АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8756/21 

Екатеринбург

21 декабря 2021 г.

 

Дело № А47-7968/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 14 декабря 2021 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 21 декабря 2021 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Артемьевой Н.А., Плетневой В.В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы публичного акционерного общества «Сбербанк России» и ФИО2 на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 18.06.2021 по делу № А47-7968/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании, проведенном посредством видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Оренбургской области, приняли участие представители:

публичного акционерного общества «Сбербанк России» – ФИО3 (доверенность от 21.01.2020);

финансового управляющего ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 01.09.2021).

 

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 02.07.2020 возбуждено дело о признании индивидуального предпринимателя ФИО6 (далее – должник) несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 27.08.2020 в отношении ФИО6 введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО4.

ФИО2 (далее – ответчик) 23.10.2020 обратился в арбитражный суд с требованием о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в сумме 37 670 958 руб., из которых основной долг – 30 000 000 руб., проценты – 7 670 958 руб., как обеспеченной залогом имущества должника а.

Финансовый управляющий ФИО4 12.03.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании договоров займа от 17.12.2017, залога дома и земельного участка от 06.02.2019, залога движимого имущества от 06.02.2019, заключенных между ФИО6 и ФИО2, недействительными и применении последствий их недействительности в виде признания обременений, возникших на основании договоров залога от 06.02.2019, отсутствующими.

Определением суда от 22.03.2021 обособленный спор по заявлению ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в сумме 37 670 958 руб., как обеспеченной залогом имущества должника, с заявлением финансового управляющего ФИО4 о признании недействительными поименованных договоров займа и залога, заключенных ФИО6 и ФИО2, и положенных в основу кредиторского требования последнего, объединены в одно производство для их совместного рассмотрения. 

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены  ФИО7, финансовый управляющий имуществом ФИО7 – ФИО8.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 18.06.2021 (судья Кузахметова О.Р.) заявление финансового управляющего ФИО4 удовлетворено. Признан недействительным договор займа от 17.12.2017, заключенный между ФИО2 и ФИО6 Признаны недействительными договор залога дома и земельного участка от 06.02.2019, заключенные между ФИО2 и ФИО6 Признан недействительным договор залога движимого имущества от 06.02.2019, заключенный между ФИО2 и ФИО6, ФИО7 Применены последствия недействительности сделок в виде признания обременений, возникших на основании договоров залога от 06.02.2019, отсутствующими. В удовлетворении заявления ФИО2 об установлении требований отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2021 (судьи Кожевникова А.Г., Забутырина Л.В., Румянцев А.А.) определение суда первой инстанции от 18.06.2021 изменено; заявление финансового управляющего ФИО4 удовлетворено частично,  договор займа от 17.12.2017, заключенный между ФИО2 и ФИО6 в части, превышающей передачу денежных средств свыше 17 000 000 руб.,  признан недействительным, договор залога дома и земельного участка от 06.02.2019, заключенный между ФИО2 и ФИО6, а также договор залога движимого имущества от 06.02.2019, заключенный ФИО2 и ФИО6, ФИО7, признаны недействительными, применены последствия недействительности сделок в виде признания обременения, возникшего на основании договоров залога от 06.02.2019, отсутствующим; требование ФИО2 в размере  17 000 000 руб. – сумма займа и 4 088 509 руб. – проценты за пользование займом, включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника. В признании требований кредитора ФИО2 обеспеченными залогом имущества должника отказано.

Не согласившись с постановлением апелляционного суда, публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – Банк) и ФИО2 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами.

В обоснование кассационной жалобы Банк указывает на то, что признание договора займа от 17.12.2017 частично действительным противоречит положениям статей 807-810 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кредитор также полагает, что выводы суда первой инстанции о том, что ответчиком не доказана возможность предоставления займа в сумме 30 000 000 руб., а также о том, что должником не обоснована необходимость получения займа, не раскрыты цели его расходования, являются верными, основанными на материалах дела. Ссылаясь на указанное, отмечая аффилированность должника и ответчика, Банк просит отменить постановление апелляционного суда и оставить в силе определение суда первой инстанции.

Ответчик в кассационной жалобе полагает, что совокупность представленных доказательств позволяет сделать вывод о финансовой возможности и фактической передачи должнику всей суммы 30 000 000 руб. Кассатор также указывает на ошибочность выводов суда о его аффилированности с должником, полагает, что дружеские отношения не свидетельствуют о заинтересованности в понимании статьи 19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Из указанного кредитор делает вывод о том, что у судов отсутствовали основания для признания договора займа от 17.12.2017 недействительной сделкой и отказа во включении заявленной задолженности в реестр требований кредиторов должника.

Финансовый управляющий ФИО4 в своём отзыве поддерживает доводы Банка и возражает против удовлетворения кассационной жалобы ответчика.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 17.12.2017 между ФИО6 (заемщик) и ФИО2 (заимодавец) заключен договор займа в сумме 30 000 000 руб. под 9% годовых сроком до 31.12.2018.

В соответствии с пунктом 2.1 названного договора заимодавец передал, а заемщик получил указанную в пункте 1.1 приведенного договора сумму до подписания договора, причем, самим фактом его подписания заемщик подтверждает получение им от заимодавца полностью всей суммы займа в размере, указанном в пункте 1.1 настоящего договора; названный договор является актом приема-передачи денежных средств в сумме 30 000 000 руб.

Дополнительным соглашением от 31.01.2019 к договору займа от 17.12.2017 стороны продлили срок возврата займа до 17.12.2019 и определили, что исполнение договора обеспечивается залогом недвижимого имущества: жилой дом, площадью 199,9 кв.м, одноэтажный, расположенный по адресу 

<

...> (далее – жилой дом); земельный участок, с кадастровым номером 56:43:0112048:2, площадью 1601 кв.м, адрес объекта: 

<

...> (далее – земельный участок с кадастровым номером 56:43:0112048:2); земельный участок, с кадастровым номером 56:43:0112048:25, площадью 1643 кв.м, адрес объекта: 

<

...> (далее – земельный участок с кадастровым номером 56:43:0112048:25).

В обеспечение исполнения обязательств по указанному договору и дополнительному соглашению к нему от 31.01.2019, которым договор займа был пролонгирован, между ФИО2 (залогодержатель) и ФИО6 (залогодатель) заключен договор залога дома и земельных участков от 06.02.2019. Согласно названному договору в залог передается жилой дом, земельные участки с кадастровыми номерами 56:43:0112048:25; 56:43:0112048:2.

Согласно пункту 1.3 договора залога от 06.02.2019 по соглашению сторон стоимость передаваемого в залог одноэтажного жилого дома составляет 10 000 000 руб., земельного участка с кадастровым номером 56:43:0112048:25 – составляет 3 000 000 руб., земельного участка с кадастровым номером 56:43:0112048:2 – 3 000 000 руб.

Договором также установлено, что залог распространяется на все неотделимые улучшения предмета ипотеки; последующий залог предмета залога не допускается (пункты 1.8–1.9).

Кроме того, 06.02.2019 между ФИО2 (залогодержатель) и ФИО6, ФИО7 (залогодатели) заключен договор залога движимого имущества. 

В соответствии с пунктом 1 договора залоговая стоимость имущества составляет 16 360 100 руб. Договор залога движимого имущества вступает в силу с момента его подписания и действует по 17.12.2020 (пункт 3 договора).

Ссылаясь на то, что обязательства по возврату займа, обеспеченные залогом имущества, должником не исполнены, ФИО2 обратился с заявлением о включении 30 000 000 руб. в реестр требований кредиторов должника в качестве требований, обеспеченных залогом имущества должника.

Полагая, что вышеуказанная сделка является мнимой, совершенной при злоупотреблении правом сторонами в целях искусственного увеличения кредиторской задолженности, финансовый управляющий обратился с заявлением о признании ее недействительной. В качестве правового обоснования финансовый управляющий ссылался на статьи 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Рассматривая объединенные требования финансового управляющего и ответчика, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались разъяснениями пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35), согласно которым в силу пунктов 3–5 статьи 71 и пунктов 3–5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Приведенным пунктом постановления № 35 также разъяснено, что при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.; указанные обстоятельства следует устанавливать при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру.

Пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве установлено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Рассматривая заявление финансового управляющего о признании договора займа от 17.12.2017 и договоров залога от 06.02.2019 к нему недействительными, суды исходили из того, что названные договоры займа и залога заключены в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка является недействительной по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

К числу ничтожных относятся мнимые сделки, то есть сделки, совершенные лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение: например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества сохранив при этом контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним (абзацы 2, 3 пункта 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Таким образом, при квалификации сделки в качестве мнимой необходимо установить ее фиктивный характер, который заключается в отсутствие у сторон такой сделки цели достижения заявленных результатов.

Исследовав доказательства, представленные ответчиком в подтверждение финансовой возможности предоставления должнику займа в сумме 30 000 000 руб. (налоговые декларации по налогу, уплачиваемому в связи с применением упрощенной системы налогообложения, за 2014-2017 годы; выписки по банковским счетам (рублевому и валютному), из которых следует, что 15.11.2017 с одного из счетов снято 17 000 000 руб.; платежное поручение от 26.06.2017 № 283 о зачислении на расчетный счет ФИО2 дивидендов от общества с ограниченной ответственностью «ФудСервис» (далее – общество «ФудСервис») в сумме 26 100 000 руб.), суд первой инстанции пришел к выводу, что они не подтверждают реальность заемных отношений (статьи 807, 812 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Так, суд первой инстанции указал, что получение в течение года дохода, превышающего 30 000 000 руб., само по себе не свидетельствует о финансовой возможности предоставления в конце 2017 года займа в указанной сумме, ввиду того, что не раскрытым остается вопрос об иных направлениях расходования полученного дохода, в том числе связанных с предпринимательской деятельностью кредитора. Получение дивидендов общества «ФудСервис» также не признано обстоятельством, подтверждающим финансовую возможность предоставить 17.12.2017 должнику заем в сумме 30 000 000 руб., так как, во-первых, с учетом уплаты налога в распоряжении ФИО2 могло остаться не более 22 707 000 руб., во-вторых, кредитором также не подтвержден тот факт, что денежные средства были им сняты с расчетного счета, сбережены в течение полугода с момента их получения от общества и предоставлены должнику в виде наличных денежных средств.

По итогам анализа выписок по банковским счетам ФИО2 (рублевому и валютному) судом первой инстанции сделаны выводы о том, что 15.11.2017 с одного из счетов снято 17 000 000 руб. (максимально приближенная дата к дате заключения оспариваемого договора займа), остальные операции по снятию денежных средств (22.04.2015, 01.12.2015, 03.03.2017), на которые ссылается ФИО2 в обоснование своей правовой позиции, не подтверждают фактического наличия у него наличных денежных средств в сумме 30 000 000 руб. по состоянию на 17.12.2017. Суд также отметил, что денежные средства на счете не аккумулировались, а расходовались кредитором в безналичном порядке по мере их поступления на счет за исключением единственной указанной крупной суммы, снятой со счета 15.11.2017 (17 000 000 руб.).

Судом первой инстанции были отклонены доводы ответчика о том, что денежные средства снимались им со счетов в течение двух лет до предоставления займа и аккумулировались в виде накоплений наличных денежных средств с целью последующего предоставления займа должнику, ввиду того, что такое экономическое поведение противоречит нормальным условиям делового оборота и не отвечает критерию экономической целесообразности деятельности субъекта предпринимательской деятельности (и кредитор, и должник являлись в рассматриваемый период индивидуальными предпринимателями). Кроме того, расчет в наличной форме, определенный договором, в столь крупной сумме признан неразумным и нецелесообразным для сторон, являющихся профессиональными субъектами предпринимательской деятельности. 

Суд первой инстанции также установил, что в материалы дела не представлено доказательств наличия необходимости у должника получения займа в сумме 30 000 000 руб. и доказательств расходования им данных денежных средств.

Судом также учтено, что ответчик длительное время не предпринимал мер по взысканию задолженности в рамках оспариваемой сделки, в том числе, во внесудебном порядке, что свидетельствует об отсутствии в действиях займодавца должной степени заботливости и осмотрительности, а также отсутствии какой-либо разумной экономической цели в действиях ФИО2 по выдаче займа ФИО6

Кроме того, суд согласился с доводом Банка о том, что у семьи ФИО9 имелось достаточно денежных средств для возврата долга (первоначальная дата возврата займа согласно оспариваемому договору – 31.12.2018), так как осенью и зимой 2018 года супругами ФИО9 было реализовано дорогостоящее имущество, общая стоимость которого многократно превышает сумму займа.

Исходя из того, что ответчиком не доказана финансовая возможность предоставления займа, факт передачи денежных средств и их расходования, учтя факт аффилированности заемщика и займодавца (наличие дружеских и партнерских отношений), который не отрицается ни должником, ни кредитором, суд первой инстанции признал договор займа от 17.12.2017 мнимой сделкой, совершенной лишь для вида без намерения создать соответствующие ей правовые последствия с целью создания искусственной кредиторской задолженности, обеспеченной залогом дорогостоящего недвижимого и движимого имущества должника.

Относительно договоров залога судом первой инстанции установлено, что на момент передачи в залог движимого и недвижимого имущества (06.02.2019), должник (залогодатель) обладал признаками неплатежеспособности. Указанный вывод суда основан на том, что ФИО6 являлся поручителем и залогодателем по обязательствам подконтрольных обществ «Завод синтетического спирта» и «Оренбургский кролик», которые с ноября 2018 года были неспособны исполнять кредитные обязательства перед Банком. Таким образом, будучи поручителями по обязательствам подконтрольных заемщиков, ФИО6 и ФИО7 по состоянию на февраль 2019 знали о наступлении обязанности оплатить нарастающую кредиторскую задолженность.

Требования Банка к поручителю/залогодателю ФИО6 определением суда от 28.12.2020 включены в реестр требований кредиторов должника в сумме 632 884 335 руб.

Таким образом, установив, что договоры залога заключены в пользу заинтересованного лица при осведомленности последнего о неплатежеспособности должника и возможного обращения Банка за взысканием, указав, что договорами залога был причинен вред имущественным правам кредиторов, поскольку в случае сохранения договоров залога ФИО2 получил бы преимущественное удовлетворение своих требований за счет предмета залога, и предмет залога невозможно было бы обратить в конкурсную массу должника, в целях погашения всех требований кредиторов, а не только залогового, суд первой инстанции сделал вывод о наличии совокупности обстоятельств, необходимых для признания оспариваемых договоров недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Возражения о том, что заключение договоров залога не причинило вред имущественным правам кредиторов, мотивированные тем, что жилой дом является единственным жильем должника, были рассмотрены и отклонены судом первой инстанции ввиду того, что помимо жилого дома предметом залога являлось иное движимое имущество, кроме того, поскольку рассматриваются заявления об оспаривании иных сделок должника по отчуждению жилых помещений, разрешение вопроса об иммунитете единственного жилья является преждевременным.

Признав договоры залога недействительными, суд применил последствия недействительности сделок в виде признания обременения отсутствующим.

Суд первой инстанции также признавал обоснованными доводы Банка о недобросовестности поведения должника, выразившемся в отчуждении в период возникновения нестабильной экономической ситуации в обществе «Завод синтетического спирта» (на протяжении осени 2018 года – весны 2019) дорогостоящего движимого и недвижимого имущества, что привело к тому, что в собственности у супругов ФИО9 на момент введения в отношении них банкротных процедур осталось лишь имущество, обремененное залогом в пользу Банка и ФИО2 (по оспариваемым сделкам залога). Банк отметил, что супруги ФИО9 при очевидной неплатежеспособности не только не подавали заявлений о собственном банкротстве, но и произвели отчуждение всего собственного имущества, не обремененного правами третьих лиц, максимально затягивая введение банкротной процедуры независимым кредитором.

В свою очередь, отменяя определение суда первой инстанции и признавая договор займа от 17.12.2017 недействительным только лишь в части, превышающей 17 000 000 руб., апелляционный суд исходил из того, что материалы дела (выписка по счету кредитора и сведения о снятии ответчиком 15.11.2017, то есть за месяц до заключения договора займа от 17.12.2017, 17 000 000 руб.) подтверждают финансовую возможность ответчика предоставить должнику указанную сумму. 

Исходя из того, что требования ФИО2 на сумму 17 000 000 руб. подтверждены документально, доказательств погашения долга не представлено, апелляционный суд сделал вывод, что требование кредитора подлежит признанию обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника в сумме 17 000 000 руб. основного долга и 4 088 509 руб. процентов за пользование денежными средствами. В остальной части определение суда первой инстанции было оставлено без изменения.

Выслушав участников спора, явившихся в судебное заседание, проверив соответствие выводов Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в нем доказательствам, правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении спора и принятии обжалуемого судебного акта, Арбитражный суд Уральского округа находит постановление апелляционного суда подлежащим отмене по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 133 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд определяет фактические обстоятельства, подлежащие доказыванию, круг необходимых доказательств, подлежащих исследованию при судебном разбирательстве, нормы материального права, регулирующие правоотношения, а также состав лиц, чьи права и интересы могут быть затронуты судебным разбирательством и судебным актом.

Суд оценивает доказательства исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, в том числе на предмет относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности; при этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (часть 7 статьи 71, пункт 2 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Любое суждение суда о признании или непризнании факта доказанным, а подтверждаемого им обстоятельства спора - установленным в своей основе носит вероятностный характер.

В соответствии с требованиями статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции являются неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными; несоответствие выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

При этом согласно пунктам 12 и 13 части 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в постановлении арбитражного суда апелляционной инстанции должны быть указаны мотивы, по которым суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции, если его решение было отменено полностью или в части, а также обстоятельства, установленные арбитражным судом апелляционной инстанции и доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах.

В соответствии с правовой позицией, нашедшей отражение в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 N 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено судом апелляционной инстанции исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

В данном случае судом первой инстанции, исследовавшим и оценившим представленные доказательства в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установлен ряд обстоятельств, совокупность которых позволила суду прийти к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего о признании сделки недействительной и для отказа в удовлетворении требований кредитора об установлении требований.

Между тем, в нарушение требований указанных норм права и правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, апелляционный суд, пересмотрев обособленный спор, не установив иных обстоятельств и не придя к выводу о нарушении судом первой инстанции норм материального либо процессуального права, пришел к выводам об ошибочности суждений суда первой инстанции.

Фактически, суд апелляционной инстанции изменил определение суда первой инстанции по единственному основанию – признав наличие доказательств подтверждённости финансовой возможности кредитора выдать заём должнику в сумме 17 000 000 руб.

Между тем, как уже было указано выше, оценивая достоверность факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, суд учитывает совокупность нескольких обстоятельств и устанавливает не только финансовое положение кредитора, но также и то, как полученные средства были истрачены должником.

В настоящем случае судом первой инстанции такие обстоятельства были установлены. Суд пришёл к выводу об отсутствии доказательств того, что должник нуждался в использовании заёмных средств, равно как и того, что полученные от ФИО2 спорные денежные средства были должником как-либо израсходованы.

Так, судом было учтено, что в ходе судебного разбирательства по делу должник затруднился объяснить суду, для каких целей ему единовременно потребовалась столь крупная сумма. Пояснения должника при этом отличались противоречивостью и непоследовательностью.

При этом, пояснения о том, что денежные средства были необходимы для поддержания привычного образа жизни должника, признаны несостоятельными с учетом того, что должник предпринимал меры по реализации дорогостоящего имущества; пояснения о расходовании денежных средств на возведение хозяйственных построек отклонены как не подтвержденные документально. Иные цели расходования денежных средств не были раскрыты должником.

Кроме того, финансовый управляющий сообщал судам, что не обладает сведениями о расходовании заемных денежных средств; соответствующая сумма не была внесена должником на счета общества «Завод синтетического спирта» в качестве дофинансирования. 

Помимо прочего, суд исходил из наличия доказательств того, что на момент выдачи займа должник располагал значительными денежными средствами, вырученными в том числе от продажи иного недвижимого имущества, что в совокупности с не раскрытием должником целей получения займа свидетельствует о неразумности поведения должника, необоснованно ставящим жилище должника под угрозу обращения на него взыскания со стороны кредитора.

Мотивов, по которым апелляционный суд не согласился с выводами суда первой инстанции в указанной части, вопреки требованиям статей 71, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд не указал.

Само же по себе несогласие с оценкой обстоятельств, данной судом первой инстанции, не может служить достаточным основанием для отмены судебного акта.

Суд первой инстанции подробно отразил фактические обстоятельства дела, указал доказательства, на которых основаны выводы суда и доводы в пользу принятого решения, привел и обосновал мотивы, по которым отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, сделал необходимые ссылки на законы и нормативные акты, которыми руководствовался. Выводы суда ясны, понятны, непротиворечивы.

В свою очередь, суд апелляционной инстанции сослался лишь на то, что денежные средства в сумме 17 000 000 руб. были сняты кредитором со своего счета за месяц до заключения договора займа от 17.12.2017, следовательно, в указанной сумме у ФИО2 имелась возможность для предоставления займа должнику.

Разъяснения же, содержащиеся в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 22.06.2012 № 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", согласно которым подтверждение расходования денежных средств должником является необходимым элементом подтверждения реальности отношений по заимствованию наличных денежных средств, судом апелляционной инстанции приняты во внимание не были.

Согласно части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций являются несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы суд округа вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений (пункт 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Учитывая изложенное, и то, что выводы апелляционного суда основаны на неправильном толковании норм права, не соответствуют фактическим обстоятельствам и материалам дела, а суд первой инстанции на основании полного и всестороннего исследования представленных доказательств верно установил фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, дал им надлежащую правовую оценку, все доказательства исследовал и оценил в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), при этом судом первой инстанции верно применены нормы права, регулирующие спорные отношения, нарушений норм права, являющихся основанием для отмены определения суда первой инстанции, судом округа не установлено, постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2021 подлежит отмене, определение Арбитражного суда Оренбургской области от 18.06.2021 – оставлению в силе.

Что касается кассационной жалобы ФИО2, то судом округа доводы, содержащиеся в ней, изучены и отклонены, поскольку не содержат обстоятельств, которые не были проверены и учтены судом при рассмотрении дела и могли повлиять на законность судебного акта либо опровергнуть выводы судов. Оснований для переоценки выводов судов, установленных ими фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств у суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не имеется. 

Государственная пошлина в сумме 3 000 руб., излишне уплаченная ФИО2 при подаче кассационной жалобы, подлежит возврату заявителю кассационной жалобы на основании подпункта 1 пункта 1 статьи 333.40 Налогового Кодекса Российской Федерации.

В связи с признанием кассационной жалобы Банка обоснованной, расходы по оплате государственной пошлины за подачу кассационной жалобы подлежат взысканию с ответчика в пользу Банка на основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 286–290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2021 по делу № А47-7968/2020 Арбитражного суда Оренбургской области отменить.

Определение Арбитражного суда Оренбургской области от 18.06.2021 по настоящему делу оставить в силе.

Возвратить ФИО2 из федерального бюджета государственную пошлину в сумме 3 000 руб., излишне уплаченную по чеку-ордеру от 25.10.2021 (операция 240).

Взыскать с ФИО2 в пользу акционерного общества «Сбербанк России» судебные расходы по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе в сумме 3 000 руб.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                               Ф.И. Тихоновский 

 

Судьи                                                                            Н.А. Артемьева 

 

                                                                                             В.В. Плетнева