Арбитражный суд Пермского края

Екатерининская, дом 177, Пермь, 614068, www.perm.arbitr.ru

 

Именем Российской Федерации

 

РЕШЕНИЕ

Дело № А50-24365/2023

16 февраля 2024  года

город Пермь

Резолютивная часть решения объявлена 13 февраля 2024 года.          

Решение в полном объеме изготовлено 16 февраля 2024 года.

 

Арбитражный суд Пермского края в составе судьи Коневой О.Ф., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Пивневым А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению Компании Wenger S.A. (ФИО3) Рут де Баль (Рут де Бале) 63, CH-2800 Делемон, Швейцария

к индивидуальному предпринимателю ФИО1 (ОГРНИП 323595800037640; ИНН 

<

***>)

о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав в размере 60 000 руб. 00 коп.,

при участии в судебном заседании представителей сторон:

от ответчика: ФИО2, по доверенности от 05.12.2023, удостоверение адвоката (участвует посредством веб-конференции);

от иных лиц в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения заявления извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации путем направления в их адрес копий определения заказным письмом с уведомлением, а также размещения данной информации в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»,

У С Т А Н О В И Л:

компания ФИО3 (Wenger S.A.) (далее – истец) обратилась в Арбитражный суд Пермского края с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО1 (далее – ответчик) о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак РФ № 682020 и товарные знаки по международной регистрации ВОИС № 1368334, 1002196 в размере 60 000 руб. 00 коп., а также судебных издержек: расходы по оплате государственной пошлины в размере 2400 руб. 00 коп., расходы на почтовые отправления в размере 163 руб. 80 коп., расходы на фиксацию правонарушения в размере стоимости приобретенного в рамках закупки товара 1404 руб. 00 коп., стоимость выписки из ЕГРИП 200 руб. 00 коп.

Определением суда от 12.12.2023 судебное разбирательство назначено на 13.02.2024.

28.12.2023 от истца поступило ходатайство о приобщении спорного товара и видеозаписи закупки.

07.02.2024 от истца поступило ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие представителей.

Документы приобщены.

Спорный товар приобщен к материалам дела в качестве вещественного доказательства.

Судом в судебном заседании просмотрена видеозапись закупки спорного товара, установлена ее относимость, исследован оригинал товара.

Ответчик возражал по иску в соответствии с ранее представленным отзывом, указывал, что истцом не представлены доказательства приобретения спорного товара у непосредственно ответчика, на видеозаписи закупки покупатель самостоятельно извлекает товары из коробки, а не получает их от сотрудников маркетплейса; указывал, что истцом не представлено доказательств тождественности или сходства до степени смешения используемого на приобретенном товаре обозначения с обозначением, охраняемым в качестве товарного знака, что представленное заключение ООО «Бренд монитор лигал» не содержит выводов относительно установления тождественности спорного товара товарным знакам истца, либо их  сходства до степени смешения, а также что истец не представил продукцию с товарными знаками, используемую при методе сравнительного анализа; ссылался на отсутствие у представителя истца  ФИО4 полномочий на обращение с иском, поскольку представленная истцом доверенность не заверена в порядке, предусмотренном консульской легализацией для иностранных документов; указывает, что истцом не представлено доказательств того, что спорный товар не вводился в гражданский оборот на территории Российской Федерации; указывает, что правообладатель находится в Швейцарии, которая входит в перечень государств, осуществляющих в отношении Российской Федерации недружественные действия.

Исследовав материалы дела в соответствии со ст. ст. 65, 71, 162 АПК РФ, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, ФИО3 (Wenger S.A.) (далее – компания) является правообладателем товарных знаков, зарегистрированных в том числе в отношении товаров 18 класса МКТУ – рюкзаки, сумки:

- SWISSGEAR, зарегистрированный в Роспатенте под № 682020;

- , зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1002196,

- , зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1368334.

21.07.2023 истцу стало известно, что ИП ФИО1 (ответчик) реализует через интернет-магазин (маркетплейс) Wildberries товары, маркированные вышеуказанными товарными знаками истца. Предложение к продаже товара было размещено на следующей интернет-странице:

https://www.wildberries.ru/catalog/160220973/detail.aspx?targetUrl=SG.

21.07.2023 истцом была осуществлена проверочная закупка товара, предложенного к реализации по указанной ссылке - рюкзак в количестве 1 штуки, стоимостью 1 404 руб.

Вопреки возражениям ответчика, факт реализации товара от имени ответчика подтверждается материалами дела, в том числе: кассовым чеком от 21.07.2023 с указанием ИНН продавца 

<

***> в отношении позиции «Рюкзак городской школьный 30 литров», стоимостью на сумму 1 404 руб. 00 коп.; видеозаписью оформления онлайн-заказа, видеозаписью получения товара в пункте выдачи заказа, самим товаром (обозрен в судебном заседании).

Так, ответчик указывает, что на представленной истцом видеозаписи при получении товара покупатель самостоятельно извлекает товары из коробки, а не получает их от сотрудников маркетплейса после предъявления QR-кода.

Указанные доводы ответчика являются несостоятельными.

Согласно ч. 2 ст. 64 АПК РФ в качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, консультации специалистов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Представленная видеозапись закупки, отражает момент приобретения товара. Из видеозаписи усматривается, что 11.16 – 11.18 мин., зафиксированы штрих-код товара, размещенный на упаковке товара, на котором указана ИП ФИО1, QR-код товара, которые соответствуют кодам, размещенным на упаковке товара, представленного в материалы дела истцом, также с 11.25 – 13-35 мин. зафиксирован обзор полученного товара, который тождественен представленному в материалы дела истцом.

В представленном истцом кассовом чеке от 21.07.2023 указан ИНН продавца 

<

***> в отношении позиции «Рюкзак городской школьный 30 литров», стоимостью на сумму 1 404 руб. 00 коп.

На представленной истцом видеозаписи оформления заказа зафиксирован факт акцептирования оферты в отношении товара «Рюкзак городской школьный 30 литров» от продавца «MY pattern», стоимостью 1 404 руб. 00 коп., (артикул 160220973).

На представленных истцом скриншотах интернет страницы продавца «MY pattern» на маркетплейсе откражены сведения о продавце ИП ФИО1 ОГРНИП 323595800037640; ИНН 

<

***>.

Представленные истцом доказательства свидетельствуют о продаже спорного товара истцу ответчиком, иного ответчиком не доказано и из материалов дела не следует (ст. ст. 9, 65 АПК РФ).

Истец ссылается, что не передавал ответчику права на использование спорных товарных знаков, в связи с чем действия ответчика нарушают исключительные права истца на товарный знак.

В целях восстановления нарушенного исключительного права на товарные знаки, в рамках досудебного урегулирования спора компанией направлена в адрес ответчика претензия с требованием о выплате компенсации за нарушение исключительных прав на товарные знаки. Однако ответа на претензию не последовало.

Изложенные обстоятельства послужили основанием для обращения компании в арбитражный суд с настоящим иском о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарные знаки в размере 60 000 руб. 00 коп.

В соответствии с п. 1 ст. 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) правообладатель по своему усмотрению может разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными настоящим Кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную настоящим Кодексом, другими законами.

Согласно п. 1 ст. 1477 ГК РФ на товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельством на товарный знак.

На территории Российской Федерации действует исключительное право на товарный знак, зарегистрированный федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности, а также в других случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации (ст. 1479 ГК РФ).

На основании положений Мадридского соглашения «О международной регистрации знаков» от 14.04.1991 товарные знаки получают защиту в каждой из стран, присоединившихся к этому соглашению, в частности, в Российской Федерации.

В силу п. 1 ст. 1484 ГК РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 настоящего Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 данной статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

На основании подп. 1 п. 2 ст. 1484 ГК РФ исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации.

Согласно п. 3 ст. 1484 ГК РФ никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

По смыслу нормы ст. 1515 ГК РФ нарушением исключительного права владельца товарного знака признается использование не только тождественного товарного знака, но и сходного с ним до степени смешения обозначения.

Исходя из положений ч. 1 ст. 65 АПК РФ, а также разъяснений, изложенных в 

<

...> 154, 162 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 10), в предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят факт принадлежности истцу указанного права и факт его нарушения ответчиком путем использования товарного знака либо обозначения, сходного с ним до степени смешения, в отношении товаров (услуг), для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров (услуг), одним из способов, предусмотренных п. 2 ст. 1484 ГК РФ. В свою очередь, ответчик должен представить доказательства соблюдения требований гражданского законодательства при использовании спорного товарного знака.

Факт того, что истец является правообладателем товарных знаков: SWISSGEAR, зарегистрированный в Роспатенте под № 682020; , зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1002196;  , зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1368334 документально подтвержден представленными в материалы дела доказательствами.

Согласно разъяснениям, данным в п. 162 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 10), для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. Вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц. При этом смешение возможно и при низкой степени сходства, но идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, но тождестве (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения. Установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство - сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается. Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется.

Судом установлено, что на товаре имеются обозначения, сходные до степени смешения с товарными знаками истца SWISSGEAR, зарегистрированный в Роспатенте под № 682020; , зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1002196;  зарегистрированный Всемирной организацией интеллектуальной собственности под № 1368334.

Доказательств наличия у ответчика права использования поименованных выше товарных знаков в материалы дела не представлено, как и не представлено доказательств приобретения товара у лица, имеющего право на использование данных товарных знаков.

То обстоятельство что покупателю на пункте выдачи заказов товар не выдан непосредственно сотрудниками маркетплейса значения в контексте рассматриваемых правоотношений не имеет, поскольку юридический состав нарушения ответчиком исключительных прав истца при спорной закупе окончился при отправлении продавцом спорного товара в пункт выдачи заказов, в соответствии с оформленным покупателем заказом.

Идентификация получателей заказов осуществляется сотрудниками маркетплейса в целях обеспечения получения заказа конкретным покупателем, непосредственно оформившим и оплатившим заказ, при этом то, каким образом покупатель был идентифицирован, значения для спорных правоотношений  не имеет.

В любом случае, получение товара покупателем является финальной стадией исполнения обязательственного правоотношения в связке продавец-покупатель, понимаемого, соответственно, в широком смысле (Schuldverhaltniss (нем.)). В то же время, как было указано ранее, юридический состав нарушения исключительного права истца окончился принятием продавцом заказа и отправлением товара в пункт выдачи заказов, тем самым, исполнением обязанности, понимаемой, соответственно, в узком смысле (Verpflichtung (нем.)).

Учитывая изложенное, обстоятельства исполнения ответчиком обязательственного правоотношения перед покупателем в своей совокупности, в частности обстоятельства порядка выдачи заказов в соответствующем пункте, не являются для спорных правоотношений существенными.

Относительно доводов ответчика о недопустимости принятия в качестве доказательства нарушения представленного истцом заключения от 28.07.2023, поскольку заключение не соответствует требованиям ст. 86 АПК РФ, суд отмечает, что согласно правовой позиции, изложенной в пункте 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу. Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со ст. 89 АПК РФ.

Суд, оценив представленное в материалы заключение от 28.07.2023, полученное в порядке проведения внесудебной экспертизы, по правилам ст. 71 АПК РФ, не усмотрел оснований для признания его ненадлежащим или недопустимым доказательством по делу.

В рассматриваемом случае на приобретенном у ответчика рюкзаке размещено тождественное с товарным знаком истца обозначение «SWISSGEAR» и сходные до степени смешения с товарным знаком эмблемы с изображением креста на красном фоне фигуры в форме четырехугольника с закругленными углами, товарным знаком эмблемы с изображением креста на черном фоне фигуры в форме четырехугольника с закругленными углами.

Спорный товар не содержит никаких обозначений, свидетельствующих о лицензионной природе товара, в частности, обозначение «Wenger», ярлык с информацией о продукте и стране происхождения, лицензиате или дистрибьюторе и др. Иного ответчиком не доказано.

Доводы ответчиком о недоказанности истцом обстоятельств того, что спорный товар не вводился в гражданский оборот на территории РФ, судом отклоняются.

Согласно ст. 1487 ГК РФ не является нарушением исключительного права на товарный знак использование этого товарного знака другими лицами в отношении товаров, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия.

Принцип исчерпания права означает, что правообладатель не может препятствовать использованию знака применительно к тем же товарам, которые введены в гражданский оборот им самим либо с его согласия, то есть он не может осуществлять свое право дважды в отношении одних и тех же товаров, поставляемых на товарный рынок.

Учитывая специфику споров о защите исключительного права на объекты интеллектуальных прав и особенности доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания по указанным спорам, истцу в качестве подтверждения факта несанкционированного использования достаточно заявить об отсутствии его согласия на использование ответчиком товарного знака, в то время как соблюдение требований законодательства об интеллектуальной собственности и наличие прав на использование объекта интеллектуальной собственности подтверждает ответчик путем представления соответствующих доказательств (наличие согласия правообладателя, отсутствие сходства между обозначениями, оригинальность товара - исчерпание права и пр.).

Истец вправе же опровергнуть обстоятельства, подтверждающие соблюдение ответчиком требований законодательства об интеллектуальной собственности.

Таким образом, вопрос установления контрафактности товара, предлагаемого к продаже и реализованного ответчиком, также подчиняется общим требованиям о распределении бремени доказывания.

Так, в случае, если истец ссылается на нарушение ответчиком исключительного права на товарный знак при продаже ответчиком контрафактного товара, а ответчик заявляет соответствующие возражения, то вопрос о нарушении исключительного права на товарный знак и о контрафактности товара подлежит установлению с учетом конкретных обстоятельств дела и представленных сторонами спора доказательств.

Например, ответчик может ссылаться на законность использования товарного знака в связи с тем, что товар введен в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия (ст. 1487 ГК РФ), доказывая, что источником происхождения такого товара является сам правообладатель.

Истец же вправе оспорить доводы ответчика о законности использования товарного знака, например, указывая на то, что спорный товар не произведен ни им, ни его лицензиатом, подтверждая это несоответствием спорного товара, производимым им товарам или отсутствием производства спорных товаров в целом.

Таким образом, именно ответчик должен доказать законность использования им товарных знаков, в защиту исключительных прав на которые к нему предъявлен иск. Поскольку ответчик ссылался на принцип исчерпания права, то именно на него возложено бремя доказывания соответствующих обстоятельств путем представления в материалы дела надлежащих доказательств, подтверждающих введение товаров (конкретных товаров, реализуемых ответчиком) в гражданский оборот на территории Российской Федерации самим правообладателем товарного знака или иным лицом с его согласия. Таких доказательств ответчиком не представлено (ст. 65 АПК РФ).

Истцом же приведены признаки, свидетельствующие о контрафактности товара, по сравнению с оригинальным образцом, в частности: продукция изготовлена из материалов низкого качества; швы низкого качества; ярлыки отличаются от оригинальных; использованные шрифты отличаются от оригинальных.

Довод ответчика о том, что правообладатель находится на территории Швейцарии, которая является недружественным государством, в связи с чем его право судебной защите не подлежит, со ссылкой на постановление Конституционного Суда РФ от 13.02.2018 № 8-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487 и пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «ПАГ», судом отклоняется, как основанный на ошибочном толковании норм права.

Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении от 13.02.2018 № 8-П (в п. 5 мотивировочной части и в п. 1 резолютивной части) указал, что следование режиму санкций против РФ и ее хозяйствующих субъектов, установленных вне надлежащей международно-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними международными договорами, участником которых является РФ, может само по себе рассматриваться как недобросовестное поведение.

К таковому, как правило, следует относить поведение участников оборота в связи со следованием одной из сторон режиму санкций против РФ, к которым относятся: экономические санкции иностранного государства, какого-либо государственного союза, объединения; санкционное законодательство США и ЕС, как не соответствующее фундаментальным принципам о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств и суверенитета государств; условия договора, ограничивающие ответственность одной из сторон за неисполнение обязательства в связи со следованием ею режиму ограничений или санкций против РФ или ее резидентов.

В рассматриваемом случае ответчик нарушил законодательство Российской Федерации, в свою очередь иностранный элемент не может быть лишен права судебной защиты интересов, охраняемых законодательством Российской Федерации.

Кроме того, соответствующих доводов о злоупотреблении истцом правом ответчик не заявлял, напротив право истца в судебном заседании оспаривал.

Довод ответчика относительно отсутствия у ФИО4 полномочий по обращению с иском, судом отклоняется.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом" (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 23) при проверке полномочий представителей иностранных лиц в арбитражном процессе судам надлежит учитывать, что лица, имеющие полномочия действовать от имени юридического лица без доверенности, а также полномочия на подписание доверенности от имени юридического лица, определяются по личному закону иностранного юридического лица (подпункт 6 пункта 2 статьи 1202 ГК РФ).

С учетом того, что к полномочиям представителя иностранного лица для ведения дела в государственном суде в силу пункта 4 статьи 1217.1 ГК РФ применяется право страны, где проводится судебное разбирательство, объем полномочий представителя на ведение дела в арбитражном суде Российской Федерации, исходя из подп. 1 п. 5 ст. 1217.1 ГК РФ, определяется на основании статьи 62 АПК РФ.

Форма доверенности на участие представителя иностранного лица в арбитражном суде Российской Федерации подчиняется праву страны, применимому к самой доверенности (п. 1 ст. 1209 ГК РФ), то есть праву Российской Федерации (п. 4 ст. 1217.1 ГК РФ). Однако доверенность не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если не нарушены требования права страны выдачи доверенности (п. 1 ст. 1209 ГК РФ) и требования ст.61 АПК РФ.

Согласно ч. 4 ст. 61 АПК РФ полномочия представителей на ведение дела в арбитражном суде должны быть выражены в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с федеральным законом.

В силу ч. 5 названной статьи доверенность от имени организации должна быть подписана ее руководителем или иным уполномоченным на это ее учредительными документами лицом и скреплена печатью организации (при наличии печати).

В соответствии с ч. 5 ст. 69 АПК РФ, обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 161 этого Кодекса, или если нотариальный акт не был отменен в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством для рассмотрения заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении.

Wenger S.A., в лице руководителя отдела финансов и администрирования Жан-Даниэля Бюссара и руководителя отдела управления цепями поставок Ули Шайдеггер выдана апостилированная доверенность от 09.07.2021, предоставляющая право ООО «Бренд Монитор Лигал» на представление интересов доверителя, в том числе в арбитражных судах с правом совершения всех процессуальных действий, включая подписание и подачу исковых заявлений. Доверенность выдана сроком действия в течение трех лет с момента ее подписания, полномочия Жан-Даниэля Бюссара и Ули Шайдеггер на подписание данного документа, а также факт подписания данного документа указанным лицом удостоверены нотариусом кантона ФИО5 Шлюхтер. Апостиль удостоверен 14.07.2021 сотрудником отдела легализации кантона Юра № 267.

Нотариальный акт не оспорен, не отменен, в порядке ст. 161 АПК РФ или ином законном порядке документ недостоверным не признан, в связи с этим в силу ч. 5 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, подтвержденные нотариально оформленным документом, признаются преюдициально установленными и не подлежат опровержению.

В последующем ООО «Бренд Монитор Лигал» в порядке передоверия выдана доверенность от 22.08.2023 от имени компании, в том числе ФИО4, сроком действия до 31.12.2023, генеральным директором ООО «Бренд Монитор Лигал» ФИО6

В последующем истцом представлена аналогичная доверенность от 31.12.2023, сроком действия до 09.07.2024.

Меры ответственности за нарушение интеллектуальных прав, допущенное нарушителем при осуществлении им предпринимательской деятельности, подлежат применению независимо от вины нарушителя, если такое лицо не докажет, что нарушение интеллектуальных прав произошло вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

В соответствии с п. 3 ст. 1252 ГК РФ, ст. 1515 ГК РФ обладатели исключительного права вправе требовать от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации за каждый факт нарушения исключительных прав, в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемой по усмотрению суда.

Минимальный размер суммы взыскиваемой компенсации, исходя из п. 3 ст. 1252, ст. 1515 ГК РФ составляет 10 000 рублей за каждый факт нарушения исключительных прав правообладателя.

При обращении в суд истцом избран способ защиты исключительного права в виде взыскания компенсации, предусмотренной подп. 1 п. 4 ст. 1515 ГК РФ, в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения.

Расчет компенсации произведен истцом в размере 60 000 руб. 00 коп. за все факты нарушения использования товарных знаков.

Рассматривая дела о взыскании компенсации, суд, по общему правилу, определяет ее размер в пределах, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации (абзац 2 п. 3 ст. 1252). По требованиям о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей суд определяет сумму компенсации исходя из представленных сторонами доказательств не выше заявленного истцом требования. Суд определяет размер подлежащей взысканию компенсации и принимает решение (ст. 168 АПК РФ), учитывая, что истец представляет доказательства, обосновывающие размер компенсации (п. 3 ч. 1 ст. 126 АПК РФ), а ответчик вправе оспорить как факт нарушения, так и размер требуемой истцом компенсации (п. 3 ч. 5 ст. 131 АПК РФ). Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд учитывает, в частности, обстоятельства, связанные с объектом нарушенных прав (например, его известность публике), характер допущенного нарушения (в частности, размещен ли товарный знак на товаре самим правообладателем или третьими лицами без его согласия, осуществлено ли воспроизведение экземпляра самим правообладателем или третьими лицами и т.п.), срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, наличие и степень вины нарушителя (в том числе носило ли нарушение грубый характер, допускалось ли оно неоднократно), вероятные имущественные потери правообладателя, являлось ли использование результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, существенной частью хозяйственной деятельности нарушителя, и принимает решение исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения (п. 62 Постановления № 10).

При обращении в арбитражный суд с настоящим иском истцом заявлено о взыскании с ответчика компенсации за незаконное использование исключительных прав на товарные знаки № 682020, № 1002196, № 1368334 в размере 60 000 руб. 00 коп. Заявленный истцом размер компенсации, по мнению суда, с учетом полученной ответчиком выручки за реализацию указанной продукции, является обоснованным, соответствует характеру правонарушения, размеру компенсации, установленной законом. Оснований для снижения размера компенсации у суда не имеется, и ответчиком не заявлялись.

С учетом изложенного исковые требования подлежат удовлетворению в полном объеме в размере 60 000 руб. 00 коп.

В силу ст. 112 АПК РФ при вынесении решения подлежат распределению судебные расходы.

Согласно ст. 101 АПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом.

Расходы истца по уплате государственной пошлины в размере 2 400 руб. 00 коп., а также судебные расходы в размере 1 767 руб. 80 коп. подтверждены материалами дела и в соответствии со ст. 110 АПК РФ относятся ответчика согласно ст. 110 АПК РФ.

Согласно п. 4 ст. 1252 ГК РФ в случае, когда изготовление, распространение или иное использование, а также импорт, перевозка или хранение материальных носителей, в которых выражены результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, приводят к нарушению исключительного права на такой результат или на такое средство, такие материальные носители считаются контрафактными и по решению суда подлежат изъятию из оборота и уничтожению без какой бы то ни было компенсации, если иные последствия не предусмотрены Гражданским кодексом Российской Федерации. 

На основании изложенного, представленное в материалы дела вещественное доказательство подлежит уничтожению после вступления в законную силу настоящего решения.

Руководствуясь ст. ст. 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Пермского края 

 

Р Е Ш И Л :

Иск удовлетворить.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО1 (ОГРНИП 323595800037640; ИНН 

<

***>) в пользу Компании Wenger S.A. (ФИО3) (Рут де Баль (Рут де Бале) 63, CH-2800 Делемон, Швейцария) компенсацию за нарушение исключительных прав на товарные знаки № 682020, № 1002196, № 1368334 в размере 60 000 руб. 00 коп., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 2 400 руб. 00 коп., судебные расходы в размере 1 767 руб. 80 коп.

Вещественное доказательство – рюкзак в количестве 1 штуки, уничтожить после вступления решения в законную силу. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через Арбитражный суд Пермского края.

 

Судья                                                                          О.Ф. Конева