№ 09АП-8279/2024

Дело № А40-268568/18

г. Москва

13 марта 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 февраля 2024 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 13 марта 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Н.В. Юрковой,

судей А.С. Маслова, М.С. Сафроновой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ИП ФИО2 и конкурсного управляющего АО «ИМИ» - ФИО3,

на определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2023 г. по делу № А40-268568/18, вынесенное судьей Э.В. Мироненко, 

о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника АО «ИМИ»

в рамках дела о банкротстве АО «ИМИ»,

при участии в судебном заседании:

От ФИО5  – Бланк В.Н. по дов. от 22.01.2024

От ФИО10 – ФИО6, ФИО7 по дов. от 17.07.2023,ФИО8 по дов. от 17.07.2023

От ООО «Деловой Интерьер» - ФИО6, ФИО7 по дов. от 05.07.2023

Иные лица не явились, извещены 

 

У С Т А Н О В И Л:

решением Арбитражного суда города Москвы от 02.11.2020 в отношении АО «ИМИ» (ОГРН: 

<

***> ИНН 

<

***>) открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

Определением Арбитражного суда города Москвы от 13.07.2023 объединены в одно производство для совместного рассмотрения в рамках дела о банкротстве АО «ИМИ»: заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц – ФИО9, ФИО5, ФИО10, ООО «Деловой интерьер», заявление ИП ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц – ФИО10, ООО «Деловой интерьер»,  заявление ФИО10 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица – ФИО4.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2023 суд признал доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 по обязательствам должника АО «ИМИ», приостановил производство по заявлению ФИО10 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении заявления конкурсного управляющего, ФИО2 отказано.

Не согласившись с определением суда в части, ИП ФИО2 и конкурсный  управляющий АО «ИМИ» - ФИО3 обратились с апелляционными жалобами. 

Апеллянты в судебное заседание не явились, в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Представители ФИО5, ФИО10, ООО «Деловой интерьер» против удовлетворения апелляционных жалоб возражали, поддерживали доводы отзывов. 

Рассмотрев дело в порядке ст. 156, 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав мнение лиц, участвующих в деле, изучив представленные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого определения, в связи со следующим.  

Так, согласно доводам апелляционной жалобы конкурсного управляющего, судом первой инстанции допущено неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, указывает, что на дату подписания соглашения о зачете встречных однородных требований от 01.11.2018г. № 11/18-С задолженность АО «ИМИ» перед бюджетом Российской Федерации составляла более 100 000 000 руб: в 2018 г. задолженность АО «ИМИ» перед бюджетом Российской Федерации составляла более 114 677 752,83 руб. считает, что в результате заключения безденежной сделки (путем расчета за недвижимость зачетами) стороны намерено избежали уплаты НДС, тем самым налоговые обязательства должника перед уполномоченным органом увеличились. Считает, что аффилированной группой лиц АО «ИМИ», ООО «Деловой интерьер» были совершены действия по заключению безденежных сделок, в том числе оспариваемого зачета встречных однородных требований от 06.04.2018, в отношении имущества должника в предбанкротный период, направленных на вывод основного ликвидного имущества АО «ИМИ» на аффилированные с должником компании. Указывает, что денежные средства, которые могли быть направлены на удовлетворение требований иных независимых кредиторов, на счета АО «ИМИ» от реализации имущества не поступили. Считает, что указанные действия контролирующих должника лиц, привели к утрате должником основного актива в виде недвижимого имущества. Ссылается на судебные акты, на то, что соглашение о зачете было подписано генеральным директором - ФИО9, в период, когда должник уже отвечал признакам неплатежеспособности, стороны заключили оспариваемое соглашение, в результате чего АО «ИМИ» утратило возможность получить денежные средства, кредиторы лишились возможности получить удовлетворение своих требований. Полагает, что имеет место совокупность сделок, одной из сторон которых было общество подконтрольное ФИО10, а второй - АО «ИМИ». Ссылается на непередачу ФИО9 документов, в связи с чем невозможно выявить контрагентов должника.

Согласно доводам апелляционной жалобы ИП ФИО2, круг лиц, которые, действуя в интересах ФИО10 незаконно и недобросовестно, причинили вред должнику и его кредиторам, был обозначен при оспаривании сделок по отчуждению имущества должника. Считает, что существенным для спора является то, что ранее судебными актами установлено, что ФИО10 являлась лицом с 2016 года контролировавшим ООО «Деловой интерьер», а сделки совершенные ООО «Деловой интерьер» совершались в ее интересах, были признаны сделками, причинившими существенный вред кредиторам, а совместные действия ФИО10 и контролируемого ООО «Деловой интерьер» не только увеличили размер задолженности, но и обеспечили получение ФИО10 необоснованной выгоды в существенном размере. Считает, что в материалы дела были представлены судебные акты, которыми установлена аффилированность ФИО10 и ООО «Деловой интерьер» и лиц группы ФИО5 Имеются негативные последствия сделки, налицо имеется факт недостаточности имущества должника для удовлетворения требований его кредиторов. Считает, что доказана причинно-следственная связь между действиями/бездействиями ответчика ФИО10 Просит отменить обжалуемый судебный акт в части отказа в привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности. 

В соответствии с ч. 5 ст. 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Как разъяснено в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» при применении части 5 статьи 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания. Отсутствие в данном судебном заседании лиц, извещенных надлежащим образом о его проведении, не препятствует арбитражному суду апелляционной инстанции в осуществлении проверки судебного акта в обжалуемой части. При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства арбитражный суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.

Стороны не заявили возражений против проверки определения суда в обжалуемой части.

Отказывая в удовлетворении заявления в части, суд первой инстанции пришел к выводу, что основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности не доказаны, а признаки банкротства возникли у должника уже с 2016 года. 

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции соглашается, в связи со следующим. 

Оценивая доводы о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Деловой интерьер», суд первой инстанции пришел к выводу, что основания для такого привлечения не доказаны, признаки объективного банкротства должника возникли не вследствие заключения договоров купли-продажи имущества и соглашений о зачете встречных требований от 06.04.2018 г., от 01.11.2018 г. и 08.11.2018 г., а вследствие неспособности исполнять взятые ранее кредитные обязательства.

Из материалов дела следует, что должник являлся заемщиком по договору от 19.01.2012 года, заключенному с ОАО «Сбербанк России» (далее - Банк) об открытии невозобновляемой кредитной линии № 

<

***>. 

В соответствии с указанным договором Банком был предоставлен кредит в сумме 1 060 000 000 рублей. Согласно дополнительному соглашению № 24 от 25.10.2017 г. дата полного погашения выданного кредита 10.11.2017. Согласно дополнительному соглашению № 14 от 04.03.2015 г. размер процентов за пользование кредитом составлял 16,1 % годовых. 

25.10.2017 г. между Банком и ФИО10 был заключен договор уступки прав (требований) № Ц-119. В соответствии с п. 1.1. Договора цессии Банк уступил ФИО10 права требования, вытекающие из кредитного договора № 

<

***> от 19.01.2012 г. 

АО «ИМИ» не исполнил свои обязательства в срок, решением Лефортовского районного суда г. Москвы от 13.12.2018 г. по делу № 2-4228/2018 удовлетворены требования ФИО10 к АО «ИМИ» о взыскании задолженности по кредитному договору в размере 599 866 852,33 руб.

10.11.2017 г. должник не смог исполнить свои обязательства, т.е. признаки неплатежеспособности имелись у него еще до 2018 года - до момента заключения оспариваемых сделок с ООО «Деловой Интерьер». 

Соглашения о зачете встречных требований от 06.04.2018 г., от 01.11.2018 г. и 08.11.2018 г. были заключены еще позднее, когда признаки несостоятельности имелись уже в течение двух лет, и сами по себе не могли повлиять на финансовое состояние должника. 

Факт наличия признаков несостоятельности должника до заключения сделок с ООО «Деловой Интерьер» подтверждается финансовым анализом, проведенным управляющим. В частности, значение коэффициента автономии в 2016 г. имеет невысокое значение и не достигает нормативного значения 0,5, а с 2017 года имеет отрицательное значение, что свидетельствует о том, что по состоянию на начало 2018 предприятие имеет признаки неплатежеспособности, финансово не устойчиво, зависимо от сторонних кредиторов, за счет собственных активов предприятие неспособно погасить свои обязательства (стр. 19 финансового анализа).

Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами должника еще в 2016 году, за 2 года до сделок с ООО «Деловой Интерьер» имел отрицательное значение.

Коэффициент абсолютной ликвидности показывает, какая часть краткосрочных обязательств может быть погашена немедленно и рассчитывается как отношение наиболее ликвидных оборотных активов к текущим обязательствам должника. 

Значение данного показателя должно быть не менее 0,2, однако данный показатель был равен 0 уже по состоянию на 31.12.2016 г. 

Анализ пассивов показал, что собственный капитал по состоянию на 01.01.2018 г. имел отрицательное значение и составлял -199171 тыс.руб. (стр. 32 финансового анализа). Динамика изменения нормы чистой прибыли по состоянию на 01.01.2018 г. (т.е. до момента заключения сделок между должником и ООО «Деловой Интерьер») составлялась отрицательное значение: - 56,37% (стр. 23 финансового анализа).

При этом оценивая имеющиеся судебные акты, а именно: определение Арбитражного суда города Москвы от 03.07.2020 по делу № А40-268568/2018, оставленное без изменения судами вышестоящей инстанции, где суды не установили признаков контроля над должником АО «ИМИ», суд первой инстанции сделал верный вывод, что отсутствует аффилированность ООО «Деловой интерьер» с должником на момент совершения зачета ввиду выхода ООО «Деловой интерьер» из-под контроля ФИО5 и постепенно перехода этого общества под контроль ФИО10 

В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 20.03.2023 года по настоящему делу указано, что доводы об отсутствии аффилированности ООО «Деловой интерьер» с должником подтверждаются материалами дела.

Доказательства того, что ООО «Деловой интерьер» извлекало экономическую выгоду от сделок с АО «ИМИ», представлено не было. 

Имущество, приобретенное ответчиком, было им впоследствии передано по обязательствам АО «ИМИ» его кредитору, следовательно, ООО «Деловой интерьер» не получило какой-либо выгоды.

Более того, недвижимое имущество, которое было продано должником ответчику ООО «Деловой интерьер», было обременено залогом, что было предусмотрено договором  залога № 171032015 от 24.11.2015 г. и договором залога № 199531910 от 14.10.2014 г.

Как было указано выше, доводы об аффилированности ФИО10 уже являлись предметом оценки судов и были отклонены. Суд первой инстанции верно пришел к выводу, что ФИО10 не являлась стороной сделки, не могла причинить имущественный вред кредиторам. 

В обеспечение исполнения обязательств АО «ИМИ», вытекающих из кредитного договора № 

<

***> от 19.01.2012 г., ПАО «Сбербанк России» заключил с АО «ИМИ» договор ипотеки № 3/17106 от 19.01.2012 г. На основании договора уступки прав (требований) № Ц-119 от 25.10.2017 г., заключенного между ФИО10 и ПАО «Сбербанк России», права требования, вытекающие из кредитного договора № 

<

***> от 19.01.2012 г., перешли к ФИО10 

11.05.2018 г. между АО «ИМИ» и ООО «Деловой интерьер» был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества № ИМИ/ДИ-3644, являющегося предметом залога на основании договора ипотеки № 3/17106 от 19.01.2012 г. 

В пункте 2.4. договора купли-продажи № ИМИ/ДИ-3644 от 11.05.2018 г. указано, что обязательство по оплате может быть прекращено путем проведения зачета.

20.03.2018 г. между АО «ИМИ» и ООО «Деловой интерьер» был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества № ДИ/ИМИ, являющегося предметом залога на основании договора ипотеки № 3/17106 от 19.01.2012 г. 

В пункте 2.4. договора купли-продажи № ДИ/ИМИ от 20.03.2018 г. указано, что обязательство по оплате может быть прекращено путем проведения зачета.

01.11.2018 г. между АО «ИМИ», ООО «Деловой интерьер», ФИО10 было подписано Соглашение № 11/18-С. 

Из смысла и содержания Соглашения следует, что ФИО10 уменьшила имеющуюся перед ней задолженность АО «ИМИ» по кредитному договору № 

<

***> от 19.01.2012 г. за счет стоимости заложенного имущества, переданного ООО «Деловой интерьер» по договору купли-продажи недвижимого имущества № ИМИ/ДИ-3644 от 11.05.2018 г. и договору купли-продажи недвижимого имущества № ДИ/ИМИ от 20.03.2018 г.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 27.01.2021 г. по делу А40-117490/2019 в удовлетворении требований конкурсного управляющего АО «ИМИ» ФИО11, а также ФИО5 в лице финансового управляющего ФИО12 о признании договора купли-продажи недвижимого имущества № ДИ/ИМИ от 20.03.2018 года, заключенного между АО «ИМИ» и ООО «Деловой интерьер» недействительным, отказано, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 03.09.2021 решение оставлено без изменения.

За счет продажи заложенного имущества третьему лицу - ООО «Деловой интерьер», ФИО10 получила удовлетворение своих требований по кредитному договору № 

<

***>, о чем и было подписано Соглашение о зачете № 11/18-С. 

Требования ФИО10 включены в реестр требований должника с учетом состоявшегося зачета встречных требований по Соглашению о зачете № 11/18-С, что подтверждается определением Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2022 г.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 10.02.2023 № 305- ЭС21-425 установлено отсутствие вреда спорной сделкой, что верно оценено судом первой инстанции. 

Таким образом, в действиях ФИО10 признаков причинения имущественного вреда кредиторам, а также признака злоупотребления правом, вступившими в законную силу судебными актами установлено не было. 

Доводы ФИО2 не могут быть признаны обоснованными, поскольку ООО «Деловой интерьер» не являлся основным должником по кредитным обязательствам АО «ИМИ», являлся лицом, обязанным по акцессорным обязательствам, как залогодатель и поручитель.

Доводы о фиктивной кредиторской задолженности, ничем не подтверждены и не могут быть положены в основу судебного акта об отмене обжалуемого определения. 

В силу п. 1 ст. 61.10 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1)          являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2)          имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3)    извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц,указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

На основании разъяснений, содержащихся в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Из материалов дела следует, что ФИО9 сменила на посту генерального директора ФИО4 08.11.2018, а уже 29.01.2019 Арбитражным судом города Москвы принято заявление ФНС в лице ИФНС № 51 по г. Москве о признании АО «ИМИ» несостоятельным (банкротом) и возбуждено производство по делу №А40-268568 18-24-191. ФИО5 (акционер АО «ИМИ») до февраля 2014 года также являлся учредителем ООО «Деловой интерьер». ФИО10 является учредителем ООО «Деловой Интерьер» (ИНН 

<

***>). При этом до 2021 года ФИО10 принадлежала доля в размере 35% уставного капитала, владельцем которой она стала в сентябре 2019 года. 

Судом первой инстанции было установлено, что до момента возбуждения судом дела о банкротстве должника, ФИО9 с учетом новогодних праздников (в период с 1 по 10 января 2019 года) пребывала на должности генерального директора должника всего 2 месяца 11 дней.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Обстоятельства, при которых руководитель должника обязан обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника, установлены в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством. 

Нормами п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве установлено, что в случае наличия обстоятельств, установленных в п. 1 ст. 9, заявление должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Оценивая заявление в части привлечения к субсидиарной ответственности  ФИО9, суд первой инстанции установил, что она пребывала в должности незначительный срок, однако уже за этот период оценила примерное состояние финансовых показателей АО «ИМИ», приняла решение о необходимости обращения в Арбитражный суд 12.11.2018 с заявлением о наличии у АО «ИМИ» признаков банкротства. 

Определением от 30.11.2018 заявление было оставлено без движения, 04.02.2019 года возвращено. 

При этом заявление о признании должника банкротом было подано ФНС в лице ИФНС № 51 по г. Москве 12.11.2018, оно было принято определением суда от 29.01.2019. 

Таким образом, ФИО9 фактически исполнила обязанность по подаче заявления. 

Также, суд первой инстанции установил, что у АО «ИМИ» отсутствовал штат сотрудников с конца 2018 года, а объект недвижимости (бизнес - центр) необходимо было эксплуатировать (так как уже наступил зимний сезон), для чего ответчиком были заключены два договора с ООО «Дор Недвижимость»: агентский на организацию сбора денежных средств за коммунальные ресурсы (тепло, вода, электроэнергия и т.п.) с собственников помещений Бизнес Центра «Дорохоф» и производство (осуществление) оплат ресурсоснабжающим организациям (Мосэнерго, Водоканал. Мосэнергосбыт, Мосводосток и т.п.); договор на эксплуатацию инженерных систем и коммуникаций на территории бизнес - центра и помещений, принадлежащих АО «ИМИ».

Вся документация находилась в помещениях ООО «Дор Недвижимости», которое располагалось непосредственно на территории Бизнес Центра «Дорохов». При внесении записи в ЕГРЮЛ о прекращении полномочий ответчика как генерального директора на территории бизнес - центра произошел силовой захват территории ООО «Санзи» (о чем имеются обращения в полицию, прокуратуру, в суд) и соответственно доступ на территорию бизнес - центра для сотрудников ООО «Дор Недвижимости» отсутствовал. 

При этом судом первой инстанции были приняты во внимание пояснения ответчика о том, что конкурсный управляющий не оказывал содействия (хотя позже и обратился в суд с иском о нечинении препятствий) для проведения мероприятий по сбору необходимой ему документации для проведения анализа финансово-хозяйственной деятельности должника. При получении ответчиком возможности восстановить часть документации по деятельности АО «ИМИ» конкурсный управляющий также бездействовал в вопросах организации приема-передачи документации. Учитывая объем передаваемых документов, ответчик направил эту документацию специальной курьерской почтовой службой. 

Судом первой инстанции установлено, что конкурсному управляющему была передана вся имеющаяся документация, ее было достаточно для проведения анализа документация о финансово-хозяйственной деятельности должника. 

В соответствии с положениями подпунктов 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены. 

При этом привлечение к имущественной ответственности предполагает установление противоправности, а также причинно-следственной связи между действиями (бездействием) лица, привлекаемого к такой ответственности, и наступившими последствиями. 

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации (абзац 3 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве). 

Согласно п. 8 ст. 61.11. ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно. 

В рассматриваемом случае ФИО9 исполнила обязанность по передаче документации, которая у нее имелась.  

При этом, законодательство о банкротстве не содержит понятия полного или не полного объема предоставляемой документации, а положениями Закона о банкротстве установлена ответственность руководителя должника в том случае, если он уклоняется от исполнения обязанности по передаче документации, однако в рассматриваемом случае таких фактов установлено не было. 

Как верно установлено судом первой инстанции, до момента назначения на должность генерального директора АО «ИМИ» ФИО9. являлась руководителем казначейства Группы компаний Техноменеджмент, в ее должностные обязанности входило курирования вопросов организационного сопровождения (коммуникации с банком, подготовка для банка материалов для ежеквартального и текущего мониторинга, включая, но не ограничиваясь, получением справок из ИФНС о состоянии расчетов по налогам и сборам, а также иной информации, касающейся финансово-хозяйственной деятельности компаний) кредитных линий ООО «Делового Интерьера», АО «ИМИ», ООО «Технопродукт автомотив». 

Ответчику была известна ситуация (историческая, природа возникновения обязательств, явившихся вследствие предметов соглашений о зачетах), на момент подписания соглашений о зачетах у ответчика не возникало сомнений в правомерности производимых действий, а уж тем более полностью отсутствовал умысел на причинение вреда кредиторам и на причинение убытков АО «ИМИ». 

Материалы дела не содержат доказательств того, что ответчик является лицом, совершившим сделки, которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть без которой объективное банкротство не наступило. 

Доказательств того, что она получила личную финансовую выгоду, что ее поведение может быть расценено как незаконное или недобросовестное, не представлено. 

Оценивая доводы о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, суд первой инстанции установил, что на основании подпункта 2 пункта 4 статьи 61.10 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» лицо может быть признано контролирующим должника лицом, если оно имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться 50% и более голосующих акций АО, или более чем половиной долей уставного капитала ООО, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника. 

При этом судом первой инстанции оценено, что ФИО5 является владельцем 39 355 обыкновенных акций (что составляет 24.6662 % от общего количества принадлежащих должнику акций), одним из акционеров должника является ООО «Зера» (ИНН 

<

***>), расположенное по адресу: 119530, 

<

...>, помещение I комната 6, этаж 1, обществу принадлежат обыкновенные акции в размере 36 945 шт. (что составляет 23,1557 % от общего количества акций, принадлежащих должнику). 

Судом верно указано, что совокупный размер  акций, принадлежащих ФИО5 составляет: 76 300 обыкновенных акций, что эквивалентно 47,8219 % от общего количества акций принадлежащих должнику, что составляет менее 50% голосующих акций акционерного общества, необходимых для принятия ключевых решений в акционерном обществе. 

Согласно ст. 61.10 Закона о банкротстве, п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Поскольку ФИО5 являлся участником с размером доли менее 50 %  голосующих акций акционерного общества, суд первой инстанции верно указал, что он  не может быть отнесен к лицам, контролирующим должника в силу прямого указания закона. 

При этом сделка, которая была заключена ФИО5, не привела к убыткам для должника. Судом было установлено, что 08.05.2019 АО «ИМИ» и ФИО5 обратились в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ООО «Деловой интерьер», ООО «УНИА» о признании недействительными сделки по договору купли-продажи недвижимого имущества №ДИ/ИМИ от 20.03.2018 года между АО «ИМИ» и ООО «ДЕЛОВОЙ ИНТЕРЬЕР», соглашения о зачете встречных однородных требований от 06.04.2018, а также соглашения о зачете встречных однородных требований от 17.08.2018 между АО «ИМИ» и ООО «ДЕЛОВОЙ ИНТЕРЬЕР».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 27.01.2019 отказано в признании данных сделок недействительными, поскольку указанные сделки заключены на рыночных условиях. Судами апелляционной и кассационной инстанций решение оставлено без изменения. 

Из текста решения Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-117490/2019 от 27.01.2021 следует, что в результате совершения должником сделок размер чистых активов АО «ИМИ» не уменьшился, поскольку АО «ИМИ» погасило задолженность перед кредиторами в результате проведения данной сделки.

Судебная коллегия Девятого арбитражного апелляционного суда в рамках постановления по делу № А40-117490/2019 от 21.04.2021 сделала вывод о том, что договор купли-продажи № ИМИ/ДИ-3644 от 11.05.2018 направлен на погашение кредиторской задолженности АО «ИМИ». В результате проведения данных сделок имущественный ущерб АО «ИМИ» не мог быть нанесен совершением данных сделок, поскольку они являлись способом предотвращения еще больших убытков.

Более того, указанная сделка заключена должником в рамках обычной хозяйственной деятельности, поскольку, как следует из представленных сведений из ЕГРЮЛ, основным видом экономической деятельности должника является покупка и продажа собственного недвижимого имущества (ОКВЭД 68.1).

Таким образом, совершенная должником сделка по договору купли-продажи от 11.05.2018 не может являться основанием для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности, совершенная должником сделка не причинила вреда имущественным правам кредиторов должника. Имущественные права должника также не нарушены.

Ни одного доказательства, свидетельствующего о том, что ФИО5 были даны какие-либо указания, которые повлекли невозможность осуществления расчетов с кредиторами, недостаточность имущества должника, в материалы дела не представлено, равно как и не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что несостоятельность (банкротство) должника наступила по вине ФИО5, в результате дачи им указаний, прямо или косвенно направленных на доведение организации до банкротства, либо несовершения обязательных действий для предотвращения банкротства. 

Согласно статье 61.11. Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (фирмой-"однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо подлежит субсидиарной ответственности только в том случае, когда после наступления объективного банкротства им были совершены какие-либо действия (бездействие), в результате которых утеряна окончательная возможность применения к должнику реабилитационных (восстановительных) процедур и, как следствие, произошла утрата любой возможности, направленной на погашение обязательств перед кредиторами. 

Такие обстоятельства в рассматриваемом случае отсутствуют, доказательства их наличия не представлены, ответчиками не были совершены действия, являющиеся основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности. 

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 N 305-ЭС19-14439(3-8) по делу N А40-208852/2015, при разрешении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление деятельности, приведшей к банкротству организации, необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации.

Системное толкование норм Закона о банкротстве во взаимосвязи с положениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53, а также анализ судебной практики позволяют сделать вывод о том, что в основе определения признаков объективного банкротства в контексте ст. 61.11 Закона о банкротстве лежит сложный юридический состав, включающий несколько юридических фактов, необходимых для наступления определенных правовых последствий в виде формирования оснований для привлечения субъекта к субсидиарной ответственности.

Согласно позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 6/8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пунктом 22 установлено: при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункт 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. 

Доказательств того, что ответчики совершили совокупность действий, которые явились необходимой причиной банкротства должника, извлекали выгоду из положения должника, не представлено.

Таким образом, презумпция доведения до банкротства, которая также разъяснена в правовой позиции п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 в рассматриваемом случае не доказана и не может иметь место. 

Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Поскольку доказательств, подтверждающих наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, не представлено, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявлений в части. 

Доводы, изложенные в апелляционных жалобах не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, влияли бы на обоснованность и законность судебного акта. 

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает, что выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная инстанция не усматривает.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает определение суда первой инстанции обоснованным, соответствующим нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2023 по делу № А40-268568/18 в обжалуемых частях оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                                 Н.В. Юркова

 

Судьи:                                                                                                                      А.С. Маслов

 

                                                                                                                      М.С. Сафронова