АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

кассационной инстанции по проверке законности и обоснованности судебных актов арбитражных судов, 

вступивших в законную силу 

«

Дело № А14-6451/2024

г. Калуга

21» января 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15.01.2025 Постановление изготовлено в полном объеме 21.01.2025  

 Арбитражный суд Центрального округа в составе:  

 председательствующего Егоровой С.Г., 

 судей Матулова Б.Н., Шильненковой М.В.,  

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Дементьевой Т.А., рассмотрев в открытом судебном заседании путем использования системы видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Воронежской области кассационную жалобу Прокуратуры Воронежской области на решение Арбитражного суда Воронежской области от 09.07.2024 и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2024 по делу № А146451/2024,  

УСТАНОВИЛ:

Прокуратура Воронежской области (далее – Прокуратура, истец, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) обратилась в арбитражный суд в интересах Российской Федерации с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «ДоРеМи» (далее - ООО «ДоРеМи», ответчик – 1, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) и к обществу с ограниченной ответственностью «КМ-Строй» (далее - ООО «КМ-Строй», ответчик – 2, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств 09.08.2018 и 14.08.2018 с расчетного счета ООО «КМ-Строй» на расчетный счет ООО «ДоРеМи», а также о применении последствий недействительности и перечислении взысканных средств в доход Российской Федерации.  

Решением Арбитражного суда Воронежской области от 09.07.2024, оставленным без изменения постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2024, в удовлетворении исковых требований отказано.  

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, истец обратился в Арбитражный суд Центрального округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить решение Арбитражного суда Воронежской области от 09.07.2024 и  

постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2024 и принять новый судебный акт об удовлетворении исковых требований.  

В обоснование своей правовой позиции кассатор ссылается на мнимость договорных отношений ООО «ДоРеМи» и ООО «КМ-Строй», совершения ими сделки по перечислению денежных средств, противоречащей основам правопорядка или нравственности.  

В порядке части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) судебное заседание проведено в отсутствие истца и ответчиков, надлежаще извещенных о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы (в том числе, в публичном порядке путем размещения информации на официальном интернет-сайте окружного суда).  

Проверив в порядке, установленном главой 35 АПК РФ правильность применения судами норм материального и процессуального права, соответствие выводов судов о применении норм права установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, окружной суд кассационной инстанции пришел к выводу о наличии правовых оснований для отмены решения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, с направления дела на новое рассмотрение.  

Как следует из материалов дела и установлено судами двух инстанций, 09.08.2018 с расчетного счета ООО «КМ-Строй» на расчетный счет ООО «ДоРеМи» произведено перечисление: «оплата за работы по вертикальной планировке по договору N 20/1 от 20.07.2018» в размере 2 200 000 руб. (платежное поручение N 865 от 09.08.2018), а также 14.08.2018 в размере 2 600 000 руб. (платежное поручение N 879 от 14.08.2018).  

Вступившим в законную силу Приговором Ленинского районного суда города Воронежа от 27.09.2023 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ и ему назначено наказание в виде 2 (двух) лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 300 000 (триста тысяч) руб.  

Указанным судебным актом установлено следующее. 

 «ФИО1 совершил мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, в особо крупном размере, при следующих обстоятельствах.  

В июле 2018 года, точные дата и время следствием не установлены, ФИО1, являющемуся депутатом Воронежской городской думы четвертого созыва, стало известно о заключении отделом по образованию и молодежной политике администрации Грибановского муниципального района Воронежской области в лице руководителя ФИО2 и ООО «КМ-Строй» в лице генерального директора ФИО3 муниципального контракта N 0131300019118000032-0440382-03 (далее – муниципальный контракт) на выполнение подрядных работ для муниципальных нужд по разработке рабочей документации и строительству объекта: «Реконструкция незавершенного строительством здания под школу - детский сад в п.г.т. Грибановский Воронежской области» на сумму 670 058 137 руб.  

В указанный период у ФИО1 возник и сформировался корыстный преступный умысел, направленный на хищение мошенническим путем денежных средств, принадлежащих ФИО3, в особо крупном размере.  

Реализуя задуманное, ФИО1, будучи достоверно осведомленным о том, что ФИО3 является генеральным директором ООО «КМ-Строй» и его  

соучредителем, в июле 2018 года, в ходе состоявшейся личной встречи, сообщил последнему, что с учетом депутатского статуса у него имеются обширные связи с высокопоставленными должностными лицами правительства Воронежской области, используя которые, он сможет повлиять на решения, принимаемые должностными лицами отдела по образованию и молодежной политике администрации Грибановского муниципального района Воронежской области, как «заказчика» и КП ВО «Единая дирекция капитального строительства и газификации», выступающего в качестве «технического заказчика» и выполняющего функции «заказчика-застройщика» при исполнении муниципального контракта и помочь ФИО3 в последующей своевременной приемке и оплате выполненных работ по вышеназванному контракту за денежное вознаграждение в особо крупном размере, пояснив, что указанные денежные средства, якобы предназначаются для последующей передачи в качестве взятки должностным лицам правительства Воронежской области.  

Будучи заинтересованным в принятии выполненных работ по вышеуказанному муниципальному контракту и их своевременной оплате, ФИО3, согласился с данным незаконным требованием о передаче ФИО1 денежных средств в особо крупном размере в качестве взятки.  

Действуя в продолжение своего преступного умысла, направленного на хищение мошенническим путем денежных средств, принадлежащих ФИО3, в особо крупном размере, путем обмана последнего, а также в целях конспирации своих действий, последующее общение ФИО1 и ФИО3 по вопросам, касающимся необходимости передачи ФИО1 денежных средств происходило также посредством переписки в мессенджере «Вотсап», при этом ФИО1 договорился с ФИО3, что 2 000 000 руб. он получит наличными денежными средствами, а остальные денежные суммы ФИО3 передаст ему посредством осуществления нескольких безналичных переводов с расчетного счета возглавляемого ФИО3 общества на расчетные счета аффилированных ФИО1 юридических лиц - ООО «ДоРеМи» (ИНН 

<

***>), ООО «Портал» (ИНН 

<

***>).  

Так, во исполнение достигнутой договоренности, ФИО3, будучи обманутым со стороны ФИО1 в том, что последний в силу своего статуса депутата и имеющихся связей среди должностных лиц правительства Воронежской области имеет реальную возможность решить вопросы по своевременной приемке и оплате выполненных работ по муниципальному контракту, выполняя требование последнего, 09.08.2018 с расчетного счета N 

<

***> возглавляемого им ООО «КМ-Строй», открытого в Операционном офисе «Воронежский» АО «Альфа-Банк», расположенного по адресу: 

<

...>, на расчетный счет аффилированной ФИО1 организации ООО «ДоРеМи» (ИНН 

<

***>) N 40702810211010089540, открытый в Филиале «Бизнес» ПАО «Совкомбанк» г. Москва, по указанию последнего перечислил денежные средства в размере 2 200 000 руб. (платежное поручение N 865 от 09.08.2018), а затем 14.08.2018, в неустановленное следствием время, с расчетного счета N 

<

***> возглавляемого им ООО «КМ-Строй», открытого в Операционном офисе «Воронежский» АО «Альфа-Банк», расположенного по адресу: 

<

...>, на расчетный счет аффилированной ФИО1 организации ООО «ДоРеМи» (ИНН 

<

***>) N 40702810211010089540, открытый в Филиале «Бизнес» ПАО «Совкомбанк» г.  

Москва, а также по указанию ФИО1 перечислил денежные средства в размере 2 600 000 руб. (платежное поручение N 879 от 14.08.2018).».  

Ссылаясь на то, что посредством фиктивных сделок были незаконно выведены из легального гражданского оборота денежные средства в размере 4 800 000 руб., Прокуратура Воронежской области обратилась в арбитражный суд с настоящим иском.  

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды двух инстанций не усмотрели антисоциальности и мнимости совершенных между ООО «КМ-Строй» и ООО «ДОРеМи» сделок и возможности применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, указав на то, что в качестве закона, устанавливающего гражданско-правовые последствия недействительности сделок, не могут рассматриваться нормы Уголовного кодекса Российской Федерации о конфискации имущества.  

Вместе с тем, выводы судов нельзя признать законными и обоснованными по следующим основаниям.  

Согласно пункту 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.  

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).  

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.  

В случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом (пункты 1 - 3 статьи 10 ГК РФ).  

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Постановление N 25) разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.  

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.  

При наличии сомнений в реальности обязательств необходимо принимать во внимание разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам, связанным с оценкой мнимости (притворности) сделок, содержащиеся в пунктах 86 - 88 Постановления N 25, в которых внимание судов обращено на то, что мнимой может быть признана в том числе сделка, исполнение которой стороны осуществили формально лишь для вида.  

Мнимость сделки заключается в том, что у сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их главным действительным намерением. При этом сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но при этом стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость. Поэтому факт такого расхождения волеизъявления с действительной волей сторон устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений.  

Приведенные подходы к оценке мнимости сделки являются универсальными и в полной мере применимы к тем случаям, когда совершение такой сделки обусловлено намерением придать правомерный вид передаче денежных средств или иного имущества, полученного с нарушением закона.  

В силу статьи 169 ГК РФ сделки, связанные с легализацией преступных доходов, являются ничтожными, поскольку совершаются с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Такие сделки недействительны независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ), они не влекут юридических последствий, кроме тех, которые связаны с их недействительностью (пункт 1 статьи 167 ГК РФ).  

В пункте 85 Постановления N 25 указано, что согласно статье 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.  

В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои.  

Для применения статьи 169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.  

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 ГК РФ (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.  

Согласно статье 3 Федерального закона от 07.08.2001 N 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма (далее – Федеральный закон N 115-ФЗ) под легализацией доходов, полученных преступным путем, понимается придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления, т.е. совершение действий с доходами, полученными от незаконной деятельности таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно совершение действий, направленных на сокрытие незаконного происхождения таких доходов. Цель легализации - не раскрывая подлинного источника, выдать доходы от противоправной деятельности за легальную прибыль и получить возможность использовать их, не вызывая подозрение у  

правоохранительных органов, придавая этим доходам новый гражданско-правовой статус законно приобретенного имущества, используя эти доходы в экономической и предпринимательской деятельности.  

Под операциями с денежными средствами или иным имуществом понимаются действия физических и юридических лиц с денежными средствами или иным имуществом независимо от формы и способа их осуществления, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей.  

В пунктах 1, 2, 3, 6, 7, 8.1 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020, разъяснено, что понятие "легализация" включает в себя не только действия недобросовестных участников гражданского оборота в отношении преступно нажитого имущества, но также имущества, полученного незаконным путем по ничтожным сделкам, сомнительным финансовым операциям и т.д.  

Даже отсутствие приговора суда либо возбужденного уголовного дела не препятствует суду квалифицировать действия ответчиков как сомнительные финансовые операции и применять последствия недействительности таких сделок в виде обращения полученного по ним в доход государства.  

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим иском, Прокуратура указала на мнимость сделки по перечислению денежных средств 09.08.2018 и 14.08.2018 с расчетного счета ООО «КМ-Строй» на расчетный счет ООО «ДоРеМи», а также о применении последствий недействительности, установленную Приговором Ленинского районного суда города Воронежа от 27.09.2023.  

Указанным приговором, вступившим в законную силу, установлено, что в результате совершенного ФИО1 преступления коррупционной направленности, через подконтрольное ему юридическое лицо ООО «ДоРеМи», управление которым фактически он осуществлял лично, выведены денежные средства, переведенные ФИО3 в качестве взятки за обещанное ФИО1, с учетом наличия депутатского статуса, «покровительства» при выполнении и приемке работ по муниципальному контракту.  

Указанным приговором также установлено, что ФИО3 в момент исполнения контракта считал, что ФИО1 действительно контролируется ход контракта, следовательно исполняется «оплаченная с ним договоренность».  

 Согласно абз. 2 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям.  

Вследствие этого действия ФИО1 квалифицированы как мошенничество, выразившееся в инсценировке условий для незаконного приобретения им выгоды (денег) под видом получения взятки, что согласуется с позицией, отраженной в определении Конституционного Суда Российской Федерации № 865-0 от 11.04.2019.  

При этом квалификация в качестве мошенничества, совершенного с использованием своего служебного положения, действий должностного лица, выразившихся в инсценировке условий для незаконного приобретения им денег, в  

том числе под видом получения мнимой взятки сама по себе не исключает возможность признания физического лица потерпевшим, если будет установлено, что его последствием явилось существенное нарушение прав и законных интересов данного физического лица, соотносимое с предусмотренными ч. 1 ст. 42 УПК Российской Федерации конкретными видами вреда.  

Соответственно, в системе действующего правового регулирования вопрос о признании потерпевшим от мошенничества, совершенного под видом получения взятки решается с учетом правомерности или противоправности поведения лица, их передавшего, что направлено на поддержание основ правопорядка и нравственности (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 11.10.2016 № 2164-0, от 26.03.2020 № 807-0).  

Как следует из материалов уголовного дела в отношении ФИО3 в возбуждении уголовного дела по факту дачи взятки по признакам преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 291 УК РФ отказано по основаниям, предусмотренным примечанием к названной статье, т.е. в связи с деятельным раскаянием. Реабилитирующего решения в отношении ФИО3 по данному факту не выносилось, что говорит о противоправности его действий.  

ФИО1, совершив коррупционное преступление, предпринял меры по сокрытию от контролирующих органов приобретенных денежных средств путем их перевода на счет подконтрольного ему общества - ООО «ДоРеМи» с номинальным владельцем в целях последующего пользования, владения и распоряжения, а также превращение или преобразование в иные активы, его приобщение к имуществу, приобретенному из законных источников.  

С этой целью ФИО1 использовал механизм владения и управления ООО «ДоРеМи» через номинального владельца, о чем взяткодателю было известно. Подобное поведение является априори недобросовестным и противоправным.  

Таким образом, полученное имущество, а именно денежные средства в размере 4 800 ООО руб., фактически явились преступным доходом ФИО1 и предметом его преступного посягательства.  

Из установленных приговором суда обстоятельств, в том числе характера и последовательности действий участников спорной сделки, следует, что при заключении сделки стороны не намеревались создать соответствующие условия сделке и правовые последствия, а преследовали цель придания правомерного вида незаконным финансовым операциям, в частности, введения в легальный оборот денежных средств, уплаченных в качестве незаконного финансового вознаграждения за покровительство при сдаче работ по муниципальному контракту (беспрепятственно) и оплате работ за счет бюджетных средств.  

Посредством денежных переводов (спорных сделок) были незаконно выведены из легального гражданского оборота денежные средства в размере 4 800 ООО руб. с целью заведомо противной основам правопорядка или нравственности.  

 Правовое регулирование отношений по поводу возмещения имущественного вреда - как имеющих частноправовой характер - должно обеспечиваться, главным образом, в рамках гражданского законодательства за счет присущего ему правового инструментария (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 2016 года N 4-О, от 29 сентября 2016 года N 2147-О, от 20 декабря 2016 года N 2632-О, от 27 июня 2017 года N 1359-О, от 27 февраля 2018  

года N 418-О и др.). Так, на поддержание основ правопорядка и нравственности и недопущение совершения соответствующих антисоциальных сделок направлена статья 169 ГК Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 октября 2014 года N 2460-О, от 24 ноября 2016 года N 2444-О и др.), которая позволяет судам в рамках их полномочий на основе фактических обстоятельств дела определять цель совершения сделки и в случаях, предусмотренных законом, взыскивать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24 октября 2019 года N 2858-О).  

Не придается иной смысл приведенным нормам и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 года N 24: подлежит квалификации в качестве мошенничества получение лицом ценностей за совершение действий (бездействие), которые в действительности оно не может осуществить ввиду отсутствия служебных полномочий и невозможности использовать свое служебное положение; владелец переданных ценностей в таком случае не может признаваться потерпевшим и не вправе претендовать на возвращение этих ценностей и на возмещение вреда в случае их утраты; освобождение от уголовной ответственности взяткодателя либо лица, совершившего коммерческий подкуп, которые активно способствовали раскрытию или расследованию преступления и в отношении которых имело место вымогательство взятки или предмета коммерческого подкупа, не означает отсутствия в их действиях состава преступления; такие лица не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки или предмета коммерческого подкупа (абзац второй пункта 24 и абзац первый пункта 30).  

 Соответственно, в системе действующего правового регулирования вопрос о признании потерпевшим (гражданским истцом) от мошенничества, совершенного под видом получения взятки, а также о взыскании переданных при этом денег и других ценностей решается с учетом правомерности или противоправности поведения лица, их передавшего, что направлено на поддержание основ правопорядка и нравственности.  

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что статья 169 ГК РФ направлена на поддержание основ правопорядка и нравственности и недопущение совершения антисоциальных сделок (определения от 24 сентября 2012 года N 1775-О, от 24 сентября 2013 года N 1256-О, от 23 октября 2014 года N 2460-О, от 24 ноября 2016 года N 2444-О, от 25 октября 2018 года N 2572-О и др.), при этом антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий (Определение от 8 июня 2004 года N 226-О).  

Вместе с тем предусмотренное статьей 169 ГК РФ правило о том, что в случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом, не является мерой уголовно-правового характера и не равнозначно штрафу как виду уголовного наказания.  

 Неприменение правил ст. 169 ГК РФ к указанным правоотношениям фактически освобождает от негативных последствий несоблюдения антикоррупционных требований и запретов, гарантирует сохранность  

имущественного положения и фактически реабилитирует (легализует) неправомерно полученные денежные средства, что согласуется с позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 31.10.2024 № 49-П (далее - Постановления КС РФ от 31.10.2024).  

Федеральным законодателем, действующим в пределах предоставленной ему дискреции, создан правовой механизм, предполагающий возможность обращения по искам уполномоченных на то прокуроров в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции (статья 169 и подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ, федеральные законы «О противодействии коррупции» и «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам») (п. 3.1 Постановления КС РФ от 31.10.2024).  

Поэтому в основание требований прокуроров об обращении в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимавшим публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, может быть положен не только факт несоответствия расходов законным доходам и отсутствие сведений, подтверждающих законность получения денежных средств, когда источники происхождения имущества могут оставаться невыявленными. а незаконность их презюмируется, но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением этим лицом конкретных деяний коррупционной направленности.  

Фактически в данном случае речь идет об обращении в доход Российской Федерации соответствующего имущества не столько в качестве имущества, в отношении которого в установленном порядке не было представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законно полученные доходы, сколько в качестве имущества, в отношении которого установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности (включая несоблюдение антикоррупционных запретов). Установление такого источника приобретения имущества означает, что оно приобретено не на законные доходы, что согласуется с предусмотренной в подпункте 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ, Федеральном законе «О противодействии коррупции» и Федеральном законе «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» правовой целью обращения в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы (п. 3.2 Постановления КС РФ от 31.10.2024).  

В пункте 2 Постановления КС РФ от 31.10.2024 указано, что многоаспектность негативного воздействия коррупции на жизнь общества и государства позволяет отнести ее к числу особенно опасных социальных явлений. Наиболее тяжелым последствием и самим существом коррупции является нарушение принципов справедливости и равенства (правового эквивалента). Она оказывает разрушительное, угнетающее воздействие на сферу реализации публичной власти, расшатывает её легитимности, способна подорвать веру граждан в законность, добро и социально-экономического развития страны.  

В силу Конституции Российской Федерации Россия, как правовое демократическое государство, обязана принимать для противодействия коррупции достаточные и эффективные правовые меры, включая направленные на предупреждение незаконного обогащения лиц, осуществляющих публичные функции (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 26-П и от 9 января 2019 года № 1-П). Принятие эффективных мер по противодействию коррупции является одним из важнейших условий обеспечения конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества (статья 15, часть 2; статья 19, часть 1; статья 75.1 Конституции Российской Федерации).  

Необходимость принятия таких мер вытекает и из требований Конвенции ООН против коррупции (принята 31.10.2003), согласно которой предупреждение и искоренение коррупции – это обязанность всех государств.  

В то же время вне зависимости от наличия законодательных требований и ограничений, направленных на противодействие коррупции, а также специальных механизмов противодействия коррупции использование лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, своего должностного статуса для незаконного обогащения недопустимо уже в силу действующей прямо и непосредственно Конституции Российской Федерации, ее статей 1 (часть 1), 3 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 18 и 19 (часть 1), и представляет собой конституционно-правовой деликт, посягающий на основы конституционного строя, а недопустимость совершения этого деликта должна быть очевидна для каждого такого лица.  

Данному подходу созвучно то, что в ряде решений Конституционный Суд Российской Федерации указал на вытекающую из статей 15 (часть 2) и 17 (часть3) Конституции Российской Федерации недопустимость – как противоречащего основам российской правовой системы – такого использования защиты закона и суда, которое осуществлялось бы вопреки общеправовым принципам добросовестности и недопущения злоупотреблений правом в случае, если притязания лица на применение в его отношении юридических средств защиты, предоставленных действующим правовым регулированием, основаны на их недобросовестном использовании в противоправных целях. Иное позволяло бы вопреки назначению правового государства и правосудия, которое определяется, в частности, статьями 1 (часть 1), 18, 45, 46 (части 1 и 2) и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации, извлекать имущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (постановления от 10 марта 2022 года № 10-П и от 30 октября 2023 года № 50-П; Определение от 14 декабря 2021 года № 2644-О) (пункт 2.2 Постановления КС РФ от 31.10.2024).  

 Из пункта 3 Постановления КС РФ от 31.10.2024 следует, что поскольку именно незаконное обогащение является конечной целью совершения деяния коррупционной направленности, государство обязано принимать такие меры, которые любую попытку достигнуть подобной цели делали бы бессмысленной и бесперспективной. Это согласуется с общими направлениями и принципами государственной антикоррупционной политики, включая перечисленные в статье 3 Федерального закона «О противодействии коррупции» принципы неотвратимости ответственности за совершение противоправных деяний коррупционной направленности, комплексного использования политических, организационных, информационно-пропагандистских, социально-экономических, правовых, специальных и иных мер, а также приоритетного применения мер по  

предупреждению коррупции (пункты 4-6). Иное способствовало бы коррупционному обогащению, легализации имущества, полученного в результате коррупционных деяний, в том числе путем преобразования его (доходов от него) в иное имущество, допускало бы беспрепятственный оборот такого имущества, не ставя тем самым надлежащих преград коррупционному поведению, а потому вступало бы в противоречие с требованиями статей 4 (часть 2), 7 (часть 1), 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (часть 1), 35 (часть 1), 52, 55 (часть 3) и 751 Конституции Российской Федерации.  

 Обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества и денежных средств, принадлежащих лицу, подпадающему под действие антикоррупционного законодательства, будучи введенным федеральным законодателем в целях противодействия коррупции, как таковое направлено на защиту конституционно значимых ценностей и, следовательно, не нарушает требований Конституции Российской Федерации (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 26-П и от 9 января 2019 года № 1-П; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 2017 года № 1163-О).  

 Имущество, подлежащее изъятию по антикоррупционным искам, обращается в доход Российской Федерации. Поступая в федеральную собственность, данное имущество, таким образом, подлежит использованию на благо всего общества, что направлено на восстановление социальной справедливости и укрепление социальной солидарности в сфере борьбы с коррупцией. Несмотря на то что такое обращение имущества в доход Российской Федерации не носит компенсаторного характера, по своей природе оно направлено на хотя бы частичное восполнение нарушения принципов справедливости и равенства (правового эквивалента).  

При обращении в доход Российской Федерации соответствующего имущества целью такого требования не является восстановление прав участника гражданского оборота, как это имеет место, например, при виндикации или реституции. Не опосредует применение этой меры и гражданско-правовую ответственность за нарушение антикоррупционных требований и запретов в смысле возмещения ущерба иным лицам, пострадавшим от деяний коррупционной направленности.  

Таким образом, рассматриваемое обращение в доход государства имущества, имеет своей целью реализацию публичного интереса, состоящего в противодействии коррупции, а не восстановление имущественного положения участников гражданского оборота и служит особого рода неблагоприятным последствием противоправного поведения, применяемым в случае несоблюдения лицом антикоррупционных требований и запретов.  

Также Конституционный суд РФ в п. 4.1 названного постановления указал, что уполномоченный на предъявление антикоррупционного иска об обращении в доход государства имущества и денежных средств прокурор действует, не в целях восстановления нарушенных субъективных гражданских прав публично-правового образования, а в целях защиты общественных и государственных интересов, что соответствует характеру возложенных на прокуратуру Российской Федерации публичных функций (статья 129 Конституции Российской Федерации), связанных с поддержанием правопорядка.  

Обращение прокурора с антикоррупционными исками направлено на защиту конституционно значимых ценностей (статьи 1. 4, 15, 67.1 и 75.1 Конституции Российской Федерации).  

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 08.06.2004 № 226-0, ст. 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности.  

 Коррупционные действия - как получение незаконных доходов, так и их легализация - по определению противоправны и антисоциальны, а значит, сделки, опосредующие такие действия, противоречат основам правопорядка и нравственности.  

 Однако, антисоциальность спорной сделки по незаконному выведенные из легального гражданского оборота денежные средства в размере 4 800 000 руб., с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий, дающая суду право применять ст. 169 УК РФ, судами первой и апелляционной инстанций ошибочно не установлена.  

Суды не исследовали обстоятельства, свидетельствующие о том, что оспариваемые сделки заключены ответчиками в целях совершения незаконных финансовых операций, направленных на вывод финансовых средств в личных, корыстных целях.  

Приведенные обстоятельства, указывающие на мнимость совершенных сделок, на нарушение участниками процесса законодательства в сфере противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, имели существенное значение для разрешения настоящего спора, однако не были предметом судебного разбирательства по данному делу.  

Суды от объективной оценки доводов и доказательств относительно установленных приговором обстоятельств уклонились, указав, что спорная сделка не повлекла последствий для Российской Федерации или её субъекта, поскольку уголовное дело возбуждено по ст. 159 УК РФ на основании заявления ФИО3, а значит сделкой нарушен частно-правовой интерес и интересы государства затрагиваются в меньшей степени.  

При этом суд округа отмечает, что отсутствие доказательств незаконности происхождения денежных средств не является препятствием для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации. Безусловным основанием для признания сделки антисоциальной является заведомая противоправная цель, с которой действовали стороны.  

С учетом изложенного вывод судов первой и апелляционной инстанций о том, что оспариваемые Прокуратурой сделки не относятся к сделкам, совершенным с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, поскольку отсутствуют доказательства, что платежи по ним совершались с целью, противной интересам правопорядка и нравственности, а также факта наличия умысла хотя бы у одного из участников сделки является преждевременным.  

Поскольку суды первой и апелляционной инстанций не дали должной оценки указанным доводам и обстоятельствам, обжалуемые судебные акты, в силу пункта 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

При новом рассмотрении дела суду необходимо устранить допущенные нарушения, принять меры для полного и всестороннего исследования доказательств и установления обстоятельств дела, имеющих существенное  

значение для правильного рассмотрения спора, при правильном применении норм материального и процессуального права разрешить спор.  

Руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Центрального округа  

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Воронежской области от 09.07.2024 и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2024 по делу № А146451/2024 отменить.  

 Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Воронежской области.  

 Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьями 291.1-291.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий С.Г. Егорова 

Судьи Б.Н. Матулов М.В. Шильненкова