АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

 

Нижний Новгород

Дело № А17-6357/2021

15 апреля 2024 года

 

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Ионычевой С.В.,

судей Кузнецовой Л.В., Ногтевой В.А.

 

в отсутствие представителей участвующих в деле лиц

 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу 

общества с ограниченной ответственностью «Практика разрешения споров» 

 

на определение Арбитражного суда Ивановской области от 07.12.2023 и 

на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 12.02.2024

по делу № А17-6357/2021,

 

по заявлению финансового управляющего 

ФИО1 

к ФИО2 

о признании сделки недействительной и

о применении последствий ее недействительности 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) 

ФИО3 

(ИНН: 

<

***>)

 

и   у с т а н о в и л : 

 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 (далее – должник) в Арбитражный суд Ивановской области обратился финансовый управляющий ФИО1 с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о признании недействительной сделкой договора купли-продажи недвижимого имущества (жилого дома и земельного участка) от 06.11.2019, заключенного должником с ФИО2 (с учетом выделения требований), а также о применении последствий его недействительности в виде восстановления права собственности ФИО3 на отчужденные по договорам объекты недвижимости либо, в случае невозможности их возврата в конкурсную массу должника – взыскания с ФИО2 действительной стоимости имущества на момент его приобретения и убытков, вызванных последующим изменением стоимости в соответствии с правилами, установленными Гражданским кодексом Российской Федерации для обязательств, возникающих из неосновательного обогащения.

Суд первой инстанции привлек к участию в обособленном споре ФИО4 и определением от 07.12.2023, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 12.02.2024, отказал в удовлетворении заявленных требований.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, в Арбитражный суд Волго-Вятского округа обратился конкурсный кредитор должника – общество с ограниченной ответственностью «Практика разрешения споров» (далее – ООО «ПРС») с кассационной жалобой, в которой просит их отменить и направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель настаивает, что имущество продано по существенно заниженной рыночной стоимости. Финансовый управляющий представил в материалы обособленного спора отчет об оценке рыночной стоимости, согласно которому стоимость жилого дома и земельного участка составляет 6 210 000 рублей. Отчет соответствует требованиям законодательства об оценке, обоснован непосредственным исследованием объектов оценки, подтвержден документально и является достоверным. По мнению подателя жалобы, оснований сомневаться в достоверности определенной оценщиком рыночной стоимости имущества не имеется. Доказательств обратного не представлено, равно как и подтверждений тому, что отчет не соответствует требованиям, предъявляемым к отчетам независимых оценщиков. Кроме того, заявитель полагает, что судам необходимо было учесть, что ФИО3 реализовал все принадлежавшее ему имущество за непродолжительный срок в преддверии банкротства.

По мнению подателя жалобы, ответчик не доказал наличие финансовой возможности расчета по указанной сделке, что свидетельствует о ее безвозмездности. Расписка о получении денежных средств от ФИО4, как полагает заявитель, не обладает доказательственной силой, поскольку указанное лицо не обладало финансовой возможностью предоставить денежные средства взаем исходя из сведений о его доходах. По мнению ООО «ПРС», заявление, удостоверенное нотариусом, не является относимым и допустимым доказательством, поскольку ФИО4 не был предупрежден об уголовной ответственности. Кроме того, указанный документ также не подтверждает его возможность предоставить заем ФИО2, равно как и акт сверки взаиморасчетов.

ООО «ПРС» указывает, что на момент совершения оспоренной сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности, у него имелась просроченная задолженность, подтвержденная судебным актом и требование по которой впоследствии включено в реестр требований кредиторов ФИО3 В рамках настоящего спора доказано преследование сторонами сделки цели причинения вреда имущественным кредиторам должника, поскольку последний после ее заключения сменил адрес своей регистрации. 

ФИО2 и ФИО4 в письменных отзывах на кассационную жалобу возразили относительно приведенных в жалобе доводов и просили оставить состоявшиеся по делу судебные акты без изменения, как законные и обоснованные.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие. 

Законность обжалованных судебных актов проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, применительно к доводам кассационной жалобы. 

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, ознакомившись с отзывами на нее, суд округа не нашел оснований для отмены принятых судебных актов в силу следующего.

Как следует из материалов дела, ФИО3 (продавец) заключил с ФИО2 (покупатель) договор купли-продажи от 06.11.2019, по условиям которого продал ответчику за 4 000 000 рублей жилой дом общей площадью 158,7 квадратных метров с кадастровым номером 71:07:020101:1155, расположенный по адресу: Тульская область, Дубенский район, ДНТ «Солнечный берег», 58/1 (стоимость - 2 500 000 рублей), и земельный участок общей площадью 2500 +/- 438 квадратных метров с кадастровым номером 71:07:020101:224, расположенный по адресу: 

<

...> участок № 58 (стоимость 1 500 000 рублей). 

В договоре имеется отметка об оплате имущества покупателем в полном объеме до подписания договора. 

Право собственности ФИО2 на жилой дом и земельный участок зарегистрировано 14.11.2019.

Арбитражный суд Московской области определением от 26.02.2021 возбудил дело № А41-4868/2021 о несостоятельности (банкротстве) ФИО3; определением от 13.05.2021 передал дело на рассмотрение по подсудности в Арбитражный суд Ивановской области.

Арбитражный суд Ивановской области определением от 14.07.2021 принял к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «ПРС» о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом), присвоил делу № А17-6357/2021; решением от 27.09.2021 признал ФИО3 несостоятельным (банкротом), ввел в отношении него процедуру реализации имущества гражданина, утвердил финансовым управляющим ФИО1 

Финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением, основанным на пункте 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статьях 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, посчитав, что договор купли-продажи от 06.11.2019 является недействительной сделкой, поскольку в соответствии с его условиями должник в период возникновения у него признаков неплатежеспособности произвел отчуждение ликвидного актива по заниженной стоимости, чем причинил ущерб имущественным интересам своих кредиторов при осведомленности ответчика. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В абзаце втором указанного пункта предусмотрено, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Из пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) следует, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Наличие специальных оснований для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по смыслу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 Постановления № 63).

При этом для применения данных статей необходимо наличие обстоятельств, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; иной подход приводит к тому, что содержание названной специальной нормы потеряет смысл ввиду его полного поглощения содержанием норм Гражданского кодекса Российской Федерации о злоупотреблении правом.

Для квалификации сделки в качестве ничтожной по основаниям, предусмотренным в статьях 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо доказать либо сговор обоих участников сделки в целях совершения недобросовестных действий, либо осведомленность одной из сторон о недобросовестной цели сделки, имеющейся у другой стороны.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Такие обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (статьи 65, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В рассмотренном случае суд первой инстанции отметил отсутствие в материалах обособленного спора подтверждений тому, что на момент совершения оспоренной сделки ФИО3 являлся неплатежеспособным. Вместе с тем апелляционная инстанция установила, что должник на дату заключения договора с ФИО2 имел неисполненные обязательства перед кредиторами, требования по которым впоследствии включены в реестр после возбуждения дела о его банкротстве.

Тем не менее, само по себе нахождение должника в состоянии неплатежеспособности на момент совершения оспоренной сделки не является достаточным основанием для вывода о ее недействительности по специальному основанию, предусмотренному в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. В рассмотренном случае судебные инстанции пришли к выводу, что иные условия, предусмотренные в диспозиции указанной нормы, не доказаны. 

Так, суды обеих инстанций не обнаружили оснований для того, чтобы признать ФИО2 лицом, осведомленным о противоправной цели заключения договора. Стороны сделки в силу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве не являются заинтересованными лицами по отношению друг к другу. Признаков фактической аффилированности ФИО3 и ФИО2 судебные инстанции не обнаружили. При таких обстоятельствах суды верно обратили внимание, что финансовый управляющий не указал, из каких источников ФИО2, действующему разумно и осмотрительно, могло стать известно о том, что ФИО3 является неплатежеспособным. Какие-либо доводы со ссылками на установленные в рамках спора фактические обстоятельства, позволяющие сделать вывод об обратном, в кассационной жалобе ООО «ПРС» не приведены.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 11 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023, для целей банкротства приобретение у должника имущества по многократно заниженной стоимости и отсутствие у покупателя подтвержденного обоснования такого занижения могут свидетельствовать о том, что эта сторона знала о совершении сделки с намерением причинить вред имущественным правам кредиторов.

Превышение рыночной стоимости отчужденного имущества над договорной ценой само по себе не свидетельствует об осведомленности контрагента должника-банкрота о противоправной цели сделки. Между тем сложившейся судебной практикой сформирован правовой подход о применении критерия кратности, явного и очевидного для любого участника рынка (пункт 12 Обзора судебной практики № 1 (2022), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 01.06.2022).

Необъяснимое двукратное или более отличие цены договора от рыночной, должно вызывать недоумение или подозрение у любого участника хозяйственного оборота (абзац третий пункта 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). 

Понятие неравноценности является оценочным, поэтому квалификация осуществленного предоставления как неравноценного определяется в каждом случае исходя из конкретных характеристик сделки и отчуждаемого имущества. Помимо цены для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься все обстоятельства совершения сделки, то есть суд должен исследовать контекст спорных правоотношений для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным.

Следует отметить действие презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений, которая, вместе с тем, является опровержимой. В ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную сделку, представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что стороны сделки при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда, на ответчиков переходит бремя доказывания обратного. 

В рассмотренном случае финансовый управляющий обосновывал свои доводы о неравноценности условий сделки выводами, сделанными оценщиком в отношении рыночной цены отчужденного имущества в отчете об оценке от 26.09.2022 № 1200-2022/08, согласно которым стоимость спорного жилого дома и земельного участка на дату совершения сделки составляла 6 210 000 рублей.

Вместе с тем судебные инстанции не признали доказательственную силу за указанным документом, сославшись на то, что выводы оценщика носят предположительный характер и не могут служить основанием для вывода о занижении цены договора относительно рыночной стоимости имущества. Суды при этом исходили из того, что оценщик при определении рыночной стоимости спорных объектов на дату совершения сделок использовал только сравнительный подход и учитывал стоимость объектов-аналогов спорного имущества, исходя из архива объявлений о продаже недвижимости, в то же время представленные объявления о продаже свидетельствует лишь об имеющихся предложениях и не подтверждают стоимость имущества по заключенным в итоге договорам купли-продажи. 

Наряду с этим судебные инстанции приняли во внимание возражения ФИО2, обратившего внимание на необходимость применения корректировок к стоимости ввиду того, что выбранные объекты-аналоги не соотносятся с объектом оценки по своим характеристикам, а также выводы, содержащиеся в представленном ответчиком отчете об оценке от 20.12.2022 № 063-12.2022, согласно которым рыночная стоимость спорного жилого дома и земельного участка в ноябре 2019 года с учетом характеристик указанного недвижимого имущества, инфраструктуры и местоположения составляла 4 106 000 рублей.

Необходимо отметить, что ходатайство о назначении в рамках настоящего спора судебной экспертизы по установлению рыночной стоимости спорного недвижимого имущества финансовый управляющий не заявил (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Таким образом, оснований для вывода о фактической аффилированности сторон сделки исходя из факта вступления ими в нетипичные для обычных участников гражданского оборота правоотношения у судов не имелось.

Проверив доводы финансового управляющего об отсутствии оплаты по сделке, судебные инстанции не обнаружили оснований для того, чтобы согласиться с ними. 

Суды квалифицировали содержащуюся в договоре оговорку о произведении расчета по договору до его заключения в качестве расписки о получении должником денежных средств от ответчика. В этой связи судебные инстанции приняли во внимание разъяснения, сформулированные в третьем абзаце пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» относительно особенностей оценки достоверности требования, вытекающего из отношений по передаче должнику денежных средств, подтверждаемой только его распиской, согласно которым суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и так далее.

Из приведенных разъяснений следует, что предметом доказывания по настоящему спору является факт реального предоставления ответчиком денежных средств в соответствии с условиями заключенной сторонами сделки, то есть отсутствие у спорных сделок признаков мнимости, а также злоупотребления сторонами сделок правом; была ли направлена подлинная воля сторон на установление правоотношений купли-продажи, либо подписанный сторонами договор является безденежным и имеет признаки мнимой сделки, направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника в связи с выводом из-под обращения взыскания ликвидного актива, за счет которого были бы возможны расчеты по неисполненным обязательствам перед кредиторами.

При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов). При рассмотрении вопроса о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства. При наличии убедительных доказательств невозможности исполнения договора бремя доказывания обратного возлагается на заявителя.

В обоснование финансовой возможности внести сумму в 4 000 000 рублей продавцу спорного имущества ФИО2 указал, что получил их по договору займа от       ФИО4 Вместе с тем сам договор в виде письменного документа на обозрение судов представлен не был, а расписки о получении денежных средств от 04.10.2019 (ФИО2 от ФИО4) и от 07.10.2019 (ФИО3 от ФИО2) суд первой инстанции  исключил из доказательственной базы по итогам рассмотрения заявления финансового управляющего об их фальсификации.

В силу пункта 1 статьи 162 Гражданского кодекса Российской Федерации несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства.

Верховный Суд Российской Федерации, рассмотрев вопрос о доказывании факта передачи денежных средств по договору займа, сформулировал правовой подход, в соответствии с которым при непредставлении истцом письменного договора займа или его надлежащим образом заверенной копии вне зависимости от причин этого (в случаях утраты, признания судом недопустимым доказательством, исключения из числа доказательств и т.д.) истец лишается возможности ссылаться в подтверждение договора займа и его условий на свидетельские показания, однако вправе приводить письменные и другие доказательства, в частности расписку заемщика или иные документы (вопрос 10 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утвержденного его Президиумом 25.11.2015).

Указанная позиция может быть применена в настоящем случае. Ответчик подтвердил факт вступления с третьим лицом в заемные правоотношения  нотариально заверенным заявлением третьего лица от 23.03.2023 и актом сверки взаимных расчетов от 11.05.2023, которые суды приняли в качестве надлежащих доказательств. Суждения ООО «ПРС» об отсутствии доказательственной силы у тех или иных документальных доказательств не могут быть приняты во внимание ввиду ограниченной компетенции суда округа. 

С учетом изложенного суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о наличии у третьего лица финансовой возможности предоставления денежных средств ответчику в спорном размере и реальности заявленных заемных отношений. 

В связи с недоказанностью финансовым управляющим всех признаков подозрительной сделки, определенных в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (вред имущественным интересам кредиторов не причинен, ответчик не является заинтересованным лицом и не мог знать о признаках неплатежеспособности должника), тот факт, что ФИО3 изменил после заключения оспоренного договора место своей регистрации по месту жительства, не может трактоваться в качестве обстоятельства, однозначно свидетельствующего о подозрительном характере сделки.

Следует отметить, что для вывода о недействительности сделки по мотиву злоупотребления сторонами правом необходимо установить факт совершения недобросовестных действий обеими сторонами сделки. 

В рассмотренном случае судебные инстанции не установили каких-либо признаков отклонения поведения ФИО2 от критериев обычного поведения участника гражданского оборота, в связи с чем доводы ООО «ПРС» о совершении ФИО3 последовательных действий по выводу имущества из-под обращения на него взыскания в преддверии банкротства не могут быть приняты во внимание. 

Кроме того, сам по себе факт того, что ФИО3 направил полученные от  ФИО2 денежные средства не на расчеты с кредиторами, а на иные цели, не может влечь для его контрагента негативные последствия в виде признания сделки недействительной. 

Оценивая реальность отношений ФИО3 и ФИО2, поставленную под сомнение финансовым управляющим, судебные инстанции исходили из избранной сторонами конструкции договора купли-продажи, что с учетом отсутствия признака аффилированности сторон являлось бы неразумным поведением для ФИО2 при подтвержденности доводов финансового управляющего о мнимости договора, заключенного для придания вида купли-продажи дарению имущества на безвозмездной основе. 

В этой связи суды также приняли во внимание представленные ответчиком документальные доказательства несения им бремени содержания жилого дома и земельного участка. В качестве косвенного доказательства владения и пользования ФИО2 отчужденным ФИО3 имуществом суды также приняли ссылки ответчика на фотоматериалы отчета об оценке от 26.09.2022 № 1200-2022/08, на которых спорный дом запечатлен с транспортным средством, принадлежащим супруге ФИО2

Реально исполненная сделка не может быть признана мнимой или притворной. 

Поскольку суды установили, что оспоренный договор заключен на рыночных условиях, факт расчета по нему подтвержден, стоимость объектов недвижимости не является заниженной, переход права собственности по договору зарегистрирован в установленном законом порядке, покупатель пользуется приобретенным имуществом, доказательства сохранения  над ним контроля продавца отсутствуют, основания для того, чтобы признать сделку недействительной на основании статей 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, у них отсутствовали.

Доводы заявителя кассационной жалобы по существу направлены на переоценку установленных судами предыдущих инстанций обстоятельств, что в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции.

Вопрос относимости, допустимости и достоверности доказательств разрешается судами первой и апелляционной инстанций в каждом конкретном случае исходя из обстоятельств спора и входит в круг вопросов, рассмотрение которых не относится к компетенции суда, рассматривающего дело в порядке кассационного производства.

Материалы дела исследованы судами двух инстанций полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы составляет 3000 рублей и относится на заявителя.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа 

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Ивановской области от 07.12.2023 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 12.02.2024 по делу № А17-6357/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Практика разрешения споров» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

           Председательствующий

 

С.В. Ионычева

 

 

Судьи

 

Л.В. Кузнецова

В.А. Ногтева