерогативой лицензиара (ПАО «Мечел»), который самостоятельно осуществляет, а также координирует проведение мероприятий по повышению узнаваемости товарных знаков на товарных рынках, в этой связи у лицензиата (Корпорация) отсутствует необходимость нести существенные расходы на развитие собственного бренда. 

В тоже время, использование бренда «Мечел» способствует повышению уровня конкурентоспособности услуг Корпорации как на территории Кемеровской области, так и за ее пределами, положительно влияет на рост выручки Корпорации как гарантирующего поставщика, на что указано экспертами Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» при ответе на вопрос № 5 Заключения (стр. 159).

Использование товарных знаков является дополнительной, наряду с установленными законодательством РФ и договорными обязательствами, гарантией для потребителя высокого качества соответствующей услуги, поскольку накладывает на лицензиата, помимо всего прочего, обеспечение постоянного повышения квалификации персонала по определенным программам и направлениям. 

Использование товарного знака в ходе реализации лицензионных услуг допустимо сравнить с наличием «знака качества», что в условиях рыночной экономики является важной составляющей успеха Корпорации на рынке, который, как указывалось ранее, выражается в увеличении доли потенциальных потребителей.

В свою очередь, уровень качества лицензионной продукции Корпорации определяется и контролируется ПАО «Мечел».

Истец ставил под сомнение сам факт использования товарных знаков Корпорацией, вместе с тем, указанное опровергается следующим.

Товарные знаки используется Корпорацией на протяжении с момента заключения Лицензионного договора по настоящее время на основании свидетельств №№ 285626, 285627, 285609, 285610 и 285611, включающих право использования словесного элемента «Мечел», а также изображение в трех цветовых гаммах (в цветном исполнении, в черно-белом, в серо-черно-белом).

Поскольку целью использования товарных знаков является индивидуализация услуг гарантирующего поставщика, Корпорацией реализован широкий спектр способов использования соответствующего бренда в своей хозяйственной деятельности.

В частности, указанные выше товарные знаки используются Корпорацией путем его размещения на вывесках, на фирменной одежде, на фирменных именных знаках отличия работников, на странице интернет-сайта Корпорации, в первичных бухгалтерских документах (в том числе в актах приема-передачи электрической энергии), в переписке с потребителями- юридическими лицами относительно вопросов, связанных с потреблением и учетом электроэнергии, ограничением и последующим возобновлением электроэнергии, на оттисках печати Корпорации, в переписке с гражданами- потребителями относительно вопросов размера и порядка оплаты возникшей задолженности за электроэнергию, в письмах по вопросам учета и качества электроэнергии, в письмах рекомендательного характера, в том числе по вопросам энергосбережения, в исходящих исковых заявлениях к потребителям электроэнергии, а также в других документах.

Товарные знаки, наряду с вышеуказанными способами, используются Корпорацией в процессе проведения культурных мероприятий, в ходе проведения PR-акций, а также в иных мероприятиях, на которых, в том числе осуществляется поощрение потребителей за повышенную платежную дисциплину (например, ежегодная премия «Клиент года») и соблюдение договорных отношений, вовлечение в использование сервисов оплаты электроэнергии и передачи показаний потребленной электроэнергии, а также в рекламно-информационных роликах.

В своей совокупности такое использование товарного знака «Мечел» направлено на популяризацию основной деятельности Корпорации как гарантирующего поставщика, заключающейся в организации надежного электроснабжения потребителей Кемеровской области, а также потребителей, расположенных за пределами Кемеровской области, благодаря передовому опыту самой Корпорации, а также должному контролю качества оказываемых лицензионных услуг со стороны лицензиара (Ответчика) в рамках внутрикорпоративной системы управления качеством продукции, что, в свою очередь, способствует формированию положительного имиджа Корпорации, усилению конкурентоспособности как на территории Кемеровской области, так и за ее пределами.

При этом непосредственно в городах Кемерово и Березовский поставщиком электроэнергии является ООО «ЭСКК», которое действуя в качестве агента Корпорации, использует товарный знак «Мечел», что подтверждается самим ООО «ЭСКК», а также документами, составленными в рамках исполнения договоров с потребителями.

Кроме того, использование Корпорацией товарных знаков «Мечел» также подтверждается экспертами Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» при ответе на вопрос № 5 на стр. 146 - 157 Заключения. 

Принимая во внимание изложенное, выраженные сомнения Общества в фактическом использовании Корпорацией товарных знаков «Мечел» являются необоснованными и не подтвержденными, опровергаются не только первичными документами, но и Заключением Союза ТПП, фотографиями, копиями обращений и иной перепиской с потребителями электроэнергии, скриншотом с официального сайта Корпорации.

В свою очередь, контроль за качеством оказываемых Корпорацией лицензионных услуг со стороны Ответчика осуществляется в рамках исполнения обязательств по Лицензионному договору.

В силу условий заключенного Лицензионного договора лицензиар вправе в любое время в течение срока действия договора осуществлять контроль за соблюдением лицензиатом условий о соответствии качества лицензионных услуг, в том числе путем проверки уполномоченным представителем лицензиара любой стадии производственного процесса, отбора любого материального носителя с товарными знаками, проверки любой документации, любого материального носителя, которые несут информацию о качестве Лицензионных товаров или услуг Корпорации (распределение электроэнергии), разработанные Корпорацией программы мероприятий по повышению качества обслуживания граждан-потребителей, а также осуществлять контроль качества любым иным путем.

Во исполнение п. 4.3 Лицензионного договора Ответчиком на протяжении всего периода действия Лицензионного договора регулярно проводятся документальные проверки (контроль) порядка использования товарного знака «Мечел» Корпорацией, в которых сформулированы конкретные контрольные мероприятия по использованию товарных знаков, а также предмет контроля.

Заключение и исполнение Лицензионного договора и Дополнительного соглашения № 2 не привело к возникновению убытков для Корпорации, а напротив, является экономически оправданным для Корпорации.

Общество в своем исковом заявлении указывает на то, что выплаченная Корпорацией Ответчику сумма роялти по Лицензионному договору причиняет Корпорации убытки. 

Указанный довод является несостоятельным, поскольку прибыль Корпорации с момента заключения Лицензионного договора постоянно росла (в 2013 году прибыль Корпорации составляла 296 000 000 рублей, а в 2022 году - 1 013 167 000 рулей). 

Изложенное свидетельствует о том, что выплаченная Корпорацией Ответчику сумма роялти не может являться для Корпорации убытками.

При этом Корпорация остается не просто прибыльной организацией, но и является передовой среди других гарантирующих поставщиков электроэнергии по уровню прибыли.

Общество приходит к выводу об отсутствии необходимости и целесообразности в использовании товарных знаков, связывая это с государственным регулированием деятельности гарантирующего поставщика, а также обязательностью для Корпорации заключения договоров энергоснабжения с любым обратившимся к нему лицом.

Действительно, согласно положениям ст. 426 ГК РФ, абз. 2 п. 5 ст. 38 Федерального закона «Об электроэнергетике» от 26.03.2003 № 35-ФЗ, абз. 6 п. 29 «Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии», утвержденных Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 № 442, договор, заключаемый гарантирующим поставщиком с потребителем электрической энергии, является публичным. 

На гарантирующего поставщика возложена обязанность в силу своего статуса и требований законодательства поставлять электроэнергию любому обратившемуся к нему покупателю. 

В свою очередь гарантирующий поставщик в силу ст.ст. 421, 426, 445 ГК РФ не вправе понуждать кого-либо к заключению договора энергоснабжения, относящегося к категории публичного договора.

Как было указано, Корпорация реализует электроэнергию не только на территории Кемеровской области, но и за ее пределами, где вступает в конкуренцию с аналогичными сбытовыми организациями, в том числе с другими гарантирующими поставщиками.

Следует отметить, что Корпорация вынуждена конкурировать на всех территориях ее присутствия с независимыми энергосбытовыми организациями, которые по аналогии с Корпорацией имеют намерения и возможность для расширения рынка сбыта.

Использование известного бренда «Мечел» способствует повышению уровня конкурентоспособности гарантирующего поставщика, в том числе через придание реализуемым Корпорацией услугам исключительности, выделение их среди других потенциальных поставщиков электроэнергии, тем самым предотвращая переход потребителей (в особенности крупных юридических лиц) от гарантирующего поставщика к независимым поставщикам электроэнергии по мотивам снижения своих операционных расходов на территории Кемеровской области. 

С другой стороны, использование товарного знака способствует увеличению числа потенциальных потребителей на территориях, где Корпорация выступает в качестве независимой энергосбытовой организации и вынуждена конкурировать с аналогичными сбытовыми организациями, в том числе и с другими гарантирующими поставщиками.

Необходимо отметить, что подобного рода компании также заключают лицензионные договоры на использование товарных знаков. 

Практика по использованию товарных знаков на основании лицензионных договоров встречается в отношениях между компаниями групп «РусГидро» и «Интер РАО». 

Так, например, энергокомпанией ПАО «РусГидро» было принято решение о предоставлении своего товарного знака всем подконтрольным обществам и о переходе компаний группы «РусГидро» на единый фирменный стиль с использованием логотипа «РусГидро». 

В частности, лицензионные договоры на использование товарного знака «РусГидро» были заключены ПАО «РусГидро» с ПАО «Красноярскэнергосбыт», АО «ВНИИГ им. Б.Е. Веденеева», ПАО ««Рязанская энергетическая сбытовая компания», а также с другими компаниями группы.

Обычным в условиях гражданского оборота, в том числе в области сбыта энергоресурсов, является воздействие на окупаемость затрат по покупке и продаже товаров/работ/услуг и последующее получение прибыли множеством способов и средств, как прямо приносящих денежную выручку, так и приносящих экономическую выгоду опосредованно. Отдельно взятые расходы могут не иметь «линейную» окупаемость, но при этом в совокупности с другими положительными эффектами (увеличение узнаваемости и доверия к услугам на товарном рынке, увеличение рынка сбыта), опосредованно приносят дополнительную валовую выручку и прибыль от реализации услуг на соответствующем товарном рынке.

Использование Корпорацией товарных знаков «Мечел» относится к обычной хозяйственной деятельности, учитывая срок, в течение которого такие товарные знаки используются. 

Оспариваемые Сделки, опосредующие передачу товарных знаков в пользование, не привели к прекращению деятельности Корпорации, изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов в худшую сторону, а напротив, направлены на достижение положительного экономического эффекта для Корпорации.

Названный довод подтверждается Заключением Союза в части исследования и ответа на вопрос № 5. 

Согласно ответа на вопрос № 5 Заключения Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» (стр. 146-159), торговый знак ПАО «Мечел» относится к деятельности предприятия по распределению электроэнергии, идентифицируя не только конкретный товарный продукт или услугу, но и известное значительному количеству жителей страны крупное предприятие с известной репутацией, успешно работающее в современных условиях.

Экспертами изучено использование Корпорацией товарного знака по объектам нанесения и в рекламно-информационных роликах. В частности, анализ показал рост доли лицензионных товаров/услуг за период с 2012 года по 2021 год и одновременно рост интенсивности использования телевизионной рекламы и информирования потребителей о товарах/услугах Корпорации.

Товарный знак «Мечел» используется применительно к Корпорации для реализации такой функции как гарантия качества и реклама соответствующего товара/услуги.

Таким образом, по заключению экспертов, использование товарного знака «Мечел» вне зависимости от территории положительно влияет на рост выручки Корпорации как гарантирующего поставщика.

В указанной части (ответ на вопрос № 5) Заключение Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» со стороны Общества не оспаривалось.

Корпорация с 2018 года начала закупку электрической энергии и мощности на оптовом рынке в отношении потребителей, находящихся за пределами зоны деятельности гарантирующего поставщика.

Одним из таких потребителей является ООО «УК «Изумрудный город», расположенный в другом субъекте РФ (

<

...>). 

Между Корпорацией и ООО «УК «Изумрудный город» был заключен договор энергоснабжения от 09.08.2017 № 280002, предметом которого является продажа электроэнергии по указанному выше адресу.

Потребление электроэнергии потребителем началось с июля 2018 года с момента начала участия Корпорации в торговле электроэнергией (мощностью) на оптовом рынке в отношении группы точек поставки ООО «УК «Изумрудный город».

Другой потребитель, для которого Корпорация также выступает в качестве независимой энергосбытовой организации, представлен в лице Открытого акционерного общества «Гурьевский металлургический завод» (ОАО «ГМЗ»), с которым у Корпорации заключен договор энергоснабжения от 04.03.2019 № 280003.

Услуги по энергоснабжению указанных потребителей оказываются Корпорацией согласно установленных высоких стандартов качества, контроль за реализацией которых, как указывалось ранее, осуществляется Ответчиком.

От указанных потребителей Корпорацией получены благодарственные письма, в которых потребители выражают искреннюю признательность за качественное и эффективное сотрудничество, указывают на профессионализм сотрудников Корпорации, а также выражают надежду на дальнейшее продолжение сложившихся правоотношений.

Кроме того, следует обратить внимание на то, что при сравнении эффективности деятельности Корпорации с иными похожими организациями (гарантирующими поставщиками электрической энергии, расположенными на территории России), можно сделать вывод о том, что деятельность Корпорации в несколько раз эффективней иных аналогичных организаций. 

Такая эффективность достигается, в том числе путем расширения рынка сбыта. Тем самым, в результате осуществления Корпорацией эффективного управления своими ресурсами и инвестирования, ее капитализация постоянно увеличивается. 

Это, в свою очередь, приводит к увеличению стоимости акций Корпорации, а, следовательно, увеличивается и стоимость пакета акций Корпорации, принадлежащих Обществу. 

В этой связи, Общество не доказало в соответствии со ст. 15 ГК РФ причинение убытков Корпорации и/или Обществу в результате заключения и исполнения оспариваемых Сделок.

Относительно рыночности ставки роялти по Лицензионному договору и Дополнительному соглашению № 2, следует отметить следующее.

Общество указывает, что ставки роялти, установленные оспариваемыми Сделками, не соответствуют рыночным условиям. 

Из Заключения ЗАО «Бизнес-эксперт»  (стр. 37 - 39, 50 - 51, 53 - 54, 56) следует, что экспертом ФИО12 установлено, что итоговое значение расчетной (рыночной) ставки роялти за использование Корпорацией товарных знаков «Мечел» в отношении услуг 39 класса Международной классификации товаров и услуг (далее - МКТУ) по состоянию на 22.06.2012, полученное методом ФИО13 и методом выделения доли лицензиара в прибыли лицензиата по данным рыночной статистики за 2012 год (по данным 815 предприятий), находится в диапазоне от 0,6 % до 2 %, а наиболее вероятное значение составило 1,3 % от выручки предприятия.

При этом по Лицензионному договору Корпорация за 2012 год фактически выплатила вознаграждение Ответчику (исходя из начисленных сумм роялти) в размере 2 765,6 тысяч рублей, что составляет 0,061 % от всей выручки Корпорации за 2012 год.

Исходя из приведенных данных, эксперт пришел к обоснованному выводу на стр. 67 Заключения ЗАО «Бизнес-эксперт» о рыночности фактической ставки роялти по Лицензионному договору по состоянию на 22.06.2012, поскольку такая ставка существенно ниже рассчитанных рыночных ставок роялти в диапазоне от 0,6 % до 2 % от выручки Корпорации.

К выводу о рыночности ставки роялти по Лицензионному договору в размере 1 % по состоянию на 22.06.2012 также пришли эксперты Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» в Заключении.

Следует отметить, что в материалах дела наряду с приведенными доказательствами рыночности ставки роялти по Лицензионному договору по состоянию на 22.06.2012, также имеется Рецензия специалистов ФИО14 и ФИО15, а также отчет ЗАО «Независимая Консалтинговая Группа «2К Аудит - Деловые Консультации» № А78/09 от 09.10.2009 об оценке рыночности ставок по товарным знакам, правообладателем которых является Ответчик. 

Все указанные специалисты также фактически пришли к выводу о том, что установленная Лицензионным договором ставка роялти по состоянию на 22.06.2012 соответствует рыночным условиям. 

При этом в материалах дела не имеется доказательств, опровергающих указанные выводы экспертов и специалистов.

Таким образом, в части условия Лицензионного договора, предусматривающего ставку вознаграждения Ответчика в размере 1 % (0,06% в перерасчете по фактически осуществленным лицензионным платежам за 2012 год от выручки Корпорации (код строки баланса 2110)), такое условие не просто соответствует критериям рыночности, а существенно ниже справедливой (рыночной) ставки роялти.

В Заключении ЗАО «Бизнес-эксперт» экспертом ФИО12 также сделан вывод о рыночности ставки роялти, установленной Дополнительным соглашением № 2 к Лицензионному договору, по состоянию на 17.08.2020.

Из Заключения ЗАО «Бизнес-эксперт»  (стр. 57 - 61, 64) следует, что экспертом ФИО12 установлено, что итоговое значение расчетной (рыночной) ставки роялти за использование Корпорацией товарных знаков «Мечел» в отношении услуг 39 класса МКТУ, полученное методом ФИО13 и методом выделения доли лицензиара в прибыли лицензиата по данным рыночной статистики за 2019 год (по данным 950 предприятий), находится в диапазоне от 2 % до 6,3 %, а наиболее вероятное значение составило 4,3 % от выручки предприятия.

При этом по Лицензионному договору Корпорация за 2019 год фактически выплатила вознаграждение Ответчику (исходя из начисленных сумм роялти) в размере 20 721,1 тысяч рублей, что составляет 0,075 % от всей выручки Корпорации за 2019 год. За 2020 год Корпорацией фактически было выплачено Ответчику (исходя из начисленных сумм роялти) 78 658,1 тысяч рублей, что составляет 0,29 % от всей выручки Корпорации за 2020 год.

Таким образом, ставка роялти по фактическим платежам, приведенная к базе роялти от выручки Корпорации в 2019 году и в 2020 году, существенно ниже рыночной ставки роялти, рассчитанной экспертом ФИО12 в Заключении ЗАО «Бизнес-эксперт».

Исходя из приведенных данных, эксперт пришел к обоснованному выводу на стр. 67 Заключения ЗАО «Бизнес-эксперт» о рыночности фактической ставки роялти по Лицензионному договору по состоянию на 17.08.2020, поскольку такая ставка существенно ниже рассчитанных рыночных ставок роялти в диапазоне от 2 % до 6,3 % от выручки Корпорации.

Следует отметить, что в материалах дела наряду с приведенными доказательствами рыночности ставки роялти по Лицензионному договору по состоянию на 17.08.2020, также имеется Рецензия специалистов ФИО14 и ФИО15, а также отчет ООО «Атлант Оценка» № А0-069/20 от 25.05.2020 об оценке рыночной стоимости размера вознаграждения (роялти) за пользование товарными знаками по неисключительной лицензии. Соответствие указанного отчета требованиям законодательства об оценочной деятельности подтверждено экспертным заключением Ассоциации СРОО «СВОД» № 282-С/20 от 30.06.2020. Все указанные специалисты также фактически пришли к выводу о том, что установленная Лицензионным договором ставка роялти по состоянию на 17.08.2020 соответствует рыночным условиям.

Вместе с тем, необходимо обратить внимание на то, что в Заключении Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» эксперт ФИО16 при использовании формул ФИО13 и ФИО17 допустили ошибку не только в установлении рыночной ставки роялти по состоянию на 17.08.2020, но также выбрали неверную базу при расчете рыночной ставки роялти, фактически сопоставив ставку роялти, установленную Дополнительным соглашением № 2 в размере 4 % от сбытовой надбавки Корпорации (что в несколько раз меньше общей выручки Корпорации) с рассчитанным экспертами Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» диапазоном рыночной ставки в размере 0,057% - 1,14 % от общей выручки иных компаний (лицензиатов). 

Указанные недостатки изложены в Рецензии ФИО14 и ФИО15.

Допущенные экспертами Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» нарушения при проведении экспертного исследования повлекли ошибочный вывод относительно нерыночности ставки роялти по Лицензионному договору в редакции Дополнительного соглашения № 2.

Однако если допустить указанное обстоятельство, что экспертами Союза «Кузбасская торгово-промышленная палата» установлен верный диапазон рыночной ставки роялти по состоянию на 17.08.2020 в размере от 0,057% до 1,14 % от выручки Корпорации, то в таком случае, можно сделать вывод о том, что в Заключении Союза также указано, что ставка роялти в Лицензионном договоре по состоянию на 17.08.2020 (0,29 % - фактическая ставка роялти, приведенная в базу роялти от всей валовой выручки Корпорации) является рыночной, поскольку входит в установленный экспертами рыночный диапазон ставок роялти (от 0,057 % до 1,14 % от выручки Корпорации).

Таким образом, в материалах дела имеется достаточный объем доказательств, подтверждающих, что в период действия Лицензионного договора в редакции Дополнительного соглашения № 2, вознаграждение в виде ставки роялти в размере 4 % от сбытовой надбавки является рыночным. 

Кроме этого, перед заключением сторонами Лицензионного договора оценщиком ЗАО «Независимая Консалтинговая Группа «2К Аудит – Деловые Консультации» был подготовлен отчет от 09.10.2009 № А 78/09 об оценке рыночных ставок роялти по товарным знакам, правообладателем которых является ОАО «Мечел» (с 17.03.2016 – ПАО «Мечел»). 

В указанном отчете был сделан вывод о том, что рыночные ставки роялти по товарным знакам, правообладателем которых является ОАО «Мечел» по состоянию на дату оценки для предприятий Группы «Мечел» составляют 1 % от выручки. 

Вместе с тем, перед заключением сторонами Дополнительного соглашения № 2, устанавливающего вознаграждение по Лицензионному договору в размере 4 % от выручки, оценщиком ООО «Атлант Оценка» был подготовлен отчет от 25.05.2020 № АО-069/20 об оценке рыночной стоимости размера вознаграждения (роялти) за пользование товарными знаками по неисключительной лицензии.

В указанном отчете был сделан вывод о том, что рыночная величина лицензионных платежей (роялти) по товарным знакам, правообладателем которых является ПАО «Мечел» по состоянию на дату оценки для предприятий Группы «Мечел» составляет 4 % от выручки. 

Следует отметить, что вывод оценщика ООО «Атлант Оценка» был подтвержден экспертным заключением от 30.06.2020 № 282-С/20 Ассоциации СРОО «СВОД». 

Так, согласно выводам по итогам проведения экспертизы отчета от 25.05.2020 № АО069/20, названный отчет об оценке роялти за пользование товарными знаками, соответствует требованиям законодательства РФ об оценочной деятельности (в том числе требованиям Федерального закона «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»). 

Рыночная стоимость, определенная в отчете от 25.05.2020 № АО-069/20 об оценке рыночной стоимости размера вознаграждения (роялти) за пользование товарными знаками по неисключительной лицензии, подтверждена, то есть подтверждена достоверность итогового результата оценки.

Доказательств, обосновывающих возражения Общества, которые бы являлись достаточными для опровержения выводов экспертов ЗАО «Бизнес-эксперт», специалистов Школы оценщиков интеллектуальной собственности, Центрального экономико-математического института РАН (ЦЭМИ РАН), Союза Финансово-экономических судебных экспертов (ФЭСэ) ФИО14, ФИО15, в нарушение ст. 65 АПК РФ в материалы настоящего спора не представлено.

В этой связи, в части условия Лицензионного договора, предусматривающего ставку вознаграждения Ответчика в размере 4 % от сбытовой надбавки (0,29% в перерасчете по фактически осуществленным лицензионным платежам за 2020 год от выручки Корпорации (код строки баланса 2110)), такое условие полностью соответствует критериям рыночности.

Заключение ЗАО «Бизнес-эксперт» соответствует требованиям, предъявляемым законодательством в сфере судебно-экспертной деятельности, его содержание позволяет точно определить ход проведенного исследования.

В ходе судебного заседания представители процессуальных истцов указывали на то, что Заключение ЗАО «Бизнес-эксперт» не соответствует требованиям, предъявляемым законодательством в сфере судебно-экспертной деятельности. 

В рамках проведенного исследования в Заключении  экспертом ЗАО «Бизнес-эксперт» ФИО12 даны исчерпывающие ответы на вопросы относительно соответствия рыночным условиям ставок роялти, установленным Лицензионным договором по состоянию на 22.06.2012 и по состоянию на 17.08.2020. 

Данное экспертное исследование отвечает требованиям закона, содержит подробное обоснование избранной экспертом методики исследования. 

Исследование проведено объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности и компетенции, подтвержденной многочисленными документами о квалификации и профессиональной переподготовке эксперта в сфере интеллектуальной собственности. 

Заключение основывается на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

В частности, при подготовке ответов на вопросы № 1 и № 2 относительно рыночности ставок роялти за использование товарных знаков «Мечел», экспертом подробно расшифрована последовательность действий в рамках методики экспертного исследования, а именно:

Экспертом идентифицирован объект исследования с учетом формулировки вопросов (рыночность лицензионного вознаграждения за использование товарных знаков «Мечел» в отношении лицензионных услуг 39 класса, указанных в Лицензионном договоре, по состоянию на 22.06.2012 и по состоянию на 17.08.2020);

Проведен анализ представленных для исследования материалов дела, сформирован дополнительный запрос информации для извлечения дополнительных данных;

Проведена идентификация товарных знаков «Мечел» по состоянию на 22.06.2012 и по состоянию на 17.08.2020;

Определена отраслевая принадлежность услуг 39 класса МКТУ (согласно кодам ОКВЭД) с использованием товарных знаков «Мечел» и проанализированы основные показатели финансово-хозяйственной деятельности лицензиара и лицензиатов по состоянию на 22.06.2012 и по состоянию на 17.08.2020;

Проведен анализ лицензионных платежей по Лицензионному договору, сопоставление этих платежей с выручкой Корпорации и расчет фактической ставки роялти, начисленной Ответчиком по Лицензионному договору, приведенной к базе роялти «выручка» (код строки баланса 2110);

Определена доля лицензиара в прибыли лицензиата с учетом параметров Лицензионного договора и степени ценности используемой технологии (по ФИО18);

Рассчитаны ставки роялти (R) методом ФИО13 (расчетная ставка) при наличии данных о рентабельности продаж на базе средних и медианных значений с выбором наименьшего значения (с целью незавышения) и путем выделения доли лицензиара в прибыли лицензиата на основе EBIT по данным финансовой отчетности всех предприятий РФ за 2011 и 2019 годы. С помощью применения экспертом соответствующих формул полученные результаты согласованы между собой путем построения пересечений и объединений множеств (минимального, наиболее вероятного и максимального значения ставок роялти) для получения итоговой расчетной (рыночной) ставки роялти;

Произведено сравнение полученной расчетной (рыночной) ставки роялти с фактической ставкой роялти, рассчитанной на основании лицензионных платежей по Лицензионному договору, приведенной к базе роялти «выручка» (код строки баланса 2110) и сравнение расчетной (рыночной) ставки роялти со ставкой роялти, указанной в Лицензионном договоре по состоянию на 22.06.2012 и по состоянию 17.08.2020.

Вопросы № 3 и № 4 (расчеты максимальных ставок роялти в абсолютном выражении в рублях) были поставлены под условием. 

Формулирование ответа на них предполагалось в случае, если ответы на вопросы № 1 и № 2 были бы отрицательными (о несоответствии ставок роялти рыночным условиям). 

Как следует из Заключения ЗАО «Бизнес-эксперт», ответы на вопросы № 1 и № 2 положительные, поэтому каких-либо расчетов в рамках ответов на вопросы № 3 и № 4 экспертом не проводилось.

Кроме того, в ходе судебного заседания эксперт ФИО12 дал развернутые и непротиворечивые объяснения относительно сделанных им в Заключении выводов, методов исследования, используемых источников. 

В этой связи, Заключение ЗАО «Бизнес-эксперт» является надлежащим, относимым и допустимым доказательством по настоящему делу.

Стоит обратить внимание и на то, что Лицензионные услуги 39 класса, указанные в Лицензионном договоре, полностью соотносятся с деятельностью Корпорации.

ООО «Адвалор-Консалт» полагает, что Корпорация не использует переданные товарные знаки «Мечел» в соответствии с 39 классом МКТУ, поскольку данный класс включает в себя услуги по распределению электроэнергии (Корпорация их не оказывает) и не включает услуги, оказываемые Корпорацией, по торговле электроэнергией, однако данный вывод не соответствует закону по следующим основаниям.

Согласно п. 1.3. Лицензионного договора, к лицензионным услугам применительно к каждому товарному знаку «Мечел», относятся все услуги 39 класса МКТУ из числа указанных в свидетельствах № 285626, № 285627, № 285609, № 285610, № 285611.

39 класс МКТУ включает в себя, в том числе, услуги по распределению электроэнергии. 

Согласно сведениям ЕГРЮЛ, в качестве основного вида деятельности Корпорации указан ОКВЭД 35.14   («Торговля электроэнергией»).

Следует отметить, что на стр. 35 - 36 Заключения ЗАО «Бизнес-эксперт» эксперт ФИО12 сделал вывод о том, что исследование МКТУ в редакциях 10 и 11 показало наличие лишь двух наиболее близких классов МКТУ - 04 (энергия электрическая как товар, то есть производство электрической энергии) и 39 (услуги по распределению электроэнергии). 

Иных товаров/услуг, связанных с электрической энергией, МКТУ не содержит. 

Таким образом, деятельность Корпорации соотносится с услугами, соответствующими 39 классу МКТУ.

Кроме того, как отметил ФИО12 в судебном заседании от 17.05.2023, классы МКТУ не соотносятся напрямую с кодами ОКВЭД. 

Классы МКТУ по существу это отрасли товаров или услуг в отношении которых регистрируется товарный знак, в то время как ОКВЭД является прежде всего экономическим показателем по определенному виду деятельности. 

Конкретный код МКТУ может содержать в себе несколько отраслей, включающих несколько ОКВЭД.

В этой связи, услуги по распределению электроэнергии (базовый номер 390031 в соответствии с МКТУ) включают услуги как по распределению электроэнергии (ОКВЭД 35.13), так и по торговле электроэнергией (ОКВЭД 35.14). 

Данный вывод также подтверждается Основными направлениями реформирования электроэнергетики Российской Федерации (далее - Основные направления), одобренными постановлением Правительства РФ от 11.07.2001 № 526 «О реформировании электроэнергетики Российской Федерации».

Так, п. 1 Основных направлений установлено, что под распределением электрической энергии (мощности) понимается оказание коммерческим организациям независимо от организационно-правовой формы - субъектам оптового и розничных рынков услуг по поставке электрической энергии (мощности) потребителям по электрическим сетям. При этом под поставкой понимается именно продажа электрической энергии, что следует из определения «производство энергии (генерация)», установленного п. 1 Основных направлений.

Таким образом, услуги по распределению электроэнергии (базовый номер 390031 в соответствии с МКТУ) включают услуги по поставке (продаже/торговле) электроэнергии пользователям.

Таким образом, в отсутствие опровергающих изложенное выше доказательств, суд приходит к выводу, что злоупотребление правом со стороны корпорации и ответчика не установлено, дополнительное соглашение № 2 было заключено без нарушения требований закона о порядке совершения сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, использование товарных знаков «Мечел» является целесообразным, а выраженные истцом сомнения в фактическом использовании корпорацией товарных знаков признаны необоснованными, использование товарных знаков относится к обычной хозяйственной деятельности и не привело к прекращению деятельности корпорации

Обществом не представлены надлежащие доказательства нарушения оспариваемыми Сделками прав или законных интересов ООО «Адвалор-Консалт», а также доказательства, из которых бы усматривалось, каким образом его права и интересы будут восстановлены в случае признания оспариваемых Сделок недействительными. 

Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства, указывающие о намерении сторон причинить вред акционерам и/или Корпорации при заключении оспариваемых Сделок. 

Действующее законодательство не накладывает каких-либо ограничений на установление размера вознаграждения за предоставление неисключительной лицензии на право использования товарного знака или определение методологии такого размера, что в частности следует из содержания абз. 3. п. 5 ст. 1235 Гражданского кодекса РФ. 

В этой связи, размер вознаграждения по таким договорам стороны имеют право определять самостоятельно. 

В данном случае, рыночность определенной сторонами ставки роялти в Дополнительном соглашении № 2 подтверждена Заключением ЗАО «Бизнес-эксперт», косвенно Заключением Союза ТПП, Рецензией ФИО14 и ФИО15 и оценочной экспертизой ООО «Атлант Оценка».

Также установлено, что фактическая ставка роялти по Лицензионному договору при ее корректировке в части базы расчета от всей валовой выручки Корпорации, полностью соответствует рыночным условиям как по состоянию на 22.06.2012, так и по состоянию на 17.08.2020, что в совокупности с иными представленными в дело доказательствами свидетельствует об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

Суд также приходит к выводу, что в части лицензионного договора от 22.06.2012 № 288/М 12 об использовании товарных знаков и дополнительного соглашения № 1 от 20.12.2016 ООО «Адвалор-Консалт» пропущен срок исковой давности.

Пунктом 71 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" установлено, что согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права и охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абзац второй пункта 2 статьи 166 ГК РФ). 

При этом не требуется доказывания наступления указанных последствий в случаях оспаривания сделки по основаниям, указанным в статье 173.1, пункте 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, когда нарушение прав и охраняемых законом интересов лица заключается соответственно в отсутствие согласия, предусмотренного законом, или нарушении ограничения полномочий представителя лица, действующего от имени юридического лица без доверенности. 

С учетом указанных положений закона и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, оспариваемые договор от 22.06.2012 № 288/М 12 об использовании товарных знаков и дополнительное соглашение № 1 от 20.12.2016 являются оспоримыми сделками. 

Вместе с тем для защиты нарушенного права гражданское законодательство устанавливает специальный срок (исковую давность). 

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (статья 199 часть 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Так, согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. 

В соответствии с пунктом 11 Постановления N 28, подлежащим применению при рассмотрении дел об оспаривании сделок, совершенных до 01.01.2017 (п. 30 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 26.02.2018 N 27), участник оспаривающий сделку общества, действует в его интересах (статья 225.8 АПК РФ), в связи с чем, не является основанием для отказа в удовлетворении иска тот факт, что истец на момент совершения сделки не был участником общества. 

Течение исковой давности по требованиям таких участников 3 (акционеров) применительно к статье 201 Гражданского кодекса Российской Федерации начинается со дня, когда о совершении оспариваемой сделки узнал или должен был узнать правопредшественник этого участника общества. 

Согласно статье 201 Гражданского кодекса Российской Федерации, перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

Вопрос об определении времени, когда новый акционер узнал о предполагаемом нарушении своих прав или должен был узнать, в каждом конкретном случае должен разрешаться с учетом оценки совокупности всех имеющих значение для дела обстоятельств. 

В соответствии с определением Конституционного Суда РФ от 05.03.2014 № 589-О возможность обратиться за защитой нарушенных имущественных прав лишь в пределах установленного законом срока исковой давности должна стимулировать участников гражданского оборота, права которых нарушены, своевременно осуществлять их защиту. 

Применение судом исковой давности по заявлению стороны в споре направлено на сохранение стабильности гражданского оборота, защищает его участников от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав.

Специфика корпоративных прав в ряде случаев предполагает необходимость совершения участником общества активных действий в целях их реализации. 

Из системного толкования ст.ст. 31, 47, 91 Закона об АО следует, что наличие реальной возможности в осуществлении корпоративного контроля (в том числе предшествующим акционером), предполагает активную позицию акционера, который должен проявлять свой интерес к деятельности акционерного общества, действовать с должной заботой и осмотрительностью при осуществлении своих прав, участвовать в управлении делами общества, проведении общего собрания, ознакомлении с документацией общества.

Любой разумный крупный инвестор, вложивший свои средства в дорогостоящий пакет акций не может не проявлять интерес и не изучать всю раскрываемую Корпорацией информацию, поскольку эмитентом напрямую затрагивается финансовый интерес такого лица. 

Аналогичный подход к исчислению сроков исковой давности по искам акционеров, которые обязаны проявлять должную осмотрительность и интересоваться судьбой общества был изложен в 5 Постановлении Президиума ВАС РФ от 18.06.2013 № 3221/13 по делу № А40-50320/12-138-470.

В соответствии с п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее - Постановление № 43) по смыслу ст. 201 ГК РФ переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

Кроме того, согласно абз. 2 пп. 2 п. 7 Постановления № 27 переход доли (акции) к иному лицу не влияет на течение срока исковой давности по требованиям о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности.

В пункте 15 Постановления № 43 разъяснено, что если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Таким образом, из содержания вышеуказанных положений следует, что начало течения срока исковой давности обуславливается выяснением двух обстоятельств: осведомленностью о нарушении права; осведомленностью о его нарушителе.

При этом действующим законодательством и судебной практикой по аналогичным спорам не установлены обстоятельства, при которых срок исковой давности не подлежит применению как институт защиты стороны сделки, в случае наличия обстоятельств, свидетельствующих о недействительности сделки, в том числе по основаниям ст.ст. 10, 168 и 174 ГК РФ.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2017), согласно п. 1 ст. 91 Закона об АО, правом доступа к документам бухгалтерского учета обладают акционеры (акционер), имеющие в совокупности не менее 25 % голосующих акций.

Как следует из материалов дела, до покупки Обществом пакета акций Корпорации в размере 25 %, данным пакетом владело ООО «Сибирская генерирующая компания». Принимая во внимание изложенное, считаем, что срок исковой давности следует исчислять с момента, когда об оспариваемом Лицензионном договоре должно было узнать ООО «Сибирская генерирующая компания».

ООО «Сибирская генерирующая компания» должно было стать известно о заключении Лицензионного договора фактически с момента заключения оспариваемого Лицензионного договора, поскольку используемый Корпорацией товарный знак с 2012 года повсеместно начал фигурировать и в настоящее время фигурирует как в документообороте Корпорации, так и на здании офиса Корпорации, корпоративной одежде сотрудников, транспорте, на странице интернет-сайта Корпорации.

Кроме того, ООО «Сибирская генерирующая компания» должно было узнать об оспариваемом Лицензионном договоре также не позднее 31.12.2014 через своего представителя в Совете директоров Корпорации ФИО19, получившего информацию об имеющихся у Корпорации договорных обязательствах перед Ответчиком по Лицензионному договору. 

Таким образом, если считать срок исковой давности для оспаривания Лицензионного договора с 31.12.2014, то срок исковой давности по данному требованию в соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ истек не позднее 31.12.2015. 

Поскольку Общество обратилось в Суд с Исковым заявлением только 30.04.2021, то Обществом пропущен срок исковой давности на подачу Искового заявления в части требования о признании недействительным Лицензионного договора. 

Учитывая изложенное, в удовлетворении исковых требований об оспаривании Лицензионного договора суд отказывает в связи с пропуском Общества срока исковой давности, что в силу ст.ст. 10, 168, 181, 199, 201, 208 ГК РФ является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Иные доводы истца, оценка которых не нашла своего отражения в тексте решения, отклоняются судом как основанные на неверном толковании действующих норм права и противоречащие материалам судебного дела и как не влияющие на исход рассмотрения настоящего спора.

По правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца.

Руководствуясь статьями 110, 168-171, 176, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

р е ш и л:

Исковые требования оставить без удовлетворения. 

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Адвалор-Консалт», ОГРН 

<

***> в пользу публичного акционерного общества «Мечел», ОГРН 

<

***>, 700 000 рублей расходов в счет стоимости проведения экспертизы. 

Возвратить публичному акционерному обществу «Кузбасская энергетическая сбытовая компания» с депозитного счета арбитражного суда 900 000 рублей, перечисленных на проведение экспертизы, уплаченных по платежному поручению от 22.10.2021 №496. 

Перечислить Союзу «Кузбасская торгово-промышленная палата» 700 000 рублей за проведение судебной экспертизы по настоящему делу с депозитного счета Арбитражного суда Кемеровской области (платёжное поручение № 127 от 27.10.2021, №136 от 1.11.2021). 

Перечислить закрытому акционерному обществу «Бизнес-эксперт» 700 000 рублей за проведение судебной экспертизы по настоящему делу с депозитного счета Арбитражного суда Кемеровской области (платёжное поручение № 2701 от 27.09.2022).

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение одного месяца с момента его принятия. 

Решение может быть обжаловано в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу, в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа. 

Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Кемеровской области.

 

Судья                                                            К.В. Козина