606/2022-92451(2) 

 

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 10АП-13957/2022

Дело № А41-106313/19

27 сентября 2022 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 20 сентября 2022 года  Постановление изготовлено в полном объеме 27 сентября 2022 года  

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Шальневой Н.В. судей Епифанцевой С.Ю., Терешина А.В. при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, при участии в судебном заседании: 

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 01.10.2020;  от ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 16.03.2022;  

от конкурсного управляющего ООО «ТИРОС-Инвест» - ФИО6 по  доверенности от 07.02.2022;  

от иных лиц участвующих в деле, не явились, извещены надлежащим образом;  

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного  управляющего ООО «ТИРОС-Инвест» на определение Арбитражного суда  Московской области от 01.06.2022 по делу № А41-106313/19,  

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного супа Московской области от 03.12.2020 по делу   № А41-106313/19 ООО «Тирос-Инвест» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)  признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное  производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО7  

При рассмотрении дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Тирос- Инвест» (специализированный застройщик) применены правила параграфа 7  «Банкротство застройщиков» главы IX Закона о банкротстве.  

Сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства  опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 05 декабря 2020 года.  

Конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд  Московской области с заявлением (с учетом уточнения заявленных требований) о  признании недействительными нотариально заверенных договоров залога (бланк   № 77АВ 9368513 от 16.10.2018, бланк № 77АВ 9368511 от 16.10.2018), заключенных  между ФИО4 и должником, а также о признании  недействительными сделок – регистрации недвижимого имущества за №  50:04:0270407:779-50/113/2020-30 от 19.10.2020 и за № 50:04:0270407:77650/113/2020-28 от 19.10.2020, о применении последствия недействительности  сделки в виде восстановления права собственности должника на нежилое  помещение, находящееся по адресу: Московская обл., Дмитровский  муниципальный район, г.п. Дмитров, 

<

...>, общей площадью  205,4 кв.м (кадастровый номер 50:04:0270407:776) и на нежилое помещение,  находящееся по адресу: Московская обл., Дмитровский муниципальный район, г.п.  Дмитров, 

<

...>, общей площадью 204,7 кв.м (кадастровый  номер 50:04:0270407:779).  

Определением Арбитражного суда Московской области от 01.06.2022 в  рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО "Тирос-Инвест" № А41106313/19 конкурсному управляющему отказано в удовлетворении требования о  признании недействительными договоры залога и регистрации объектов  недвижимости за ответчиком.  

Не согласившись с оспариваемым судебным актом, конкурсный управляющий  обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой,  в которой просит определение суда первой инстанции отменить и удовлетворить  требования в полном объеме.  

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего ООО  «ТИРОС-Инвест» поддержал доводы апелляционной жалобы.  

Представители ФИО2, ФИО4 возражали против  удовлетворения апелляционной жалобы.  

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены  арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела  доказательства, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения  представителей лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд не  усматривает основания для отмены определения суда первой инстанции.  

Согласно ст. 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц  рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным  кодексом Российской Федерации (далее - АПК РФ), с особенностями,  установленными настоящим Федеральным законом.  

Как следует из материалов дела, между ФИО4 и ФИО2  заключен нотариально заверенный договор займа от 16.10.2018, по реестру №  

77/775-н/77-2018-13-1209, в соответствии с условиями которого ФИО4  передал ФИО2 денежные средства в размере 7 000 000 руб. на срок до  09.01.2019, а ФИО2 обязался вернуть указанные денежные средства в  установленный срок, а также уплатить проценты в размере 12,5 % годовых.  

В обеспечение исполнения заемного обязательства ООО «Тирос-Инвест»  заключило с ФИО4 два нотариально заверенных договора залога  недвижимого имущества (бланк № 77АВ 9368513 от 16.10.2018, бланк № 77АВ  9368511 от 16.10.2018), по условиям которых должник передал в залог ФИО4 недвижимое имущество: нежилое помещение, находящееся по адресу:  Московская обл., Дмитровский муниципальный район, г.п. Дмитров, 

<

...>, общей площадью 205,4 кв.м. (кадастровый номер 50:04:0270407:776);  нежилое помещение, находящееся по адресу: Московская обл., Дмитровский  муниципальный район, г.п. Дмитров, 

<

...>, общей площадью  204,7 кв.м. (кадастровый номер 50:04:0270407:779).  

В соответствии с условиями договоров залога стороны оценили передаваемые  помещения по цене 8 000 000 руб. каждое. ФИО2 условия договора займа  не были исполнены, в связи с чем ФИО4  

П.А. обратился к нотариусу г. Москвы ФИО8 за совершением  исполнительных надписей по договорам залога между ФИО4 и ООО  «Тирос-Инвест».  

Объекты недвижимости были зарегистрированы на праве собственности за  ФИО4 19.10.2020, то есть, уже в период рассмотрения заявления о  признании ООО «Тирос-Инвест» банкротом.  

По мнению конкурсного управляющего, указанные договоры залога  совершены при явном злоупотреблении правом со стороны бывших руководителей  должника и без какой-либо целесообразности, а также являются сделками с  предпочтением.  

Принимая обжалуемое определение, суд первой инстанции исходил из  отсутствия совокупности обстоятельств, свидетельствующих о недействительности  сделки.  

Апелляционный суд считает выводы суда первой инстанции законными и  обоснованными, доводы апелляционной жалобы подлежащими отклонению.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка,  совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам  кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если  такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о  признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в  результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и  если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту  совершения сделки (подозрительная сделка).  

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана  заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об  ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках  неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается,  если на момент совершения сделки должник отвечал признаку  неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена  безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на  выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику)  должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо  совершена при наличии одного из следующих условий:  

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких  взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или)  обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов  должника, а для кредитной организации – десять и более процентов балансовой  стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности  должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или  сделок;  

должник изменил свое место жительства или место нахождения без  уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее  совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил  правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной  отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено  законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего  исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской  отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;  

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал  осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать  указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.  

Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением  главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в пунктах 5  – 7 даны разъяснения следующего содержания:  

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность  признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения  вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой  нормы для признания сделки недействительной по данному основанию  необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности  всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред  имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был  причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала  

или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки  (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).  

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает  в признании сделки недействительной по данному основанию.  

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в  виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним  понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или)  увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные  последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий,  приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности  кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам  должника за счет его имущества.  

Согласно абзацам второму – пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если  налицо одновременно два следующих условия:  

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку  неплатежеспособности или недостаточности имущества;  

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами  вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Установленные  абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции  являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой  стороной сделки.  

При определении наличия признаков неплатежеспособности или  недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий,  данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о  банкротстве.  

Для целей применения содержащихся в абзацах втором – пятом пункта 2  статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент  совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не  является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности  или недостаточности имущества.  

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью  причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана  заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна  была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках  неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное  не доказано другой стороной сделки.  

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об  указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла,  

действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота  осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.  

Производство по настоящему делу было возбуждено определением  Арбитражного суда Московской области от 08.12.2019, оспариваемые договоры  залога заключены 16.10.2018, то есть в период подозрительности, установленный  пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Однако, доказательств наличия у ООО "Тирос-Инвест" признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения  оспариваемых сделок не представлено.  

В своей апелляционной жалобе конкурсный управляющий заявил об  аффилированности между ФИО4, ФИО2 и ООО «Тирос  Инвест» и следующей из этого заинтересованности в выводе имущества,  конкурсный управляющий указывает, что ФИО2 являлся учредителем ЗАО  «СК Тирос» с долей в уставном капитале в размере 0,03 %.  

Между тем, 14.09.2006 ЗАО «СК Тирос» учредило ООО «Тирос-Инвест»  (должник).  

16.01.2013 ЗАО «СК Тирос» прекратило свое участие в уставном капитале  ООО «Тирос-Инвест» и в дальнейшем не являлось ни участником, ни управляющей  организацией должника.  

ФИО2 также с момента выхода ЗАО «СК Тирос» из состава участников  должника перестал иметь формальную юридическую связь с должником.  

Таким образом, на дату совершения спорных сделок (16.10.2018) ФИО2  не являлся лицом, формально аффилированным с должником.  

Так, согласно положениям абз. 26 ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1  «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных  рынках» аффилированными лицами могут являться физические и юридические  лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или)  физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.  

Также аффилированными считаются юридические и физические лица,  состоящие в одной группе лиц. В свою очередь, группой лиц признается  совокупность физических и (или) юридических лиц, соответствующих, кроме  признаков аффилированности, указанным в ст. 9 Федерального закона от  26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» критериям: таким как наличие  родственных связей; полномочий, в том числе на основании письменного  соглашения, распоряжаться долей участия в организации в размере 50% и более;  возможности посредством учредительных документов или договора давать  обязательные для исполнения указания; способности оказывать влияние на  назначение единоличного органа управления юридического лица посредством  предложения для назначения кандидатуры на такую должность и др.  

Все названные критерии являются формой выражения единого основания  признания лиц аффилированными – возможность влияния стороны или  

выгодоприобретателя по сделке на волю каждой из сторон такой сделке, в том  числе путем дачи обязательных для исполнения указаний.  

В Определении СК по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.  2017 г. № 306-ЭС16-20056 по делу № А12-45751/2015, на которое в том числе  указывает Конкурсный управляющий, Верховный Суд определил, при каких  условиях возможно доказывание фактической аффилированности между лицами.  

Так, доказывание факта общности экономических интересов допустимо не  только через подтверждение аффилированности юридической (в частности,  принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и  фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4  Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении  монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания  заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и  управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц,  однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере  ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода  аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном  обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их  исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.  

Таким образом, Верховным Судом также продолжена позиция законодателя о  том, что для определения любого вида аффилированности необходимо доказать  возможность влияния стороны по сделке на другую сторону.  

Конкурсный управляющий указывает на наличие старых корпоративных  связей между ФИО2 и Должником, однако это никак не доказывает того  факта, что ФИО2 мог давать для Должника обязательные для исполнения  указания, а также самостоятельно формировать условия заключаемых Должником  сделок.  

Конкурсный управляющий не представил ни доказательств, ни пояснений о  том, каким образом ФИО2 мог влиять на решения, принимаемые  ООО «ТИРОС-Инвест», равно как и наоборот.  

Конкурсный управляющий также приводит в качестве довода о фактической  аффилированности сведения о нескольких договорах, заключенных между  ФИО2, Должником и ООО «СК Тирос».  

Так, согласно сведениям, представленным конкурсным управляющим, помимо  передачи в залог имущества по Договору займа между ответчиком и ФИО2,  должник также заключил ряд договоров с КБ «ВЕГА-БАНК» о предоставлении  кредитной линии, поручителями по которым был в том числе ФИО2  

Материалы дела содержат письма ООО КБ «Вега-Банк» от 06.06.16, 30.08.16,  24.11.15, а также копии договоров поручительств № КЛВ-16/р086-1 от 06.06.2016;   № КЛВ-р147-1 от 30.08.2016; № КЛЗ-199-1 от 24.11.2015; копии соглашения о  выдаче поручительства перед ООО «КапиталЪ Групп» от 12.04.2017, договора  

поручительства ФИО2 № 2 к договору займа № 1 от 12.04.2017, договора №  16/10/2018 от 16.10.2018; требование ООО «ТиросИнвест» к ФИО2 от  18.08.2020; требования ФИО2 к ООО «Тирос-Инвест» от 10.08.2020 по  вышеперечисленным договорам поручительства, а также соглашение о зачете  встречных требований между ООО «Тирос-Инвест» и ФИО2 от 02.10.2020.  

Согласно представленным в материалы дела соглашениям о выдаче  поручительств ФИО2 за исполнение обязательств ООО «Тирос-Инвест»  перед кредиторами, ФИО2 предоставляет свое согласие быть поручителем по  кредитным и заемным обязательствам ООО «Тирос-Инвест», а последний берет на  себя обязательства по выплате поручителю денежных средств за представленные в  общем размере и на сумму 16 234 740 руб., которые, в свою очередь, ООО «Тирос- Инвест» не выплатило по требованию ФИО2, о чем свидетельствуют  представленные в материалы дела требования ФИО2  

Договор поручительства может предусматривать выплату поручителю  определенного вознаграждения (постановление Арбитражного суда Поволжского  округа № Ф06-21716/13 от 17.03.2015 по делу № А72-4883/2014). Однако из норм  параграфа 5 главы 23 ГК РФ «Поручительство», а также из существа договора  поручительства не усматривается, что должник или кредитор по обеспеченному  поручительством обязательству обязаны уплачивать поручителю какое-либо  вознаграждение за выдачу поручительства.  

Это является одним из основных отличий поручительства от банковской  гарантии, в отношении которой пунктом 2 статьи 369 ГК РФ предусмотрена  выплата гаранту вознаграждения со стороны принципала за выдачу банковской  гарантии (Постановления Арбитражного суда Московского округа от 02.04.2010 №  КА-А40/2846-10 по делу № А40-48569/08-14-170 и Арбитражного суда  Поволжского округа от 23.09.2010 по делу № А12-1810/2010). Таким образом,  вознаграждение поручителю может быть предусмотрено как в самом договоре  поручительства, так и в отдельном договоре возмездного оказания услуг между  должником по основному обязательству и поручителем.  

Таким образом, предоставление поручительств ФИО2 за ООО «Тирос- Инвест» перед ООО КБ «Вега-Банк» и ООО «КапиталЪ групп» является  установленной и привычной деятельностью по оказанию услуг, за которое  поручителю положено вознаграждение и которое должно быть отражено как в  бухгалтерской отчетности ООО «Тирос-Инвест» и облагаться соответствующим  налогом (Письмо Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики  Минфина России от 15.04.2016 № 03-03-06/1/21721 «Об учете при определении  налоговой базы по налогу на прибыль доходов, полученных организацией за  предоставление поручительства на возмездной основе, а также о момента  определения налоговой базы по налогу на добавленную стоимость).  

При этом суд учитывает, что со стороны конкурсного управляющего в  материалы дела не представлено доказательств отсутствия в бухгалтерской  документации должника ООО «Тирос-Инвест» соглашений о выдаче ФИО2 поручительства за ООО «Тирос-Инвест», согласно которым в  пользу ФИО2 должны были быть выплачены денежные средства.  

Согласно представленному в материалы дела договору № 16/10/2018 от  16.10.2018 между ООО «Тирос-Инвест» и ФИО2 стороны пришли к  соглашению, что в случае обращения ФИО4 (залогодержателем)  взыскания на переданные залогодателем предметы залога (нежилые помещения),  должник (ФИО2) обязан выплатить в пользу ООО «Тирос-Инвест» сумму  предметов залога, на которые залогодержатель обратил взыскание – 16 074 000  руб., а также выплатить комиссию за предоставление залога в размере 1 (одного) %  от оценочной стоимости залога в размере 160 740 руб.  

Между ФИО2 и ООО «Тирос-Инвест» после обращения взыскания  ФИО4 на предметы залога, возникли встречные однородные  требования на сумму 16 234 740 руб., которые впоследствии были зачтены  сторонами, что подтверждается представленным в материалы дела Соглашением о  зачете требований между ФИО2 и ООО «Тирос-Инвест» от 02.10.2020.  

Таким образом, суд приходит к выводу, что соглашением о зачете от  02.10.2020 между ООО «Тирос-Инвест» и ФИО2 были зачтены  кредиторские и дебиторские задолженности ООО «Тирос-Инвест» к ФИО2 за  предметы залога, на которые ФИО4 обратил взыскание, а также ФИО2 к ООО «Тирос-Инвест» о выплате вознаграждения за предоставленные  поручительства перед ООО КБ «Вега-Банк» и ООО «Капиталъ групп».  

При этом конкурсный управляющий не оспаривает факт получения денежных  средств ООО «Тирос-Инвест» от кредиторов, по которым ФИО2 выступал  поручителем, начиная с 2015 года. Исходя из этого, суд считает подлежащим  отклонению также довод конкурсного управляющего о том, что данные сделки  были заключены между ФИО2 и ООО «Тирос-Инвест» исключительно в  целях вывода актива должника, ввиду тех обстоятельств, что последним  действительно было произведено кредитование со стороны банков.  

Исходя из вышеизложенного, суд апелляционной инстанции считает, что  конкурсным управляющим не доказана совокупность условий, необходимых для  признания оспариваемого договора недействительным на основании п. 2 ст. 61.2  Закона о банкротстве.  

Следовательно, в признании сделки недействительной и применении  последствий ее недействительности по основанию п. 2 ст. 61.2 Закона о  банкротстве, суд первой инстанции правомерно отказал.  

При рассмотрении дела судом не было установлено и наличие оснований для  признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 10 ГК  РФ ввиду следующего.  

Согласно разъяснениям пункта 4 Постановления Пленума ВАС РФ от  23.12.2010 N 63 само по себе наличие в Законе о банкротстве специальных  оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о  банкротстве, не препятствуют суду квалифицировать сделку, при совершении  которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК  РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке. В  силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции  на дату совершения оспариваемых сделок) не допускаются действия граждан и  юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред  другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.  

Так, пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации  установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с  намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с  противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление  гражданских прав (злоупотребление правом). Под злоупотреблением правом  понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению  принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением  установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов  осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам (кредиторов  должника) или создающее условия для наступления вреда (требования кредиторов  могут быть не удовлетворены, в частности вследствие совершения сделки по  выводу имущества из собственности должника).  

Таким образом, в случае несоблюдения требований, предусмотренных п. 1 ст.  10 ГК РФ, суд, арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного  злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью  или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом. Для  признания договора ничтожным в связи с его противоречием статье 10 ГК РФ  необходимо установить сговор всех сторон договора на его недобросовестное  заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или другие обстоятельства,  свидетельствующие о направленности воли обеих сторон договора на подобную  цель, понимание и осознание ими нарушения при совершении сделки принципа  добросовестного осуществления свои х прав, а также соображений разумности и  справедливости, в том числе по отношению к другим лицам, осуществляющим  свои права с достаточной степенью разумности и осмотрительности.  

То есть злоупотребление правом должно иметь место в действиях обеих  сторон сделки, что соответствует правовой позиции, изложенной в Постановлении  Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 N 1795/11.  

При этом добросовестность участников гражданских правоотношений и  разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса  Российской Федерации). Злоупотребление правом по своей сути есть неразумное и  недобросовестное действие, имеющее своей целью причинить вред другим лицам.  

В силу презумпции разумности действий и добросовестности участников  гражданских правоотношений бремя доказывания этих обстоятельств лежит на  утверждающей стороне, данное требование не выполнено.  

С учетом изложенного, для признания факта злоупотребления правом при  заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих сторон -  участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение  вреда иным лицам.  

Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при  котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.  

Как установлено судом, конкурсным управляющим не представлено никаких  доказательств, указывающих на недобросовестность и на злоупотребления  заинтересованным лицом и должником своими правами при заключении договора  о залоге имущества.  

Между тем, для квалификации названной сделки как ничтожной необходимо  установить наличие либо сговора между должником и заинтересованным лицом,  либо осведомленности заинтересованного лица о подобных действиях должника,  что действия сторон при заключении договора о залоге движимого имущества  были явно и очевидно направлены на причинение вреда должнику или его  кредиторам. Конкурсным управляющим не была опровергнута презумпция  добросовестного осуществления ответчиком своих гражданских прав (ст. 10 ГК  РФ).  

Доказательств злоупотребления правом со стороны заинтересованного лица  заявителем суду и в материалы дела не представлено (ст. 65 АПК РФ).  

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной,  совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо  установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта  злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении  спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008  N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского  кодекса Российской Федерации").  

Конкурсным управляющим в порядке пункта 2 статьи 61.3 Закона о  банкротстве оспаривается регистрации недвижимого имущества за №  50:04:0270407:779-50/113/2020-30 от 19.10.2020 и за № 50:04:0270407:77650/113/2020-28 от 19.10.2020.  

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на  установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей  (статья 153 ГК РФ).  

Как следует из пункта 50 Постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых  положений раздела I первой части Гражданского кодекса Российской Федерации»,  по смыслу статьи 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации  

действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для  целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что  сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или  прекращение гражданских права и обязанностей (например, гражданско-правовой  договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете,  односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или  юридического лица на совершение сделки).  

Вместе с тем, из заявления должника следует, что им оспаривается не сделка  ответчика по оставлению за собой объекта недвижимого имущества, а регистрация  перехода права собственности на недвижимое имущество.  

Согласно пункту 1 статьи 3 Федерального закона от 13.07.2015 N 218-ФЗ "О  государственной регистрации недвижимости" государственная регистрация прав  осуществляется уполномоченным Правительством Российской Федерации  федеральным органом исполнительной власти и его территориальными органами.  В Санкт-Петербурге таким органом является Управление Федеральной службы  государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу  (Управление Росреестра по Санкт-Петербургу).  

Во втором абзаце пункта 56 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации N 22 от 29.04.2010 разъяснено, если лицо полагает, что  государственным регистратором допущены нарушения при осуществлении  государственной регистрации права или сделки, оно вправе обратиться в суд с  заявлением по правилам главы 24 АПК РФ с учетом подведомственности дела.  

Решения и действия государственных органов не могут быть оспорены и  рассмотрены в рамках дела о банкротстве, поскольку являются делами особого  производства.  

Кроме того, в качестве заинтересованного лица в таких делах выступают  государственные органы или должностные лица, решения и действия которых  оспариваются.  

Поскольку судом установлена недоказанность заявителем совокупности  условий, необходимых для признания оспариваемых сделок недействительными,  заявленные требования не подлежат удовлетворению.  

Доводы апелляционной жалобы направлены на переоценку норм  материального права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не  учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое  значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и  законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в  связи с чем признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут  служить основанием для отмены или изменения оспариваемого определения суда.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с  пунктом 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены обжалуемого  судебного акта, судом первой инстанции не допущено.  

Судебные расходы распределяются между лицами, участвующими в деле, в  соответствии с правилами, установленными статьей 110 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 272 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 01.06.2022 по делу   № А41-106313/19 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без  удовлетворения.  

Взыскать с ООО «ТИРОС-Инвест» в доход федерального бюджета расходы по  госпошлине по апелляционной жалобе в размере 3000 руб.  

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного  производства в Арбитражный суд Московского округа в течение месяца со дня его  принятия (изготовления в полном объеме) через суд первой инстанции.  

Председательствующий Н.В. Шальнева  

Судьи С.Ю. Епифанцева  А.В. Терешин