ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-4884/2016

город Ростов-на-Дону

29 декабря 2019 года

15АП-21818/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 26 декабря 2019 года

Полный текст постановления изготовлен 29 декабря 2019 года

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Сурмаляна Г.А.,

судей Стрекачёва А.Н., Николаева Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 28.10.2019 по делу № А32-4884/2016 по заявлению ФИО2 о включении требований в реестр требований кредиторов должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО3,

принятое в составе судьи Назаренко Р.М.,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО3 (далее – должник) ФИО2 обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 5 920 222 рублей. Одновременно с подачей указанного заявления кредитор заявил ходатайство о восстановлении пропущенного срока, мотивированное отсутствием у него сведений о возбуждении и ходе рассмотрения дела.

Заявленные требования мотивированы наличием задолженности по договору об инвестиционной деятельности от 11.11.2013. Ходатайство о восстановлении пропущенного срока мотивировано тем, что должник и его финансовый управляющий не уведомили кредитора о подаче заявления и признании должника несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 28.10.2019 по делу № А32-4884/2016 в удовлетворении ходатайства кредитора о восстановлении пропущенного срока отказано. Требование кредитора признано обоснованным, как заявленное после закрытия реестра требований кредиторов должника.

Судебный акт мотивирован тем, что инвестиционный договор заключен кредитором как профессиональным участником отношений, а не как участником долевого строительства. В то же время суд первой инстанции пришел к выводу, что договор об инвестиционной деятельности от 11.11.2013 не содержит существенных условий, с учетом чего признал данный договор незаключенным. Уплаченную денежную сумму суд первой инстанции квалифицировал как неосновательное обогащение, подлежащее возврату.

Не согласившись с принятым судебным актом, кредитор обжаловал его в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и просил обжалуемое определение отменить.

Податель жалобы указывает, что сложившиеся между сторонами отношения об инвестиционной деятельности являются реальными, а договор содержит все существенные условия.

Отзыв на апелляционную жалобу не представлен.

В судебное заседание представители лиц, участвующих в деле, не явились, о времени и месте проведения судебного разбирательства извещены надлежащим образом.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, признал возможным рассмотреть апелляционную жалобу без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, 16.02.2016 ФИО4 обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании должника  несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 01.03.2016 возбуждено производство по делу.

Определением суда от 04.05.2016 (резолютивная часть объявлена 25.04.2016) в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО5.

Решением суда от 21.02.2017 (резолютивная часть объявлена 14.02.2017) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Постановлением апелляционного суда от 03.06.2019 (резолютивная часть объявлена 27.05.2019) к делу о несостоятельности (банкротстве) ИП ФИО3 применен параграф 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве).

Сообщение о введении в отношении процедуры реализации имущества гражданина опубликовано в ЕФРСБ 02.03.2017 сообщением № 1633130, в газете "Коммерсантъ" – 11.03.2017.

6 июня 2019 года ФИО2 обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника.

В обоснование заявленных требований кредитор указал следующее.

11 ноября 2013 года ФИО2 (инвестор) и должник (заказчик) заключили договор об инвестиционной деятельности, по которому инвестор обязуется передать заказчику денежные средства в сумме 5 920 000 рублей для осуществления строительства жилого дома, расположенного по адресу: 

<

...>, а заказчик обязуется использовать денежные средства по назначению с последующей передачей в собственность инвестору нежилых помещений общей площадью 285,52 кв. м, расположенных на цокольном этаже. Согласно пунктам 2.5 и 2.6 названного договора, заказчик обязуется выполнить строительно-монтажные работы, работы по устройству сетей внутренних и наружных коммуникаций, а также обеспечить сдачу объекта строительства государственной комиссии в срок до 25.12.2015.

Инвестор исполнил принятые на себя обязательства и передал заказчику денежные средства в сумме 5 920 222 рубля, о чем стороны составили акт передачи от 11.11.2013.

Поскольку должник принятые на себя обязательства не исполнил, в сроки, предусмотренные договором, сдачу объекта строительства не осуществил, ФИО2 обратился в арбитражный суд с денежным требованием о возврате внесенных денежных средств.

В силу пункта 1 статьи 201.4 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению к рассматриваемым правоотношениям, с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика, в ходе проведения наблюдения и всех последующих процедур, применяемых в деле о банкротстве застройщика, требования о передаче жилых помещений и (или) денежные требования участников строительства, за исключением требований в отношении текущих платежей, могут быть предъявлены к застройщику только в рамках дела о банкротстве застройщика с соблюдением установленного настоящим параграфом порядка предъявления требований к застройщику.

В соответствии с подпунктом 4 пункта 1 статьи 201.1 Закона о банкротстве денежным требованием является требование участника строительства о возврате денежных средств, уплаченных до расторжения договора, предусматривающего передачу жилого помещения, и (или) денежных средств в размере стоимости имущества, переданного застройщику до расторжения такого договора.

Согласно пункту 4 статьи 201.4 Закона о банкротстве в подлежащей применению редакции с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика, в ходе проведения наблюдения и всех последующих процедур, применяемых в деле о банкротстве застройщика, требования о передаче жилых помещений и (или) денежные требования участников строительства, за исключением требований в отношении текущих платежей, могут быть предъявлены к застройщику только в рамках дела о банкротстве застройщика с соблюдением установленного настоящим параграфом порядка предъявления требований к застройщику.

В соответствии с пунктом 1 статьи 201.6 Закона о банкротстве требования о передаче жилых помещений предъявляются и рассматриваются в порядке, установленном статьями 71 и 100 Закона о банкротстве. В силу пункта 2 названной статьи арбитражному суду при рассмотрении обоснованности требований о передаче жилых помещений должны быть предоставлены доказательства, подтверждающие факт полной или частичной оплаты, осуществленной участником строительства во исполнение обязательств перед застройщиком по договору, предусматривающему передачу жилого помещения.

По смыслу параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве включение требований кредиторов в реестр требований о передаче жилых помещений не является иным способом защиты прав кредиторов, отличным от включения их требований в денежный реестр. По существу реестр требований о передаче жилых помещений является частью реестра требований кредиторов. Включение при банкротстве застройщика требования участников строительства как в реестр требований кредиторов (в котором учитываются денежные требования), так и в реестр требований о передаче жилых помещений по смыслу параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве преследует один и тот же материально-правовой интерес участников строительства - получение соразмерного и пропорционального удовлетворения требований путем участия в деле о банкротстве застройщика. Таким образом, суд, при рассмотрении требования участника строительства о включении его в реестр требований о передаче жилых помещений установив что у участника строительства нет требования о передаче жилого помещения, но есть денежное требование, рассматривает его как заявление о включении требования в денежный реестр требований кредиторов застройщика. 

Лица, заключившие договор участия в долевом строительстве, предметом которого является передача нежилого помещения, вправе заявить о включении в реестр своего денежного требования на общих основаниях. Такое требование подлежит включению в четвертую очередь реестра (подпункт 4 пункта 1 статьи 201.9 Закона о банкротстве).

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Суд первой инстанции установил, что у должника перед кредитором имеется задолженность по договору об инвестиционной деятельности от 11.11.2013, размер которой подтвержден актом передачи денежных средств от 11.11.2013 на сумму 5 920 222 рубля.

В обоснование финансовой возможности кредитор представил договоры купли-продажи недвижимого имущества на сумму 7 050 000 рублей, заключенные ранее даты заключения договора об инвестиционной деятельности (т. 1, л.д. 28 – 35). Суд первой инстанции также отметил, что о фальсификации инвестиционного договора лицами, участвующими в деле, не заявлено.

С учетом того, что материалы дела подтверждают передачу денежных средств по спорному договору, а доказательств погашения задолженности не представлено, суд признал требования кредитора обоснованными.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, требования кредитора были заявлены по истечении срока на включение в реестр. С учетом того, что сведения о признании должника банкротом опубликованы в газете "Коммерсантъ" 11.03.2017, а требование кредитора предъявлено 06.06.2019, суд первой инстанции пришел к выводу, что срок на их предъявление пропущен.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 по смыслу пункта 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве в процедуре реализации имущества должника конкурсные кредиторы и уполномоченный орган вправе по общему правилу предъявить свои требования к должнику в течение двух месяцев со дня опубликования сведений о признании должника банкротом и введении процедуры реализации его имущества (абзац третий пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве). В случае пропуска указанного срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом по ходатайству конкурсного кредитора или уполномоченного органа. Вопрос о восстановлении срока разрешается судом в судебном заседании одновременно с рассмотрением вопроса об обоснованности предъявленного требования. Отказ в восстановлении срока может быть обжалован по правилам пункта 3 статьи 61 Закона о банкротстве. Требования, заявленные после закрытия реестра требований кредиторов, срок предъявления которых не был восстановлен судом, удовлетворяются по правилам пункта 4 статьи 142 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, по результатам рассмотрения ходатайства ФИО2 о восстановлении срока, признал его необоснованным, так как являясь профессиональным участником спорных правоотношений, кредитор обязан был принимать самостоятельные меры, направленные на получение информации о введении в отношении должника процедуры банкротства.

Судебная коллегия признает данные выводы обоснованными. Как указано в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 23.06.2009 № 755-О-О закрытие реестра требований кредиторов обусловлено необходимостью создания определенности имущественного положения кредиторов и должника в целях соразмерного удовлетворения требований кредиторов. По смыслу указанного разъяснения определенный в законе срок закрытия реестра направлен на соблюдение разумного срока формирования перечня кредиторов, имеющих требования к конкурсной массе, в целях осуществления расчетов с соблюдением очередности и пропорциональности, гарантированных Законом о банкротстве.

Следовательно, восстановление срока закрытия реестра для отдельных кредиторов должно иметь исключительный характер, когда в силу объективных причин или субъективных особенностей более слабого участника оборота он, по общему правилу, был не в состоянии обратиться с требованием в установленный законом срок. По общему же правилу по истечении данного срока участники дела о банкротстве должны понимать перспективу удовлетворения своих требований за счет конкурсной массы, а конкурсный управляющий может приступать к расчетам после завершения рассмотрения требований кредиторов, заявившихся своевременно.

В пункте 3 статьи 213.7 Закона о банкротстве предусмотрено, что кредиторы и третьи лица, включая кредитные организации, в которых открыты банковский счет и (или) банковский вклад (депозит) гражданина-должника, считаются извещенными об опубликовании сведений, указанных в пункте 2 настоящей статьи, по истечении пяти рабочих дней со дня включения таких сведений в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве, если не доказано иное, в частности если ранее не было получено уведомление, предусмотренное абзацем восьмым пункта 8 статьи 213.9 названного Федерального закона.

Таким образом, по общему правилу, кредиторы считаются извещенными об опубликовании сведений (о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина) по истечении пяти рабочих дней со дня их включения в ЕФРСБ.

Аналогичный правовой подход изложен в постановлениях Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19.10.2018 № Ф08-8764/2018, от 23.10.2018.

В рассматриваемом случае материалы дела не содержат доказательств того, что финансовый управляющий должника располагал сведениям о наличии кредитора и имел возможность его уведомления в порядке пункта 8 статьи 213.9 Закона о банкротстве. Из материалов дела не следует, что договор об инвестиционной деятельности от 11.11.2013 был зарегистрирован в публичных реестрах и сведения о нем могли быть получены финансовым управляющим. Более того, суд первой инстанции верно исходил из того, что ФИО2 не может быть признан слабым участником оборота, в силу осуществления им инвестиционной деятельности. О том, что кредитор является профессиональным участником рынка недвижимости, также свидетельствуют представленные в обоснование финансовой возможности договоры купли-продажи.

Доводы апелляционной жалобы, в соответствии с которыми ФИО2 не имеет статуса индивидуального предпринимателя, подлежат отклонению.

Пунктом 4 статьи 23 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица с нарушением требований пункта 1 названной статьи, не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что он не является предпринимателем. Суд может применить к таким сделкам правила названного Кодекса об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. 

Пункт 1 статьи 23 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.

С учетом изложенного, принимая во внимание характер заключенной сделки по инвестированию строительства объекта коммерческого назначения, факт отсутствия у ФИО2 статуса индивидуального предпринимателя может свидетельствовать лишь о возможном нарушении им правил ведения своей предпринимательской деятельности, но не может быть признано основанием для восстановления пропущенного срока.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что аналогичный правовой подход относительно восстановления пропущенного срока по отношению к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельности, изложен в абзаце третьем пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности".

При изложенных обстоятельствах, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении ходатайства о восстановлении пропущенного срока, включении требований в четвертую очередь реестра (а не в третью, как указывает заявитель) и признал требования подлежащими удовлетворению по правилам пункта 4 статьи 142 Закона о банкротстве – за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

Суд первой инстанции в дополнение к этому также указал, что в представленном договоре об инвестиционной деятельности от 11.11.2013 стороны не согласовали его существенные условиях, в частности, не указали характеристики передаваемых помещений (количество помещений, их номера, общая площадь), с учетом чего суд признал договор незаключенным, а требования кредитора квалифицировал как требования о возврате неосновательного обогащения.

Данный вывод не может быть признан обоснованным исходя из следующего.

В пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.07.2011 № 54 "О некоторых вопросах разрешения споров, возникающих из договоров по поводу недвижимости, которая будет создала или приобретена в будущем" изложены разъяснения, согласно которым судам надлежит оценивать договоры, связанные с инвестиционной деятельностью в сфере финансирования строительства или реконструкции объектов недвижимости, как договоры купли-продажи будущей недвижимой вещи, если не установлено иное.

В соответствии с пунктом 2 того же постановления, для индивидуализации предмета договора купли-продажи недвижимого имущества достаточно указания в договоре кадастрового номера объекта недвижимости (при его наличии). Если же сторонами заключен договор купли-продажи будущей недвижимой вещи, то индивидуализация предмета договора может быть осуществлена путем указания иных сведений, позволяющих установить недвижимое имущество, подлежащее передаче покупателю по договору (например, местонахождение возводимой недвижимости, ориентировочная площадь будущего здания или помещения, иные характеристики, свойства недвижимости, определенные, в частности, в соответствии с проектной документацией).

В рассматриваемом случае спорный договор об инвестиционной деятельности от 11.11.2013 содержит условие о согласовании сторонами его предмета – нежилые помещения общей площадью 285,52 кв.м, расположенные на цокольном этаже жилого дома, возводимого по адресу: 

<

...>, указаны цена и сроки, с учетом чего, вывод суда первой инстанции о том, что инвестиционный договор является незаключенным, не могут быть признаны обоснованными. Более того, указанные выводы противоречат выводам суда первой инстанции, положенным в обоснование решения по вопросу восстановления пропущенного срока.

Вместе с тем, данные ошибочные выводы суда первой инстанции не привели к принятию неверного судебного акта, так как привели к иной квалификации предъявленных кредитором денежных требований, но не повлияли на выводы относительно их обоснованности.

В пункте 35 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 36 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции" разъяснено, что само по себе несогласие суда апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции, изложенными в мотивировочной части принятого им решения, не является безусловным основанием для его изменения. При принятии постановления суд апелляционной инстанции действует в пределах полномочий, определенных статьей 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В случае несогласия суда только с мотивировочной частью обжалуемого судебного акта, которая, однако, не повлекла принятия неправильного решения, суд апелляционной инстанции, не отменяя обжалуемый судебный акт, приводит иную мотивировочную часть.

С учетом изложенного, основания для отмены обжалуемого судебного акта отсутствуют.

Нарушений или неправильного применения норм материального или процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием к отмене или изменению обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 188, 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 28.10.2019 по делу № А32-4884/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в порядке, определенном главой 35 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в срок, не превышающий месяца со дня его вступления в законную силу, через Арбитражный суд Краснодарского края.

Председательствующий     Г.А. Сурмалян

Судьи    А.Н. Стрекачёв

    Д.В. Николаев